- -
- 100%
- +
— Я здесь, — раздался голос из‑за двери. Денница вошла плавно, но в её движениях читалась настороженность. — Ты хотел видеть меня?
Её голос звучал ровно, но глаза метали молнии — она явно была готова к обороне.
Голос отца разнёсся по всему зданию до самых нижних этажей — громогласный и властный, словно раскат грома в ясный день. Стены дрогнули, а витражи зазвенели, отзываясь эхом. Отец вышел из себя — это было слышно по стальной ноте в голосе, от которой у любого ангела зашевелились бы волосы на затылке.
Денница не успокаивалась, не уступала. Её обуял такой азарт, что кровь закипала в жилах. Она не могла остановиться в своём гневе и желании переспорить самого Создателя. В глазах сверкали искры, кулаки непроизвольно сжимались, а дыхание стало частым и прерывистым. «Да разве его переспоришь?» — пронеслось в её голове, но она упрямо вскинула подбородок, бросая вызов.
Люцифер молчал. Он был в ступоре — такого поведения от сестры не ожидал даже он. Его брови сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую линию. Даже он, его сын, выросший на его руках, не позволял себе такого — и сейчас в груди разливалась смесь тревоги и недоумения.
Михаил замер на полпути в лабораторию с планшетом в руках. Пальцы невольно сжали край планшета чуть сильнее. Он поднял голову, вслушиваясь в раскаты голоса сверху, и посмотрел вверх, пытаясь понять суть разговора. В груди неприятно защемило — он предчувствовал, что грядет что‑то недоброе.
— Твоих рук дело? — спросил с нотками упрёка в голосе подоспевший Рафаэль.
Его голос прозвучал тихо, но в нём чувствовалась сталь.
— Не понимаю, о чём ты! — Михаил перевёл на него задумчивый взгляд, но в глубине глаз мелькнула тень тревоги.
Он невольно сглотнул, пытаясь унять волнение.
— Я видел, как ты ходил к отцу после их полёта, — настаивал Рафаэль, сверля его взглядом.
Нависло тягостное молчание. Их взгляды встретились — в глазах Рафаэля читалось обвинение, а Михаил почувствовал, как внутри всё сжалось от недоброго предчувствия.
— Я должен был рассказать… — начал Михаил, не отводя своего взгляда, хотя внутри всё дрожало.
— Конечно, должен, — перебил его Рафаэль, подойдя так близко, что Михаил почувствовал прикосновение всей его ангельской сути до глубины души и вздрогнул. — Конечно, должен, — не унимался Рафаэль.
Его голос стал тише, но от этого звучал ещё весомее:
— Ты же знаешь, мы воспринимаем информацию так, как нам её представляют. Вот и отец наш, не исключение: Бог всех богов воспримет так, как её расскажешь ты. А вот как ты представил свой рассказ — будет на твоей совести.
Михаил хотел возразить, уже открыл рот, но слова застряли в горле. В этот момент дверь с грохотом открылась и так же закрылась, прервав его на полуслове.
Денница выскочила из кабинета как ошпаренная — её лицо пылало, глаза горели, волосы растрепались.
— Ха‑а‑а! — выдохнула она с яростным облегчением, преодолевая в два прыжка расстояние до перил.
Этот звук…
Михаил знал этот звук — это призыв к себе своего дракона.
Девушка перемахнула через перила и полетела вниз. Ветер взметнул её волосы, а на губах мелькнула отчаянная улыбка — смесь гнева и азарта.
По инерции Михаил рванулся вперёд, протянув руку, будто пытаясь удержать её. Рафаэль схватил его за плечо, удержав от последующего шага. Хватка была крепкой, почти болезненной.
Внизу, из самой глубины здания, показался дракон. Он еле помещался в пролёте между этажами — огромные чешуйчатые крылья едва не задевали стены, а когти скребли по камню. У Михаила захватило дух — величественное и грозное создание, воплощение силы и верности.
Дракон знал своё дело. Он был обучен на земле и не к таким ситуациям. Подхватив свою хозяйку с удивительной ловкостью, он развернулся прямо перед лицом Михаила. Взмах его крыльев создал мощнейшие потоки воздуха в маленьком помещении — настолько сильные, что Михаил невольно отшатнулся. Стопка белых листов разлетелась в стороны, кружась, как снежинки в бурю.
Михаил проводил взглядом Ако — дракона звали так, — его сердце билось учащённо. Только сейчас он увидел наблюдавшего за происходящим Люцифера. Тот стоял на месте своего отца — даже примерно в такой же позе, как и тот: спина прямая, руки за спиной, взгляд сосредоточенный. Но в глазах Люцифера читалось что‑то ещё — смесь тревоги, недоумения и едва уловимой гордости за сестру.
Ангелы бросились собирать листы своих трудов, которые ещё долго витали в воздухе, кружась, словно опавшие листья в осеннем вихре. Вместе с листами рассеялась тёмная пелена — будто тяжёлый туман, давивший на плечи, наконец отступил, оставив после себя лишь лёгкую тревогу.
— А что, если это вирус? — прошептал на ухо Гавриил, наклонившись так близко, что Михаил почувствовал его тёплое дыхание. — Что ты тогда будешь делать?
— Откуда ты взялся! — резко бросил Михаил, чуть отстраняясь от подошедшего и невольно отступая на шаг.
Его сердце забилось чаще — он не ожидал появления Гавриила, и это вызвало волну раздражения.
— Как вернёшь её обратно, Михаил? — не унимался тот, сверля своего собрата упрекающим взглядом.
В глазах Гавриила читалась не просто тревога — там была глубокая обеспокоенность, почти отчаяние.
Михаил молчал. Немой вопрос застыл у него на устах, впрочем, как и в глазах — в них отразилась внутренняя борьба, смесь вины, тревоги и бессилия. Он сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки.
Гавриил замолчал, но его взгляд всё ещё говорил больше слов: в нём читалось ожидание, надежда на ответ, которого не последовало.
— Люцифер, — услышал тихий голос Михаил.
Юноша обернулся, и на мгновение его лицо отразило смесь удивления и настороженности.
— Зайди, нам надо поговорить.
Голос Творца звучал тихо и спокойно — настолько ровно, что это казалось почти неестественным. Ничто в его интонации не выдавало ни малейшего страха или гнева по поводу происходящего. Тихо, размеренно и спокойно — словно ничего и не было. Но Михаил уловил в этом спокойствии что‑то тревожное, будто затишье перед бурей.
Кивнув в знак согласия, юноша бросил на Михаила мимолётный взгляд — в нём промелькнуло что‑то вроде сочувствия или предостережения. Затем он направился в кабинет отца, его шаги звучали глухо, почти неслышно.
— Люцифер, — начал тот после того, как за юношей плотно закрылась дверь, — подойди сюда.
Один взмах руки — и окна превратились в экраны большого компьютера, на мониторах которых отображалась вся Вселенная. На минуту в комнате стало сумрачно — свет словно потускнел, создавая атмосферу таинственности и тревоги.
— Я должен был давно поговорить с тобой, — он сделал пару кликов, и их взору открылось огромное чёрное пятно в центре Вселенной. Настолько чёрное, что сама ночь казалась девственно прекрасной по сравнению с ним.
Создатель на мгновение замолчал, его взгляд стал тяжёлым, почти мрачным.
Люцифер недоумевал. Его брови сошлись на переносице, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он вглядывался в экран, пытаясь осознать масштаб угрозы.
— Что это? — задумчиво произнёс он, и в его голосе прозвучала нотка тревоги.
— Я не знаю, — ответил Создатель, и впервые в его голосе проскользнула усталость. — Это появилось давно, скажу тебе. Вначале я решил, что это новая галактика родилась от меня извне. А потом я стал понимать, что это нечто другое. И это другое проистекает из самого центра Вселенной. Только вот как оно туда просочилось — непонятно. Также непонятно, откуда идёт эта тьма. Место её рождения мне известно. Одно мне ясно: сознание наше будет меняться. Все, кто ей подвержены, будут меняться. Наши мысли, наши действия будут такими же чёрными, как она сама.
Люцифер молчал. Теперь он понимал, примерно почему Люциферит стала вести себя несдержанно. В его груди разливалась тяжесть — осознание того, что угроза реальна и гораздо масштабнее, чем он мог представить.
— Ты же уже понял, думаю, — продолжал отец, внимательно наблюдая за реакцией сына, — какая планета находится в центре Вселенной?
— Небиру! — неуверенно произнёс Люцифер.
Его голос дрогнул, а взгляд метнулся к экрану, будто ища подтверждения своим словам.
— Да, — подтвердил Создатель.
В его голосе прозвучало что‑то неуловимое — то ли сожаление, то ли решимость. Он слегка наклонил голову, словно давая понять, что разговор только начинается.
На экране появилась огромная планета в окружении чёрной дымки. Она пеленой застелила всё пространство вокруг Небиру, с каждым днём становясь всё темнее и темнее — словно живая, она пульсировала, медленно поглощая свет звёзд поблизости. Люцифер невольно задержал дыхание, вглядываясь в зловещее пятно.
— Небиру, — повторил отец, и его голос прозвучал непривычно глухо. — Сознание людей меняется, и я боюсь… — он бросил тревожный взгляд на сына, в котором читалась неподдельная тревога, — не в лучшую сторону.
— Но откуда? Не понимаю… — Люцифер нахмурился, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
Он не мог оторвать взгляда от экрана, где тьма вокруг планеты продолжала сгущаться.
— И я тоже не понимаю. Мы с Михаилом прошли очень много систем, — Создатель провёл рукой по лицу, будто стряхивая усталость. — Да‑да, с Михаилом, — подтвердил он, поймав укоризненный взгляд Люцифера. — Я… — он глубоко выдохнул, на мгновение прикрыв глаза, — не стал привлекать тебя с одной единственной целью — уберечь тебя от происходящего. Ты понёсся бы всё узнавать сломя голову: что и как, — что, как ты уже понял, было бы не к месту.
— Да… Почему ты так думаешь? Если бы ты всё объяснил… — его негодованию не было предела.
В голосе Люцифера прозвучала горечь, а в глазах вспыхнул огонёк обиды.
— Если бы я всё объяснил ранее, ты уже купался бы в этой темноте, пытаясь справиться в одиночку, как… — он кинул взгляд на дверь, и в его глазах мелькнула тень боли, — та самая дива.
Чувствуя холодность в словах отца, Люцифер замолчал. Его внутреннее чутьё буквально кричало, заставляя его молчать. Пока — молчать. Он сжал челюсти, пытаясь унять бурю эмоций внутри.
— Вы два сапога пара, — не унимался отец, но его голос уже звучал мягче. — Созданные из огня самой Вселенной, таким же огнём и остаётесь. — Он сделал паузу, внимательно глядя на сына. — Я не имел права кем‑то из вас рисковать. А тьма, — сбавил тон отец, и в его голосе зазвучала тревога, — распространяется как вирус.
— Вирус? — переспросил Люцифер, вскинув брови. Он обернулся к отцу, в его глазах читалось искреннее недоумение. — Почему ты так решил?
— Очень быстро распространяется. Смотри, — Создатель сделал несколько кликов, и на экране появились графики, показывающие стремительный рост тёмной области. — Видишь? За последние три цикла она увеличилась в семь раз.
— Да, очень, — Люцифер склонился ближе к экрану, его глаза расширились от осознания масштабов угрозы.
— Причём нет его источника. Мы не обнаружили источник. Хотя на Землю он попал извне.
— Хм… — Люцифер приподнял бровь, его взгляд стал пронзительным. — Что значит «извне»? Он не мог взяться из ниоткуда.
— Не мог. Ты прав, сын мой, — Создатель слегка улыбнулся, и в этой улыбке промелькнула гордость за сообразительность сына. — Как видишь, факты остаются фактами. И это не антиматерия, — заключил он, перехватив жест Люцифера, который уже собирался возразить.
Люцифер в два клика увеличил границу Вселенной, просмотрел её по контуру и развернул от себя в обратную сторону. Его пальцы дрожали от напряжения, но движения оставались точными.
— Антиматерия другая, — произнёс он задумчиво, вглядываясь в данные на экране.
— Да, отец, похоже, ты прав. Она плотнее, а это легче и всё проникающее, — Люцифер провёл рукой по волосам, пытаясь упорядочить мысли.
— Вот! Ты тоже это заметил, — Создатель был удовлетворён такими выводами.
В его глазах засветилась искорка радости, и он слегка похлопал сына по плечу.
— Ты сказал, — Люцифер просматривал планету, увеличивая метр за метром, пока его взору не открылось внутреннее ядро планеты. Его глаза расширились, а дыхание участилось. — На Землю вирус попал извне? Как? По воздуху?
— И да, и нет, — отец покачал головой, его лицо стало серьёзным.
— Обоснуй! — в голосе Люцифера зазвучали требовательные нотки.
Он выпрямился, глядя прямо в глаза отцу.
— Мы сами толком не понимаем, — Создатель вздохнул, его плечи слегка опустились. — Есть что‑то, что проникло в материю планеты и оставило в ней свой след. Что‑то древнее, чуждое…
— То есть… поселило вирус? — Люцифер сделал шаг вперёд, его голос дрожал от напряжения.
— Да. Это что‑то принесло его на Землю.
— А…
— Мы не знаем, когда, — перебил его отец, и в его голосе прозвучала усталость веков. — В том‑то и дело. Мы не знаем, когда это случилось. Может, давно, а может, недавно, — Бог развёл руками, и в этом жесте читалась беспомощность. — Как ни парадоксально это звучит, но я, создатель этой Вселенной, не знаю истории появления этого творения. Не моего творения, — он опустил голову, и на мгновение показался не всемогущим Творцом, а просто обеспокоенным отцом.
— Ваши прогнозы: насколько вирус опасен? — голос Люцифера прозвучал напряжённо, в нём читалось сдерживаемое беспокойство.
Он невольно сжал кулаки, ожидая ответа.
— Михаил назвал его вирусом разделения.
— Вирус разделения?! — воскликнул Люцифер, резко выпрямившись. Его глаза расширились от удивления, а брови взметнулись вверх. — Да что это вообще значит?!
— Да.
— Вирус, который заставит любые клетки распасться на части? — в голосе Люцифера зазвучала тревога.
Он сделал шаг вперёд, словно пытаясь разглядеть в словах отца больше информации.
— То есть…
— То есть клетка решит, что сама может существовать без организма, — твёрдо произнёс Создатель, глядя сыну прямо в глаза. — В его голосе звучала тяжесть осознания.
— Пока этот вирус действует на сознание человека. И, наверное, не только человека. Смотри… — Создатель сделал жест рукой, и камеры вывели на экран происходящее в поселении людей.
Люцифер вгляделся, но не видел ничего особенного — и это только усиливало его тревогу. Все были довольны и счастливы. Каждый занимался делом по душе, приносящим благо и себе, и сообществу. Дети играли в песке, строя замки, их смех доносился даже через экран. Но что‑то было не так… Люцифер перевёл взгляд на отца, в его глазах читалось замешательство.
— Так что же здесь не так?! — его голос прозвучал чуть громче, почти срываясь на крик от напряжения.
— Ты на глаза их посмотри, — мягко сказал отец, увеличивая некоторые кадры. Его тон стал почти вкрадчивым, но в нём чувствовалась тревога. — Лица счастливые, а глаза…
Люцифер снова вгляделся в экран. Его дыхание участилось, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
— Глаза, не выражающие доброты, — задумчиво произнёс Люцифер.
Его голос звучал глухо, будто он сам не до конца верил в то, что видит.
— Смотрящие в пустоту, я бы сказал, — добавил Создатель, и в его голосе прозвучала глубокая печаль.
— Возможно, ты и прав, — согласился после долгого молчания юноша.
Он провёл рукой по лицу, пытаясь осознать увиденное. Внутри него нарастало неприятное чувство тревоги.
— Стрелы и лук Денницы дал я, — продолжил Создатель, слегка понизив голос. — Да, — добавил он, увидев во взгляде сына протест и недоумение. — Михаил мне это рассказал и показал.
— Она что‑то видит?! — Люцифер резко обернулся к отцу, его глаза сверкнули.
В груди закипала смесь тревоги и гнева.
— Ну, ты же знаешь сестру: она умеет не только видеть, но и слышать, — отец слегка улыбнулся, но улыбка вышла грустной.
— Значит… — начал Люцифер, но отец остановил его, подняв руку.
— Тень. За твоими плечами была тень, — произнёс Создатель тихо, но отчётливо.
— Ты разговаривал с ней?! — удивился тот, отступая на шаг. Его глаза расширились, а голос дрогнул. — Когда?
— Нет. С ней разговор не получился, как ты уже видел. Михаил показал записи с камер, — Создатель вздохнул, и в этом вздохе прозвучала усталость.
— Если бы я не упал… — прошептал Люцифер, опустив голову.
В его голосе слышалось раскаяние.
— А всё было сделано, чтобы ты не упал. Вернее, чтобы стрела не попала в тебя. Никто не виноват, что ты потерял равновесие, — отец подошёл ближе и положил руку на плечо сына. Его прикосновение было тёплым и успокаивающим.
— Значит, — усмехнулся Люцифер, но в этой усмешке не было веселья, только горечь, — Кабо сделала это по её приказу?!
— Да. Именно так.
— Надо же, а мне ничего так и не сказала, — Люцифер сжал губы, в его взгляде мелькнула обида.
— А что она тебе скажет? «Извини, я выстрелила в тень у тебя за спиной?» — Создатель слегка наклонил голову, его голос звучал мягко, почти сочувственно.
Люцифер недоверчиво посмотрел на отца. В его глазах читались сомнения, обида и одновременно — отчаянное желание понять, что происходит во всём этом запутанном мире. Он глубоко вздохнул, пытаясь унять бурю эмоций внутри.
— И что ты от меня хочешь?! — голос Люцифера прозвучал резко, почти срываясь на крик. Он сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает возмущение. — Какова моя роль во всём этом?
— Присмотреть за ней… — спокойно ответил Создатель, но в его взгляде читалась твёрдая решимость.
— Ты шутишь?! — Люцифер отступил на шаг, широко раскрыв глаза от изумления. — Да я — за ней?! Хочешь, чтобы следующие стрелы полетели в меня?! — он нервно хохотнул, но в этом смехе не было веселья. — Хм… Тень… — его голос затих, а взгляд устремился куда‑то вдаль, словно он заново переживал тот момент.
— Перестань, — твёрдо осек его отец, слегка повысив голос. — Твой сарказм неуместен сейчас.
— Да, но, отец!.. — Люцифер сделал шаг вперёд, его голос дрожал от негодования.
— Я понимаю твоё возмущение, — Создатель слегка смягчил тон, но взгляд оставался непреклонным. — Знаю, что к хорошему это не приведёт.
Люцифер развёл руками, его плечи опустились, а лицо исказила гримаса досады:
— И… — он замолчал, не зная, что ещё сказать.
— Ну ты же умный мальчик, — заключил отец, и в его голосе прозвучала нотка отеческой теплоты. — Придумай что‑нибудь.
Воцарилось тягостное молчание. В комнате повисла тяжёлая атмосфера — Люцифер ощущал её почти физически, словно невидимую стену между ним и отцом.
Возмущение Люцифера не знало предела. Нет, он ничего не имел против сестры, но следить за ней… Он, как никто другой, представлял, какая реакция может последовать и какие события развернуться. В груди закипала смесь обиды и раздражения, а в висках начало пульсировать.
— Придумай что‑нибудь! — проворчал он, нервно проводя рукой по волосам. — Хм… Придумаешь тут, с таким потенциалом сопротивления жизни, — его голос звучал горько, почти обречённо.
— Да. Установи наблюдение негласно, — нарушил его размышления отец.
Его тон снова стал деловым, без лишних эмоций.
— Как это? Негласно? — Люцифер передёрнул плечами, его лицо исказилось гримасой недоумения.
Он сделал несколько шагов по комнате, пытаясь осмыслить сказанное.
— Михаил осваивает новый проект.
Люцифер усмехнулся, приподняв бровь, и скрестил руки на груди.
— Да‑да, новый проект, — продолжил отец, невзирая на протестующий вид сына. — По внедрению аватара среди людей.
— Ангелов уже недостаточно?! — голос Люцифера снова зазвучал резко. — Они у Михаила уже закончились?! — он вскинул руки в жесте отчаяния.
— Ты зря паясничаешь, — упрекнул его отец, и в его взгляде мелькнуло разочарование. — Я могу понять твою сестру. Она выросла в другой среде, и многие наши правила ей незнакомы. Но ты‑то знаешь, чем мы здесь все занимаемся.
— Я не могу понять, зачем нужны аватары? — Люцифер опустил голову, стараясь унять раздражение.
Несмотря на всю любовь к отцу, слушать его объяснения было утомительно, и он чувствовал, как усталость накатывает волнами.
— Во‑первых, мы не можем подвергать опасности ни их, ни людей, — Создатель сделал паузу, внимательно глядя на сына. — Я не знаю, насколько вирус опасен. А ты сам знаешь: силы человека и ангела отличаются. А что, если вирус вызывает противоположные качества — не любовь и нежность, а агрессию — и приведёт к противостоянию двух кланов друг с другом? Сам, думаю, знаешь, чем всё может закончиться. Поэтому мы постепенно отзываем всех ангелов, создавая их аватары по образу и подобию. Они будут идентичны, и часть сознания будет загружена в них.
— А второе?! — Люцифер поднял взгляд, в нём читалось напряжение и ожидание.
— А второе… — Создатель сделал долгую паузу, словно взвешивая каждое слово. — Второе — мир уплотняется. И им и так придётся уйти.
— Уплотняется? Из‑за вируса?! — Люцифер подался вперёд, его глаза расширились от тревоги.
— Да. Думаю, да. С его появлением материя жизни на планете стала меняться. Она стала плотнее и жёстче. Так что, думаю, дело в нём. Поговори с Михаилом, — продолжил он после недолгой паузы. — В его команде по данному проекту работает юноша по имени Андрей. Говорят, он мастер в этом деле. Он тебе поможет. Не уходи на Землю сам. Сделай того, кто будет твоими ушами и глазами.
— Хорошо, — наконец‑то сдался Люцифер. Его плечи опустились, но в глубине души вспыхнул слабый огонёк любопытства. — Хорошо, — повторил он уже твёрже.
Ему было интересно, что из всего этого получится. Новый проект, новое дело, новые открытия… Он глубоко вдохнул, пытаясь унять волнение, и расправил плечи, готовясь к предстоящим испытаниям.
— Мне нужно знать, — не унимался Бог, и его голос звучал глухо, но твёрдо, словно отдавал приказ самой судьбе, — о каждом её шаге: где она, с кем и чем занимается. Мне нужно знать, что происходит среди людей от А до Я. — Он сделал короткую паузу, и в этой тишине Люцифер ощутил тяжесть грядущих событий. — Если… это то, о чём я думаю, мы должны среагировать вовремя, иначе всё пойдёт по другому сценарию. Не очень хорошему — как для нас, так и для людей.
Бог произнёс последние слова чуть тише, но от этого они прозвучали ещё весомее. Его взгляд, устремлённый на сына, был тяжёлым, почти давящим — в нём читалась не только властность, но и тревога, которую Создатель пытался скрыть.
Не произнося ни слова, Люцифер кивнул головой, выражая своё согласие. Но этот кивок дался ему нелегко: мышцы шеи напряглись, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он заставил себя поднять взгляд и встретиться глазами с отцом — в этот момент он словно принял на себя невидимый груз.
В его душе роилось сомнение: правильно ли он поступает? Внутри всё протестовало — ему казалось, что он вот-вот предаёт сестру, хотя умом он понимал: отец не стал бы требовать этого без веской причины. В груди разливалась тяжесть, а в висках начала пульсировать кровь.
Он глубоко вдохнул, пытаясь унять бурю эмоций внутри. Перед глазами промелькнули образы: Денница, смеющаяся, свободная, непокорная… И одновременно — картины возможного будущего, мрачные и тревожные, которые описывал отец.
«А если он прав? Если это действительно угроза? Тогда любое промедление может стоить слишком дорого…» — пронеслось в голове Люцифера.
Но попробовать стоило. Он сжал зубы, стараясь подавить внутренний протест. В конце концов, он был не просто братом — он был ангелом, частью системы, ответственной за равновесие мира. И если для его сохранения требовалось пойти на такой шаг…
Игра стоила свеч. Эта мысль прозвучала в его сознании не как оправдание, а как горькая необходимость. Люцифер расправил плечи, стараясь выглядеть уверенным, хотя внутри всё ещё клокотала буря противоречивых чувств.
Глава 3. Сердце океана.
Левиафан нежился на солнышке, впрочем, как и всегда. Тёплые лучи ласкали его чешую, даря блаженное ощущение покоя. Он погрузил всё своё огромное тело в океан, оставив на поверхности лишь голову. Место выбрал тихое, глубокое — такое, где ни людей он не побеспокоит, ни люди его.
Его голова едва касалась поверхности. Он любовался своими разноцветными кольцами — сам с собой, своим телом, играющими кольцами солнечного света. Каждая чешуйка переливалась всеми оттенками синего и зелёного, отражая блики, словно драгоценные камни.
Он то прятал своё змеевидное тело в толще воды, то выставлял его напоказ, наслаждаясь собственной мощью. Опасаться было некого. Место было безлюдным: сюда даже рыба не всегда заплывала. Поэтому играть с солнечным светом, отражая его от своей чешуи, можно было вечно — пока самому не надоест.
А ему и не надоест. Он был прекрасен в своём грациозном величии. Гордая осанка, плавные движения — он чувствовал себя истинным властелином этих вод.
Он так увлёкся любованием собой, что не сразу увидел падающее тело. Всплеск воды и фонтан брызг привели его в чувство — резко, будто кто‑то дёрнул за хвост. Сердце на мгновение замерло, а затем забилось чаще.