Под маской Крика: Обгон судьбы

Глава 4. Тень у маяка

Марбелья в два часа ночи превращалась в призрак, сотканный из черного бархата, лунного света и глухого шепота прибоя. Шум Средиземного моря был единственным живым звуком, перекрывающим сухое стрекотание цикад в безупречно выстриженных садах закрытого офицерского квартала.

Альба сидела на краю кровати в полной темноте. Она не включала свет уже пару часов, позволив мраку поглотить комнату. В доме царила звенящая, напряженная тишина: Фернандо Кастель еще с вечера уехал в ночной патруль, решив лично возглавить засаду и перекрыть центральные въезды на южное шоссе. Комиссар спал и видел, как зачистит этот город, будучи абсолютно уверенным, что его «правильная» дочь в безопасности спит в своей закрытой спальне. Он не догадывался, что его главная уязвимость прямо сейчас затягивает тугие шнурки на тяжелых кроссовках.

Сменив школьную юбку на узкие черные джинсы, Альба накинула безразмерное худи Хави — его плотный капюшон мог надежно скрыть половину лица. В глубоком кармане покоился флакон маминых духов — её единственный талисман, запах которого напоминал о том, что когда-то у нее был настоящий дом.

Она подошла к окну. Второй этаж. Для девочки, привыкшей жить по часам, это казалось актом безумия. Но для Альбы, с детства учившейся просчитывать траектории вместе с ребятами из мадридских гаражей, прыжок был лишь простой задачей по физике.

Натянув капюшон, она осторожно перемахнула через подоконник. Прохладный, влажный ночной воздух мгновенно обожег лицо. Стараясь не шуметь, Альба нащупала носком узкий выступ декоративной каменной кладки и соскользнула вниз по водосточной трубе. Приземление на гравий получилось мягким, почти бесшумным.

Она прокралась к калитке, скрываясь в тени туй, и выскочила на дорогу. Сердце колотилось в бешеном ритме, но движения оставались холодными и точными.

Заранее заказанное такси ждало ее у закрытой, погруженной во мрак заправки в двух кварталах от дома. Водитель — пожилой испанец с уставшим лицом и едким запахом дешевого табака в салоне — даже не повернул головы, когда она скользнула на заднее сиденье.

— К старому шоссе за Ла-Кала. К развилке у маяка, — тихо, но твердо произнесла она.

Водитель хмыкнул, бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида.

— Там сегодня жарко, сеньорита. Говорят, новые городские копы шерстят центр, так что вся шпана сбежалась к скалам. Но если патрули доберутся до тупика — я вас ждать не стану. Лицензия дороже.

— Просто вези, — отрезала Альба, уткнувшись в окно.

Чем дальше они уезжали от отглаженных кварталов, тем гуще становилась тьма. Старое прибрежное шоссе змеилось между скал, пока впереди не замаячило светящееся марево — отсвет сотен фар, прорезавших южную ночь.

Такси высадило ее на повороте. Альба пошла пешком по обочине, растворяясь в тени диких бугенвиллей. Воздух здесь не просто пах — он вибрировал. Низкочастотный рокот турбин и раскатистый бас выхлопных систем прошивали землю, отдаваясь в подошвах.

Выйдя на площадку перед заброшенным складом на самом краю обрыва, Альба на секунду замерла. Это была совсем другая Марбелья. Без законов, полицейских протоколов и фальшивых улыбок. Сотни машин — от заряженных «Сеатов» до дорогих спорткаров — выстроились в ровные ряды, образуя живой коридор из света фар и неоновой подсветки. В воздухе стоял плотный туман из дыма сигарет, испарений алкоголя и едкого, сочного запаха жженой резины.

В самом центре этого хаоса, под светом галогеновых прожекторов, стояла иссиня-черная Nissan Silvia S15. Машина выглядела хищно, агрессивно, поблескивая углепластиком в лучах света.

Матео стоял у капота, скрестив руки. На нем была черная футболка, подчеркивающая рельеф мышц, а резкие черты лица в свете неона казались высеченными из гранита. Он смотрел на дорогу — туда, где на стартовой линии прогревал мотор его сегодняшний соперник, серебристый Nissan Skyline R34с номерами Малаги.

Лусия вилась рядом, что-то горячо нашептывая ему на ухо и то и дело хватая за руку, но Матео даже не поворачивался к ней. Его пальцы нервно выбивали дробь на кожаном рулевом колесе, вынесенном через окно.

Альба натянула капюшон до самого носа и проскользнула в толпу, остановившись в паре метров от них.

— Эй, Матео! — донеся выкрик из гущи зрителей. — Твой интеркулер еще не сгорел? Мадридская святоша случайно не накаркала тебе беду?!

Толпа зашумела, взорвавшись хохотом. Матео выудил из кармана зажигалку и прикурил сигарету. Огонек на мгновение осветил его сжатые челюсти и темные, горящие яростью глаза.

— Девчонка слишком много о себе возомнила, — процедил он сквозь зубы, и в его голосе проскользнула дерзкая, едкая досада. — Но сегодня я покажу этому выскочке из Малаги, кто держит серпантин.

Он швырнул окурок на асфальт и запрыгнул в салон. Дверь «Сильвии» глухо захлопнулась. Сквозь тонированное стекло Альба видела, как он на мгновение зажмурился, вцепившись пальцами в руль. В этот миг он не был школьным королем. Он был частью опасного, хрупкого механизма.

«Сильвия» и «Скайлайн» выкатились на стартовую черту. Ревущий, надрывный свист турбин стал невыносимым, он бил в барабанные перепонки, заставляя воздух сжиматься.

Альба смотрела на задние фонари «Сильвии». Она видела, как машина Матео просела на заднюю ось, готовая к прыжку. Её глаз мгновенно выхватил деталь: напор слишком высокий, смесь слишком богатая.

«Ты спалишь его, дурак, — пронеслось у неё в голове, и пальцы в карманах худи сжались в кулаки. — На этом подъеме при такой жаре интеркулер задохнется на третьей передаче».

Платок упал. Старт.

Машины сорвались с места, высекая искры и оставляя густой шлейф жженого каучука. Толпа взревела. Красные огни стремительно ушли в темноту крутого горного серпантина, ведущего к правому крылу маяка.

Прошло пять бесконечных, звенящих минут. В толпе нарастало шептание.

Первым из мрака вынырнул серебристый «Скайлайн». Он пролетел черту, победно взревев мотором. Зрители ахнули. Парень из Малаги выскочил из салона, вскидывая руки под крики своей команды.

Спустя томительные двенадцать секунд показалась «Сильвия». Звук её двигателя был рваным, чихающим, словно машина давилась собственным дымом. Она едва докатилась до финиша и встала в стороне. Из-под карбонового капота повалил густой, белый пар.

Альба видела, как Матео выскочил из салона, с размаху хлопнув дверью так, что едва не вылетели стекла. Лицо его было бледным от захлестнувшего унижения, а на скулах ходили желваки.

Лусия тут же бросилась к нему, пытаясь обнять за талию:

— Матео, милый, да брось ты! Это просто глупая железка...

— Отвали, Лусия! — грубо рявкнул он, отпихивая её локоть с такой силой, что девушка едва удержалась на каблуках.

К машине уже подбежал Карлос, главный механик команды, и в ужасе заглянул под дымящийся капот.

— Проклятье, Матео! Я же говорил тебе про температуру! Интеркулер не выдержал наддува, воздух стал раскаленным, датчики сбросили мощность! Ты задохнулся прямо перед вершиной!

— Заткнись, Карлос! — Матео со всей силы ударил кулаком по крылу «Сильвии». Металл глухо отозвался. Голос парня сорвался от душащего гнева. — Мы все проверяли! Она должна была выдержать!

Победитель из Малаги подошел ближе, откровенно усмехаясь:

— Отличная попытка, Матео. Твоя тачка — просто конфетка. Только вот едет она до первого серьезного подъема.

Матео сделал шаг вперед, его кулаки сжались до хруста костяшек. В воздухе пахнуло дракой.

— Ты ходишь по тонкому льду, кусок дерьма, — низко, оскалившись, выплюнул Матео.

— Эй, хорош! Копы на хвосте! — закричал кто-то с вышки. — Патрули пробили блокпост на нижней дороге, у нас три минуты!

На площадке начался хаос. Толпа мгновенно хлынула к своим машинам, моторы взревели, выхлопные газы затянули площадку.

Альба не стала ждать. Повернувшись спиной к суматохе, она быстро пошла по тропинке в сторону леса, скрываясь в темноте. Она была права. Каждый ее расчет оказался верным. Но внутри не было триумфа — только звенящее, опасное чувство неизбежности.

Когда рев уезжающих машин затих вдали, а неоновые прожекторы погасли, на опустевшей площадке у маяка остались только Матео и Карлос. «Сильвия» остывала с тихим, металлическим треском.

Лусия уехала на машине подруги, забившись в истерике после того, как Матео отрезал: «Убирайся, Лусия. Нам не о чем говорить».

Матео сидел на пыльном капоте своей разгромленной машины, свесив голову и впившись пальцами в темные волосы. От него разило дымом и поражением.

— Патрульные проехали мимо по нижнему шоссе, — тихо сказал Карлос, пряча гаечный ключ в сумку. — Нам повезло, комиссар Кастель искал нас у развилки. Но «Сильвии» нужен ремонт. Блок цел, но интеркулер и патрубки в хлам.

Матео молчал. В его голове, заглушая шум волн о скалы, раз за разом звучал спокойный, высокомерный голос мадридской новенькой: «Garrett G30? Твой интеркулер — просто кусок мусора. Он задохнется раньше, чем ты доедешь до третьего поворота».

— Она знала, — вдруг выдохнул Матео в темноту. Его голос был полон яростью.

— Кто? — не понял Карлос.

Матео резко поднял голову. В его глаза, затуманенных гневом и уязвленным тщеславием, вспыхнул опасный, дикий огонь.

— Эта чертова мадридская отличница. Дочка копа. Она просчитала мою машину за пять секунд. С одного взгляда.

Карлос застыл, неверующий уставившись на друга:

— Ты про новенькую Кастель? Да ладно тебе, Матео. Ей просто повезло. Она ведь типичная папина дочка в крахмальном воротничке!

— Она не папина дочка, — тихо отрезал Матео, вставая с капота. В его движении снова появилось хищное напряжение. Он вспомнил ледяной янтарный взгляд Альбы и то, как спокойно она стояла перед ним. — Ни одна папина дочка не знает, как ведут себя турбины на высотной жаре. Она насмехалась надо мной, Карлос. И она оказалась права.

Он сжал кулак так, что ногти вонзились в ладонь. Утренняя встреча в институте обещала стать очень интересной. Король Марбельи не умел проигрывать, но еще меньше он умел прощать тех, кто видел его слабость.

Глава 5. Точка кипения

Солнечный свет едва пробивался сквозь плотные жалюзи в кухне. В доме стоял запах свежесваренного эспрессо и поджаренных тостов — стерильный, правильный запах утра, в котором не было места аромату жженой резины и бензиновому чаду.

Фернандо Кастель сидел за столом, не сняв форменной портупеи. На его лбу залегли глубокие тени усталости, а глаза были налиты кровью после бессонной ночи. Он медленно размешивал сахар в чашке, и серебряная ложечка тихо звякала о фарфор — единственный звук, нарушавший тишину.

Альба спустилась по лестнице, уже собранная, в идеально выглаженной школьной блузке и темной юбке. Её движения были точными, но пальцы всё еще помнили холод водосточной трубы и вибрацию земли у маяка.

— С добрым утром, пап, — тихо произнесла она, садясь напротив и наливая себе воду.

Фернандо поднял тяжелый взгляд.

— Доброе, — его голос прозвучал сухо и хрипло. Он сделал глоток и качнул головой. — Черт бы побрал этот город.

Альба замерла с стаканом у губ, стараясь, чтобы ни один мускул на лице не дрогнул.

— Что-то случилось на патрулировании?

— Эти уродцы как будто сквозь землю провалились, — жестко выдохнул Фернандо, сжав чашку так, что побледнели костяшки. — Мы перекрыли нижнее шоссе у развилки. Прижали их к самому тупику за Ла-Калой. Но у них, похоже, свои информаторы. Зачистили площадку за три минуты до нашего прихода. Ни одной машины, только следы шин да мусор.

Альба опустила глаза, делая вид, что рассматривает прозрачную гладь воды. Внутри нее всё сжалось. Папа был в шаге от них. Если бы не тот выкрик с вышки, прожектор его патрульной машины осветил бы и «Сильвию», и саму Альбу, прячущуюся в тени бугенвиллей.

— Значит... никого не поймали? — осторожно спросила она.

— Никого, — отрезанно ответил отец, поднимаясь из-за стола и поправляя кобуру. — Но это ненадолго. Я навел справки. За этими заездами стоят дети местной верхушки. Сынки бизнесменов, властных чиновников. Они думают, что Марбелья — их личный трек. Ошибаются. Завтра я вызову наряд из Малаги, сделаем перехват по всему серпантину. Собирайся, я отвезу тебя в институт. Мне как раз по пути в управление.

Служебный «Форд» комиссара катил по улицам Марбельи, разрезая утреннее марево. Альба смотрела в окно на проплывающие пальмы и виллы. Отец молчал, сжимая руль обеими руками в положении «десять и два» — по инструкции, как и всегда. Он не подозревал, что сидящая рядом «правильная» дочь прямо сейчас прокручивает в голове не параграфы из учебника правоведения, а точный расчет детонации в перегретом моторе Матео.

— Ты бледная, Альба, — не поворачивая головы, заметил Фернандо, когда машина остановилась у ворот Института Марбельи-дель-Сур. — Плохо спала?

— Всё хорошо, пап. Просто адаптируюсь.

— Если кто-то в этой школе попытается тебя задеть — ты сразу говоришь мне, — сурово напомнил он, глядя на величественное здание из белого камня. — Поняла?

— Поняла. До вечера.

Альба вышла из машины, услышав, как за её спиной взревел мотор полицейского «Форда». Она сделала глубокий вдох, натянула лямку рюкзака и шагнула на школьный двор.

Утро в институте началось с гула, который Альба почувствовала еще на подходе к главному входу. Едва тяжелые дубовые двери за ней закрылись, разговоры в холле мгновенно затихли, чтобы через секунду вспыхнуть с новой, ядовитой силой.

Шепотки змеились по коридорам, ударяясь о кафельные стены и возвращаясь к ней искаженным эхом.

— Смотрите, идет наша гадалка...

— Говорят, вчера у маяка видели тень в капюшоне.

— Специально накаркала Матео неудачу, чтобы папочка-комиссар был доволен.

Альба шла к своему шкафчику, глядя прямо перед собой. Её лицо было непроницаемой маской, хотя внутри каждый шепот отзывался ударом молота. Она чувствовала себя дичью, на которую объявили сезон охоты, но шаг оставался твердым и чеканным.

Гул в холле внезапно сменился на низкий, вибрирующий шум. В дверях появился Матео.

Парень выглядел так, будто прошел сквозь ад: темные тени под глазами, сжатые челюсти, всклокоченные черные волосы и тяжелая аура чистой, концентрированной ярости. Лусия шла рядом, мертвой хваткой вцепившись в его локоть. Она что-то быстро и жарко зашептала ему на ухо, пытаясь погладить его руку, но Матео даже не повернул головы. Его взгляд, острый и тяжелый, как свинец, уже нашел свою цель в конце коридора.

Увидев Альбу, он резко ускорился. Лусия едва не споткнулась на своих высоких каблуках, когда он буквально стряхнул её пальцы со своего рукава, как назойливую муху.

— Матео, подожди! Не обращай внимания на эту мадридскую дрянь! — выкрикнула Лусия, но голос её утонул в гуле толпы.

Матео шел прямиком к Альбе. Учащиеся расступались перед ним, образуя живой коридор.

Альба как раз доставала тетради, когда темная тень накрыла её. Она медленно повернулась, и в этот момент между ними будто проскочил электрический разряд.

— Ты! — выплюнул он, останавливаясь в шаге от неё. Из него разило табаком, перегретым металлом и бессонной ночью. — Откуда ты знала? Отвечай! Это ты подстроила? Кто-то из легавых твоего отца залез под капот моей машины?!

Альба почувствовала, как внутри закипает ответная волна. Она не собирается быть мишенью для его уязвленного эго. Выпрямившись, она посмотрела на него снизу вверх, и её янтарные глаза сверкнули так холодно и ярко, что стоявшие рядом подростки невольно отшатнулись.

— Твое раздутое эго мешает тебе видеть очевидное, Матео, — её голос прозвучал отчетливо, разрезая шум коридора. — Твоя машина сдохла не из-за копов, а из-за твоей тупости. Ты выжал из неё всё на подъеме, не позаботившись о банальном охлаждении. Дилетант с амбициями короля — вот кто ты на самом деле.

В коридоре повисла мертвая тишина. Похолодевшая Лусия, подбежавшая к ним, замерла с открытым ртом.

Матео дернулся, словно от пощечины. На его скулах заиграли желваки, а в глазах вспыхнул опасный, дикий блеск.

— Закрой рот, — процедил он.

Прежде чем кто-то успел моргнуть, он железной хваткой впился в её предплечье. Прямо рядом со шкафчиком Альбы находилась тяжелая дубовая дверь технической подсобки. Матео рванул ручку на себя и с силой втащил Альбу внутрь, заходя следом и с грохотом захлопывая дверь перед самым носом ошеломленной толпы.

В подсобке было темно и тесно. Пахло старой медью труб, хлоркой и пылью.

Матео одним движением впечатал Альбу спиной в стену. Его рука с грохотом ударилась о бетон рядом с её головой, перекрывая любой путь к выходу. Он наклонился так близко, что между их лицами оставалось буквально пару сантиметров. Альба физически ощущала исходящий от него жар и прерывистое, горячее дыхание.

— Теперь повтори это мне в лицо, — прошептал он с злой, ехидной усмешкой. Его пальцы на её руке сжались чуть сильнее, но Альба даже не поморщилась. — Повтори, что я дилетант. Расскажи мне, что «правильная» мадридская отличница делала вчера ночью у маяка? Я видел твою тень, Альба. Твой капюшон не спас тебя. Ты пришла поглазеть на моё поражение?

Альба ощущала кожей это опасное, давящее присутствие. Его близость была удушающей, но она не отвела взгляды. Напротив, она сделала едва заметный шаг вперед, так что их дыхание перемешалось.

— Я пришла убедиться в своих расчетах, — прошептала она в ответ, и её голос был режуще холодным. — И я оказалась права. Ты предсказуем, Матео. И твои попытки запугать меня в этой каморке — тоже. Тебе просто страшно, потому что я единственная в этом городе, кто видит тебя настоящего. Не короля серпантина, а мальчишку, который ломает свои игрушки.

Глаза Матео опасно сузились. Взгляд его прошелся по её губам, по вздрагивающим от адреналина ноздрям. Воздух в тесной подсобке наэлектризовался до предела, став тяжелым и густым.

— Ты даже не представляешь, во что ввязалась, отличница, — выдохнул он ей в самые губы, и в его голосе проскользнула темная, угрожающая нотка. — В этом городе я не проигрываю дважды.

— Тогда тебе стоит начать учиться, — парировала она, чеканя каждое слово. — Пока твое «королевство» не превратилось в кучу мусора на обочине.