Берегу укус вампира

Глава 18

Рена уже заканчивала принимать душ. Но стоило ей выключить воду, как в наступившей тишине она уловила чужое присутствие. По ту сторону матового полотна занавески проступил силуэт, неподвижно застывший прямо на стуле в углу ванной комнаты.

— Макс?.. — удивленно спросила она. Торопливо схватив с крючка полотенце, Рена быстро обернулась в него. — Макс, если ты сейчас же не уйдёшь...

Она резко замолчала, мгновенно вспомнив его недавний взгляд на кухне. Брат панически боялся её, он бы ни за что не осмелился подойти так близко. В то же время незнакомец за шторкой даже не шелохнулся. В его позе не угадывалось ни малейшего намёка на страх, он чувствовал себя полным хозяином положения. Это был точно не Макс. Но кто тогда?

Резким движением Рена отдернула занавеску в сторону. Худшие опасения подтвердились — на стуле действительно сидел незнакомец. Она осторожно шагнула на кафельный пол, одновременно осматривая комнату. Входная дверь по-прежнему оставалась заперта на задвижку, зато окно было распахнуто настежь, впуская внутрь сырой уличный воздух и шум дождя.

— Кто вы такой? — опасливо спросила Рена, медленно отступая к выходу.

— Меня зовут Владимир, — ровным, леденящим тоном произнёс незваный гость.

Внешне ему можно было дать чуть за сорок, но безупречно гладкая кожа без единой морщинки ломала это представление. Мужчина отличался пугающей бледностью, но не казался больным. В его физическом облике угадывалась скрытая, хищная сила. Опустив взор, он задумчиво вертел что-то в пальцах, но затем медленно поднял голову, и его пронзительный взгляд обездвижил её.

— Значит, ты и есть Рена, — его слова прозвучали не как вопрос, а как неоспоримый факт. По бледным губам скользнула едва заметная усмешка. — Не бойся. Мы одной крови. Я вампир.

На мгновение Рена оцепенела, дыхание перехватило. Она искренне обрадовалась, так как давно мечтала встретить подобных себе. Но в ту же секунду в памяти всплыло предсмертное предостережение Сергея. Он просил её быть осторожнее и готовиться к тому, что явятся другие. Девочка нахмурилась, тщетно пытаясь разгадать истинный смысл этих слов. Скорее всего, речь шла о свирепых оборотнях, ведь вампиры изначально принадлежали к её роду. Поколебавшись, она отмахнулась от дурных предчувствий, окончательно уверив себя, что угроза исходила только от волков.

— Твой след появился на наших радарах совсем недавно, — Владимир не давал ей перебить себя. Было очевидно, что время поджимает. Он нетерпеливо сменил позу и заговорил пугающе ровным, торопливым тоном. — Запомни первое правило, новообращённая. Мы остаёмся слепы друг к другу, пока ты голодаешь. Но стоит тебе сделать первый глоток крови — и твоя суть вспыхивает для нас, как маяк в ночи. Сама понимаешь, следы убийств здесь всегда указывают на нас, на вампиров. А теперь к делу. Мне нужны подробности: как именно погиб Сергей?

На Рену с новой силой нахлынули кошмары ушедших дней. Однако перед ней сидел такой же бессмертный, как и она сама. Он казался единственным, кто мог предложить помощь, и девочка твёрдо решила ответить на все его вопросы, хотя у неё самой их накопилось не меньше.

— Он умер у меня на руках, — Рена бессильно прислонилась к краю ванны, вновь переживая тот страшный последний вздох Сергея.

— Что ж, ты далеко не единственная, кого он спасал от нас, — ровным, безжалостным тоном обронил Владимир.

Рена оцепенела от ужаса, уставившись на гостя со смешанным чувством паники и отвращения. Сердце ушло в пятки: он только что открыто признал, что Сергей защищал новообращённых от собственных сородичей. Неужели ей стоит бояться вампиров? Но собеседник не дал ей времени поразмышлять и продолжил:

— Сергей всегда пытался быть справедливым к людям, — Владимир откинулся на спинку стула, и на его лице на мгновение промелькнула тёплая, ностальгическая улыбка. — Вечно твердил, что мы не чудовища, а такие же люди, как и все. Он принципиально не пил тёплую кровь из вен, слишком уж правильным был. Идеалист. Нелепо, конечно. И всё же, несмотря на эти причуды, его искренне уважали и любили.

Владимир хищно усмехнулся, упиваясь своим превосходством. Он прекрасно понимал, какой хаос сейчас бушует в душе Рены. Читая её эмоции как открытую книгу, мужчина окинул её взглядом хищника, высматривающего намеченную жертву, и ледяным тоном продолжил:

— Если честно, до тебя ни одно порождение ночи не опускалось до убийства собственной семьи. Мы ведь сразу предупреждали Сергея, что тебя нельзя оставлять. Но он не послушал. До последнего пытался тебя защитить.

— В смысле… не оставлять? — Рена ошарашенно уставилась на гостя, чувствуя, как внутри всё застывает от пугающей догадки.

— Ну, раз ты теперь одна из нас, пора узнать правила игры. В ночь, когда луна исходит багровым цветом, а над застывшими могилами стелется густой туман, перст судьбы выбирает избранных. Мы забираем свою дань… И в этот раз выбор пал на тебя. — Владимир цинично усмехнулся. — Но Сергей… О, его обожали все. Признаться, он действительно был лучшим среди нас, я и сам его безмерно уважал. Этот парень умел добиваться своего. Так вот, он тебя спас. Избранных мы всегда подбираем по семье — там происходит целый расчёт старейшинами и даже некоторыми людьми. Твои родные легко пережили бы твой уход, мы бы всё устроили без лишнего шума. Но превратив тебя в себе подобную, Сергей, не смог предугадать, что ты сделаешь. Он дрался за тебя до последнего вздоха и погиб, хотя был великолепным бойцом и никогда не проигрывал. Невероятный, фатальный просчёт для такого стратега… В общем, держи, — мужчина резким жестом вытянул руку, в которой была зажата плотная прямоугольная карточка.

Рена взяла визитку и ошарашенно посмотрела на неё, растерянно вертя в руках. В голове не укладывалось: этот вампир уже знал, как погиб Сергей, знал абсолютно всё. Он утверждал, что её жизнь была ошибкой и чужой прихотью — и всё же прямо сейчас протягивал ей пропуск в свой мир.

— Тебе нельзя оставаться в семье. Среди людей тебе больше не место, — Владимир заговорил быстрее, но его голос по-прежнему звучал пугающе спокойно. — Мы дадим тебе знания и силу, но тёплого приёма не обещаю. Для остальных ты — причина смерти Сергея. Все его боготворили, он был идеалом, примером для подражания, сердцем нашего клана. А теперь его нет. Так что прими тот факт: союзников ты там встретишь не сразу.

— Куда подходить? — спросила Рена, отрешённо изучая визитку.

— Найдёшь этот бар и просто покажешь клыки — тебя сразу пропустят. Каждый вечер кто-нибудь из наших там обитает, так что ждём тебя в своих рядах. А сейчас мне пора, — Владимир взлетел на подоконник и одним быстрым, неестественно гибким движением скользнул в окно, мгновенно растворившись в дождевой завесе.

Наступила оглушительная тишина. Рена растерянно перебирала в руках плотный прямоугольник карточки, вновь и вновь проживая в голове всё, что случилось с ней за последние безумные дни. Мосты назад были сожжены, и этот холодный картон оставался её единственным ключом к будущему.

Глава 19

Когда Рена вышла из ванной, вытирая мокрые волосы полотенцем, Лидьяна по-прежнему не покидала кухню. Она устроилась за столом, неторопливо попивая чай и тихо беседуя с заглянувшей в гости Соней, которая составила ей компанию. Судя по чисто прибранной посуде, Макс уже давно закончил обедать и ушёл.

— С кем ты разговаривала в ванной? — обернулась на шаги дочери Лидьяна.

Чтобы потянуть время, Рена налила себе воды и, сделав медленный глоток, повернулась к столу. Лидьяна тихо вытирала слёзы, а Соня молча переводила тяжёлый взгляд с одной на другую. Вина мёртвым грузом давила на Рену, она слишком хорошо понимала, что мать ещё очень далека от того, чтобы смириться с гибелью Артура. Но прямо сейчас этот груз парадоксальным образом становился легче. Изнутри её затопило пугающее чувство свободы — теперь она обретёт свободу, и никому больше не придётся ничего объяснять. Она уйдёт, научится контролировать инстинкты и станет надёжным щитом для тех, кого так сильно любит, просто держась от них на безопасном расстоянии.

— Я ни с кем не разговаривала, — уверенно соврала Рена, прямо взглянув на мать.

Однако Лидьяна уже не смотрела на неё — она отрешённо уставилась в пустоту. Парализующий страх перед будущим и память о муже целиком поглотили её разум.

— Лида, пойдём на улицу, проветримся. Тебе нужно подышать свежим воздухом, — Соня решительно прервала это тяжёлое молчание. Соседка поднялась из-за стола, аккуратно отодвинула в сторону чашку подруги и, бережно схватив её под локоть, помогла встать.

Соня бросила на Рену тяжёлый, осуждающий взгляд. Она прекрасно понимала, что присутствие дочери действовало на мать как открытая рана, постоянно напоминая о трагическом дне. Лидьяна покорно поднялась со стула и, утирая непрекращающиеся слёзы, послушно пошла вслед за подругой на свежий воздух. Ливень наконец прекратился, оставив после себя лишь сырость, однако солнце так и не пробилось сквозь пасмурное небо.

Оставшись одна на пустеющей кухне, Рена проводила взрослых задумчивым взглядом, теперь её волновал только грядущий побег к вампирам. Едва в прихожей хлопнула входная дверь, девочка решительно поставила стакан на стол и взлетела по лестнице на второй этаж. Запершись у себя, она лихорадочно принялась паковать вещи в рюкзак, со смешанным чувством страха и волнения, предвкушая скорую встречу с кланом вампиров.

Стало смеркаться. Катя и Макс тихо проскользнули в дом, отчаянно стараясь остаться незамеченными. Они притаились в прихожей за массивным креслом и, изредка выглядывая из своего укрытия, принялись выжидать, следя за Реной. Однако та их не видела. Девочка полностью была поглощена сборами, лихорадочно перебирая вещи и пытаясь решить, что важнее всего взять с собой в неизвестность. Спустившись со второго этажа и выйдя на кухню, Рена остановила взгляд на кухонном столе. Сев на место Лидьяны, она придвинула к себе ручку, чистый лист бумаги и принялась торопливо набрасывать прощальные строки:

«Любимая мамочка, прости.

Прости за тот кошмар, который я принесла в наш дом. Я знаю, наша семья уже никогда не станет прежней, и больше всего на свете я боюсь снова навредить тебе. Вы с Максом — всё, что у меня осталось от прежней жизни, и я боюсь это потерять. Прости за всё. Мне досталась проклятая вечность. Я не просила этой участи, её навязали мне силой. Тот, ради кого моё сердце забилось чаще, погиб у меня на руках, а следом я сама лишила жизни отца. Я больше не вынесу новых потерь. Мне отчаянно хочется, чтобы всё стало как прежде. Моё тело отторгает обычную еду, и за эти дни затворничества я невыносимо изголодалась.

У тебя есть полное право считать меня чудовищем, ведь так оно и есть. Я бесконечно сожалею о содеянном. Я ухожу, но обещаю всегда быть рядом, чтобы охранять вас от таких, как я. Молю лишь об одном: не вспоминай обо мне как об убийце. Пожалуйста, помни меня как свою дочь. Навеки твоя Рена».

Оставив ручку поверх исписанного листа, Рена поднялась и в последний раз окинула прощальным взглядом опустевшую кухню, мысленно прощаясь с родными стенами, которые больше никогда не примут её обратно. Сверившись со временем, девочка подхватила рюкзак и решительно направилась в прихожую.

Катя и Макс сидели там же, затаив дыхание и боясь издать хоть звук, пока Рена в коридоре торопливо зашнуровывала кроссовки.

Глава 20

В дверь резко постучали. Рена завязала последний шнурок и открыла её. Холодный вечерний воздух хлынул в коридор вместе с шумом целой толпы. На пороге собрались местные жители. Казалось, все соседи пришли к дому и с жадным любопытством выглядывали друг из-за друга, пытаясь разглядеть её.

Девочка оцепенела, уставившись на полицейского, который возвышался впереди этой толпы. Он вежливо поздоровался, представился и показал удостоверение. На все эти формальности можно было бы не обращать внимания, если бы прямо за его спиной не застыли хмурые люди в белоснежных медицинских халатах.

— Вы Рена, я правильно понимаю? — спросил полицейский, пряча удостоверение в карман и в упор разглядывая подростка.

— Да, это я, — Рене совершенно не хотелось тратить на них время. Уверенная в своей новой силе, она дерзко добавила: — Только быстрее говорите, что вам надо.

— Поступил экстренный вызов. Я представляю органы правопорядка… — начал было говорить полицейский, но девочка бесцеремонно оборвала его на полуслове.

— Я вижу, — Рена выразительным взглядом указала на карман его форменной куртки, куда мгновением ранее он убрал удостоверение. — Говорите быстрее.

— Позвольте войти, — полицейский не стал тратить секунды на вежливость. Решительно отодвинув девочку плечом, он переступил порог дома.

Следом за ним в прихожую прошли четыре человека в белоснежных халатах. Рена скользнула взглядом по замершей на улице толпе соседей, ожидавших какого-то пугающего зрелища, а затем перевела взор на гостей. Захлопнув входную дверь, она последовала за ними в сторону кухни. Макс и Катя, затаившись в коридоре, продолжали молча наблюдать за этим вторжением, парализованные страхом и непониманием происходящего.

Двое медиков рассредоточились по углам, а оставшиеся опустили на столе тяжёлые металлические кейсы и принялись поспешно что-то готовить. Полицейский стоял у входа, не спуская взгляда с Рены и держал наготове оружие, но не поднимал, так как приказ был взять её живой. Он хмуро взглянул на вошедшую Рену и коротко кивнул людям в халатах.

Медики намеренно не пытались схватить её сразу: по предварительным данным, вампир после обращения мог быть крайне опасен, а силовое вмешательство без подготовки лишь спровоцировало бы нападение. Поэтому они собирались сначала обездвижить Рену седативным препаратом.

В этот миг в её душу закралось пугающее подозрение, что ситуация окончательно выходит из-под контроля. Но не успела она высказать свои претензии, как её неожиданно схватили сзади мёртвой хваткой, увлекая назад в коридор и грубо опрокидывая на пол. На подмогу тут же бросился третий санитар, наваливаясь всем весом и блокируя любые попытки сопротивления. Рена громко закричала:

— Что вы творите?! Отстаньте от меня! Да как вы смеете?!

Её голову грубо повернули набок, прижимая щекой к прохладному полу. Иллюзия безопасности рассыпалась в прах — они всё знали. Из-за неудобного положения она не могла видеть, какие манипуляции проводят медики, но отчётливо слышала, как один из санитаров с сухим щелчком вскрыл стеклянную ампулу и принялся наполнять шприц. Рена понимала, что ей жизненно необходимо вырваться из этого плена. Перебирая в уме варианты, она решила пойти на хитрый шаг: полностью обмякнуть и усыпить их бдительность, прекратив всякое сопротивление.

К ней подсел санитар. Быстро протерев её шею спиртовой салфеткой, он занёс иглу, готовясь ввести препарат. Рена зажмурилась, концентрируя внутри всю свою силу. Воздух в холле буквально плавился от колоссального напряжения. В следующую секунду Рена резким, неуловимым рывком вывернулась из державших её тисков. Шприц с мощным седативным вылетел из рук растерявшегося медика и вонзился в бедро его коллеги. Пострадавший истошно взвыл от неожиданной боли, однако его крик мгновенно утонул в леденящим душу шипением, с которым Рена поднялась на ноги.

С невероятной, неестественной для человека скоростью Рена выскочила на улицу. Опомнившись, вслед за ней из дома выбежали ошарашенные медики и полицейский. Следом наружу выскочили Макс и Катя. Разрываемые между страхом и жгучим любопытством, дети просто не могли остаться в стороне от безумия разыгравшейся охоты.

Глава 21

Грозовые облака наконец рассеялись, уступая место лёгкому прохладному бризу. Небо окрасилось в тёплые тёмно-розовые краски заката, словно угасающий костёр, который напоследок решил отдать миру всё своё тепло. Пригород постепенно погружался в мягкие сумерки. Границы между мирами начали истончаться, и в этом затихающем мгновении казалось, будто само время замедлило ход, растворяясь в вечерней тишине и прохладе.

С невероятной лёгкостью Рена взобралась на крышу собственного дома. Лидьяна ещё издалека заприметила толпу у своего участка и взволнованно устремилась вперёд.

— Кто… кто им сказал?! — панически вскрикивала она, силой пробиваясь сквозь шокированных людей.

Следом за ней бежала Соня, которая боялась открыто заявить, что люди в халатах приехали по её вызову.

— Рена! — оглушительный, полный отчаяния вопль матери прорезал вечернюю тишину. Лидьяна, задрав голову к небу, увидела дочь на крыше и почувствовала приближение неизбежной катастрофы.

Катя застыла рядом с мужчиной, который пребывал в глубоком недоумении от произошедшего. Он судорожно сжимал винтовку и панически боялся нажать на спусковой крючок. Но не раздумывая ни мгновения, Катя резким движением выхватила у него оружие.

Рена уже была готова спрыгнуть с крыши и скрыться в ночи, но обернулась на отчаянный крик Лидьяны. В этот миг Катя громко, пронзительно свистнула, привлекая внимание подруги, и прицелилась. На её глазах выступили слёзы смешанные с пережитым ужасом. Рена резко повернулась к ней, и в это мгновение Катя сделала один выстрел, вслед за ним повисла оглушительная тишина.

Пуля навылет прошила бок девушки. Рена судорожно схватилась за повреждённое место, чувствуя, как сквозь пальцы бьёт горячая струя. Растерянно посмотрев на рану, она с облегчением поняла: к счастью, ранение оказалось неопасным.

— Что теперь?.. — шёпотом проговорила Рена, разглядывая сочащуюся кровь.

Но мгновение спустя она вновь взглянула на свою подругу. На её лице расцвела леденящая ухмылка, зрачки хищно сузились, а в глазах разгорелся жестокий огонёк. Внутри у неё вспыхнула дикая ярость, требующая немедленной мести. Самая близкая подруга совершила подлое предательство. Всё, что Рена смогла выговорить, было:

— Ты промахнулась.

— НЕТ!!! — истошный, сорванный вопль Лидьяны эхом покатился по улице. Её глаза опухли и покраснели от рыданий, не прекращавшихся уже несколько дней.

Женщина рванулась вперёд, расталкивая соседей. Этот крик подействовал на Рену отрезвляюще. Заметив мать, она ощутила, как злость мгновенно тает, уступая место щемящей жалости. Тьма отступила. Глядя на бледную, испуганную Лидьяну, девочка остро почувствовала, как сильно любит её. Больше всего на свете она не хотела уходить, не хотела бросать этот дом и оставаться в полном одиночестве.

Одним плавным движением Рена спрыгнула с крыши в шаге от матери. Ей так отчаянно не хватало этого родного, тёплого взгляда, в котором без лишних слов читалось всепрощение. Лидьяна крепко прижала дочку к груди, боясь отпустить хотя бы на секунду. В этот миг она забыла обо всех пережитых кошмарах. Материнское сердце разрывалось от единственной панической мысли: её ребёнок едва не погиб, и больше она её никому не отдаст.

— Прости меня, мама… — Рена боялась отпустить её. Закипавшая внутри злость испарилась без следа, в её сердце вновь вспыхнула робкая надежда на спасение.

— Я ни в чём тебя не виню, — Лидьяна ещё крепче прижала к себе испуганную девочку. — Ты всегда была и остаёшься моей дочерью. Твоей вины здесь нет, — ласково прошептала она.

Вокруг нарастал гул возмущённых голосов, толпа взрывалась криками, а полицейский тщетно пытался сдержать напор. Внезапно краем глаза Лидьяна заметила, как мужчина с карабином вскидывает оружие, целясь в спину Рены. Щёлкнул затвор, грянул выстрел. Повинуясь слепому материнскому инстинкту, женщина резко развернулась, принимая удар на себя и закрывая дочь собственным телом.

— Нет! — в один голос истошно закричали Рена, Соня и Катя.

Рена даже не успела до конца осознать, что случилось — она лишь увидела, как тот же мужчина снова вскидывает ружьё, целясь прямо в неё. Девочка бережно опустила раненую мать на холодную землю. Медленно поднявшись, она посмотрела на свои ладони, липкие от багровой крови Лидьяны. В её глазах хищно вспыхнул первобытный огонёк ярости, окончательно пробуждающий в вампире безжалостного убийцу. Изнутри накатило дикое, удушающее желание растерзать эту толпу, заживо разодрав каждого. Но в следующую секунду тишину прорезал истошный вопль младшего брата.

— Мама-а! Мама-а! — Макс отчаянно рвался вперёд, пытаясь подбежать к телу Лидьяны, но Соня крепко зажала его в охапку, силой удерживая на месте и не позволяя вырваться.

Поняв, что оставаться рядом с разъярённой толпой опасно, Рена резко развернулась к дому. В её движениях не было суеты — только чистая, текучая грация хищника. Она приблизилась к зданию и взобралась по отвесной стене, на самую крышу, так легко, словно тяжесть земного притяжения на неё больше не распространялась. Однако душераздирающий крик Макса заставил её замереть на краю крыши. Бросить брата вот так, в самом центре кошмара, было выше её сил.

Развернувшись против ветра, Рена устремила взор вниз, чтобы в последний раз взглянуть на мать и брата. Макс стоял на коленях на грязном гравии, вдали от тела Лидьяны, и в полном отчаянии бил кулаками по земле.

Глаза наполнились слезами, Рена засомневалась, стоит ли ей уходить? Она не могла поверить тому, что творилось вокруг. Лидьяна всегда была их нерушимым щитом, их тихой гаванью, но теперь мама лежала на земле без дыхания. И в эту секунду девочка окончательно осознала масштаб нависшей над ними угрозы. Прежний мир рухнул. Защитить её и брата больше некому. Отныне они остались совершенно одни.

Соня застыла рядом с бьющимся в истерике Максом, судорожно удерживая его за плечо, а другой ладонью зажимала себе рот, заглушая подступающий вопль.

Вокруг царило полное замешательство — никто в толпе не знал, что делать дальше. Лишь Катя хладнокровно перезаряжала винтовку. Понимая, что медлить нельзя, она выстрелила во второй раз. Рена подкосилась и рухнула на колени прямо на крыше. В её груди что-то с щелчком оборвалось, и неестественная, острая боль поползла по венам, останавливая сердце и замедляя дыхание. Катя бессильно опустила руки, и оружие со стуком упало на землю. К ней пришло страшное осознание, что на этот раз она попала точно в цель и отняла жизнь, а главное — на её руках теперь была кровь лучшей подруги.

— Было бы куда легче, если бы твои сказки про укусы оказались просто дурацкой шуткой, — Катя судорожно размазывала слёзы по щекам испачканными в пороховой гари руками. — Но я скорее отправлю тебя в могилу, чем дам влачить существование кровожадной твари.

Рена без сил повалилась на черепицу, из пробитой груди стремительно пошла кровь. Снизу доносился ликующий гул толпы, и в глазах людей читалось слепое, жестокое торжество: монстр наконец-то повержен. Ослеплённые праведным гневом, они напрочь забыли, что под прицелом оказалась испуганная девочка, выросшая у них на глазах. Ребёнок, который каждое лето приезжал сюда с родителями, беззаботно отдыхал рядом с ними, строил свои планы и о чём-то искренне мечтал.

Уходящее солнце озаряло лицо Рены прощальным светом. В её широко раскрытых, полных слёз глазах читался страх, а из ослабевших пальцев на кровлю выпала белая визитка Владимира.

— Мама… папа… Сергей… Простите. Я принесла проклятие в этот дом, — девочка судорожно сглотнула от невыносимой боли; её человеческая суть до ужаса боялась смерти. — Макс, что же я натворила… — Рена в последний раз бросила взор на неподвижное тело Лидьяны, а затем на рыдающего брата, понимая, что он остался совершенно беззащитным. И она чуть слышно прошептала:— Один против всего мира…

Рена медленно повернула голову в сторону заходящего солнца, которое безмолвно напоминало: всему в этом мире приходит конец. С последними уходящими лучами оно забирало с собой прежние времена — назад дороги нет, прошлое навсегда осталось позади. Рена вспоминала обо всем, что совершила, понимая, что вернуть уже ничего нельзя. Ослабевшей рукой она в последний раз коснулась следа от укуса на шее.

— Всё закончилось… Так и должно было быть… Ничего бы не случилось, если бы не ты, Сергей… — едва слышно выговорила Рена. Веки сомкнулись, выдавливая последние, самые горькие капли сожаления. С трудом набрав сырой ночной воздух в лёгкие, она сделала свой последний прерывистый выдох.

Мужчина грубо вырвал ружьё из онемевших рук Кати. Но та продолжала стоять как вкопанная, не в силах отвести взора от крыши. Раскаяние сдавило горло: девочка винила себя за всё — за то, что упрямо не верила, за то, что не помогла, и за то, что ей пришлось застрелить свою подругу.