Бывшие. Любовь без срока давности

11.

— Хочу в ванну залечь, — ответила я, отпивая напиток из бокала. — И первым делом — скинуть это платье!

— Ты знаешь, мы с тобой совпадаем желаниями, — хмыкнул Максим.

— Ты тоже хочешь в ванну? — рассмеялась я. — Только после меня. Я первая сказала!

— Да нет… — вдруг стал он серьёзным. А потом поставил свой бокал на столик и подошёл ко мне. Забрал и мой бокал и тоже убрал его куда-то в сторону. И мягко взял меня за талию, притянув к себе. — Я тоже хочу скинуть с тебя это платье.

Сказать, что я обалдела от складывающейся ситуации — ничего не сказать.

Только и могла, что удивлённо хлопать ресницами, ощущая, как он в самом деле довольно быстро и ловко расстёгивая крючки корсета на моей спине…

— Максим… Я не…

— Т-с-с-с… — приложил он большой палец к моим губам, заставляя замолчать. — Ты такая красивая невеста, Марьяна. Очень секси.

Боже, что он делает? Он с ума сошёл? Или напиток в бутылке какой-то волшебный оказался?

— Весь день смотрю на тебя и умираю от желания, — сказал он мне, проводя большим пальцем руки по моей нижней губе.

Это было очень нежно, ласково и…возбуждающе.

Я поняла, что откликаюсь на каждое его слово, каждый жест…

И Максима тоже распалило это действие. Он прижался теперь уже губами к моим и стал медленно вести меня куда-то…

Вскоре я оказалась в полностью растёгнутом платье, брошенной на кровать.

Конечно, я понимала, что сейчас произойдёт. Но я не смогла отказаться.

Я принимала его ласки и отдавалась ему вся без остатка, наслаждалась этими яркими эмоциями наравне с ним. Не ощущала никакого смущения или смятения, приняв за факт, что мы просто этого захотели. Оба.

Может, это начало момента, когда фиктивный брак мог бы перерасти в настоящий?

Где-то на краю сознания я ловила себя на мысли, что, наверное, хотела бы попробовать с ним отношения. Только захочет ли он или эта ночь для него будет ничего не значить?

Но все эти мысли придут потом. Утром. А сейчас…

Сейчас я принимала и дарила сумасшедше сладкие ласки.

***

Однако утро меня спустило с небес на землю.

— Не жалеешь?

— О…ночи?

— Да.

— Нет. Не жалею.

— Извини, не удержался. Ладно, поехали домой.

Я немного растерялась от этих извинений. Что это могло означать?

Но стала тоже собираться.

Номер для новобрачных нужно было освобождать…

Мы вместе позавтракали, беседую о делах компании, словно мы снова только начальник и подчинённая, а затем поехали в квартиру Малинина.

Больше о ночи, что случилась между нами, мы с ним не говорили.

А потом он проиграл выборы. И наш фиктивный брак стал просто ему не нужен.

12.

— Чёрт… — устало провёл рукой по лицу Максим. — Ничего у меня не получилось.

— Ну… Не расстраивайся так. Ты всё равно можешь занять место его зама, например. Или какое ещё хорошее место. Ты — хороший специалист.

— Да нет, Марьяна, — ответил Малинин. — Я буду работать тут только в роли главного управленца. На случай проигрыша у меня есть план.

— Какой…план?

— Узнаешь. Для начала надо перевезти твои вещи домой… Ни к чему больше этот спектакль. Развод оформим дистанционно… Без детей это очень просто.

Ну да. Мавр сделал своё дело. Мавр может уходить…

Спектакль больше продолжать не нужно, и я тоже стала больше не нужна.

От этого стало как-то пусто.

Едва мои услуги больше стали не нужны, меня тут же выкинули как ненужную вещь.

— И да… Насчёт денег, — снова обратился он ко мне. — Я всё переведу сегодня же. То, что обещал — ты всё получишь. Едем, соберешь вещи и я вызову тебе такси.

Вот и всё. Просто соберу вещи и уеду.

***

Вещи я собрала. Максим вызвал мне такси, и я поехала домой.

На душе была тяжесть. Отчего-то всё это вызывало горечь во рту.

Я же знала, что не нужна ему, и что он избавиться от меня, когда ему больше не нужна будет фальшивая невеста, но всё произошло так резко, неожиданно, на фоне проигрыша на выборах Максима, и от этого вдвойне горько и больно.

Меня не оставляла мысль, что я — не человек, а просто какая-то вещь, которую использовали и выбросили, когда стала не нужна…

Максим уехал. В Европу.

Оказывается, ему давно предлагали контракт управленца в одной и европейских фирм. Он решил принять их предложение, раз уж отец ему фирму не доверил.

Я осталась работать в фирме. Меня даже не стали снимать с должности.

Никита остался мною доволен и позволил продолжать работать в приёмной, но уже с ним. Несмотря на прошлое, мы сумели сделать вид, что никаких ссор между нами не было, хотя он пытался разведать, отчего мы так резко расстались с Максимом. Я сказала, что не смогла поехать с ним в Европу, и поэтому было принято решение о разрыве. Не знаю, поверил ли он мне, но в покое оставил.

Дима с мамой поехали на лечение в Израиль. Прогнозы врачей были очень хорошими.

Деньги мне Малинин перевёл, как и обещал. И это был последний привет от него.

Их должно хватить на весь курс лечения и реабилитации брата, и это очень грело душу на фоне одиночества, которое вдруг образовалось после того, как Максим покинул фирму и страну.

Я тосковала по нему, ничего не могла сделать с собой. И никак не могла отделаться от мысли, что поступил он со мной жестоко: провёл со мной ночь, наутро сделал вид, что ничего не было, потом будто дистанцировался, а затем и вообще улетел в другую страну. Наверное, болезненнее что-то сложно найти для такой наивной, влюблённой дурочки, как я.

Да, он ничего мне не обещал, кроме денег за услуги. А в постель с ним лечь я пожелала сама.

Просто я надеялась, что мои чувства получат ответ от Максима.

Я их получила от него. Но только на одну ночь. Ни во что серьёзное это не вылилось, увы.

А потом я узнала, что беременна…

13.

Вышла на остановке своего автобуса утром и согнулась у ближайшего дерева.

Меня отчего-то укачало и просто выворачивало прямо на улице.

Дрожащей рукой я достала салфетки и вытерла губы.

Хотелось пить. Откуда эта дурацкая тошнота? Никогда меня не укачивало в автобусе.

— Ну что, милая? Так и плохо тебе? — подошла ко мне сердобольная старушка и протянула бутылку воды. Она ехала со мной в автобусе, и ещё там отметила, что я позеленела. Да, меня стало дико тошнить ни с того ни с сего. Еле доехала до своей остановки. — Попей водички.

Я сделала пару глотков и вернула бабуле воду.

— Спасибо.

— Оставь себе.

— Как скажете, — пожала я плечами, пытаясь отдышаться и прийти в себя.

— Какой же срок у тебя? — спросила бабушка.

— Что? Какой срок? — не поняла я.

— Беременности твоей же, ну.

— К…какой беременности? — захлопала я ресницами.

— Э-э-э, милая, — покачала та головой. — Ты что, не знаешь? Тяжёлая ты явно.

— Тяжёлая?

— Понесла дитя.

— С…чего вы взяли?

— Я милая, многое знаю, я жизнь пожила, — мягко хлопнула она меня по плечу. — А ещё я — повитухой всю жизнь в нашей деревне была. Помяни моё слово — ребёночка тебе бог дал. Не веришь? Тест купи для определения беременности, сама всё увидишь. Небось тошнить чай не первый день стало, и задержка началась. Так всё?

Я задумалась.

А в самом деле! У меня задержка. Я уже даже записалась к гинекологу на осмотр, но думала, что это просто с нервным потрясением связано. А тошнота, которая в самом деле, тоже стала появляться часто в последние недели две, из-за голода: я почти ничего не ела. Вялость тоже из-за голода. Я просто не придала этому какое-то значение…

А ведь бабушка может быть права. Больше месяца назад у нас была ночь с Максимом, в которую теоретически я вполне могла забеременеть…

О ужас. Не дай бог!

Как я буду растить этого ребёнка? Одна?

Бабушка попрощалась и ушла, а я пошла в аптеку, которая была по дороге в офис.

Купила два теста для определения беременности, и едва на месте появилась, пошла в уборную. Терпения не было ждать вечера. Хотелось всё узнать сейчас.

А если бабуля всё верно увидела, и я в самом деле, как она сказала, дитя понесла?

Нет, не могу ждать!

Сделала тесты и еле выждала три минуты, чтобы увидеть результат.

Сидела на крышке унитаза с закрытыми глазами, держа в руках две палочки, зажмурив глаза.

“Только не две, только не две…” — твердила я про себя.

По моим ощущениям три минуты истекли и я открыла глаза, чтобы узнать результат.

Было страшно смотреть на палочки. Они дрожали в моей руке.

Но всё равно ведь неминуемое не отвратить?

Я опустила взгляд на тесты.

Четыре яркие розовые полоски.

По две на каждой палочке…

Бабушка была права.

Я беременна!

Несколько дней я была в шоке и думала, что же делать. Посетила врача, который беременность подтвердил.

И решила, что нужно позвонить и сказать об этом Максиму.

Он должен знать. В конце концов, я ведь не одна этого ребёнка сделала…

И я, преодолев себя, набрала номер бывшего начальника и фиктивного мужа.

14.

Наши дни.

Номер, который был у меня, был недоступен. Что логично, ведь Максим уехал заграницу.

Связаться мне с ним так и не удалось, и решение принимать пришлось самостоятельно.

Рожать. Здесь я нисколько не сомневалась в своём выборе.

Огорчало лишь то, что папа никогда не узнает о дочери, не увидит её, не возьмёт на руки и не разделит со мной счастье от её рождения. И что говорить дочери, когда она подрастёт, насчёт отсутствия в нашей маленькой семье отца, я не знала.

В итоге решила дочери на лгать, и сейчас, когда ей уже пять, она, естественно, задавала уже вопросы о папе. Я ей сказала, что папа о ней, к сожалению, не знает. Он уехал в другую страну и не знал о том, что она у нас появилась. Разыскать его я не смогла, и поэтому мы с ней живём только вдвоём.

Я снимаю отдельную квартиру, не живу с мамой и братом — всё же не теряю надежды устроить свою личную жизнь. Постоянных, крепких отношений за эти годы у меня так и не сложилось, чтобы я готова была привести этого мужчину в дом, где живёт моя дочь, или переехать к нему с Лизой. Романы были, но как-то ни к чему не приводили. Наверное, ещё не время. Надо быть просто терпеливой. Моё мимо меня не пройдёт.

Я ехала в сад за дочкой и размышляла о том, что случилось.

Я встретила её отца снова.

Это что-то значит? Какой-то знак?

Или мне не стоит обращать на это столь пристальное внимание?

Я думала, что этот вопрос для меня давно закрыт, но наличие общей дочери мне может открыть его снова. Максим может узнать о Лизе.

Как? Не знаю, я ему говорить не собираюсь, но тайное всегда рано или поздно становится явным.

И что я тогда буду делать, когда отец и дочь узнают друг о друге?

Правильно ли я поступаю, не говоря Лизе о том, что её отец вернулся в наш город, и она могла бы с ним познакомиться, увидеть?

Столько вопросов буквально роилось в моей голове, как взбешённые пчёлы… Но ответов на них у меня не было, и чувствовала я себя весьма неуверенно во всей этой ситуации. Очень уж она неоднозначная.

Нужно ли это или стоит всё оставить, как есть? Не было у нас папы, так может, и не надо? Так уже привыкли, и не скажу, что живём мы как-то несчастливо.

Есть такие семьи, где полно слёз и скандалов, что хоть и полные они, а всё равно несчастные. Мне такой бы семьи не хотелось. Пусть лучше не полным составом, зато спокойно, мирно и в любви.

Имею ли я право по сути лишить дочь отца, хотя вот он, рядом совсем?

Не поступаю ли я жестоко с ребёнком? Она ведь ищет отца. Очевидно, что девочке не хватает папы.

Но если допустить, просто в теории допустить, что я бы взяла и рассказала Малинину правду о том, что у него есть дочь, то появляется иной страх: что Лиза будет ему не нужна. Что он скажет о том, что знать её не хочет и родство с ней ему не интересно, как и я сама и моё прошлое. Такой исход очень вероятен, ведь рядом с ним есть женщина, которая вряд ли порадуется наличию детей от его суженого от какой-то секретарши…

Пожалуй, не стоит никого втягивать в проблемы былого, и лучше оставить всё, как есть.

— Милая, натягивай уже колготки давай, — поторопила я дочь, которая сидела на скамеечке с колготками в руках и увлечённо пела песню, пока я задумалась о Малинине.

Дочь поторопилась, и вскоре мы вышли из сада, держась за руки.

Впереди нас шёл мужчина и вёл сына также за руку, как и я — Лизу.

Лиза явно с любопытством и даже некоторой завистью смотрела на мальчика, чью ручку держал своей большой, сильной рукой папа.

Представляю, как ей трудно жить и осознавать, что у неё папы нет и он даже о существовании самой Лизы не подозревает…

Может, я совершила ошибку, рассказав ей такую неприглядную правду? Но я не могу лгать ей. Она всё равно вырастет и узнает правду.

Я вздохнула, тоже поддавшись грусти, глядя на эту пару отец и сын впереди нас, но лишь крепче сжала ладошку дочери и повела её дальше по направлению к нашему дому.

Я знаю, милая, что тебе очень непросто. Но я дам тебе столько любви, сколько смогу, и буду очень стараться заменить тебе и папу, и маму.

Всё у нас будет хорошо. И не нужны нам для этого чужие мужчины…

15.

Пол ночи ворочалась в постели в преддверии нового рабочего дня.

Как он пройдёт? Оставят ли меня на работе или пора искать новую?

А самое интересное: почему Максим поначалу сделал вид, что не помнит меня? Неужели из-за той блондинки, что пришла следом за ним, и явно имела для него особенное значение? Невеста, жена… Кто-то из таких ролей.

Наверное, да. Не хотел, чтобы всплыла информация о нашем “браке” и это не послужило лишним поводом к ревности его избранницы. Но тогда не стоило Максиму сюда возвращаться: в компании многие меня и его знают, и про брак прекрасно помнят. И расскажут об этом блондинке, рано или поздно. Малинин должен быть к этому готов.

Спала плохо, вставала тяжело. Сегодня попросили всех быть в офисе раньше — ведь вступает в должность новое начальство.

Для кого новое, а для кого — не очень…

Отвезла Лизу в сад, приехала на работу раньше обычного.

Многие сотрудники зевали и крутились возле кофейных аппаратов. И я не стала исключением… Прямо чувствовала, что если не выпью стаканчик капучино, то просто усну за столом в приёмной.

— Доброе утро, — подошла ко мне Юля, доставая на ходу карточку, которой планировала расплачиваться за напиток в аппарате.

Я уже забрала свой стаканчик и отошла в сторону, чтобы теперь кофе себе заказала подруга.

— Доброе.

— Сейчас будет собрание в конференц-зале, — сказала я ей.

Эту информацию я получила по электронной почте утром. Сначала я проверила почту, потом уже позволила себе пойти выпить кофе. Самого нового начальства ещё пока в офисе не было.

— Не удивительно, — кивнула Юля, забирая свой стаканчик, и мы обе отошли чуть в сторону. — Новое начальство собирает к себе на поклон челядь.

— Типа того…

— Боишься за своё место? — заметила подруга.

В принципе, несложно было догадаться, что новый руководитель может пожелать сменить секретаря, и тогда да — я лишусь своего места.

Я неопределённо пожала плечами, а Юля понимающе вздохнула.

Что тут скажешь? Что на уме у Малинина Максима знал только он, и всё, что меня интересует я узнаю на этом собрании. Максим захочешь обсудить все возможные кадровые перестановки сегодня.

— Не дрейфь, — улыбнулась мне Юля. — Ты — отличный работник. Даже если новое руководство не захочет с тобой работать, тебе найдут место в другом отделе.

— Это понижение в должности, — заметила я.

— Да. Но… Лучше так, чем вообще без работы остаться. Тут во всех отделах прилично платят. А вот, кажется, и новый босс приехал…

16.

Уверенной поступью к нам приближался Малинин. В сопровождении юриста и той самой блондинки, что я видела вчера: Элла, кажется, её имя.

Значит, привёл с собой. Хочет, чтобы она работала с ним.

И вполне возможно, что поставит он её именно на моё место.

— Доброе утро, — поздоровалась я с обоими.

— Доброе, — прощебетала Элла и проплыла в конференц-зал.

Максим прошёл мимо меня, сухо кивнув мне в знак приветствия.

Что ж, у нас прогресс — Малинин перестал делать вид, что мы не знакомы.

Но настолько сухое общение было как-то не очень приятно.

Не знаю, что мне меньше нравилось: когда он делал вид, что не знает меня, или явно показывает, что общаться со мной ему не хочется, но приходится по долгу службы?

Впрочем, это неуместные мысли, тем более — на рабочем месте.

Я постаралась выкинуть всю эту чушь из головы и сосредоточиться на работе.

Поспешила следом за Малининым, так как пока что всё же именно я являюсь его помощником.

Я заняла место по его левую руку. С другой стороны села, конечно, Элла.

Я достала блокнот и ручку, чтобы быть готовой делать важные пометки.

Максим занял своё место между нами и налил себе воды из бутылки.

Сидел и пил, пока все собирались и занимали свои места.

Я положила телефон рядом с блокнотом, и он завибрировал.

Мне писала Юля. Что-то про Малинина, я видела в трее сообщения, а потому скорее смахнула уведомления с экрана — не дай бог ещё Максим увидит.

Надо в настройках отключить видимость текста… Чтобы только имя приславшего сообщение было видно. А то может выйти не очень удобная ситуация, будто я сплетничаю о нём с подружками и сладострастно перемываю косточки ему и его избраннице.

Максим заметил мой жест и ненароком глянул на экран телефона.

Несколько секунд он вглядывался в него, а потом нахмурился. И посмотрел прямо мне в лицо.

До меня дошло, что на заставке телефона стоит фото меня и дочери — новогодняя фотосессия… Малинин увидел ребёнка со мной.

Но он молчал, ничего не спрашивал.

Как будто просто удивился, что у меня есть дочь.

А что такого? Мне же не пятнадцать, чтобы это выглядело как-то необычно.

Или он был уверен, что я все шесть лет сидела в одиночестве?

А потом до меня дошла ещё одна мысль…

Максим только что видел собственную дочь!

Интересно, догадывается ли он об этом или даже мысли не допускает, что это его собственный ребёнок?

А если понял, то скажет что-нибудь об этом или промолчит?

Я одновременно не хотела и ужасно хотела знать его реакцию на эту мою фотографию с Лизой.

Нашей Лизой. Нашей общей дочкой…

17.

Я заблокировала экран и перевернула телефон дисплеем вниз.

Хватит мне приключений на сегодня из-за любопытного носа Малинина.

Не дай бог ещё догадается, что это его ребёнок.

Хотя это мужчинам понять не так уж и просто. Пока прямо, в лоб, не скажешь, а ещё лучше — не прокричишь или не нарисуешь плакат, многие так и не поймут ничего, и дважды два не сложат.

Поэтому стоит расслабиться и не накручивать себя зря.

Ни о чём он не догадается. Это задача со звёздочкой для мужчин. А о том, что дочь от него — задача с тремя звёздочками. Малинин, безусловно, умный мужчина, но не в этом вопросе, как и многие другие.

Я постаралась перестать дёргаться и сосредоточилась на том, что говорил Максим.

Ещё не известно, останется ли моё место за мной, мне сейчас об этом надо переживать, а о не о всяких глупостях думать. Элла сидит рядом и явно метит на моё место — смотрит оценивающе, изучает меня. Как конкурентка.

Ну точно мне сегодня — крышка. Прямо чувствую.

Что ж… Жаль, хоть и ожидаемо.

Слушала Малинина без энтузиазма и настроения.

Мне, может, и стараться больше для него не надо будет, теперь слушать и вникать должна Элла.

Собрание началось.

— Всем добрый день. Я — Малинин Максим Сергеевич, с сегодняшнего дня — президент компании.

По конференц-залу послышались робкие, вежливые аплодисменты.

Малинин встал со своего места в центре стола и говорил с нами.

— Да-да, спасибо, — кивнул он, призывая снова к тишине. — Вместо Никиты Сергеевича теперь все вопросы нашей компании решаю я.

Это говорить было вовсе необязательно. Лишний раз хочет себе цену набить и подчеркнуть свою важность? Мужику тридцать шесть лет, а он всё соревнуется со своим братом и меряется с ним…счётом в банке. Мальчики вообще когда-то вырастают из мальчишеского максимализма или нет? Как говорят: первые сорок лет жизни — самые сложные в жизни мальчика! Потом уже легче.

В таком случае, хорошо, что я родила дочь, а не сына. Есть надежда, что она таким вот страдать не будет.

— Каких-то особенных кадровых перестановок я не планировал, — продолжил он. — Но у нас появился новый сотрудник — моя невеста Элла. Она займёт место моего заместителя. Прошу любить и жаловать.

Элла встала со своего места и довольно кивнула всем. Едва не мурчала от удовольствия…

Коллеги тоже ей зааплодировали, выказывая тем самым уважение.

Так вот какое место он ей отвёл — своего заместителя. Это ещё круче, чем личный помощник. Но в таком случае, я могу расслабиться? Никто на моё место, получается, уже не претендует?

— Что касаемо моего личного помощника… — посмотрел Максим на меня. — Здесь у меня вопросы.

О нет. Только не говори, что сейчас меня уволишь…

Я вытянулась как струна в ожидании ответа.