Под маской Крика: Обгон судьбы

Глава 8. Глаза цвета мадридского смога

Салон «Сильвии» все еще хранил запах ее духов. Не приторных, химических, как у Лусии, а каких-то едва уловимых — смесь горной лаванды и чего-то чистого, как дождевая вода.

Когда Альба выскочила из машины прямо под убойный взгляд своего папаши-комиссара, я даже не стал заглушать мотор. Фернандо Кастель смотрел на меня так, будто я лично пригнал к его забору цистерну с динамитом. Старик сжимал кулаки, у него даже челюсть перекосило. Я лишь криво усмехнулся ему прямо через лобовое, крутанул руль и дал по газам, пуская черную резину в юз. Пусть привыкает. Его дочка теперь ездит в моей тачке, и с этим полицейским отчетом ему придется смириться.

Из офицерского квартала я рванул прямо в промзону. В гараже Карлоса, как всегда, воняло горелым маслом, бензином и дешевым кофе. Светильник на длинном проводе раскачивался под потолком, выхватывая из темноты разобранный мотор и тушу старой «БМВ».

Карлос вылез из-под подъёмника, вытирая масляные руки обрыдлой ветошью.

— Ты совсем с катушек слетел, Матео? — вместо приветствия проворчал он, швыряя гаечный ключ на верстак. — Я слышал, что ты устроил в столовой. Ты Лусию в порошок размазал перед всей школой. Ради кого? Ради дочки человека, который под нас копает?

Я небрежно бросил ключи от «Сильвии» на капот и закурил, усевшись на обод старого диска.

— Лусия слишком много о себе возомнила. Ей полезно вспомнить её место.

— Да дело не в Лусии! — Карлос подошел ближе, нахмурившись. — Дочка комиссара... Она же берет на себя столько, будто этот город принадлежит её папаше. Она тебя с потрохами сдаст! Ты зачем на нее так резко переключился? Лусия её заживо сожрет, ты же знаешь. А вместе с ней — и нас, потому что ее отец закрывает глаза на наши гонки, пока ты с ней. Ты рискуешь всем гаражом, брат. Что в этой мадридской новенькой такого?

Я сделал затяжку, глядя на сизый дым, уходящий в темноту потолка. Что в ней такого?

— Она не стучит, Карлос. И она не боится, — тихо произнес я. — В отличие от всех остальных, кто заглядывает мне в рот. Она смотрит на меня так, будто знает, что за всей этой хренью с тачками и деньгами ничего нет. И этот ее Хави...

— Какой еще Хави? — перебил Карлос.

— Неважно, — я выбросил бычок и поднялся. — Подготовь тачку к субботе. Насчет Лусии не парься. Я сам разберусь.

Около полуночи я уже был у её дома. Тихо подогнал «Сильвию» за два квартала, чтобы не шуметь выхлопом.

Забор офицерского дома оказался смешным препятствием. Я залез по водостоку и выступу каменной кладки легко, почти без звука. Когда я перемахнул через подоконник в её спальню, меня будто обухом по голове ударило.

Стерильность. Ни единой лишней вещи. Всё по линеечке. Это была не спальня семнадцатилетней девчонки, а камера предварительного заключения.

Она стояла у кровати — испуганная, дикая, готовая сорваться на крик. Но когда мы начали говорить... черт. Она не стала плакать или умолять. Она выложила мне всё. Про мать, про переезд, про стены, которые строит её отец.

К четырем утра, когда она уснула прямо на подушке рядом с моей рукой, я так и остался сидеть на краю её кровати.

Я смотрел на неё в слабых сумерках рассвета. Без своей привычной колючей защиты, без этой высокомерной осанки отлично обученной дочки полицейского, Альба казалась совсем хрупкой. Как фарфоровый стакан, который может треснуть от малейшего нажима. У неё были длинные темные ресницы и едва заметная горбинка на носу, которую я раньше не замечал. Пальцы сами потянулись к её волосам — хотелось проверить, такие ли они мягкие, как выглядят. Но я сжал кулак и убрал руку. Если я коснусь её сейчас — всё изменится. А я пока не знал, готов ли я играть по её правилам.

Я осторожно накрыл её пледом, вылез через окно и спустился вниз.

Уезжать я не стал. Просто дошел до «Сильвии», откинул кресло и проспал часа три прямо в машине у её ворот. Когда в восемь утра калитка скрипнула и Альба вышла на улицу, я уже стоял у капота, делая вид, что только что подъехал.

— Ты с ума сошел?! — она подлетела ко мне, её глаза горели яростью. — Убирайся! Отец дома!

— Садись, — коротко сказал я, открывая дверь.

Она заколебалась всего на секунду, оглянулась на дом и... села. Этот маленький акт бунта против отца доставил мне чертовы тонны удовольствия.

На парковке у института я решил довести дело до конца. Припарковался прямо у парадного входа, вышел и сам открыл ей дверь. Школа гудела. Лусия стояла на лестнице, и по её лицу можно было учить анатомию — так натянулись все жилы от ярости. Она визжала, бросалась ядом, пыталась унизить Альбу, орала про «полицейскую подстилку». Я перехватил Лусию за руку так крепко, что она пискнула, и выставил её вон.

Когда шторм улегся, мы остались с Альбой у капота «Сильвии». Вокруг нас образовался вакуум — никто не смел подойти ближе, чем на десять метров.

Альба скрестила руки на груди. Её щеки горели, но взгляд был твердым.

— Зачем ты это делаешь, Матео? — тихо, но резко спросила она. — Устраиваешь этот цирк? Показываешь меня всем, как какой-то трофей? Чтобы позлить отца? Или чтобы окончательно растоптать Лусию?

Я сделал шаг к ней, убирая руки в карманы куртки.

— Ты думаешь, это всё ради них?

— А ради кого?! — её голос дрогнул от сдерживаемых эмоций. — Ты врываешься в мою комнату ночью, играешь сейчас в спасителя , а потом бросаешь меня под этот ядовитый соус перед всей школой! Я не твоя игрушка, Кастильо. И если ты думаешь, что пару ночных разговоров делают нас друзьями — ты ошибаешься.

— Я не ищу друзей, Альба, — отрезанным тоном проговорил я, встречая ее взгляд. — И я не играю.

— Тогда прекрати этот спектакль.

Она развернулась и, не ждав моего ответа, пошла вверх по ступеням. Её затылок был гордо выпрямлен, словно она шла не на занятия, а на казнь.

Я смотрел ей вслед, пока тяжелые дубовые двери института не захлопнулись за её спиной.

— М-да... — раздался сбоку знакомый голос.

Карлос подошел ко мне, опираясь на крыло «Сильвии». Он проводил Альбу долгим взглядом и качнул головой.

— Ты влип, брат. Серьезно влип.

— Заткнись, Карлос, — не громко ответил я, вытаскивая из пачки сигарету.

— Да я молчу. Просто говорю: у этой девчонки характер из стали. Лусия её не сожрет — она об нее зубы сломает. Но вот что ты будешь делать, когда её папаша пришлет за тобой патруль?

Я зажег спичку, защищая огонь ладонью от холодного морского ветра.

— Пусть попробует, — ответил я, глядя на закрытые двери института. — Сначала пусть хотя бы поймает.

Глава 9. Тень из прошлого

Учебный день превратился в настоящий ад. После утреннего спектакля у капота «Сильвии» Матео, словно в насмешку, бесцеремонно сдвинул с места тихого парня с передней парты и уселся рядом с Альбой.

Первые два урока прошли в непрерывном напряжении. Матео не давал ей дышать: то откровенно рассматривал её профиль, игнорируя бубнеж учителя истории, то крутил в пальцах её карандаш, то касался её колена своим под столом — раз за разом, будто случайно. Когда она пыталась отодвинуться к самой стене, он лишь низко, вибрирующе смеялся.

— Перестань, — шипела Альба, сжимая тетрадь. — На нас все смотрят.

— Пусть смотрят, отличница, — спокойно отозвался он, не сводя с неё темного, тяжелого взгляда. — Я вчера предупредил: я не играю. И отвыкай от привычки убегать от меня на глазах у всей школы.

Мысли Альбы были бесконечно далеки от конспектов. Она то и дело проверяла телефон, игнорируя косые взгляды учителей и ядовитый шепот Лусии с заднего ряда. И вот, на середине большой перемены, экран наконец вспыхнул коротким уведомлением.

От: Хави

Текст: «Я у главных ворот. Выходи, маленькая бунтарка».

Сердце сделало кульбит. Альба сорвалась с места, едва не сбив с ног дежурного в коридоре. Забив на крики вдогонку, она выскочила на крыльцо и замерла, жадно вдыхая прохладный морской воздух.

Прямо перед входом, нагло перегородив проезд для автобусов, стоял ревущий зверь — матово-серый Nissan GT-R. Его низкий, раскатистый рокот заставлял вибрировать стекла в окнах первого этажа.

Из машины вышел Хави. В этом чистеньком курортном городке он выглядел как пришелец из другого мира. Высокий, широкоплечий, с короткими темными волосами, которые он привычно взъерошил пятерней. На нем была потертая кожаная куртка с эмблемами гоночных треков Мадрида и выцветшие джинсы. На правой скуле белел тонкий шрам — память о заварушке на нелегальном треке пару лет назад. Его карие глаза, окруженные сеткой мелких морщинок от вечного прищура, моментально выхватили Альбу из толпы.

Она не раздумывала ни секунды. Сбежав по ступеням, Альба буквально влетела в его объятия, спрятав лицо у него на груди.

— Ты приехал... — выдохнула она, чувствуя родной запах горького табака, жженой резины и машинного масла. Запахи её настоящего дома.

— Я же обещал, мелочь, — Хави с силой прижал её к себе, легко оторвав от земли и закружив на месте, а затем поставил обратно. Он взъерошил её волосы, пристально всматриваясь в её лицо: — Боже, Альба... Да ты исхудала совсем в этой своей провинции. Опять заставляешь себя быть идеальной? У тебя глаза, как у загнанного зверька.

— Всё нормально, Хави. Теперь, когда ты здесь, всё точно будет нормально, — Альба сияла. Это была первая искренняя, живая улыбка, озарившая её лицо за все эти бесконечные недели.

— Посылка в закрытом ангаре у старого порта, как ты и просила, — тихо, понизив голос, проговорил Хави, проводя большой пальцем по её щеке. — Содержимое — полный комплект. Ты уверена, Альба? Если твой старик прознает...

— Я уверена. Обратного пути нет, — она твердо встретила его взгляд.

— У меня сейчас пару дел в городе, подскочу к финальному звонку, — Хави усмехнулся и легким щелчком задел её нос. — Держись, мелкая.

Они не заметили, как в десяти метрах от них, за массивной мраморной колонной, Лусия медленно подняла телефон. Щелчок затвора потонул в басовитом реве мотора GT-R. Лусия, криво усмехнувшись, нажала «Отправить». Получатель: Матео.

Альба только успела перешагнуть порог института, всё еще ощущая на плечах тепло рук Хави, как путь в коридоре ей преградил Матео. Он стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Его лицо было мертвенно-бледным, а в глазах застыла такая тяжелая, дикая ярость, что Альбе стало физически не по себе. В руке он сжимал телефон с той самой фотографией, где она висела на шее у владельца серые тачки.

— Значит, вот он какой — твой Хави, — голос Матео прозвучал низко, прокуренно, с открытой угрозой. — Устроила публичное выступление прямо на въезде? Обниматься с залетными парнями на глазах у всей школы — это теперь твоя новая тактика, отличница?

Альба нахмурилась, чувствуя, как от его тона внутри поднимается волна протеста:

— Это не твое дело, Матео. Отойди.

— Еще как мое! — он сделал резкий шаг вперед, заставляя ее отступить к стене. — Ты же сама ночью говорила мне, кто он! Твой «единственный настоящий друг из Мадрида», да?! Единственный, кто знает тебя «настоящей»! А выглядит это так, будто ты просто привезла себе любовника с гоночного трека, чтобы крутить им перед моим носом!

— Ты совсем с катушек слетел?! — прошипела Альба, вытаращив глаза от наглости его выводов. — Я рассказала тебе о нем ночью, потому что поверила, что ты умеешь слушать! А ты снова превращаешь всё в свой пещерный контроль! Хави для меня — как старший брат! Он единственный, кто поддержал меня, когда умерла мама, пока мой отец закрывался в кабинете!

— Брат? — Матео ядовито усмехнулся, но в глубине его глаз вспыхнула быстрая боль от упоминания её ночных откровений. Он наклонился ближе: — Братьев не встречают так, будто это последний шанс выжить. Кто он, Альба? Что вы с ним задумали в этом городе?

— Отойди от меня, Кастильо, — отчеканила она ледяным тоном, глядя ему прямо в разгоряченные глаза. — Ты мне никто. И я не обязана перед тобой отчитываться.

Звонок на урок разорвал наэлектризованную тишину. Матео не шелохнулся ещё пару секунд, буквально сканируя её лицо, а затем неохотно отступил, давая пройти.

Когда прозвенел последний звонок, Альба вылетела из здания первой. Мысли её были уже далеко — там, у старого порта.

— Альба! — окликнул её знакомый голос у парковки.

Черная «Сильвия» притормозила у самой брусчатки. Стекло опустилось, Матео высунулся из окна, его челюсти были плотно сжаты, а на скулах ходили желваки.

— Садись. Я подвезу тебя. Нам нужно закончить утренний разговор. Без свидетелей.

— Нет, Матео. У меня дела, — Альба даже не замедлила шаг.

— Какие ещё дела?! С этим твоим... на сером корыте?! — в его голосе прорезалась неприкрытая, яростная ревность. — Сядь в машину, я не шучу!

Но Альба уже не слушала. У главных ворот её ждал Хави. Едва завидев её, он распахнул пассажирскую дверь GT-R. Альба рванула к нему, на ходу подхватив рюкзак, быстро запрыгнула в салон, и матово-серый спорткар с ревом сорвался с места, оставляя за собой шлейф сизого дыма.

Матео застыл за рулем, до белизны в костяшках сжимая кожаную обшивку. В этот момент к его открытому окну не спеша подошла Лусия.

Она облокотилась на дверь, с нескрываемым ядовитым удовольствиям провожая взглядом удаляющиеся красные габариты GT-R.

— Что, Матео? — пропела она сладко, наслаждаясь его видом. — Похоже, твоя золотая рыбка ускользнула от тебя прямо в руки настоящего мужчины. И судя по тому, как она на него смотрит, ты для неё — просто скучный эпизод в провинциальном городке. Удобная тачка, чтобы доехать до школы.

Матео даже не повернул к ней головы. Внутри него полыхал настоящий пожар из уязвленного тщеславия, злости и странного, дикого страха потерять то, что он толком даже не успел назвать своим.

Он резко вбил первую передачу, вывернул руль и с жестоким пробуксовочным свистом выжал педаль газа в пол.

Он не собирался отпускать её. Он должен своими глазами увидеть, что за «дела» ждут её с этим мадридцем.

Глава 10. Вызов брошен

Промзона встретила их тяжелым запахом ржавчины, сырой плесени и гниющей морской соли. Серый GT-Rшел ровно, огибая выбоины, но в зеркале заднего вида Альба не спускала глаз с настойчивого, почти безумного блеска двойных фар «Сильвии».

Матео даже не пытался скрываться. Он висел на хвосте, как разъяренная гончая, вцепившаяся в след: то и дело притирался к левой полосе, словно пытаясь выровняться и рассмотреть, кто именно сидит за рулем рядом с Альбой.

За окном проносились изувеченные скелеты заброшенных складов и серые бетонные заборы, испещренные ядовитым граффити. Альба видела, как костяшки её пальцев побелели от того, с какой силой она сжимала кожаную обивку сиденья. Сердце колотилось где-то в горле.

— Он не отстанет, Хави. Он больной на всю голову! Притормози, — её голос сорвался на звенящий шепот. — Я не хочу, чтобы он ехал за нами до самого ангара.

Хави бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида. Его губы тронула холодная, понимающая усмешка человека, который видел сотни таких «горячих голов» на подпольных трассах Мадрида.

— Парень настроен серьезно, мелкая. У него в глазах пожар, а в баке, судя по звуку двигателя, слишком много дешевого гонора, — Хави плавно, почти лениво качнул руль вправо. — Ладно. Давай послушаем, что он нам прохрипит, иначе он просто протаранит нас на следующем повороте.

GT-Rзамлел у обочины, подняв сухое облако цементной пыли.

Матео среагировал мгновенно. «Сильвия» взвизгнула тормозами, замирая в каких-то сантиметрах от бампера «Ниссана», так что из-под ее колес во все стороны с треском вылетели искры и мелкий гравий.

Не успела Альба даже коснуться ручки, как дверь «Сильвии» распакнулась. Матео выскочил наружу. Он не шел — он наступал. Куртка расстегнута, тёмные волосы спутаны ветром, а на бледном лице горела та самая ярость, которую он с трудом сдерживал в коридорах школы.

Альба и Хави вышли навстречу, встав в оседающем облаке пыли.

Матео даже не взглянул на Альбу. Весь его мир в эту секунду сузился до высокого незнакомца в потертой кожанке. Он сократил дистанцию в три быстрых шага и остановился в упор к Хави — грудь в грудь. В его позе не было расчета, только дикий, звериный инстинкт.

— Ты, — процедил Матео, тыча указательным пальцем Хави прямо в грудную клетку. Голос его дрожал и срывался от зашкаливающего адреналина. — Я не знаю, из какой мадридской подворотни ты вылез и кем ты приходишься Альбе, но в моем городе ты не будешь устраивать эти обнимашки на камеру. Здесь другие правила, кусок дерьма.

Хави даже не шелохнулся от его удара пальцем. Он лишь медленно приподнял бровь и лениво оперся локтем на крышу своей машины. В его карих глазах не было ни страха, ни гнева — лишь спокойное, давящее превосходство взрослого хищника перед молодым волчонком.

— Твой город? — Хави с ленивым любопытством обвел взглядом унылые, полуразрушенные склады. — Судя по тому, как ты виляешь хвостом и жжешь резину, ты здесь даже заправку не контролируешь, парень. От тебя пахнет необоснованными амбициями и сумасшедшей ревностью. Это хреновый коктейль для водителя.

Слово «ревность» подействовало на Матео как взрыв. Кулак Матео сжался до хруста суставов, плечо дернулось назад для короткого, сокрушительного удара прямо в челюсть мадридца.

— Матео, нет! — Альба вклинилась между ними за долю секунды до удара, изо всех сил упершись ладонями в грудь Матео.

Его грудь под кожаной курткой вздымалась, как кузнечные мехи. Он не ударил — остановил кулак в каком-то сантиметре от плеча Хави, но от резкого движения воздухом обдало лицо мадридца. Хави даже не моргнул.

— Убери руки от него! — прошипел Матео, сверху вниз глядя на Альбу, и его дыхание опалило её лоб. — Отойди, Альба!

— Прекрати этот цирк! — закричала она, не отступая ни на миллиметр. — Ты ведешь себя как конченый психопат! Ты следишь за мной, ты бросаешься на людей! Посмотри на себя, Матео! Убирайся отсюда!

Матео тяжело задышал, переводя дикий взгляд с её пылающего лица на невозмутимую маску Хави. В глубине его темных зрачков на секунду промелькнула растерянность, смешанная с жгучей, невыносимой обидой — он видел, как она закрывает собой «этого». Вся его ночная откровенность на полу ее комнаты, все его попытки защитить ее у школы рушились прямо сейчас.

— Сегодня в полночь, — процедил Матео, сделав шаг назад и тяжело выравнивая дыхание. Он смотрел исключительно на Хави. — На старом серпантине у маяка. Ты, я и трасса. Если ты такой крутой, каким хочешь казаться перед ней, ты приедешь. Ставим всё: тачки, деньги... или право больше никогда к ней не подходить.

— Матео, ты сдурел?! — ахнула Альба.

Но Матео уже не слушал. Он снова посмотрел на Хави с откровенным презрением:

— В полночь. Или признай, что яйца ты оставил в Мадриде, а сюда приехал просто покрутить руль.

Он развернулся, шагнул к «Сильвии», с грохотом захлопнул дверь и, сорвав колеса в бешеную, визжащую пробуксовку, развернулся на месте. Автомобиль унесся прочь, оставляя за собой густую завесу сизого дыма.

Запах жженой резины еще долго висел в неподвижном воздухе, смешиваясь с ароматом соли. На горизонте солнце медленно тонуло в море, окрашивая облака в цвет запекшейся крови.

Альба стояла, тяжело облокотившись на капот GT-R, и пыталась унять мелкую дрожь в руках.

— Поехали в ангар, прошу тебя... — выдохнула она.

Они сели в салон. Хави завел мотор, но не спешил переключать передачу. Он откинулся на подголовник и внимательно посмотрел на Альбу. На его губах медленно расплылась ехидная, провокационная ухмылка.

— Ну и ну, маленькая бунтарка... — протянул Хави с откровенным стебом в голосе. — А теперь, пока мы медленно пилим к месту, расскажи-ка мне подробнее: кто этот камикадзе на черном корыте? И почему он смотрел на тебя так, будто я только что украл у него его единственную причину жить?

— Прекрати, Хави! — Альба резко отвернулась к окну, почувствовав, как щеки обжигает жгучий румянец. — Он просто местный идиот. Сын человека, под которого копает мой отец. В первый день я имела глупость сказать ему прямо в лицо, что его тачка — ведро со сцеплением. И с тех пор он просто преследует меня, потому что его эго не выдержало!

— О-о-о, — затянул Хави, крутя руль одной рукой и посмеиваясь. — Ведро со сцеплением? Какая суровая мадридская критика! А то, что это «ведро» сегодня залезло к тебе в спальню через окно, ты, конечно, тоже спишешь на поврежденное эго?

Альба замерла, резко повернув к нему голову:

— Откуда ты...

— Прямо в яблочко! — Хави расхохотался, качая головой. — Альба, я знаю тебя с шести лет. Ты никогда, слышишь, никогдане пустила бы парня на расстояние ближе метра, если бы он был тебе просто «местным идиотом». Ты бы сломала ему нос или заставила отца завести на него дело. А тут... Ты закрываешь его своей спиной от моего кулака!

— Я просто не хотела, чтобы ты урыл его прямо на глазах у портовых рабочих! — попыталась оправдаться она, сжимая кулаки. — Нам не нужны проблемы с полицией!

— Конечно, конечно, — с наигранной серьезностью кивнул Хави, но его глаза чертовски искрились. — Ты спасала меня, а не его. Верим. Но парень-то в тебя влип по самые уши, Альба. Он же рычал на меня, как дикий пес. Ему плевать на статус твоих родителей, ему плевать на мой GT-R. Он просто хочет сожрать каждого, кто к тебе прикоснется.

— Между нами ничего нет и быть не может, — отрезанно выговорила Альба, глядя на проплывающие мимо портовые краны. Но сердце в груди отбивало чечетку, выдавая её с потрохами. — У него своя жизнь, у меня — своя. И сегодня в полночь ты никуда не поедешь. Ты слышал? Это ловушка.

— Ничего нет? — Хави хмыкнул, притормаживая у ржавых ворот ангара. — Ну-ну. Посмотрим, что ты скажешь в полночь, бунтарка. Потому что на серпантин я поеду. Такой вызов в нашем мире не отклоняют и ты это прекрасно знаешь.

Он заглушил двигатель, и вступившая тишина портового склада накрыла их, готовая открыть главную тайну, ради которой Альба затеяла всю эту опасную игру.

Глава 11.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.