Под маской Крика: Обгон судьбы

Глава 6. Сделка с дьяволом

Телефон в кармане завибрировал коротким, резким импульсом, когда Альба выходила из кабинета экономики. Отрезанная от шумного школьного потока, она на секунду замерла у стены, мельком взглянув на вспыхнувший экран. Она даже не заметила, как Матео, шедший в паре шагов за ней, едва заметно прищурился, мгновенно поймав взглядом высветившийся контакт.

От: Хави

Текст:«Жди доставку завтра. Альба, ради бога, будь осторожна».

Альба мгновенно заблокировала дисплей и спрятала телефон в карман. Её лицо осталось привычной бесстрастной маской, но внутри всё натянулось, как стальной трос перед обрывом. Она не была уверена, насколько Хави понимал масштаб ее задумки, когда отправлял эту посылку из Мадрида, но знала точно — точка возврата пройдена.

Обеденный зал столовой гудел, как потревоженный улей. Солнечные лучи слепили через панорамные окна, отбиваясь от глянцевых подносов. Лусия сидела в самом центре, окруженная свитой. Она буквально лучилась напускным превосходством, то и дело демонстративно поправляя воротник кожаной куртки Матео и громко смеясь, заставляя весь зал смотреть только на них. Матео сидел рядом, но его поза выражала крайнюю степень отстраненности: он лениво вертел в пальцах зажигалку, слушая гул вокруг с полным равнодушием.

Альба взяла свой поднос и, стараясь раствориться в воздухе, направилась к привычно пустому столику у далекого окна. Но не успела она сделать и пяти шагов, как голос Матео, прозвучавший в наступившей тишине особенно резко, словно щелчок кнута, ударил ей в спину:

— Кастель! Куда собралась? Иди сюда. Садись с нами.

Альба замерла. Шум голосов в столовой мгновенно утих, сменившись звенящей тишиной. Десятки голов повернулись в её сторону. Лусия медленно отстранилась от Матео, и её лицо за секунду превратилось в маску из чистого, неразбавленного яда.

— Ты с ума сошел? — выплюнула Лусия, и её голос задрожал от подступающей истерики. — Матео, ты приглашаешь этуза наш стол? После того как она вчера поливала тебя грязью перед всей школой?!

Николас, сидевший напротив, тоже напрягся. Он поставил стакан с колой на стол и нахмурился, с опаской глядя на друга:

— Матео, реально, нахрена она нам тут? Она дочка комиссара. Забыл, кто её старик? Она же каждое наше слово зафиксирует и вечером папочке отчет сдаст. Во что ты играешь?

Матео проигнорировал Николаса. Его темные, насмешливые глаза, в которых тлел нездоровый азарт, были прикованы только к Альбе.

— Я сказал — садись, отличница. Нам есть что обсудить.

Альба, вышагивая каждый шаг и чувствуя, как сотни глаз выжигают в её спине дыры, подошла к их столу. Она поставила поднос прямо напротив Матео. Лусия буквально задыхалась от ревности, её ногти судорожно впились в деревянный бортик.

— Ты совсем страх потеряла, мадридская выскочка? — прошипела Лусия, перегибаясь через стол так близко, что Альба почувствовала душный, приторный запах её духов. — Думаешь, если он один раз зажал тебя в подсобке, ты теперь одна из нас? Ты для него — просто способ досадить полицейскому папочке. Посмотри на себя — серая моль в накрахмаленном воротничке. Матео гуляет с королевами, а не с стукачками.

— Замолчи, Лусия, — ледяным, давящим тоном бросил Матео, даже не повернув к ней головы.

— Не замолчу! — Лусия вскочила, резко отодвинув стул, который с грохотом повалился на паркет. — Ты позоришь меня перед всей школой! Ты сажаешь за стол девку, которая мечтает засадить нас всех на нары!

Она резко повернулась к Альбе, её глаза горели настоящим безумием:

— Что, Кастель? Сливаешь папаше наши координаты? Жалуешься, как тебя здесь обижают? Да тебе в этом городе никто руки не подаст!

Матео медленно поднялся. Он был намного выше Лусии, и его тень полностью накрыла её, мгновенно сбивая спесь.

— Ты ей сейчас условия ставишь, Лусия? — тихо, почти шепотом произнес он, и от этого тона у Николаса на лбу выступил пот. — Проваливай отсюда. Прямо сейчас. И своих подружек забирай.

— Что?! — Лусия попятилась, её лицо исказилось от дикого унижения. — Ты выгоняешь меня ради неё?

— Я сказал — вон, — отрезал Матео.

Лусия судорожно схватила свою сумку, её глаза наполнились слезами бессильной ярости.

— Вы оба пожалеете! — выкрикнула она на всю столовую, захлебываясь. — Матео, ты еще приползешь! А ты, Кастель... оглядывайся по сторонам. В этом городе с такими, как ты, быстро происходят несчастные случаи!

Она вылетела из зала. За столом повисла тяжелая павза. Матео опустился на стул и пристально посмотрел на Альбу. Насмешливость в его взгляде сменилась на холодное, въедливое любопытство.

— Итак, — произнес он, игнорируя шепотки вокруг. — Хави. Кто он?

Альба замерла с вилкой в руке. Она не ожидала, что он успел разглядеть имя на заблокированном дисплее.

— Кто? — она подняла бровь, стараясь сохранить идеально ровное дыхание.

— Не прикидывайся дурой, Кастель. Я видел уведомление у тебя на телефоне. Хави. Твой парень? Или секретный агент из Мадрида, который учит тебя дерзить местным?

Альба медленно аккуратно отрезала кусочек салата, чувствуя, как его взгляд буквально скальпирует её.

— Какая потрясающая наблюдательность, Матео, — ехидно ответила она, чуть улыбнувшись одними уголками губ. — Но твоё воображение рисует слишком захватывающие картинки. Хави — это просто Хави. Моё личное дело, которое никак не касается твоих гаражных разборок.

— Твоё личное дело? — Матео наклонился ближе через стол, его голос снизился до опасного шепота. — В этом городе всё, что касается тебя, касается и меня. Особенно если ты получаешь сообщения, от которых у тебя пульс зашкаливает.

— Если хочешь знать о моем пульсе, тебе придется очень сильно постараться, — парировала Альба, встречая его взгляд без тени страха. — А пока советую сосредоточиться на своей тарелке. От злости ухудшается метаболизм.

Матео оскалился в ухмылке, но в его глазах вспыхнул темный, неподдельный азарт. Он понял главное: мадридская отличница прячет в рукаве нечто крупное.

Учебный день закончился под аккомпанемент тяжелых взглядов. Когда Альба вышла на парковку, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо над Марбельей в тревожные, багрово-серые тона. Воздух был неподвижным, налитым влажным озоном перед грозой.

Иссиня-черная «Сильвия» резко затормозила прямо перед ней, подняв облачко пыли. За время уроков Карлос успел подлатать патрубки и подогнать машину к выходу. Стекло медленно поползло вниз. Матео вальяжно откинулся на сиденье, положив локоть на оконный проем.

— Садись, отличница. Подвезу.

Альба замерла, прижимая рюкзак к груди.

— Я дойду пешком, Матео. Мне не нужны лишние слухи.

— Слухи уже вовсю гуляют, — он криво усмехнулся. — К тому же я хочу убедиться, что твой таинственный Хави не ждет тебя за углом. Садись, или я буду плестись за тобой со скоростью пять километров в час до самого твоего дома. Выбирай.

Альба вздохнула и рывком открыла дверь. Спорить с ним было бессмысленно — этот парень привык ломать препятствия лбом.

Поездка прошла в плотном, вибрирующем молчании. Матео вел машину агрессивно, регулярно бросая на неё короткие, въедливые взгляды. Когда «Сильвия» свернула на тихую, усаженную туями улицу офицерского квартала и притормозила у её ворот, Альба уже потянулась к ручке двери, но замерла.

Калитка дома распахнулась. На пороге стоял Фернандо Кастель. На нем были форменные брюки и белоснежная рубашка, но лицо комиссара напоминало грозовую тучу.

— Альба! — его прокуренный голос прогрохотал на всю улицу.

Матео медленно снял руки с руля и с откровенным вызовом уставился на комиссара через лобовое стекло.

— Похоже, твой старик не в восторге от сервиса такси, — процедил он с ядовитой ухмылкой, не выключая рокочущий двигатель.

— Уезжай, Матео. Сейчас же, — прошептала Альба, выскакивая из машины.

Едва «Сильвия» с ревом и пробуксовкой сорвалась с места, Фернандо сделал шаг навстречу дочери. Его глаза метали молнии, а челюсти были сжаты так, что на скулах застыли желваки.

— Это кто?! — громко, с тяжелой полицейской металлической интонацией спросил он. — Это тот самый Матео Кастильо?! Сын человека, чью недвижимость я сейчас проверяю? Лидер тех ночных отморозков, которых я поклялся сгноить в камере?!

— Папа, он просто подвез меня, мы столкнулись у...

— Заткнись! — рявкнул Фернандо, шагныв к ней вплотную и буквально подавляя своим авторитетом. В его глазах не было отцовской теплоты — там был жесткий, не терпящий возражений следователь. — Ты кого пытаешься обмануть?! Я тридцать лет в органах! Я лица вижу насквозь! Ты садишься в тачку к парню, чей мотор я лично слышал вчера у маяка!

— Папа, ты ошибаешься...

— Я сказал — молчать! — Фернандо схватил её за локоть и с силой затащил во двор, с грохотом захлопнув калитку. — Ты — дочь комиссара полиции! Ты понимаешь, что твоя выходка делает с моей репутацией?! Если в управлении узнают, что моя дочь катается с главным подозреваемым по делу о нелегальных гонках, меня сожрут с потрохами!

— Тебя волнует только твоя репутация?! — не выдержала Альба, вырывая руку.

— Меня волнует закон и дисциплина! — Фернандо с силой ударил кулаком по деревянному перилу крыльца. Звук выстрела разорвал тишину двора. — Ты заигралась, Альба! Марбелья распустила тебя... Запомни раз и навсегда: если я еще раз увижу тебя ближе чем на сто метров к этому черному «Ниссану» или к этому пацану — я лично запру тебя дома под домашний арест. Без телефона, без ноутбука и без права выхода! Ты у меня будешь сидеть под замком до самого выпуска! Ты меня услышала?!

— Я вас услышала, комиссар, — с ледяной, ненавидящей интонацией выговорила Альба, глядя ему прямо в глаза.

Фернандо тяжело задышал, указывая пальцем на лестницу:

— Марш в свою комнату. И не смей выходить, пока я не разрешу.

Альба поднялась к себе, закрылась на замок и рухнула на кровать, не включать свет. Её всю мелкой дрожью колотило от гнева и адреналина. Сжав кулаки до боли в костяшках, она уставилась в темный потолок. Отец думал, что запер её. Он думал, что сможет сломать её своими приказами, как ломал преступников на допросах.

Но он не знал, что завтра днем в Марбелью прибудет посылка из Мадрида. И тогда эта война выйдет на совершенно другой уровень.

Глава 7. Осколки искренности и первая кровь

Время в стерильной тишине комнаты тянулось невыносимо медленно, превращая каждую минуту в пытку. Около полуночи свет в кабинете отца на первом этаже наконец погас. Альба сидела на краешке прохладного подоконника в полной темноте, глядя на пустую, залитую серебряным лунным светом улицу офицерского квартала. В голове крутился один и тот же замкнутый круг: оскал отца, ледяной металл его угроз, завтрашнее утро, и то, что находится в посылке из Мадрида.

Внезапный шорох под самым окном заставил её вздрогнуть и затаить дыхание.

Что-то глухо ударилось о каменную стену дома, затем послышался приглушенный скрежет обуви по витиеватому узору каменной кладки. Альба замерла, ощущая, как сердце пустилось вскачь, отсчитывая гулкие удары прямо в висках.

Через секунду на каменном отливе показались пальцы с обломанными ногтями и следами въевшегося моторного масла. Ещё мгновение — и в открытом проеме окна возник высокий темный силуэт.

Альба вскочила, готовая выбежать в коридор и закричать, но знакомый, чуть хрипловатый низкий голос заставил её застыть на месте, словно вкопанную.

— Тише, отличница. Не буди папашу, а то он точно меня пристрелит без суда и следствия.

Матео, тяжело дыша от резкого физического усилия, перемахнул через подоконник и бесшумно спрыгнул на пушистый ковер. Он выпрямился, стряхивая пыль с черной кожаной куртки, и окинул комнату наглым, изумленным взглядом.

Спальня Альбы была пугающе, стерильно правильной. Белые стены без единого плаката, идеально заправленная кровать с безупречно ровным покрывалом, рабочий стол, где учебники по юриспруденции и экономике стояли строго по высоте, а ручки лежали параллельно друг другу. Никаких личных фотографий, никаких мягких игрушек или хаотичных мелочей. Комната-камера. Комната-убежище.

Матео медленно прошел вглубь, слегка скрипнув половицей. Он провел пальцем по абсолютно чистой поверхности комода, словно проверяя на наличие пыли, а потом остановился у книжной полки, скептически разглядывая корешки томов.

— М-да... — протянул он, оборачиваясь к ней. Голос его звучал глухо в этой звенящей тишине. — Я ожидал увидеть здесь постеры или хотя бы пару девичьих безделушек. Но это... Ты живешь в операционной, Альба? Или в монастыре? Здесь даже пахнет как-то... слишком стерильно. Лавандой и старой бумагой. Ни капли жизни.

— Ты... ты что здесь делаешь?! — наконец обрела дар речи Альба. Она по-прежнему стояла у кровати, прижимая руки к груди. Шок от его появления боролся внутри с яростью и липким страхом. — Ты с ума сошел, Матео?! Мой отец внизу! Если он услышит шаг — он достанет табельное оружие!

Матео сделал шаг к ней, сокращая расстояние до опасного минимума. В полумраке его глаза казались абсолютно черными, а на губах играла дерзкая, ехидная ухмылка. От него разило ночной прохладой, горьким табаком и бензином — запахами, которые выжигали стерильный мир этой комнаты.

— Твой отец слишком занят своими рапортами, — тихо произнес он, наклоняясь к её лицу так близко, что она ощутила горячее дыхание на своей коже. — А я не привык оставлять разговоры незавершенными. Ты так и не ответила, кто такой Хави. И я решил, что личная обстановка в твоей спальне, без лишних ушей, больше располагает к честности.

Альба сделала шаг назад, но уперлась лопатками в дверцу деревянного шкафа.

— Убирайся сейчас же! — выдохнула она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Ты не имеешь права сюда входить! Моя жизнь тебя не касается!

— Границы существуют для того, чтобы их ломать, Альба. Особенно если за ними скрывается что-то интересное, — он с глухим стуком уперся ладонью в шкаф прямо над её головой, отрезая путь к бегству. — Ну так что? Будешь кричать и звать комиссара? Или всё-таки расскажешь, кто этот Хави, чье имя заставляет тебя замирать? Я же слышу, как колотится твое сердце, отличница. Прямо сейчас.

— Мое сердце колотится, потому что подо мной спит человек с оружием, а передо мной стоит идиот! — яростно прошептала Альба, встречая его взгляд в упор. — Хави — мой единственный настоящий друг из Мадрида. Единственный человек, который помнит меня нормальной, а не той «правильной дочкой», которую сделал из меня отец после смерти мамы! Счастлив?!

Матео замер. Ухмылка медленно сползла с его лица, уступив место неожиданной, тяжелой серьезности. Слово «мама» повисло в воздухе между ними, разрезав наэлектризованный адреналин подсобки и коридоров на чистую боль.

— После смерти... мамы? — тихо переспросил он.

Альба сжала губы, пытаясь сдержать подступивший к горлу ком.

— Два года назад, — отчеканила она, стараясь вернуть голосу ледяную броню, но броня дала трещину. — Отец зациклился на контроле. Он превратил нашу жизнь в устав. Переезд сюда, эта комната, этот институт — всё это попытка построить стену от прошлого. Я не бегу за ним, Матео. Я просто сижу внутри этой стены.

Матео медленно опустил руку. Напряжение в его плечах спало. Он оглядел спальню снова, но теперь — совершенно другими глазами. Он видел не операционную. Он видел клетку.

— Мой старик никуда не бежит, — тихо произнес парень, спускаясь на пол и прислоняясь спиной к подножию её кровати. Он вытащил из кармана незажженную зажигалку и стал крутить её в пальцах. — Ему просто плевать. Он закрывает мои счета в полиции, покупает мне новые тачки, лишь бы я не отсвечивал в его бизнесе. У нас дома тоже тишина, Альба. Но она не от горя. Она от пустоты.

Альба медленно опустилась на ковер напротив него, обняв колени руками.

Ночной часовой механизм отсчитывал два, затем три часа ночи. Напряжение сменилось странной, пугающей откровенностью. Они говорили тихо, почти шепотом, словно двое соучастников. Матео рассказывал, как собрал свой первый карт в тринадцать лет в гараже с Карлосом , чтобы просто не возвращаться в пустой особняк. Альба призналась, как скучает по сырому мадридскому асфальту и шумным улицам, где никто не знал её фамилии.

Ближе к четырем утра Матео перебрался с холодного пола на край ее кровати. Альба прислонилась спиной к изголовью, чувствуя, как веки наливаются тяжестью. Голос Матео — тихий, бархатный, расслабленный — стал убаюкивающим фоном.

— ...и тогда старик просто прислал своего юриста с чеком, — шептал он, глядя на темный потолок. — Даже не приехал...

Альба не дослушала. Истощение взяло свое. Ее голова медленно опустилась на подушку, прямо рядом с вытянутой рукой Матео.

Парень замолк. В предрассветных сумерках он долго смотрел на её спящее лицо. В этот миг в ней не было ни капли горделивой неприступности — она казалась невероятно хрупкой, словно фарфоровая статуэтка, которую легко разбить одним неосторожным движением.

Матео осторожно поднялся, взял шерстяной плед с кресла и накрыл её до самого подбородка. Его пальцы на секунду замерли в миллиметре от её виска, щекоча воздух теплотой, но он так и не решился коснуться её волос. Повернувшись, он бесшумно перемахнул через подоконник и растворился в предрассветном тумане.

Резкий звон будильника вырвал Альбу из сна в семь утра. Вскочив, она дико огляделась, пытаюсь понять, не был ли ночной визит галлюцинацией. Но смятый край покрывала и настойчивый запах сандала на подушке подтверждали — он был здесь.

Завтрак прошел в гробовом молчании. Фернандо сидел за столом, сосредоточенно изучая распечатки в планшете, лишь изредка бросая на дочь тяжелые, подозрительные взгляды.

— Я ухожу, папа, — тихо сказала Альба, ставя чашку в раковину.

— Иди прямо в институт. И помни наш вчерашний разговор, — сухо отрезал комиссар, не поднимая глаз.

Едва Альба шагнула за калитку, её сердце ушло в пятки. Прямо у ворот, перегораживая узкий проезд, стояла черная «Сильвия». Матео небрежно прислонился к капоту, скрестив руки. Он выглядел бодрым и дерзким, словно не он три часа назад вылезал из её окна.

— Ты с ума сошел?! — Альба подлетела к нему, её глаза горели яростью. — Убирайся! Отец дома!

Она не знала, что за их спиной, в окне первого этажа, медленно отодвинулась тяжелая штора.

Фернандо Кастель замер у стекла. Его лицо окаменело, а челюсти сжались так, что на висках вздулись вены. Он видел, как его «правильная» дочь стоит вплотную к парню, на которого он вчера завел оперативную разработку. Гнев, копившийся годами, вспыхнул с разрушительной силой.

Отпихнув стул, Фернандо снял трубку домашнего телефона и набрал номер своего заместителя:

— Передайте в отдел расследований. Мне нужны все счета семьи Кастильо. Каждая транзакция, каждый неоплаченный штраф их сынка. Я хочу стереть этих тварей в порошок.

Матео припарковал «Сильвию» прямо у подножия парадной лестницы института, где собиралась вся местная элита. Заглушив мотор, он вышел первым, обошел капот и под ошеломленные взгляды толпы распахнул дверь перед Альбой, протягивая ей ладонь.

Лусия, стоявшая на верхней ступени, буквально позеленела. Пальцы с ярко-красным маникюром впились в ремень реплики Chanelтак, что треснула кожа.

— Ты переигрываешь, — прошептала Альба, проигнорировав его руку и выходя самостоятельно.

— Я только начинаю, — ответил Матео, и в его голосе проскользнула настоящая сталь.

Лусия сорвалась с места, почти сбегая по ступеням. Каблуки яростно стучали по плитке. Она вклинилась между ними, едва не задев Альбу плечом.

— Что это за дешевый цирк, Матео?! — её голос сорвался на ядовитый визг. — Ты привозишь эту... эту полицейскую подстилку прямо к дверям?! Ты думаешь, это круто — путаться с дочерью того, кто мечтает упечь тебя на нары?!

— Закрой рот, Лусия, — спокойно, но с такой ледяной угрозой произнес Матео, что стоявший рядом Карлос невольно сделал шаг назад.