- -
- 100%
- +
— Люцифер! — только успел он услышать тревожный крик Михаила.
Голос друга дрожал от страха, в нём звучала такая неподдельная тревога, что по спине Люцифера пробежал холодок.
Тревога в голосе была небезосновательной. Падать вниз ангелам нельзя — это означало потерю света, сущности, самого себя. Мысль промелькнула в сознании Люцифера на долю секунды, прежде чем его поглотила пустота. В последний миг, сквозь шум ветра и биение собственного сердца, он уловил едва слышный, но отчётливый звук — шипение, напоминающее шелест волн о скалы. Знакомое, пугающе мощное…
Левиафан.
Именно это имя всплыло в сознании, когда тьма вокруг начала рассеиваться, сменяясь мягким золотистым светом. Тьма. Падение. И вдруг — тишина.
Мгновение — и падение оборвалось так же внезапно, как началось. Вместо леденящего ужаса и стремительного полёта — тишина, тепло, покой. Холод пустоты сменился теплом. Свист ветра в ушах — плеском волн. Люцифер с трудом вдохнул — и вместо ледяного воздуха бездны лёгкие наполнились влажным, солёным ароматом моря.
Он открыл глаза — и вдруг осознал, что больше не падает. Под спиной ощущалась тёплая, слегка шероховатая поверхность, а лицо ласкал лёгкий ветерок, напоённый запахом соли и водорослей. Люцифер приподнялся на локтях, ещё не веря в перемену, и огляделся. Где он? Как здесь оказался? Вопросы роились в голове, но прежде чем он успел их сформулировать, взгляд упал на исполинское тело рядом.
Перед ним, занимая почти весь видимый горизонт, раскинулось исполинское змеиное тело. Чешуя отливала бронзой в солнечных лучах — точно так же, как мгновение назад, когда хвост пронёсся мимо его лица. Люцифер не сразу понял, где находится: перед глазами всё ещё мелькали обрывки образов, а в ушах звучал отчаянный крик Михаила. Но постепенно сознание прояснилось, и он осознал, что лежит на чём‑то гладком и тёплом, а сверху его нежно греет солнце.
Рядом, величественно и неторопливо, изгибалось огромное змеиное тело, лениво перекатывающееся под лучами солнца.
Левиафан грелся на солнышке, подставляя то одно кольцо своего змеиного тела, то другое. Солнце было жарким в этот сезон, а водная гладь ласково охлаждала прогретые участки тела, даря блаженное ощущение покоя. Левиафан очень любил погружаться в океан, принимая образ огромного змея — в такие моменты он чувствовал себя частью чего‑то большего, бескрайнего, вечного.
«Жизнь прекрасна!» — мечтал он, закатив глаза и слегка покачиваясь в такт тёплым волнам. Он даже начал мурлыкать какую‑то древнюю мелодию, известную только морским созданиям.
Как вдруг услышал рядом с собой звук падающих тел в воду — громкий всплеск, нарушивший идиллию.
— Ух ты! — только и смог воскликнуть Левиафан, резко выпрямившись и расправив часть чешуи в изумлении. — Ё, ты моё!
Он встал над водой — насколько позволяло ему его массивное тело, — чтобы рассмотреть падающих. Его глаза расширились от удивления, когда внимание привлекла девица! Она падала, раскинув руки, её платье развевалось, а лицо выражало не страх, а скорее азарт и решимость.
Левиафан приподнял бровь, его зрачки сузились, изучая неожиданную гостью.
— Хм… Так это же… А что вообще происходит?! — его голос звучал растерянно, с ноткой любопытства.
— Левиафан! — прокатилось над водной гладью, заставляя всколыхнуться океан. Звук был таким мощным, что даже волны на мгновение замерли. — Нет!
— О‑о‑о! — только и выдавил тот из себя, невольно отпрянув. — Люцифер!
Люцифер скрылся под водой, теряя сознание… Или ему показалось, что Люцифер теряет сознание? Левиафан замер, в его груди зародилось странное чувство — смесь тревоги и беспокойства за друга.
Левиафан приподнял бровь. Не раздумывая, девица нырнула за своим спутником — её фигура мелькнула в воздухе и исчезла в глубине. Только сейчас он стал понимать происходящее, и в его сознании начали складываться фрагменты картины.
Собрав в себе всю мощь океана, Левиафан заставил воду всколыхнуться — его чешуя засияла, а глаза вспыхнули внутренним светом. И со дна морского поднялась огромная черепаха — творение самого Люцифера, по просьбе Левиафана, разумеется.
Океан надо было заселять! Иначе в нём было очень скучно! Да и любил Левиафан иногда принимать облик по образу и подобию своему и отдыхать на поверхности океана, греясь на солнышке и осматривая окрестности. В такие моменты он чувствовал себя почти богом — повелителем вод и глубин.
Люцифер лежал неподвижно, его руки были слегка раскинуты, а лицо казалось бледным даже сквозь капли воды. Денница стала на четвереньки, пытаясь отдышаться — её грудь часто вздымалась, а волосы прилипли к лицу. На миг она замерла, резко подняв голову и посмотрев в зелёные глаза Левиафана. Её взгляд был твёрдым, но в глубине зрачков читалась тревога за друга.
Сказать, что Левиафан был удивлён, — значит, ничего не сказать. Его сердце на мгновение замерло, а мысли закружились вихрем. Только задавать вопросы, вертевшиеся в его голове, он сейчас не решился: неподходящий момент, по его мнению. Хотя вопросов было много — они буквально жгли язык.
— Я тебя знаю, — единственное, что смог выдавить из себя он, его голос прозвучал хрипло от волнения. — Ты Денница!
Она молча кивнула. Она всегда так делала. Причём кивнула так, что не поймёшь: то ли она согласна, что она Денница, то ли нет. В её глазах промелькнула тень — смесь вызова и скрытой боли, а губы едва заметно дрогнули, будто она хотела что‑то добавить, но передумала.
Денница была человеком! А с людьми всегда было тяжело — сами не знают, чего хотят. Левиафан невольно вздохнул, чувствуя, как в груди зарождается привычное раздражение, смешанное с любопытством.
Денница окинула взглядом исполина. Левиафан ничем не отличался от Люцифера: он также был высок и статен, за исключением, конечно, его умения менять форму — переходить из человеческого обличья в образ огромного змея. Его фигура казалась высеченной из цельного камня — мощная, величественная, внушающая трепет.
Чёрный костюм сидел на нём как влитой, скрывая все участки его тела. Смоляные чёрные волосы были строго уложены назад, что придавало образу некую педантичность и эстетичность. Чёрные глаза, прямой с горбинкой нос дополняли образ чертами греческого исполина, оратора и оракула одновременно. В его взгляде читалась вековая мудрость, а чуть приподнятый подбородок выдавал природное достоинство и властность.
— Люцифер! — Левиафан принял облик человека и опустился рядом с юношей.
Его движения были плавными, почти кошачьими, но в них чувствовалась сила, способная сокрушить горы.
Он боялся предположить страшное: ангелам падать нельзя. Падающий ангел теряет свою ангельскую сущность. В груди Левиафана защемило от тревоги, а пальцы невольно сжались в кулаки.
— Люцифер, — он приподнял ангела за плечо, стараясь придать голосу мягкость, — Люцифер, очнись.
Люцифер откашлялся, его дыхание было прерывистым, а лицо бледным.
— Как ты? — спросил Левиафан, вглядываясь в лицо юноши.
В его голосе звучала неподдельная забота, а брови слегка нахмурились от беспокойства. Но его вопрос остался без ответа. Внимание парня привлекли стрелы за спиной Денницы. Люцифер не сводил взгляда с сестры — его глаза потемнели от тревоги и подозрения, а на виске запульсировала жилка.
— Почему ты выстрелила? — резко спросил он у неё, и в его голосе прозвучала сталь.
— Не понимаю, о чём ты, — ответила она, стараясь говорить ровно, но её пальцы непроизвольно сжались, выдавая внутреннее напряжение.
— Почему ты выстрелила, я спрашиваю тебя?! — настаивал Люцифер.
Его голос зазвучал громче, в нём зазвучали гневные ноты, а кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели.
Он повалил её на спину, пытаясь отнять стрелы. Его движения были резкими, почти грубыми, но в глазах читалась не только ярость, но и страх — страх за сестру, страх перед неизвестностью.
— Почему ты выстрелила? — повторял он свой вопрос, и в его голосе звучала отчаянная мольба получить хоть какой‑то ответ.
— Не трогай меня! — воскликнула девушка, её голос дрожал от обиды и возмущения.
Глаза наполнились слезами, но она сжала зубы, стараясь не дать им пролиться.
— И что это за стрелы такие? — не унимался он, несмотря на её протест.
Его пальцы судорожно сжимали древко стрел, а взгляд метался между оружием и лицом сестры.
— Люцифер, не трогай меня! — повторила Денница, её голос сорвался на крик.
— Почему ты выстрелила, отвечай мне! И в кого ты выстрелила?! — Люцифер почти кричал, его лицо покраснело от напряжения, а дыхание стало прерывистым.
Ему удалось вынуть несколько стрел из её колчана. Металл холодно блеснул в его руке, словно укоряя в содеянном.
— Отойди от меня! — девушка вырвалась из его рук, отползла назад и вскочила на ноги.
Её грудь часто вздымалась, а глаза сверкали гневом и болью.
— Люцифер, — тяжёлая рука Левиафана легла на его плечо. В прикосновении чувствовалась твёрдость, но и поддержка.
Услышав голос друга и брата, Люцифер вздрогнул. Он резко обернулся, и на мгновение в его глазах отразилась вся буря эмоций — гнев, страх, растерянность, а затем усталость. Он опустил голову, тяжело дыша, и сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки.
— В кого она стреляла? — не унимался он, его голос дрожал от сдерживаемого волнения, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались.
— Если выстрелила, то не в тебя, — спокойно ответил Левиафан.
Его голос звучал ровно, уверенно, а взгляд оставался невозмутимым, хотя в глубине глаз читалась тревога за брата.
— Да! — всё ещё возбуждённо произнёс Люцифер.
Его грудь часто вздымалась, а глаза горели нетерпением и недоумением.
— Этот лук, — кивнул он в сторону девушки, — сделал ей отец, а стрелы, — коснулся он руки Люцифера, и в этом жесте чувствовалась теплота и давняя привязанность, — стрелы ей сделал я.
— Да, я, — продолжал он, перехватив непонимающий взгляд Люцифера. В его голосе зазвучала нотка гордости, смешанной с лёгкой грустью воспоминаний. — Стрелы для её защиты.
— Для защиты? — дыхание Люцифера стало ровным, но в груди всё ещё клубилась буря эмоций. Он сделал глубокий вдох, пытаясь унять внутреннюю дрожь. — От кого? Для защиты от кого? — повторил он свой вопрос, и в его голосе прозвучала неподдельная тревога.
— Что‑то происходит во вселенной, — произнёс Левиафан, и его взгляд на мгновение стал отстранённым, словно он видел что‑то за пределами этого места.
— Что?! — удивлённо переспросил Люцифер, его глаза расширились от изумления, а брови невольно поднялись.
— Я не знаю, что. Тебе надо поговорить с отцом, — повторил Левиафан с нажимом, слегка наклонившись вперёд.
— Если что‑то происходит во вселенной, почему мне ничего не говорят? — голос Люцифера зазвучал громче, в нём зазвучали нотки обиды и разочарования.
— Поговорить с отцом тебе надо. Я не могу ответить тебе на твой вопрос. Я знаю столько же, сколько и ты. Возможно, она — тоже, — Левиафан говорил медленно, взвешивая каждое слово.
Его лицо оставалось спокойным, но в уголках глаз залегли едва заметные морщинки напряжения.
Левиафан не отводил взгляда. Он всегда говорил, не пряча глаз — в этом была его сила и честность. Люцифер кивнул. Слова брата убедили его, хотя внутри всё ещё бурлили противоречивые чувства.
После недолгих раздумий он протянул стрелы сестре, не произнося ни слова, но с укором в глазах. Его взгляд был тяжёлым, полным невысказанных вопросов и боли. Она взяла стрелы — её пальцы слегка дрогнули при прикосновении — и отвернулась, демонстративно скрещивая руки на груди, всем своим видом показывая нежелание разговаривать. В её позе читалась обида и упрямство.
— Ха‑а‑а! — резкое шипение резануло по ушам, заставив всех вздрогнуть.
Звук был таким пронзительным, что по спине пробежал холодок.
Повернувшись назад, Левиафан столкнулся нос к носу с драконом. Его глаза расширились от неожиданности, а сердце на мгновение замерло.
— Господи! — воскликнул он, отступая на шаг и поднимая руки в инстинктивном жесте защиты. — Это ещё что? Новый вид?!
— Да, — ответил Люцифер, и в его голосе прозвучало что‑то среднее между удивлением и восхищением.
Он с любопытством разглядывал создание.
— Странный… По‑моему, таких раньше не было, — пробормотал Левиафан, медленно обходя вокруг дракона.
Его взгляд скользил по чешуе, крыльям, длинным когтям. Он не мог оторваться от этих огромных глаз напротив — они завораживали, манили своей глубиной и тайной.
— Нет… — прошептал он почти беззвучно, чувствуя, как внутри зарождается странное чувство — смесь тревоги и узнавания.
— Он похож на тебя, — бросила через плечо Денница.
В её голосе прозвучала лёгкая насмешка, но и неподдельное любопытство.
— Также меняет форму?! — то ли спросил, то ли констатировал Левиафан.
Его брови сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую линию — он пытался осознать услышанное.
— Левиафан, — предположил Люцифер, наклоняясь ближе и понижая голос до шёпота, — а может быть, твоё семя взяли для создания этого вида?
— Ты меня спрашиваешь?! — резко воскликнул Левиафан.
Его глаза сверкнули гневом, но тут же в них мелькнуло что‑то ещё — растерянность, недоверие. Левиафан и дракон одновременно взглянули на Люцифера: взгляд дракона был пронзительным и изучающим, словно он пытался прочесть мысли собеседника.
— Лаборатория у тебя, — пожал плечами Левиафан, отводя взгляд и пытаясь скрыть замешательство. Его пальцы непроизвольно сжали край одежды. — А знать должен я! Ну, нормально так… — в его голосе прозвучала горькая ирония, за которой скрывалась настоящая обида.
Бросив в их сторону взгляд через плечо, Денница усмехнулась — её губы изогнулись в едкой, почти презрительной усмешке, а глаза сверкнули холодным огнём.
«Да уж! Идиоты — один другого круче!» — пронеслось у неё в голове. Её разбирали злость и досада, в груди клокотала обида за то, что её снова не принимают всерьёз. Пальцы невольно сжались в кулаки, но она тут же заставила себя расслабиться, не желая выдавать свои эмоции.
— Такие драконы обитают в океанах Денеб, — зло шепнула она, пристально посмотрев Люциферу прямо в глаза. В её взгляде читалась смесь раздражения и упрёка, а голос дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Или кто‑то начисто забыл?
Люцифер только передёрнул плечами, стараясь выглядеть безразличным, но в глубине глаз мелькнула растерянность. А он ведь действительно забыл — забыл о тех далёких днях, когда своими глазами видел этих чудовищ среди инопланетных пейзажей. Воспоминания ускользали, словно песок сквозь пальцы, и это его тревожило.
— Денеб… — прошептал он, задумчиво проводя рукой по волосам. Его взгляд стал отстранённым, будто он силился разглядеть сквозь пелену времени картины прошлого. — Интересно, а что я делал на Денеб? И почему всё так выветрилось из памяти?..
— Ну и как она сюда попала? — задумчиво спросил Левиафан, постукивая пальцами по подлокотнику кресла.
Он слегка наклонил голову, изучающе разглядывая девушку, словно пытался прочесть ответ по её лицу. В его голосе звучало искреннее любопытство, смешанное с долей настороженности.
Девушка только развела руками, и на мгновение в её глазах промелькнуло замешательство. Она нервно облизнула губы, затем глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Её взгляд задержался на Левиафане — в нём читался немой вопрос, — после чего медленно переключился на Люцифера, в надежде найти в его лице хоть какую‑то подсказку.
Дракон заинтересовался Левиафаном. Он с живым любопытством осматривал человека со всех сторон, склоняя голову то влево, то вправо, словно пытался разгадать загадку. Его большие глаза мерцали, а крылья чуть подрагивали от возбуждения.
— О‑о‑о! — произнёс осторожно Левиафан, и в его голосе прозвучала смесь настороженности и удивления. — Мне стоит волноваться?
Он не спускал глаз с летающей рептилии, его поза была напряжённой, готовой к мгновенной реакции. Особенно его насторожил хвост рептилии, который постоянно старался что‑то зацепить — Левиафан невольно отступал на шаг каждый раз, когда тот приближался. Хотя прикосновения и были нежными, осторожными, Левиафан был от этого не в восторге: по спине пробежал холодок, а мышцы напряглись, готовые к действию.
— А как его зовут? — осторожно бросил он, стараясь говорить ровно, но в голосе всё равно проскользнула нотка тревоги.
Нет! Он не боялся каких‑то там драконов. Левиафан сам мог в гневе землю разнести — он расправил плечи, вспоминая свою мощь, и на мгновение в глазах вспыхнул огненный отблеск. Что ему какой‑то там дракон! Только вот хотелось бы всё мирным путём решить — он сделал глубокий вдох, пытаясь унять внутреннее напряжение.
— Её зовут Кабо! — ответила Денница, наконец‑то повернувшись к собеседникам и делая ударение на первый слог.
В её голосе прозвучала гордость, а на губах мелькнула едва заметная улыбка — будто она делилась чем‑то сокровенным.
Уловив вопросительный взгляд брата, Люцифер еле заметно пожал плечами, и в этом жесте читалась растерянность. Его брови слегка нахмурились, а в глазах мелькнуло недоумение.
— Она?! — Левиафан приподнял бровь, его глаза расширились от удивления, а уголки губ дрогнули в недоверчивой усмешке.
— Да, это она, — подтвердила девушка, глядя прямо в глаза брату.
В её взгляде читалась твёрдость, но где‑то в глубине зрачков таилась лёгкая насмешка.
— Когда ты успела узнать её имя? — осторожно спросил Люцифер, стараясь скрыть своё раздражение.
Его голос звучал ровно, но пальцы непроизвольно сжимались и разжимались. Он чувствовал себя виноватым — в груди защемило, а щёки слегка покраснели. Но ему надоело вытаскивать из неё всё клещами. Хотя Люцифер понимал, что, вполне возможно, это не тайна сестры. Освещать её Денница не обязана. Молчание его убивало — он сглотнул, чувствуя, как внутри нарастает клубок противоречивых эмоций.
— Когда подала вниз?
— Нет, — спокойствие Денницы выбивало его ещё больше.
Он ожидал резкости, дерзости — обычно сестра не церемонилась с ним. А тут… Вот тебе раз! Люцифер невольно сжал кулаки, пытаясь справиться с раздражением.
— Перед падением, — продолжала девушка, переводя свой взгляд на страдающего от неведения Левиафана. В её голосе зазвучали мягкие, почти успокаивающие нотки. — Она назвала мне имя и предложила полетать.
— Да?! — воскликнул Люцифер, и в его голосе прозвучали нотки обиды и разочарования. — Я тоже входил в её планы — полетать!
— Нам, кажется, пора, — проигнорировала его вопрос Денница, кивнув в сторону Кабо. В её тоне прозвучала властная нотка, а взгляд стал решительным. — Иначе мы её отсюда не заберём.
Левиафан был несказанно рад такому решению. Происходящее его напрягало — он облегчённо выдохнул, расслабил плечи и провёл рукой по волосам, стряхивая остатки тревоги.
— Вам придётся преодолеть портал, — Левиафан посмотрел на небо, в сторону солнца.
Его взгляд на мгновение затуманился, словно он видел что‑то за пределами этого мира, а на лице отразилась смесь тревоги и решимости.
Денница издала короткий мелодичный звук — нечто среднее между свистом и напевом. Кабо мгновенно отреагировала: зависла в воздухе, слегка взмахивая крыльями, в ожидании наездников, забыв про Левиафана. Её чешуя переливалась в лучах света, а глаза мерцали предвкушением.
— Нет! — резко остановил Люцифер, его голос прозвучал твёрдо и решительно. — Я поведу!
Окинув его кокетливым взглядом, Денница улыбнулась — её глаза заискрились лукавством, а губы изогнулись в игривой усмешке. На мгновение она задержала взгляд на брате, словно оценивая его решимость.
— Ты поведёшь, — кивнула она, и в её голосе прозвучала лёгкая насмешка, смешанная с одобрением.
Устроиться на спине дракона не составило труда. Кабо сохраняла удивительное спокойствие, лишь слегка покачиваясь в воздухе, в ожидании команд дальнейших действий. Её дыхание было ровным, а крылья едва заметно подрагивали в такт невидимому ритму.
— Держись крепко, — бросил Люцифер через плечо девушке.
В его голосе прозвучала забота, но и нотка напряжения — он сжал пальцами чешую дракона, проверяя хватку.
— Люцифер, — Левиафан заставил его наклониться, положив тяжёлую руку на плечо. В прикосновении чувствовалась сила, но и отеческая поддержка. — Тебе необходимо поговорить с отцом.
— Я понял тебя, — ответил тот, слегка кивнув.
В его глазах мелькнула тень тревоги, но он постарался скрыть её за внешней невозмутимостью.
— Хорошо, — сказал Левиафан. — Ну всё, полетели! — Он похлопал по боку дракона с энтузиазмом, но в глубине души ощущал беспокойство за молодых спутников.
От его прикосновения по телу Кабо пробежала мелкая дрожь, вызвав улыбку на лице Люцифера. Он невольно рассмеялся — коротко, радостно, — чувствуя, как волнение уступает место азарту.
— Ты готова? — шёпотом спросил он сестру, повернувшись к ней.
Его взгляд был внимательным, изучающим — он искал в её глазах признаки страха или неуверенности.
— Да, — кивнула она.
Её голос звучал ровно, но Люцифер заметил, как слегка дрогнули её пальцы, сжимающие чешую дракона.
— Я надеюсь, всё получится, — произнёс он, и в его голосе прозвучала искренняя надежда, смешанная с тревогой.
— Давай попробуем, — ответила Денница, стараясь говорить уверенно.
Она глубоко вдохнула, пытаясь унять учащённое сердцебиение, и улыбнулась брату в ответ — улыбка вышла немного нервной, но всё же настоящей.
Преодолеть пространственно‑временной континуум было сложно, но возможно. Тем более драконы делали это беспрепятственно. Но как поступит этот дракон? Никто этого не знал. Воздух вокруг начал слегка мерцать, создавая ощущение нереальности происходящего.
Новый вид — новые возможности. Люцифер замер на мгновение, ощущая, как внутри него борются противоречивые чувства: азарт исследователя и страх перед неизвестностью.
Люцифер замешкался. Денница тоже была в замешательстве — её брови слегка нахмурились, а взгляд стал рассеянным. Он чувствовал поток её эмоций: волнение, любопытство, едва уловимый страх. Возможно, именно это и вводило его в транс, в ступор — словно чужие переживания на мгновение стали его собственными.
Он чувствует! Его сердце забилось чаще, а ладони слегка вспотели.
Но что он чувствует? Мысли? Эмоции? Или что‑то другое? В голове крутились вопросы, а ощущения смешивались в причудливый коктейль.
Он взял усы дракона и, ощутив огромную силу животного — мощную, древнюю, почти первобытную, — выдохнул:
— Ух! — звук вырвался сам собой, полный восхищения и благоговения.
Больше он ничего не мог сказать. Чувство было новым, ощущения — яркими, почти осязаемыми. Он словно подключился к какому‑то древнему источнику энергии, и это захватывало дух.
— Я готова, — услышал он навязчивую мысль.
Она прозвучала прямо в его сознании — чёткая, уверенная, с оттенком нетерпения. Люцифер вздрогнул, осознавая, что теперь он действительно слышит дракона.
Мысль исходила не от сестры — она исходила от Кабо. Это удивило его ещё больше, и на мгновение Люцифер замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок изумления. Раньше такого чувствования чужого сознания не было: могли только предполагать по эмоциям и внешнему виду. Его сердце забилось чаще, а в груди разливалось странное ощущение — смесь восторга и тревоги перед чем‑то совершенно новым.
— Только прикажи, мой хозяин, и я преодолею все дали. Я преодолею этот путь вместе с тобой — от начала и до конца, — прозвучало в его сознании.
Голос дракона был глубоким, мелодичным, словно далёкий гул океана, и в то же время удивительно мягким, почти ласковым.
«Да уж! Легко сказать: „Прикажи“, — когда ты с таким видом связи сталкиваешься впервые», — пронеслось в мыслях Люцифера. Он невольно сжал пальцами чешую дракона, пытаясь осознать происходящее. В голове крутились вопросы, а ладони слегка вспотели от волнения.
Люцифер тянул время, глубоко дыша и стараясь унять внутреннюю дрожь. Он чувствовал, как Денница рядом затаила дыхание, ожидая его решения.
— Такой же дракон, как и все, — услышал он шёпот сестры справа.
Она говорила тихо, прижавшись к плечу щекой так, чтобы не слышал Левиафан. Её дыхание было едва уловимым, тёплым, и это прикосновение неожиданно успокоило его, словно напомнив о чём‑то родном и надёжном. Не поворачивая головы, Люцифер чуть повёл правым ухом. Эта особенность осталась у него от людей — и сейчас он невольно улыбнулся про себя, вспомнив детство.
Её голос придал ему силы и уверенности. Он ощутил, как напряжение понемногу покидает мышцы, а в душе зарождается решимость.
Нет, он не боялся. Нет, он ничего не боялся в этой жизни и никого — кроме самого себя. Но неизвестное пространство напрягало его в последнее время, вызывало какое‑то странное чувство тревоги — словно где‑то далеко звучал тревожный набат, который пока не мог разобрать никто, кроме него.