Берегу укус вампира

Глава 13

— Мам, что случилось? — спросила Рена, поднимаясь по лестнице.

Артур неподвижно стоял, навалившись на перила и мрачно разглядывал завернутый угол ковра. Лидьяна сидела в кресле и строго смотрела на дочь, быстро преодолевающую ступеньку за ступенькой. Стоило девочке ступить на второй этаж, как мать указала рукой на багровую лужу, открывшуюся под ковром.

— Что это? — ледяным тоном спросила мать, и в её глазах впервые за всю жизнь не было жалости.

— Это… — Рена запнулась. Сердце замерло: она и подумать не могла, что они заглянут под ковёр. В голове не было ни одной мысли, а слова застревали в горле, и она окончательно растерялась. Понимая, что в тесном коридоре второго этажа ситуация предельно напряжённая, Артур решил перенести этот тяжёлый разговор вниз в гостиную.

Пока все спускались по лестнице, Рена шла следом, придумывая оправдание. В гостиной уже сидел Макс, который сразу ушёл вниз и не стал больше подниматься. Через пару минут семья молча заняла свои места. Рена пристроилась на диване рядом с Лидьяной, в то время как Артур и Макс сели в кресла напротив них. Поджав под себя ноги, Рена понимала: сейчас придётся объясняться и доказывать свою невиновность.

— Это… была краска, разведённая водой, случайно пролила… — озвучила Рена на ходу придуманную отговорку и запинаясь на полуслове. — Днём было скучно, и я решила порисовать, а потом…

— И именно из-за этого ты решила сбежать к Кате? — перебила её Лидьяна, сознательно подыгрывая ей. Мать прекрасно знала, что дочь лжёт, но отчаянно цеплялась за спасительную иллюзию.

— Да. Прости, — облегчённо выдохнула Рена. Этот вечер казался ей самым длинным и мучительным в жизни.

Атмосфера в гостиной была накалена до предела — этот наигранный, натянутый разговор тяготил каждого. Было очевидно, что кто-то явно мог взорваться в любую минуту.

— Хватит! — не выдержал Артур, резко подавшись вперед. — Это кровь, Рена! Зачем ты врешь нам? Нам важно знать, кого ты убила?

Макс испуганно покосился на сестру и внезапно осознал, что меньше всего на свете жаждет услышать этот ответ. Однако покинуть гостиную он уже не мог: родители так сильно боялись за него, что отпустить мальчика одного в его комнату казалось слишком опасным. Рена перевела взгляд с брата на отца. Она оцепенела от того, насколько открыто родители говорили о том, во что она сама боялась поверить. Но больше всего её ранила несправедливость: отец обвинял её в преступлении, которого она не совершала. Рену душила обида оттого, что самые близкие люди стали отстраняться, как будто она им стала чужой. Не в силах больше сдерживать закипающий гнев, она дала волю слезам и высказалась:

— Я и подумать не могла, что мои собственные родители такого плохого обо мне мнения! — Рена вскочила с места и бросилась к выходу.

Слёзы всё ещё застилали ей взор, но плакать больше не хотелось. В пронзительном взгляде проскользнула лукавая, торжествующая усмешка, внутри рождалось дикое желание рассмеяться. В эти самые секунды она наконец осознала: прежняя Рена умерла окончательно, уступая место истинному дитя ночи. На неё охотились, и она выиграла.

Лидьяна бросила растерянный взгляд на мужа, но так и не нашла, что сказать по этому поводу. Да и останавливать Рену никто из них не спешил.

— Можно мне пойти спать? — тихо спросил Макс, стоило сестре выскочить из гостиной. Он понял, что не хочет ничего знать про Рену. Единственное, чего он сейчас желал, — чтобы этот кошмарный день поскорее закончился.

— Да, иди, милый, — как можно мягче произнесла Лидьяна и повернулась к супругу: — Артур, проводишь его наверх?

— Да, конечно, — ответил Артур и тяжело поднялся со своего места.

— Тогда мы поговорим с тобой позже, — устало добавила жена, оставаясь наедине со своими пугающими мыслями.

Муж безмолвно кивнул в знак согласия, но так ни разу и не взглянул на жену. Макс побрёл к выходу из гостиной, и Артур последовал за ним.

Оставшись одна, Лидьяна поудобнее расположилась на диване, вытянула уставшие ноги и щёлкнула пультом, заливая комнату тусклым светом телевизора. В голове роились мысли: стоило ли прямо сейчас подняться наверх, отыскать Рену и попытаться вывести её на честный разговор? Материнское сердце разрывалось от вины — она не уберегла дочь. Но в то же время внутри всё замирало от леденящего страха за безопасность Макса. Как им всем жить дальше? Этот мучительный вопрос крутился у неё в голове, пока она бездумно переключала каналы, совершенно не понимая, что там транслируют.

Глава 14

Лидьяна сидела в гостиной под монотонное бормотание экрана, когда тишину дома внезапно прорезал истошный крик Макса.

— Что случилось?! — женщина в ужасе швырнула пульт на диван и рванулась в холл, к лестнице.

У неё подкосились ноги, руки задрожали, а разум отказывался принимать этот кошмар наяву. В холле у лестницы на первом этаже в предсмертных судорогах бился её муж, хрипя и ловя ртом последние крупицы воздуха. Его шея была растерзана, а в угасающем взгляде читался смертный ужас. Макс сидел чуть выше на ступенях, намертво вцепившись в поручни. Мальчика била крупная дрожь, волосы у него буквально встали дыбом, он сжался в комок, отчаянно пытаясь стать невидимым.

Рена сидела рядом с отцом на корточках. Человеческого в ней больше не оставалось. Сейчас она походила на дикое, свирепое животное: из окровавленного рта виднелись острые клыки, а взгляд полыхал безумным голодным огнём. Она метнула быстрый взгляд на мать, и в этой глубине на мгновение промелькнула жалость от содеянного, но поверить в неё было невозможно — в следующую секунду девочка утробно зашипела. Издавая противоестественный, леденящий душу звук, не похожий ни на один звериный рык.

Лидьяна в паническом оцепенении окинула взглядом обстановку. Артур испустил последний, тяжёлый вздох и затих навсегда. Осознав, что сейчас произошло, она судорожно закрыла рот руками, пытаясь приглушить крик отчаяния. Ей хотелось упасть рядом, но на лестнице всё ещё оставался Макс, а рядом с телом мужа замер хищник. Матери пришлось мгновенно взять себя в руки — пришло время действовать.

— Макс, живо к себе! Закройся изнутри. Быстро! — В голосе Лидьяны вовсю улавливались нотки подступающей истерики, но она отчаянно подавляла панику, видя оцепенение сына.

Глаза женщины застилали слёзы, ей хотелось рухнуть над телом мужа и закричать от боли, но необходимость спасти детей заставляла держаться из последних сил. Макс сорвался с места, запинаясь и едва удерживая равновесие на непослушных ногах, пролетел лестничный пролёт и скрылся в своей комнате.

Вспомнив о человечности, Рена сделала шаг к матери, но Лидьяна резко выставила перед собой руку, словно отгораживаясь, и опустила взгляд. Девочка послушно застыла, не смея нарушить этот невидимый барьер.

— Мам… — взмолилась Рена. — Я не хотела. Он сам… сам вывел меня из себя. Я не монстр, мама! — У неё покатились слёзы. — Помнишь, ты ведь сама твердила, что всё это сказки и никаких вампиров нет?! — немного повысила голос в конце Рена.

— Замолчи! — Лидьяна громко, истошно разрыдалась, но тут же сделала судорожный вдох, отчаянно пытаясь взять себя в руки. — Убирайся в свою комнату!

Рена поняла, что её слова лишь причиняют матери новую боль. Развернувшись, она стремительно убежала к себе.

Лидьяна была не в силах смотреть на безжизненное тело мужа. Осознание потери раздавило её: подкосившись, она рухнула прямо на пол, содрогаясь от беззвучного, удушливого плача. Заметив на комоде телефон, женщина судорожно схватила его. Пальцы не слушались, а перед глазами всё плыло, сознание балансировало на грани обморока. Кое-как набрав номер Сони, Лидьяна, захлёбываясь слезами, в нескольких словах рассказала о произошедшем кошмаре. Соседка коротко бросила, что бежит на помощь.

Подруга не заставила себя ждать — её шаги раздались на пороге почти мгновенно. Найдя Лидьяну в полуобморочном состоянии, она помогла ей перейти в гостиную. Соня принесла сильное успокоительное и заставила её выпить лекарство. Она твёрдо пообещала, что возьмет все хлопоты на себя, а Лидьяне останется только прийти на прощание.

Влетев к себе, Рена тут же заперла дверь на замок, бессильно рухнула на постель и разрыдалась во весь голос. Слёзы застилали взор, пока взгляд случайно не упал на валявшегося на ковре белого мишку. Схватив игрушку, девочка принялась всматриваться в его стеклянные глаза.

— Я убила своего отца… — шептала Рена сквозь глухие рыдания. Но самое страшное заключалось в том, что дикий, нечеловеческий аппетит наконец-то отступил. — Я монстр. Теперь я точно монстр.

Она прижала плюшевого мишку к груди, и в памяти мгновенно ожило воспоминание о том, как он у неё появился.

— Это его подарок, — прошептала Рена прижимая к себе игрушку. — Я была совсем маленькой…

Она вспомнила, что в тот год родился Макс, и ей было невыносимо одиноко. Тогда отец сел рядом на пол, нежно обнял заплаканную дочку и протянул этого медведя со словами: «Теперь ты никогда не останешься одна, малышка».

Мысленно вернувшись в страшную реальность нынешней ночи и из последних сил сдерживая рыдания, Рена выговорила:

— Я худший вампир на всём белом свете. Сергей никогда бы не позволил себе подобной дикости… Хорошо, что его пепел уже развеян, и он не знает о моём позоре. Он бы ни за что меня не простил, — её зрачки хищно сузились, а тон стал пугающе расчётливым: — А может… может, он тоже когда-то оборвал жизни собственных родителей?

Глава 15

Ранним утром дом заполнили люди. Гости толпились на первом этаже, из-за чего наверху тишина казалась особенно оглушительной. Макс уже давно был на ногах и усердно помогал взрослым. Он изо всех сил пытался занять себя делом, ища в суете спасение от нависшей над семьёй беды, и отчаянно боялся даже бросить взгляд в сторону лестницы на второй этаж.

В это время Рена безучастно сидела на кровати у себя в комнате. Она была уверена, что страшный секрет раскрыт, и окружающие уже обо всём догадались и теперь станут смотреть на неё как на хладнокровную убийцу. Но вечно прятаться в четырёх стенах было нельзя. Сделав глубокий вдох и собрав остатки воли, девочка всё же перешагнула через порог и медленно пошла вниз, к людям.

В холле, прямо у лестницы, на подоконнике громоздились картонные коробки, а комнатные цветы ради этого переставили на пол. Лидьяна дрожащими руками упаковывала вещи Артура. Женщина больше не пыталась сдерживать слёзы, то и дело смахивая их со щёк тыльной стороной ладони. Рена медленно спускалась по ступеням, когда мать внезапно обернулась на её шаги.

— Мама… — Рена испуганно опустила взгляд, сгорая от невыносимого стыда и глухой внутренней боли. — Прости меня… — и она с робкой надеждой заглянула Лидьяне в глаза.

При виде дочери Лидьяна разрыдалась ещё отчаяннее, теряя остатки самообладания. Соня сразу поняла, что атмосфера накаляется до предела, и поспешно шагнула к ним.

— Пойдём, — соседка крепко обняла подругу за плечи и решительно увела её в гостиную, подальше от лишних глаз.

Окончательно растерявшись, Рена замерла на нижних ступенях, не решаясь сделать следующий шаг. Все люди, толпившиеся в холле, одновременно устремили на неё свои взгляды, в которых читалось смесь живого интереса и глухого осуждения. Впрочем, Рена утешала себя мыслью, что гости ни о чём не подозревают. Скорее всего, о ночном кошмаре известно только маме и Максу, а значит, круг посвящённых ограничивался лишь своей семьёй, которая могла довериться разве что Соне и Кате. Стоило имени подруги промелькнуть в мыслях, как та сама вихрем вылетела из комнат и истошно завопила:

— Ты убийца! — оглушительный вопль подруги заставил толпу в холле замерить. Катя озвучила тот самый кошмар. Рена догадалась, что эмоциональную подругу уже посвятил напуганный брат. — Как ты могла до такого додуматься?! Он же твой отец!

Весь мир Рены рухнул в одно мгновение, а сердце ушло в пятки. Окружающие застыли, уставившись прямо на неё, и девочку накрыл страх, что посторонние вот-вот раскроют жуткую правду о гибели Артура. Ей хотелось немедленно развернуться, взлететь по лестнице к себе в комнату, запереться на все замки и никогда больше не слышать этого позора. Не в силах выносить всеобщее осуждение, Рена едва слышно, полушёпотом выговорила:

— Катя, успокойся, — Рена попыталась перехватить её руку, судорожно окидывая взглядом толпу и пытаясь утащить её в уединённое место.

Но Катя в крайнем удивлении отшатнулась назад, вырывая руку. Рена сделала глубокий вдох и примирительно добавила:

— Пойдём ко мне в комнату, там обо всём и поговорим.

— Ну уж нет! Чего ты еще задумала? — Обиженно нахмурилась Катя и твёрдо отрезала: — Говори здесь.

— Ладно, — согласилась Рена.

В холле повисла мёртвая тишина, превращая его в суровый судейский зал. Люди перестали шевелиться, жадно ловя каждое слово.

— Знаешь что… он сам меня вывел. И говори обо мне что хочешь, твои слова меня не ранят! Я не монстр! — Рена окончательно потеряла контроль над собой и сорвалась на оглушительный крик: — Так что просто отстань от меня!

— Нет, Рена, я от тебя так просто не отстану! — Катя упрямо упёрла руки в бока, всем своим видом демонстрируя непреклонность. Не обращая внимания на толпу в холле, жадно наблюдающую их разборки, она продолжила: — Хватит забивать мне голову этой чушью! Может, ты наконец перестанешь разыгрывать из себя порождение тьмы!? Прекрати прикрываться мистикой. Ты отца убила, и его уже не вернуть! Не пойму, чего ты ещё хочешь этим добиться?

Рена удивлённо приподняла брови, глядя на Катю, которая упорно отказывалась принимать реальность. В эту секунду у неё окончательно пропало желание общаться с подругой и тем более пытаться ей что-то объяснять. Девочка просто развернулась и пошла к себе на второй этаж, демонстративно игнорируя шепот за спиной.

Закрыв за собой дверь в спальне, она бессильно опустилась на постель. Слова Кати тяжёлым камнем легли на душу. Рена слишком хорошо осознавала, что лишила жизни собственного отца. Вина выжигала её изнутри, но исправить содеянное было уже невозможно. Она не понимала, почему подруга детства, зная обо всём случившемся, упрямо считает, что Рена обманывает её и притворяется.

— У неё просто… другое восприятие мира, — тихо произнесла Рена, сама себе отвечая на все мучительные вопросы.

Рена осталась сидеть в своей комнате, так не найдя в себе сил выйти на похороны отца. Она провожала его в последний путь в полном одиночестве и горько оплакивала невосполнимую утрату, крепко сжимая в руках старую игрушку. Плюшевый медведь, когда-то подаренный отцом призванный спасать её от тоски, теперь стал безмолвным памятником разрушенного семейного счастья. Мысли метались, пульсируя одной пугающей фразой: что теперь делать? Размышляя над ответом, она окончательно лишилась сил и со слезами на глазах провалилась в тяжёлое, глухое забытьё, запертая один на один со своей страшной тайной.

Глава 16

Небо окрасилось в багровые, нереально яркие тона. За стенами дома бушевал ветер, словно весь мир оплакивал случившуюся трагедию. В этой гнетущей тишине рождалось чёткое, леденящее понимание, что прежней реальности больше нет. Опустевший дом стремительно утонул в сумеречных тенях.

Проведя взаперти весь день, Рена решила спуститься вниз и посмотреть, чем заняты родные. Она бесшумно преодолела ступени лестницы. Макса нигде не было видно, а дом казался пугающе пустым. На кухне тускло горела одинокая лампа, там, содрогаясь от беззвучной истерики, сидела Лидьяна. Она безутешно, горько рыдала, уткнувшись в плечо Сони, которая была рядом и тихим шёпотом пыталась её успокоить. Скрываясь в полумраке, Рена остановилась у кухонных дверей так, чтобы её не обнаружили, она затаила дыхание и стала подслушивать разговор.

— Рена убила отца… — тихо произнесла Соня.

— Всё гораздо страшнее. Ты меня не услышала, — Лидьяна оборвала её на полуслове и дрожащими руками поднесла к губам чашку, пытаясь сделать хотя бы глоток остывшего чая. — Она — монстр. Из тех, что пьют кровь.

— Полно тебе, Лида. Вампиров не существует, — отмахнулась Соня, принимая слова подруги за бред на почве шока.

— Я тоже хотела бы так думать, — сорвалась на глухой, хриплый плач Лидьяна. — Не верила до самой последней минуты… Я цеплялась за здравый смысл, пока холл первого этажа не залило кровью моего мужа. Теперь глупо отрицать очевидное. Я точно знаю, что она этот... — она замолчала, так не найдя в себе сил снова произнести это страшное слово.

— Вампир… — Соня сама договорила это пугающее слово, и оно прозвучало как приговор. — Какой-то дикий ужас. Лидьяна, её нужно держать от вас как можно дальше — ради твоей безопасности и Макса. Её необходимо изолировать, ввести какое-нибудь сильное лекарство или снотворное…

— Нет! — резко оборвала её Лидьяна. — Даже не думай об этом! Что бы ни случилось, она моя дочь. Никогда, ни за что! — женщина судорожно прижала к себе чашку, словно искала в ней защиту. — Неужели ты сама смогла бы погубить собственного ребёнка ради своего спасения?

— Да, — без малейшего колебания отрезала Соня, хотя и близко не представляла себе весь кошмар такой ситуации. И жёстко добавила: — Ради Макса.

Рена замерла у дверей кухни. Не став дослушивать этот страшный разговор, она постаралась уйти так же бесшумно, как и пришла. Вернувшись к себе, Рена подошла к окну и посмотрела на улицу.

— Я не убийца… — едва слышно проговорила она, глотая слёзы. — Они все ошибаются. Я не хочу быть вампиром. Это не моя вина…

Рена заплакала и оглядела комнату. Постепенно пугающая реальность отступила, уступая место мыслям о Сергее. С мягкой улыбкой она опустилась на кровать. В памяти всплыл его образ: их завораживающая первая встреча в полумраке гаража и то, как он бесстрашно за неё сражался, как вышел победителем и застыл в проёме дверей, словно сошедший со страниц легенд герой, впервые за всё время улыбаясь ей одной. Рена мысленно вернулась в минуты, когда юноша бережно прижимал её к груди, защищая от всего мира. Она словно наяву почувствовала себя в его крепких, надёжных объятиях и с этой умиротворённой улыбкой погрузилась в сон.

Глава 17

Ранним утром Лидьяна поднялась на второй этаж, неся в руках поднос с завтраком. Стараясь не шуметь она оставила его на столике в холле у стены между запертыми комнатами детей.

Проснувшись, Рена прислушалась к звукам в доме. Вокруг висела зловещая, абсолютная тишина. Она поднялась с постели и приблизилась к окну. Ей показалось, что она целую вечность не видела солнца. Забыв об осторожности, Рена дёрнула занавеску в сторону. Но стоило первому слепящему лучу коснуться кожи, как дневной свет с шипением обжог ей пальцы. Рена сдавленно вскрикнула, резко отдёрнула руку и в ужасе уставилась на ожог.

— Почему… почему я не могу выйти на свет? — растерянно прошептала она, отказываясь верить в случившееся.

Накатила горькая, удушающая обида. Бессильно опустившись на край постели и бережно прижимая к себе пострадавшие пальцы, Рена тихо заплакала. Чувство необратимости происходящего сдавило грудь — прежней Рены больше не существовало, её тело отныне подчинялось иным, нечеловеческим законам, законам вечности и ночи. Она слишком поздно вспомнила слова Сергея, его предупреждение о том, что дневной свет смертелен и именно поэтому он был вынужден скрываться до наступления темноты.

Часы тянулись бесконечно. Рена мерила шагами комнату, изводя себя бесцельным хождением из угла в угол. Она боялась выйти к матери, страшилась причинить случайный вред Максу и больше всего на свете опасалась продемонстрировать близким, насколько пугающе и необратимо изменилась.

Лидьяна продолжала ежедневно оставлять блюда на подносе в коридоре, тайно надеясь, что дочь всё-таки притронется к еде. Однако переступить невидимую границу страха женщина так и не могла. Но спустя несколько дней Рена снова почувствовала сильный голод. Она судорожно схватилась за живот, пытаясь переждать спазм, но пугающее чувство лишь разгоралось с новой силой.

Дождавшись темноты, Рена бесшумно вышла из комнаты в коридор и подошла к оставленной на столике у двери свежему ужину. Но стоило ей взять в руки кусок хлеба, как к горлу подступила удушливая тошнота. Отодвинув поднос, она окончательно осознала, что человеческая еда больше никогда не вызовет у неё аппетита.

Она вернулась к себе. Боль и путаница в мыслях заставили её запереть дверь на замок ради безопасности остальных в доме. Отныне ей приходилось каждый день напоминать себе о необходимости держать инстинкты под контролем, чтобы не причинить вреда близким.

Прошло немало дней, прежде чем Рена наконец решилась выйти снова. Проснувшись посреди ночи, она отрешённо разглядывала потолок, мысленно пытаясь представить, как жить дальше. Однако сильный голод скрутил внутренности. Собравшись с силами, она бесшумно вышла из спальни и спустилась на тёмную кухню. Достав из холодильника замороженное мясо, она откусила обледеневшую плоть.

— Более омерзительной пищи я ещё в жизни не пробовала, — тяжело дыша и вытирая подбородок, прошептала Рена. — Но я слишком голодна.

Поняв, что её аппетит немного утих, Рена брезгливо спрятала недоеденный кусок обратно в морозильную камеру. Тенью скользнув по тёмной лестнице наверх, она бесшумно вернулась в свою спальню, чтобы обдумать дальнейший план.

На следующее утро небо заволокло тучами, а за окном уныло заморосил мелкий дождь. Едва открыв глаза, Рена с облегчением осознала: терзающий внутри голод наконец-то отступил. Мягко улыбнувшись, она присела на край постели и посмотрела на стекающие по стеклу капли. Переодевшись в новую футболку, Рена подошла к зеркалу и принялась неторопливо расчёсывать волосы.

— Всё только начинается... Как будто только сейчас начались каникулы, — прошептала она своему отражению, и на её губах заиграла странная, мечтательная улыбка. — А это значит, что я обязательно снова встречу Сергея… А мой папа просто вернётся домой, и всё будет как прежде.

На первом этаже раздавался мерный стук приборов, но в остальном дом по-прежнему тонул в том же гнетущем безмолвии, что и все последние дни, где не было слышно ни одного живого голоса. Рена зашла на кухню. Макс сидел на своём привычном месте и завтракал, но стоило ему заметить сестру, как в его расширившихся зрачках промелькнул неприкрытый, первобытный ужас. Брат теперь боялся её. Он больше не дразнил сестру и не звал её играть — она стала для него чужой.

Рена замерла в замешательстве, вглядываясь в лицо Макса. Тот поспешно опустил голову и принялся судорожно, огромными кусками заталкивать в себя еду, лишь бы не пересекаться с ней взглядом. В этот момент Лидьяна, как и прежде, посмотрела на дочь со всей материнской нежностью, на какую была способна. В её глазах читалась искренняя, робкая радость от долгожданной встречи с ребёнком.