- -
- 100%
- +
18.
— Марьяна, — говорил он мне. — Я вас пока на должности не утверждаю. Я должен посмотреть, как мы с вами сработаемся, и далее я уже буду принимать решение, останется ли за вами эта должность.
Логично, конечно. Если бы мы никогда вместе не работали. Но мы работали!
И команда у нас была довольно слаженная. Такая слаженная, что мы даже в одной постели оказались…
Но это уже лирика, в целом мы работали, действительно, продуктивно именно в таких ролях: он — руководитель, я — его помощница. К чему теперь эти проверки?
Наверное, он просто хочет меня уволить, или сослать в другой отдел, и ему нужен повод.
Ну что ж… Я никак на это влиять не могу. Мне лично менять место не хочется. Уволить — значит, уволит. Хотя быть в таком подвешенном состоянии быть не очень приятно. Не хочет меня видеть возле себя — мог бы сразу сменить секретаря, и никому ничего не объяснять. Кому нужны поводы и причины, если таково его решение. Для кого этот цирк? Не понимаю.
— То есть, у меня будет какой-то испытательный срок? — решила я уточнить хотя бы рамки оного мероприятия. Чтобы знать, к чему готовиться.
— Вроде того.
— И сколько по времени это займёт?
— Я думаю, что за недели две-три мы с вами поймём, сможем ли вместе работать, — ответил Максим. — К тому же, вы сейчас одна можете ввести меня в курс дела. Меня, Эллу… Нас обоих. Пока передадите нам дела, мы сделаем выводы, и если потребуется, найдём вам замену.
Потрясающе. Так он сразу меня уволить хотел, видимо, но вот незадача: я действительно та, которая быстрее других введёт его в курс дела. А потому пока что живу, так сказать…
— Я поняла, — кивнула я и с достоинством сложила руки вместе. — Постараюсь оправдать ваши ожидания.
— Время покажет, — ответил он и повернулся ко всем. — А теперь другие организационные моменты…
После собрания, когда все постепенно покинули конференц-зал, меня нагнала Юля.
— Слушай, а почему Максим не хочет, чтобы на месте его помощницы оставалась ты? Вы же вместе уже работали. Разве у него тогда претензии были к тебе?
— Да нет вроде… — пожала я плечами. Если бы я сама понимала поведение Малинина… — Всё было нормально, вроде бы… По крайней мере, мне он ничего не озвучивал.
— Странно… А если он не хочет с тобой работать, то почем на испытательный срок отправил, а не просто уволил?
На этот вопрос у меня тем более ответа не было…
19.
— Ну… Наверное, хочет посмотреть, что я из себя теперь представляю, — пожала я плечами, идя по коридору в сторону приёмной. — И я работала с его братом, которого он не очень любит. Может, у него сомнения насчёт меня из-за этого.
— Да, кстати… Я переживала, что он тебя сразу того… Из-за Никиты.
— Не сразу. Но этот вопрос всё ещё открыт, — сказала я. — Лично я полагала, что он невесту на моё место посадит. Но он пошёл дальше, сразу в дамки её — на роль зама своего.
— Ещё бы, — хмыкнула подруга. — Негоже такой образованной — надеюсь, хотя бы образованной! — красавице в секретарях сидеть. Это только для таких, как мы, работа.
— Мне нравилось, — повела я плечом. — Места Замов мне всё равно не светили.
Нет у меня красавчика-миллионера, который поставил бы меня куда-то дальше или создал такие условия, что карьера стала бы для меня просто карьерой, а не источником денег.
— Это точно. Тут либо замуж за Малинина, либо хотя бы родить от него, чтобы получить то, что получила эта Элла. Откуда он её привёз вообще… У неё явно какой-то акцент в говоре.
— Не поможет…
— Что — не поможет? — не поняла Юля.
Я ухмыльнулась про себя.
Я родила от Малинина. И всё равно секретарь, который, к тому же, боится потерять теперь своё рабочее место и источник денег.
— Да ничего нам в этом мире не поможет, если мы работать не начнём уже, — взялась я за ручку двери. — Хватит уже болтать. Пора и поработать.
— Да, пошли… — вздохнула подруга. — Работа нас кормит. Она же и…любит! Слушай, может, вечерком завалимся ко мне? Дети у бабушки будут, она их с сада сама заберёт.
— Девичник?
— Да. Роллов закажем, поваляемся на диване под фильмы. Как тебе такая идея?
Юля, наверное, хочет подробнее узнать о том, как мне работалось с Малининым шесть лет назад. Ну и вечер проводить в одиночестве не хотелось. Впрочем, мне тоже не хочется, и Лизу тоже сегодня просила привезти мама. Пятница… Завтра детям не в сад, почему бы и нам, мамам, не провести вечерок под фильмы.
— Мне нравится, — кивнула я, поднимаясь по лестнице вверх. — Лизу отвезу к маме, возьму дома кое-какие вещи, и приеду к тебе.
— Супер. Я тогда закажу роллы на вечер?
— Давай. А то я в них всё равно не разбираюсь. Это ты у нас любитель подобной кухни…
Мы разошлись на этаже в разные стороны, и я пошла на своё рабочее место, размышляя о том, как пройдёт этот день, и что рассказывать Юле.
Подруга всё равно поймёт, что отношения у нас с Максимом были куда более сложные, чем просто босс и подчинённая. Поймёт по моим каким-то реакциям на него…
Время прошло, но над ним оно словно не властно.
Он всё такой же красивый, статный и…
Всё также моё сердце откликается на него бешеным стуком в груди.
Лиза, так похожая на своего отца, не давала мне забыть о нём ни на секунду.
Говорить о нём как о совсем чужом у меня, наверное, просто не получится…
20.
— Что ж… — встал напротив моего стола Максим, засунув руки в карманы. — Элла обустраивается в своём кабинете.
— Хорошо, — кивнула я, не понимая, какой ещё реакции от меня ждут.
— А мы с вами, Марьяна, обсудим наши дела, — указал он рукой на свой кабинет.
Я молча прошла и села в кресло для посетителей. Малинин сел за стол в кожаном кресле директора.
Он молчал и смотрел на меня. Я тоже молчала, ожидая, что он заговорит сам, раз пригласил меня решать какие-то “наши с ним дела”.
Меня невольно посетило дежавю.
Когда-то мы уже сидели вот так: я — в кресле для посетителей, он — в роли президента компании. Правда, тогда, он только исполнял обязанности, а теперь получил должность на постоянной основе.
— Поздравляю вас с назначением, — решила я проявить вежливость и гостеприимство, раз уж вспомнила об этом. Ну и прервать уже это странное молчание.
Сам сказал, что надо дела обсуждать, а минуты две уже просто сидит и смотрит.
Может, тоже вспомнил наше бесславное прошлое?
— Спасибо, — кивнул он. — В этот раз у меня вышло куда лучше, чем тогда. Не находите?
— Да. В этот раз однозначно вы одержали победу.
— Я долго к этому шёл. — Малинин явно был очень доволен собой, даже откинулся на спинку кресла, наслаждаясь своим триумфом.
— И теперь одержали заслуженную победу.
— Не думал даже, что окажусь тут снова. С вами, Марьяна.
— Почему? — пожала я плечами. — Я здесь и работала дальше.
— Думал, что вы могли уволиться за это время, уехать… Выйти замуж, родить.
— Я осталась здесь, — сказала я, специально обходя вопросы брака и детей в моей жизни.
— Но родить успели, как я заметил.
Наши глаза встретились. И зачем он об этом спрашивает? Праздный интерес или о чём-то догадывается?
А если его Элла сейчас сюда зайдёт, она одобрит такие вопросы к секретарше?
Какие-то очень личные эти вопросы.
И я не понимала мотива их задавать.
— Вы заметили фото на моём телефоне? — уточнила я.
— Да. Красивая девочка… На вас похожа.
На тебя она похожа, Малинин. Неужто ты такой слепой? Но в моём случае даже лучше, что ты ничего не понял, если это так.
— Спасибо. Да, у меня родилась дочь.
— Кто же отец? — задал он новый вопрос, и я даже растерялась, что отвечать…
21.
— А почему вас вдруг интересует эта информация? — уточнила я, пытаясь не выдавать своего состояния, потому что я, конечно, разволновалась.
— Не поймите меня превратно, Марьяна… — улыбнулся он мне как старый друг. Меня снова посетило дежавю. Он мне так уже улыбался. Также открыто, дружелюбно, искренне… Смотрел широко распахнутыми глазами… А потом бросил меня и уехал. Так что никакого ему доверия в это раз, и на его улыбочки я больше не куплюсь, как последняя дура. А больше не дура. Я повзрослела и многое о людях поняла. О мужчинах. Так много, что доверять никому больше я не могу. Тем более — Малинину. — Но мне прямо скажем, любопытно. Мне интересно, как сложилась ваша жизнь после того, как… Я уехал, и мы развелись. Кстати, об этом факте нашей биографии не стоит говорить Элле, хорошо? Она не знает.
— Ну да, — улыбнулась я тоже вроде бы вежливо. — А зачем ей говорить? Ведь этот брак ничего для вас не значил. Бизнес, и ничего личного, не так ли?
— Верно, — кивнул он. — Бизнес, и ничего личного. Но вы не ответили на мой вопрос, Марьяна.
— Я его проигнорировала, — честно ответила я. — Я считаю, что для наших деловых отношений эта информация будет лишней.
Я прямо сама собой загордилась, как здорово и твёрдо я сейчас отстояла свои границы.
В самом деле — нечего совать свой нос в мои дела, если бросил, уехал и теперь собрался жениться на другой женщине. К чему ему знать, от кого я родила?
Себя в свидетельстве о рождении Лизы он всё равно бы не нашёл. Туда вписан мой друг Женя.
Он очень выручил меня, войдя в положение.
По закону после развода ещё целый год рождённые дети автоматически записываются на бывшего мужа. А им был Малинин. И я не хотела, чтобы он знал о том, что у него родилась дочь, и поэтому выход был только один: выйти замуж снова или уговорить другого мужчину признать отцовство, чтобы ребёнка записали на него.
Я выбрала второе. Предлагала деньги, никаких алиментов требовать не стала, просто была благодарна за помощь. Но Женя помог мне просто так…
Впрочем, у его помощи был свой мотив: он был уверен, что после этого мы будем вместе. Но у меня на эту жизнь другие планы, а Женя, друг детства, навсегда будет для меня лишь другом. Впрочем, Лиза не знает, что именно дядя Женя, который иногда приходит к нам в гости, и записан её отцом. Обманывать ребёнка я не стала, а позже, когда она вырастет и увидит нестыковки, я расскажу ей правду, и она меня поймёт.
Но Малинину это всё знать просто незачем. Главное, что я свой вопрос закрыла и решила без него, не впутывая сюда самого Максима. Он может жить свою прекрасную жизнь так, как хочет, не задумываясь даже, что у него где-то там есть ребёнок.
Малинину однако мой ответ не пришёлся по вкусу. Мужчина свёл брови вместе и перевёл тему диалога:
— Ладно, оставим лирику. Поговорим о работе.
Давно бы так. А я о чём твержу? О работе давайте говорить, Максим!
Надеюсь, он не уволит меня за мой довольно жесткий отпор. Должен сам понимать, что нарушает мои границы и суёт нос не в своё дело. У Эллы своей пусть про детей и прошлые браки выспрашивает, если они у неё имелись.
— Вот, — он положил на стол передо мной записную книжку. — Марьяна. Это мои контакты. ВСЕ контакты.
— Так, — кивнула я, внимательно слушая его.
— Вы должны хранить их у себя и связываться с людьми из этой телефонной книги по моей просьбе.
— Понимаю.
— И никому в руки эту книжку вы не должны давать. Понимаете? Никому.
— Даже…вашей невесте? — уточнила я, потому что мне это показалось странным. Какие такие секретики могут быть у жениха от своей же невесты?
— Даже ей, — ответил он и заставил меня задуматься ещё глубже.
22.
— Извините, но задам вопрос, — обратилась я к нему. — К чему такая таинственность? Я должна понимать, почему не должна давать эти контакты вашей невесте. А если вдруг она их потребует?
— Советуйтесь со мной, — ответил Максим. — Какие-то контакты я ей дам сам. Некоторые только в этой книжке.
— Ладно, — пожала я плечами. Раз не хочет делиться причинами такого решения, то я не в праве лезть ему в душу. Нельзя давать блокнот — так нельзя. — Не буду давать книжку.
— Храните её у себя где-то в столе, но в недоступном месте.
— Конечно, не беспокойтесь.
— Я просто не хочу, чтобы Элла столкнулась с теми людьми, которые знают о… Нашем с вами браке.
Я посмотрела в его глаза. Всё же решил поделиться причиной, по которой не стоит давать блокнот Элле? Высокие отношения, ничего не сказать… Он имеет тайны от невесты — разве это хорошо? Впрочем, какая мне разница? Пусть женятся, сколько им угодно, но мне бы такое отношение было бы обидно. Хотя Малинин и со мной поступил не лучшим образом, сбежав после ночи любви… К тому же я отчего-то совершенно не поверили в искренность слов Максима, словно бы причина была в другом. Но — это опять же, исключительно его дело.
— Может, стоило невесте просто рассказать правду вместо того, чтобы сейчас скрывать её? — задала я резонный вопрос, понимая, что Максим может быть недоволен им. — В конце концов вы смогли бы донести, что брак был исключительно фиктивным, объясните причины.
Ведь для Максима наша ночь ничего не значила. Что ему стоило рассказать о нашем коротком браке ради кресла президента компании? Элла бы поняла.
Это лишь для меня что-то значила эта ночь. Потому что я после неё ребёнка родила.
Но это уж Элла точно никогда не узнает. Чего же ему бояться? Зато не будет никаких тайн между ними.
— Может, вы всё же лезете не в своё дело, Марьяна? — Колючий взгляд остановился на мне.
— Может, — легко ответила я. Действительно — мне-то что? Хочет он вешать лапшу на уши своей невесты — ради бога. — Какие-то ещё указания будут?
— Да…
Ещё с полчаса мы обсуждали наше дальнейшее сотрудничество. Я стала погружать его в процесс. Хоть он и знает многое об этой компании, но в последнее время не участвовал в её делах. Ему буквально предстояло научиться всему заново.
— А вот эта информация — в этой папке, — щёлкала я мышкой его компьютера.
— Какая? Эта?
Он неожиданно положил руку прямо на мою, которая держала мышку.
Я вздрогнула и отпрянула от него.
— О, простите… — смутился он. — Я как-то машинально схватил мышь, чтобы показать вам.
— Всё…нормально, — проглотила я эмоции, которые тут же поднялись во мне от случайного касания. Кожа так и горела, рецепторы все разом остро чувствовали это касание…
— Максим, я… — заглянула без стука в кабинет Элла. — А вы чего такие?
Она заметила смятение на наших лицах от случайного касания.
Я не знала, что говорить и опустила глаза.
— Поставщики такой странный контракт прислали, представляешь? — решил за нас обоих разрешить ситуацию Малинин. — Вообще уже с ума посходили.
— А что там такое? — заинтересовалась Элла.
— Невыгодно!
— Я пойду, наверное? — вклинилась я между ними.
— Да, идите, Марьяна. Элла, я тебе сейчас всё покажу и расскажу…
23.
— Погоди-ка, милочка.
Я словно в стенку врезалась и остановилась как вкопанная.
Элла это — мне? Она меня “милочкой” назвала?
Я обернулась.
— Меня зовут Марьяна, — сказала я ей с вежливой улыбкой. — Вы что-то хотели, Элла… Э-м-м…
— Родионовна, — ответила она. — Элла Родионовна. Мне без разницы, как твоё имя. Я буду звать тебя “милочка”.
Интересно девки пляшут… Какая невоспитанность!
Просто вопиющая для столь образованной леди, занимающей пост заместителя президента компании. Негоже, однако. Интересно знать, как Максим оценивает поведение Эллы. Но то, что он его явно не одобряет, было заметно по его лицу.
Выговаривать невесте прямо при мне он ничего не стал, но по его лицу пробежала тень недовольства.
Надеюсь, хотя бы без меня он ей всё же выскажет.
А я сделаю это прямо сейчас.
— Элла Родионовна. Меня зовут Марьяна, и я прошу обращаться ко мне по имени. Все ваши придуманные от себя прозвища и имена для меня будут проигнорированы.
— Вот нахалка, — усмехнулась Элла. — Максим, ты уверен в её квалификации? Может, нам стоит рассмотреть другие кандидатуры на место твоего помощника?
— Элла, мы не будем это обсуждать, — вклинился наконец он. — Со своим персоналом я разберусь сам. Ты что хотела узнать?
Девушка вздохнула, проглотив буквально отповедь Максима, который её не поддержал сейчас. Но решила не развивать эту тему.
— Будь добра — принеси нам с Максимом Сергеевичем два кофе, — сказала она.
Я вопрошающе посмотрела на босса. Всё же поручения мне даёт только он. А у заместителя есть свой секретарь.
Элла села в кресло, в котором ещё недавно сидела я.
— Несите, Марьяна, — кивнул Максим, и они увлеклись обсуждением поставщиков, забыв обо мне.
Я вышла из кабинета и подошла к кофе-машине.
Какой пил кофе Максим, я помнила. Если, конечно, вкусовые пристрастия за пять лет у него не изменились… Он любил чёрный кофе с сахаром. Без молока.
А вот о том, какой кофе пьёт Элла, я не знала, и выбрала в программе аппарата беспроигрышный, как мне казалось, вариант: капучино с сахаром.
Я принесла на подносе обе чашечки и поставила перед Максимом и Эллой на столе.
— Это что такое? — спросила меня Элла, когда я уже хотела было выйти. — Это что такое, я тебя спрашиваю?
— А…в чём дело? — даже оторопела я.
Чем её мог разозлить обычный кофе?
— Кто тебе сказал, что я пью кофе с сахаром? Ты хочешь, чтобы меня разнесло? Неужели непонятно, что я берегу свою прекрасную фигуру, или таким, как ты, этого не понять? Максим, её надо уволить!
24.
— Вы знаете, — обратилась я к Максиму. — Если ко мне не могут проявить элементарного уважения, я, пожалуй, и сама откажусь от должности. Извините.
Я вышла из кабинета. Впрочем, за мной никто и не погнался.
Я слышала как Максим и Элла о чём-то стали спорить, но у моего стола было слышно плохо, да и неинтересно. Что-то в стиле “я сам решу, кто будет моим секретарём” и прочее…
Я достала чистый лист и стала от руки писать на имя Максима Малинина заявление с просьбой перевести меня в другой отдел.
Конечно, очень жаль было терять место, но что поделать… Терпеть эту неадекватную Эллу, которой, очевидно, я не понравилась, да к тому же, я на место её поставила несколько раз, вот и бесится теперь. Кто-то указал царице её место — ужас какой! Как я только посмела!
Но за себя я буду стоять. Никому себя в обиду не дам.
Так уж вышло, что защищать меня некому, и защищать себя пришлось научиться мне самой. Себя и Лизу.
Элла и Максим с недовольными лицами вышли из кабинета и куда-то уехали.
Мириться или выяснять отношения?
Впрочем, мне-то какая разница…
Я не стала дожидаться конца дня. Положила неподписанное заявление о переводе на стол к Максиму и просто поехала домой. Пусть делает с моим прогулом, что хочет, но терпеть его бешеную невесту я не буду.
Даже не знаю, почему так сильно рассердилась, что даже позволила себе уйти с рабочего места… Такого за мной раньше не водилось. Но сейчас просто не смогла бы там сидеть, с ними обоими.
Из дома уже позвонила в отдел кадров и сказала, что плохо себя чувствую, ушла домой. Малинина попросила предупредить, так как он укатил на какую-то встречу.
Когда выйду точно не могу сказать, и заодно попросила мне подыскать другое место.
Сотрудница отдела кадров вздохнула, очевидно, догадавшись, что между мной, Максимом и Эллой возник конфликт. Пообещала посмотреть вакансии и поговорить с Малининым о переводе.
Забрала пораньше Лизу из сада и стала собираться к Юле. Сегодня мы планировали небольшой девичник. Именно так: Юля тоже была одинокой мамой двух девочек. Но мы нисколько об этом не грустили, у нас всё в порядке.
Уже перед самым выходом из дома в дверь неожиданно позвонили.
Я заглянула в дверной глазок и едва не упала в обморок: на лестничной площадке стоял…Малинин. С цветами!
О боги! Мне что — это снится?
Открыла дверь и поняла, что видение не пропало.
Малинин и цветы остались.
— Максим…Сергеевич? — вскинула я брови.
— Марьяна. Я к вам. Нам нужно поговорить.
25.
— Неожиданно, — пожала я плечами, но отошла в сторону, чтобы впустить Максима в квартиру. — Проходите.
Сама при этом жутко волновалась — Лиза ведь дома! Он сейчас её увидит.
Узнает ли он в девочке себя? Ведь она его дочь…
А что будет потом? Если узнает. А если не узнает?
Очень волнительный момент.
— Проходите в кухню. Может, чаю?
— Нет-нет, я ненадолго.
— Как хотите, — я пожала плечами и поставила цветы в вазу, набрав туда предварительно воды. — Пришли поругать меня за уход в середине рабочего дня лично? — спросила я.
— С цветами? — кивнул Максим на букет. — Не думаю, что это было бы логично. Хотя, конечно, о вашем самовольном уходе с рабочего места, когда вы мне так нужны, мы ещё поговорим.
Так нужна? Забавно это слышать.
Но нужна как сотрудник и помощник. Я же знаю о его компании больше, чем он сам. По крайней мере, сейчас. И всё равно как-то это приятно прозвучало…
— Ну мало ли… Может, это вообще не мне цветы, а вашей невесте, и вы просто мимо ехали, решили по пути поругать меня, — пожала я плечами.
— Нет, — улыбнулся он, оценив в который раз моё чувство юмора. — Цветы вам.
Он протянул букет мне.
— В честь чего, можно поинтересоваться? — уточнила я, забрав цветы.
Очевидно было, конечно, что он принёс их мне. Но цель такого поступка я пока не понимала. Неужели решил извиниться за свою невесту невоспитанную? Если это так, то во всех лесах все медведи вымерли… Обычно жених и невеста вполне стоят друг друга, иначе бы не сошлись.
— В качестве извинений. Элла, я считаю, вела себя неподобающе. Я прошу у вас прощения за инцидент в офисе, — ответил он.
И судя по его глазам говорил он предельно искренне. Неужто и в самом деле оценивает поведение невестушки трезво и понимает, что она выглядела какой-то уличной хабалкой?
— От вас извинений и не требовалось, вы ничего мне не сделали, — сказала я. — А вот ваша невеста никогда за сказанное не извинится, так ведь?
Максим помолчал пару секунд, очевидно, подбирая слова, а потом ответил:
— Не думайте об этом больше, Марьяна. Такого более не повторится. Я вам обещаю.
Да? Интересно как он это сделает? Заклеит Элле рот? Такое не лечится. Или уберёт её с должности своего заместителя? В это верится ещё более слабо.
— Элла останется в своей должности? — уточнила я на всякий случай.
А вдруг чудеса случаются, и сегодня они случатся со мной?
— Останется.
— Тогда как вы планируете не допустить новых оскорблений в мой адрес, если мы с вашей невестой продолжим часто сталкиваться по работе? Я, кажется, её нервирую.
— Это моя забота. Вы просто возвращайтесь, и всё. Без вас мне сейчас никак не справиться, Марьяна, и вы прекрасно это понимаете. Иначе бы не позволили себе сбежать.
Да. Не позволила бы, если бы не имела в рукаве козыря: Максим сейчас в некоторой степени зависим от меня. Не было бы у меня козыря, никто меня бы искать с цветами не стал.
— Кстати, откуда вы узнали мой адрес? — перевела я тему.
— В вашем личном деле он есть.
— Ну да… Так просто.
— А зачем всё усложнять? Я обратился в отдел кадров и получил эти данные. Так что — возвращаетесь? Я со своей стороны обеспечу вам покой и уважение.
Я подумала какое-то время. А потом обратилась к нему.
— Спасибо за цветы. Очень красивые, Максим Сергеевич. Но я хотела бы получить разрешение всё-таки перевестись в другой отдел.
— Марьяна, ну что вы как…
— Мама, а кто этот дядя?
— …маленькая…
Лиза зашла в кухню, где вели беседу мы.
Отец и дочь встретились глазами.
Совершенно одинаковыми глазами…
26.
— Лиза, ты чего хотела? — спросила я дочь, стараясь не показывать волнения, иначе он может понять причины его появления. — Я же просила тебя смотреть мультики в комнате.
— Я пить хочу.
— Вот, — я налила в стакан воды и протянула ей. — Пей и иди в комнату. Нам надо поговорить с Максимом Сергеевичем.
— Максим? Дядю зовут Максим? А я — Лизавета.
Для меня было загадкой, отчего моя дочь так отчаянно хотела познакомиться с Малининым и даже заинтересовалась его именем. Вообще-то, она к посторонним даже не подходит никогда — стесняется, боится. А тут пришла сама и начала с ним зачем-то знакомиться!
Лиза подошла к нему и протянула ему маленькую ладошку.
Неужто она что-то чувствует? Что это не просто посторонний мужчина, а её отец?
Устами младенцев часто глаголет истина, и дети чувствуют и видят порой больше нас, потому что ещё пока в гармонии с природой и собой.
— Очень приятно, — улыбнулся и мягко пожал Малинин руку собственной дочери. — У тебя красивое имя. И ты сама — красавица!
— И у тебя красивое имя. Тебя зовут также, как моего друга в саду — он тоже Максим!