- -
- 100%
- +
– Ладно, – ответила она в итоге и первая вышла за дверь моей комнаты. Следом за ней, оглядываясь на нас, вышла мама. Владимир прикрыл плотнее дверь в мою комнату и вернулся ко мне.
– Кристина, – заснул он руки в карманы брюк и смотрел на меня.
– Между нами правда ничего нет, – повторила я.
– Вот лучше бы это стало правдой, если всё же ты лжёшь, – сказал он. – Архип – не твоего поля ягодка. Понимаешь?
– Да, – кивнула я. – Он ягодка для Дины.
– Именно так, – подтвердил отец сводной сестры. – У наших семей договорённости, которые важны для нас всех. Сейчас и ты относишься к нашей семье, а значит, это важно и для тебя. От брака Архипа и Дины зависит наше благополучие.
– То есть, и вы, и отец Архипа, готовы принести его в жертву, как барана, ради денег и благополучия семей? – не удержалась я.
– Что ты можешь в этом понимать, соплячка? – осклабился он.
О, кажется, я начинаю видеть настоящее лицо маминого мужа.
Оно мне не нравится, как я и предполагала.
– О торговле людьми? Ничего, – ответила я. – Ведь я, в отличие от вас, этим не занимаюсь. Что насчёт того, что Архип вашу дочь просто не любит? Сделаете из него продажную тварь?
– Хм, – усмехнулся он, опёршись локтем о мой письменный стол и вглядываясь мне в глаза. – А знаешь, тебя это всё вообще не касается. Ты не понимаешь, о каких деньгах идёт речь. Помнишь, я обещал тебе Йель?
– Да, – ответила я с задержкой, не особо понимая, почему он так резко заговорил именно об этом. – Провалами в памяти не страдаю.
– Тогда говорю один раз – запоминай, девочка. Архип должен вернуться к Дине. Тогда ты поедешь учиться в Йель, и всё у тебя будет хорошо.
– Как же я должна их свести вместе? – не поняла я. – Я не сваха.
– Тебе не нужно ничего делать, – пояснил Владимир. – Просто скажи ему “нет”.
– С чего вы взяли, что ему что-то нужно от меня? – спросила я.
– Я не первый год живу на свете, милая, и видел, как он смотрит на тебя, – ответил он, и мне стало жарко. Действительно как-то особенно смотрит, что это даже заметно окружающим? А я не видела. – И только от тебя зависит, зайдёт ли у вас всё ещё дальше или нет.
Я и сама собиралась сказать ему “нет”. Тут выбора действительно немного. Я не желаю, чтобы мне выносили мозги и дальше из-за Архипа так, как сегодня.
– Я с ним не буду встречаться, – пообещала я, свято доверяя собственному слову.
– Вот и ладно, – улыбнулся Владимир. – Иначе вместо Йеля ты будешь учиться в закрытой женской гимназии при монастыре. Очень далеко отсюда.
5.
Монастырь?
Брак по расчёту и объединений семей, а я – бастард ненужный?
Я попала в средние века, кажется…
И ещё больше пугает, что это не средневековье, а моя реальность.
– А что скажет мама, когда узнает, как мы со мной хотите поступить?
– Нина? – поднял брови Владимир. – Она ничего не скажет. Я объясню ей необходимость этого, поверь. Она не будет на твоей стороне, если ты об этом.
Да уж. А ведь он прав – он настолько зомбировал маму, что она легко поверила Динке и не вступится за меня. Даже говорить с ней об этом бессмысленно.
Отправит он меня в этот монастырь, как пить дать, отправит.
И я уверена, что там никакой не лицей, а просто самая настоящая тюрьма для девочек.
Нельзя туда попасть.
А значит, Архип не должен даже близко подходить.
От этой мысли стало грустно до слёз.
Я бы хотела провести с ним ещё такие вечера, как сегодня. Очень.
Но они против нас.
Никаких “нас” никто не будет.
Все уже давно решено и поблажек нам обоим не будет.
Уверена, что его папочка также способен запихать любимого сына, которого продал за деньги, как барана, в какое-то заведение закрытого типа, как тот монастырь, куда меня грозится спрятать Владимир. Только для мальчиков. А так – та же самая неволя и тюрьма.
Я боялась бешеную Динку, но угрозы Владимира куда серьёзнее.
Нет, я никому из нас такой судьбы не желаю. Пусть лучше считает, что его чувства остались без ответа.
– Надеюсь, ты меня услышала, – сказал он и вышел, оставив меня в полном раздрае.
– Услышала, да, – говорила я уже двери. – Я вас всех прекрасно сегодня услышала. Жаль только до восемнадцати мне ещё очень далеко…
Я судорожно вдохнула воздуха в лёгкие, чувствуя как накатывает истерика от отчаяния.
Беспомощно осела на палас возле кровати и опёрлась о матрас спиной.
Во что превратилась моя жизнь?
В ад на земле.
Даже пожаловаться на жизнь некому.
С Катей мы общаемся хорошо, но пока не так близко. Я не готова ей раскрывать все “прелести” в моей семье.
Моей…
Моей ли?
Маминой семье, уж скорее…
Мне они все чужие, включая ту, что звала себя матерью, да и была ею пока не встретила своего Володеньку, гнилой сущности которого в упор не видит.
– Олька, – сказала я негромко, доставая из кармана джинсов смартфон.
Дорогой. Только бездушный как и тот, кто его мне подарил.
Эх, с удовольствием бы разбила бы его сейчас о стенку, но тогда останусь без связи, и к тому же, покажу своё отношение к нему. А мне кажется, в моей ситуации провоцировать их – не самое лучшее. Испорченный дорогой телефон они, конечно, заметят.
Снова вздохнула, кое-как переборов желание раскурочить смартфон, и зашла в диалоги мессенджера. Хотела написать Ольге, но новый диалог, который горел у меня непрочитанным, сбил меня с толку и я впала в ступор.
Архип…
Он написал мне.
Мне могут писать только друзья моих друзей по списку. Я добавила Катю и Питерского недавно. Ветров у них в друзьях есть, значит, смог написать и мне.
Да-да, я смотрела его профиль. Лазила по фоткам и едва не капала слюной на экран. Красивый он просто с ума сойти можно… Не смогла отказать себе в удовольствии посмотреть на него в тайне от всех.
– Ну и что мне делать с тобой, мальчик ты мой? – прошептала я его фотографии.
Игнорировать не вариант – тогда он будет требовать ответа.
Настырный, напористый, с характером. Не отстанет просто так, и это будет то ещё испытание для нас. Потому что я уже дала слабину – показала, как сама желаю его поцелуев. Как теперь доказать, что он мне не нужен?
Понятия не имею. Но я должна.
Поэтому открыла диалог, размышляя, что же делать. Отвечать или вообще в черный список молча добавить? Тогда ему будет ясно, что общаться я не хочу.
“Как ты? Родители не ругались сильно, надеюсь? *смайлик с улыбкой*”
Новые слёзы выступили на глазах.
Да, не сильно ругались.
Всего лишь назвали меня девушкой легкого поведения и пригрозили запереть в монастыре, чтобы я там отмаливала свои грехи.
И всё из-за тебя, Ветров.
Собрав силу воли в кулак, я внесла Архипа в чёрный список.
6.
АРХИП.
Домой летел от неё словно на крыльях, проносясь мимо всех светофоров.
Штрафы наверняка потом придут – да и плевать.
В душе царила такая эйфория, что все остальное казалось мелочами.
Да, Кристина не ответила мне о чувствах. Но разве мне нужен точный ответ?
Я её чувствую.
Она молчит, но я словно бы знаю, что тоже ей небезразличен.
Она сказала мне гораздо больше, чем хотела – своими поцелуями.
Вспомнил их и по шее рассыпались мурашки.
Мягкие губы, неумелые движения…
С ума сойти… Я стал её первым.
Это мои губы.
Моя девчонка.
Никого никого я не желал так присвоить себе как её.
Моя строптивица.
Самая необычная и загадочная девушка из всех кого я знал.
О Дине я и думать забыл. Никогда я с ней не испытывал такой лавины чувств.
С чего я решил, что у нас вообще что-то было кроме дружбы?
С чего я взял, что любил её?
Я ведь тоже у неё первый. Но от первого поцелуя с ней меня так не крыло…
А Крис…
С ней совсем иная история.
То она меня злит до безумия, то заставляет моё сердце замирать, а потом срываться в бешеном темпе.
– Привет, мам, – пронёсся я мимо матери. Очень хотелось закрыться быстрее в своей комнате и продолжить думать о Крис. И чтобы никто не мешал мне перебирать в памяти каждый наш поцелуй и касание. – Ужинать не буду, устал и ушёл к себе.
– Но…
– Пока!
Не стал даже слушать, что она там бормотала, прошёл мимо неё к лестнице и наверх, в свою спальню.
Там разлёгся на кровати, раскинув руки в стороны и закрыл глаза.
Снова и снова я ощущал на губах её, касания и вкус клубники.
Её губы пропитаны этим ароматом.
То ли меня уже совсем переклинило, но мне так казалось – я ощущал чёткий привкус клубники.
Открыл глаза – в кармане джинсов завибрировал телефон.
Вынул его, чтобы посмотреть, кому я там понадобился.
Назар – снова накидал видосов про машины и котов.
Даниил – просить скатать русский и скинул наброски новых песен.
Питерский – тому просто скучно.
Я не открыл эти диалоги. Мои мысли были совсем не здесь…
Через Питерского вышел на страницу Кристины. Это я сам её и добавил у него на компе, пока он не видел. Чтобы потом иметь возможность ей написать.
В который раз я просмотрел огромное количество фото, где чаще всего девушка скрывает лицо и видны лишь длинные волосы. Но несколько фотографий были с её личиком ангела, и я их просмотрел уже до дыр, кажется…
Но сегодня я решился и написать ей.
Всё же сегодня точно между нами случилось кое-что значимое. Мы словно вышли на новый уровень. Всё равно уже ничего не будет как прежде…
Я пытался бегать от себя и доказывать своей же голове, что не влюбился в неё – дерзкую Снегурочку.
Но как известно, куда бы ты не побежал, есть одна проблема – себя ты всегда берёшь с собой.
Далеко я не убежал.
Да и не хочу больше.
Хватит этого спектакля.
Чего мы как маленькие боимся Динку, моего отца?
Разберёмся.
Я сумею отстоять тебя, Снежинка.
Я тебя обязательно присвою.
Никого кроме меня у тебя не будет.
Никогда.
Открыл диалог и напечатал:
“Как ты? Родители не ругались сильно, надеюсь? *смайлик с улыбкой*”.
Отправил ей.
Маялся в ожидании ответа. Я был бы рад получить от неё хоть пару слов. Узнать, что она думает обо мне сейчас также как и я о ней…
Но ответа так и не пришло.
Я открывал и закрывал бестолково диалог.
В очередной раз застыл на месте.
“Вы не можете отправлять сообщения этому пользователю, так как он ограничил круг лиц, которые могут ему писать”.
– Чего? – возмутился я. – Чёрный список? Снегурочка, ты офигела?!
7.
Утром ехал в школу уже накрученный.
Первым делом жаждал поговорить с ней и выяснить, что я успел натворить за вечер ведь ещё днём она сама меня целовала, и делала это с чувством!
Однако встал я в последние минуты перед выходом, успел только на скорую руку принять душ и привести себя в порядок. Не поел и попал в красную волну светофоров. И как следствие, опоздал.
В класс влетел уже со звонком, так что придётся отложить разговоры хотя бы до конца урока.
Тут же стал искать глазами Крис.
Не понял. Они и за парту другую села. С Катей рядом. А на её место уселся Питер и радостно мне махал рукой.
Какого фига?
И как он согласился отдать своё место возле Рыжей, пусть даже и подружке? В последнее время девчонки очень сдружились.
Я прошёл к Ромке и сел рядом.
– Ну, чего пыхтишь как самовар? – спросил друг, когда я закончил с выкладыванием принадлежностей на парту.
– Как же ты своё место уступил возле Кати? – задал встречный вопрос я.
– Крис меня очень сильно попросила, – ответил друг. – Извини, я принял её сторону.
– Что она просила? – посмотрел я на него. – Пересеть?
– Да, чтобы… Она сидела с Катей.
– Ты что-то не договариваешь? – вгляделся в него внимательнее.
Как-то он неровно говорил. Умалчивал что-то. Я такое на раз-два ощущаю в людях.
– Ну… Она кое-что ещё просила.
– Что?
Роман повернулся ко мне и посмотрел в глаза.
– Чтобы ты её в покое оставил, – сказал он.
– В покое? – переспросил я, слегка ошарашенный поворотом событий. – Я так сильно успел её достать?
– Слушай, Арх, ты бы правда завязывал, – признёс Питер так, словно ему было не очень удобно об этом говорить. Впрочем, наверное, так и было.
– С чем завязывал? – не понимал я до конца, что же она такого ему наговорила.
– Ну… Доставать её и всё такое, – ответил Роман. – Она просила поговорить с тобой чтобы ты… Не преследовал её. Ей это неприятно.
– Неприятно? – довольно громко сказал я и класс замолк и обернулся на нас.
– Тише, что ты так орёшь? – прошипел Роман.
– Так, друзья-товарищи, что там у вас происходит? – спросила Алла Дмитриевна, которая прервала урок из-за нас.
– Ничего, простите, – буркнул я и уставился в парту.
Значит, она наговорила Питерскому, что я её чуть ли не домогаюсь и вообще уже достал?
Зачем? За что она так со мной?
Могла бы сказать, что ей просто пофигу на меня, я бы оставил её в покое, как бы не рвало в куски мне сердце такое её поведение. У неё в руке нож, остриё которого она вогнала в моё сердце, а теперь просто медленно проворачивает его, причиняя боль.
– Потише, пожалуйста. Вы меня сбиваете. И вообще – решайте примеры, а не болтайте о посторонних вещах.
– Простите ещё раз, – повинился теперь Питер, и математичка вернулась к формулам на доске, которые мы, конечно, оба пропустили мимо ушей.
– Что ещё она сказала? – тихо спросил я, вглядываясь в спину Крис.
Мне хотелось одновременно и обнять её, и хорошенько тряхнуть, спросить её – за что она так с нами поступает? Неужели я настолько порчу ей жизнь? Тогда пусть скажет мне это в лицо, а не передает через друга, унижая меня этим, и не целует меня в ответ!
– Да всё вроде, – пожал плечами Ромка. – Это был недолгий разговор.
Ну что ж, Снегурочка.
А теперь скажи мне всё это лично.
И только попробуй наврать и снова ответить на мой поцелуй.
– Чёрт… – он напряжения сломал ручку, которая растрескалась в некрасивые куски.
Отбросил её в сторону, отряхивая пальцы от пластика.
Что ж такие ручки-то на соплях все делают?
– Только парту не раскроши, – поддел меня Питерский.
– Да иди ты! – шикнул я на него.
Еле дождался момента, когда все вышли из класса и пошёл следом за ней.
За одним из углов я ухватил её за руку и потянул за собой. За другим поворотом была небольшая комнатка под лестницей, где можно было поговорить и не быть услышанными.
– Эй! Куда?
– Туда.
___
КРИСТИНА.
Он довольно грубо стискивал пальцы на моём запястье и тянул меня под лестницу. Весь вид Архипа говорил о том, что он просто звенел от тихой ярости, и если честно, я даже испугалась его. От него неизвестно чего ждать можно, он импульсивный, насколько я уже поняла о его личности… И что сейчас он сделает и скажет, я понятия не имела, а неизвестность пугает.
– Да что ты хочешь от меня? – упиралась я, но безрезультатно.
Он настырно тянул меня и приволок в уголок как паучок пойманную муху. Отпустил меня только под лестницей, и то, для того чтобы загородить собой выход и встать напротив меня, заглянуть в мои глаза.
– Ну? – потребовал он.
Конечно, я понимала, что жестокие слова, которые я передала через его лучшего друга, его заденут. Этого я и добивалась, хотя сама рыдала полночи в подушку – мне самой было стыдно от собственного плана. Так не поступают с любимыми, я знаю, но выбора у меня мало. Что я точно ни за что на свете не сделаю – не скажу ему правду. Он не должен усомниться в том, что не нужен мне. Иначе Архип загориться ещё сильнее и уже не оставит меня в покое. Он начнет искать лазейки, искать встреч, а я не выдержу и поддамся снова его мягким губам, и это доведет нас до беды. Ведь как известно все тайное обязательно однажды становится явным, и мы рано или поздно попадёмся, растворившись в этой страсти, которая превращает нас обоих в двух идиотов, которые уже не способны анализировать ситуацию трезво, а значит, подвергают друг друга риску. Этого нельзя допустить.
Также я понимала, что он разозлится и придёт за ответом. Но что отвечать я так и не придумала за целую ночь слёз…
“Если бы только знал, мальчик мой, как мне самой больно и тяжело тебе всё это говорить! Но я должна! Должна!” – хотелось мне кричать, но вместо этого я криво усмехнулась.
– Что – ну? – как можно равнодушнее спросила я, понимая, что сейчас я услышу как падают на пол и разбиваются на миллионы осколков наши сердца, которые ещё не успели насладиться зачатками любви.
– Что за дичь ты устроила, Кристина? – смотрел он в мои глаза, не отрываясь.
А меня дёргало на каждое его слово. Хотелось, очень хотелось на всё наплевать и пожаловаться ему. Рассказать, как мне трудно, как меня шантажируют отчим и Динка, как мать не вступается за меня, и как мне тяжело идти этот путь одной. Попросить прощения за свою жестокость, всё объяснить, но… Это будет шаг в пропасть.
– Какую дичь? – изображала я из себя невинность и непонимание.
– Ты же не дура, Крис, – смерил он меня недобрым взглядом.
– Спасибо, что отметил, – уколола его я.
– Так почему ты сейчас творишь неведомую фигню? – спросил он.
– Да какую? – развела я руками.
Может, и пусть считает меня дурой? Быстрее забудет. Быстрее и я перестану болеть…
– Так, слушай, я вообще не понимаю, что ты от меня хочешь, – заявила я. – И о чём мне с тобой говорить.
Я сделала пару шагов к выходу из под лестницы, но гора по имени Архип даже не шелохнулась, чтобы освободить мне проход.
– Подожди, – его руки снова сжали мои запястья.
– Да дай мне пройти! – пыталась я бороться с ним, но куда там. Всё оказалось сложнее и больнее, чем вчера в моей голове на мокрой от слёз подушке. – Не трогай меня! Какое ты право имеешь! Убери руки свои!!
– Пока ты не объяснишь мне что с тобой творится, никто отсюда никуда не уйдёт, – заявил он, напирая на меня и заставляя отойти к стене обратно, пока я вовсе не врезалась в неё спиной.
– Зачем ты Питеру всё это наговорила, Кристин? – спрашивал он. В его глазах заворочалась боль и унижение. Да, я унизила его. Я понимала это. И сделала это намеренно. Пусть ненавидит меня, но будет счастлив и здоров. И я не в монастыре гнить буду.
– Потому что меня ты не слышишь, – указала я ему на свои запястья, которые он крепко держал в своих пальцах словно в кандалах. – Видишь? Я прошу отпустить меня, не хочу с тобой разговаривать. Не хочу быть с тобой здесь. А ты меня силком заставляешь. Как ещё мне было до тебя достучаться?
– Так значит, это всё правда?
– Что?
– Что я тебя задолбал своим преследованием.
– Да.
– Что тебе это неприятно.
– Да, правда.
– Что тебе всё противно связанное со мной.
– Да! Тебе надо лично от меня это услышать? – крикнула я ему в лицо.
У меня уже просто не оставалось сил играть этот спектакль дальше…
Ведь всё было ровно наоборот: слишком хорошо, слишком приятно.
Слишком невозможно, чтобы стать нашей реальностью.
– Неужели ты сам не понимаешь… – тихо сказала я и мой голос сорвался в конце фразы.
– Что ты врёшь? – припечатал меня Архип. – Вижу прекрасно. Только не понимаю, зачем?
– Я не вру…
– И опять ложь.
– Нет…
– Да.
– Пожалуйста, давай закончим… Я просто пойду, а ты просто никогда ко мне больше не подойдёшь. Прошу тебя…
Моя смена настроения ещё больше разозлила его.
– Сначала скажи мне правду. Зачем ты всё это делаешь?
– Я тебе всё сказала!
– Неприятно тебе?
– Нет!
– А какого фига ты вчера меня так целовала? – сжал он мои плечи, неосознанно притягивая меня к себе ближе. Мы говорили друг другу ядовитые слова, а руки и тела словно сами по себе тянулись друг к другу, игнорируя всё то, что озвучено нами. – Сама, прошу заметить! Ты меня за кретина держишь? Неужели я не пойму, что такое пустые поцелуи и… Впрочем…
Он застыл на секунду, глядя на мои пересохшие от стресса губы.
– Давай, покажи тогда, как тебе противно, – заявил он мне и накрыл мои губы своими в требовательном поцелуе, на который я не реагировать просто не умею…
8.
Мы целовались с ним, сплетались руками в одно целое, словно имели на это право, словно мы и были одним целым. Но это, конечно, минутная слабость…
Да, я отвечала ему. Я просто не могу оттолкнуть его в такой момент… Ведь мне и самой так хочется его ласки, его тепла, его рук и губ…
Я даже не знала, что можно такое испытывать. Это слишком много для меня одной.
Когда поцелуй оборвался, мы ещё долго стояли прислонившись лбом ко лбу и тяжело дышали.
– Архип… – тихо и жалобно позвала я. – Отпусти. Мне надо идти. Тебе надо забыть меня.
– Я уже не смогу, – покачал он головой. – Почему ты так на этом настаиваешь?
– Никто не даст нам быть вместе, – сказала я горько. – Неужели ты сам этого не понимаешь? Твои родители ведь подобрали тебе уже выгодную партию. Такая нищенка как я их не устроит.
– Я не женюсь на Динке, – снова покачал он головой, не в силах оторвать взгляда от моего лица, не в силах разомкнуть руки и просто уйти. – Я не люблю её.
– Ты уверен, что их волнуют твои чувства?
– Они волнуют меня.
– Что ты можешь против них?
– Они не смогут заставить меня любить её. Потому что я люблю тебя, Крис. Но ты так жестоко со мной. Почему?
– Хочешь знать правду? – усмехнулась с грустью я.
– Да. Скажи мне.
– Архип, – вздохнула я. – Ты слишком много проблем и бед принёс мне. Я не хочу, чтобы их стало ещё больше.
– Тебе что-то наговорили вчера? – смотрел он внимательно на меня.
Ещё как наговорили. Но я не стану тянуть в это парня, и чем быстрее он оставит меня в покое, тем всем будет лучше.
– Дина твоя сообщила всем, что мы общаемся, – решила раскрыть я часть правды. Возможно тогда он успокоится и поймёт меня. – Наши родители против. Орали на меня. Наказали. Так понятнее, почему я не хочу общаться?
– И ты готова при малейшем препятствии сдаться и плюнуть на нас?
Чего я и боялась – скажу правду и Архип начнёт искать лазейки.
А их не существует. Нас поймают в любом случае. А чтобы не поймали, нужно просто не встречаться и не рисковать. Это наваждение пройдёт, мы легко проживём и друг без друга. Он точно утешится довольно быстро…
– “Нас”? – переспросила я. – Никаких нас нет, Архип. И не будет. Скажи спасибо за это своей же семье. Всё, отпусти меня. Нас скоро будут искать, урок уже начался. А у меня потом опять из-за тебя будут проблемы.
– Ты говоришь мне “нет”? – подытожил Архип нашу беседу.
– А ты рассчитывал на что-то другое после всего, что было?– изогнула я одну бровь. – Ты уже забыл, как ты меня в бассейне чуть не утопил и унижал меня? А я вот помню. Помню, и не могу тебе этого простить.
– Кристин… – почти прошептал Ветров. – Я очень виноват перед тобой. Я вёл себя как свинья, согласен. Но я ведь понял свои ошибки. Я просил и прошу снова у тебя прощения. Нельзя же казнить человека за то, что он оступился. Дай нам шанс… Ты ведь тоже любишь меня…
Он снова потянулся к моим губам, которые я до боли закусила после его последних слов, чтобы не разрыдаться, и у огромным усилием воли увернулась от поцелуя. Если я сейчас дам слабину, то стану нашим палачом. И целоваться мы опять будем до следующего урока…
– Нет, Архип, – говорила я. – Услышь меня, пожалуйста! Я с тобой не буду. И повторю то, что сказала Роме: не преследуй меня. Я так решила, уважай мой выбор.
– Но почему? – словно не желал верить и слышать меня Ветров. – Почему, Крис?
В ответ он наоборот теснее сжимал меня, причиняя невероятную боль этим. Сейчас он отпустит меня и уйдёт, поверив в частичную правду. Уйдёт и больше никогда меня не коснётся.
А на самом деле я давно простила его. Я поняла, что всё делал он не со зла. Сейчас его отношение ко мне изменилось, это очень видно, но только показать ему, насколько взаимны его чувства, никак нельзя.
– Потому что я не смогу тебе верить, Архип, – объясняла я, и сама пыталась в это верить. – Какие могут быть отношения, если у меня нет к тебе доверия и так много между нами обид?
– Как мне загладить свою вину? – не выпускал упорно он меня из рук. – Скажи мне, я готов на многое. Только скажи, как мне быть с тобой?
____
– Ничего, – упрямо покачала я головой. – Ничего мы не сможем с этим сделать, Архип. Отпусти же…
– Всё-таки “нет”?
– Нет, извини, – прохрипела я, ощущая, что готова разрыдаться прямо здесь и сейчас. Да и его глаза подозрительно блестели. – Я прошу тебя не подвергать нас обоих опасности и не говорить со мной в пределах школы.
– Какой опасности?
– Я не поняла, а что мы тут делаем? – раздался за нашей спиной голос завуча школы Кошкиной. – Урок давно идёт, а они зажимаются под лестницей!