- -
- 100%
- +
Все Главы
Аркадий Петрович всё-таки завёл кота. Назвал его Бюрократом — потому что тот первым делом сел посреди коридора и стал смотреть на всех так, будто ждёт объяснительную.
В тот же вечер Аркадий Петрович провёл для Бюрократа полный входной контроль: проверил когти (не слишком ли острые для жилого помещения), хвост (не создаёт ли турбулентность при резких разворотах) и взгляд (подозрительно проницательный, но в пределах нормы). В конце процедуры кот зевнул — громко, с достоинством, и этим окончательно убедил Аркадия Петровича, что перед ним существо серьёзное.
Жена только покачала головой:
— Ты ему сейчас паспорт не выдай.
— Паспорт — это база, — невозмутимо ответил Аркадий Петрович. — Но сначала надо выяснить, где он учился. И есть ли у него допуск к вилкам.
Бюрократ, не дожидаясь итогов аттестации, прошёл на кухню и сел рядом с ящиком «Подозрительные предметы». Потом медленно протянул лапу, вытащил пульт и уронил его на пол. Звук был такой, будто рухнула целая система документооборота.
Аркадий Петрович замер.
— Это саботаж, — прошептал он. — Или стажировка. Надо уточнить.
Тут зазвонил дверной звонок. На пороге стояла тёща с новым сервизом.
— Я подумала, вам не хватает разнообразия, — сказала она, протягивая коробку. — Тут целых шесть вилок!
Аркадий Петрович побледнел.
— Разнообразие — это когда ты знаешь, откуда взялась каждая вилка, — тихо произнёс он. — А это… это хаос.
Бюрократ подошёл, понюхал коробку, потом посмотрел на Аркадия Петровича и будто бы подмигнул: мол, я тут ни при чём, но, если надо, могу всё уронить — для симметрии.
Жена не выдержала и рассмеялась:
— Ладно, давайте жить как нормальные люди. Пусть вилки будут просто вилками.
— Нормальные люди не понимают тонкостей баланса энергии дома, — строго сказал Аркадий Петрович, но уже без прежней уверенности.
А ночью, когда все уснули, Бюрократ тихо открыл ящик «Подозрительные предметы», достал носок, положил его на подушку Аркадия Петровича и устроился рядом — будто так и надо. Как будто это был не хаос, а новый порядок. И, возможно, даже более логичный.
Аркадий Петрович не спал. Он сидел на кухне, перед ним лежала раскрытая тетрадь с заголовком «Дело 1: Пропавшая вилка», а рядом — Бюрократ, который смотрел на хозяина с видом опытного следователя, которому надоело объяснять очевидное.
— Ты понимаешь, что это не шутки? — шёпотом говорил Аркадий Петрович. — Вилка исчезла. Не потерялась, не завалилась за шкаф — исчезла. Это нарушение баланса.
Бюрократ зевнул, но тут же сделал лицо максимально серьёзным, будто вспомнил, что он на службе.
Жена, накинув халат, заглянула на кухню:
— Аркаша, ты опять за своё? Может, я её в посудомойку кинула?
— В посудомойку? — Аркадий Петрович даже побледнел. — Но посудомойка — это зона неопределённости. Там предметы теряют свою идентичность. Вилка могла выйти оттуда уже не собой.
Жена вздохнула, но спорить не стала. Она знала: когда Аркадий Петрович переходит на термины вроде «потеря идентичности предмета», лучше просто налить ему чаю и дать выговориться.
А выговориться было нужно. Потому что утром, пока все спали, Аркадий Петрович обнаружил ещё одну странность: на ящике «Подозрительные предметы» появилась аккуратная наклейка: «Не вскрывать. Вещественные доказательства». И кто-то (или что-то) поставил рядом маленькую табличку: «Вход только по пропускам».
— Это не я, — сразу сказала жена. — И тёща ещё не приходила.
— Значит, у нас есть второй агент, — мрачно подытожил Аркадий Петрович. — Или внутренний враг.
Бюрократ подошёл к табличке, понюхал её, потом посмотрел на Аркадия Петровича и медленно кивнул. Мол, да, ситуация серьёзная. Надо действовать.
И они начали расследование.
Первым делом Аркадий Петрович составил список подозреваемых. В него вошли:
Тёща (мотив — расширение сервиза).
Сосед сверху (он однажды спросил: «А у вас случайно лишней вилки нет?» — и это звучало подозрительно).
Посудомоечная машина (как коллективный бессознательный враг порядка).
И, возможно, сам холодильник — потому что в последнее время он слишком тихо гудел, а тишина, по мнению Аркадия Петровича, всегда подозрительна.
Бюрократ взял на себя полевую работу. Он обошёл квартиру, пометил все стратегические точки (коврик у двери, угол дивана, щель под шкафом) и вернулся с уликой: клочком шерсти… на вилке. Но не на той, что пропала, а на запасной.
— Шерсть! — прошептал Аркадий Петрович. — Значит, в деле замешано живое существо. Или… подделка.
Тут раздался звонок в дверь. На пороге стояла тёща. В руках у неё была коробка, а в глазах — решимость.
— Я тут подумала, — сказала она, — раз у вас вилки пропадают, надо завести систему учёта. Вот, купила журнал. И ещё набор магнитов, чтобы вешать вилки на стену. Для наглядности.
Аркадий Петрович пошатнулся.
— На стену? Вилки? Это же не экспонаты музея!
— А как ты их будешь контролировать? — спокойно спросила тёща. — Если не видно — значит, их нет. А если нет — значит, украли.
Бюрократ сел рядом с коробкой, посмотрел на тёщу, потом на Аркадия Петровича — и снова медленно кивнул. Как будто говорил: «Она знает, о чём говорит. Это уровень выше нашего».
В этот момент из кухни донёсся странный звук. Будто кто-то звякнул металлом. Все замерли.
Аркадий Петрович первым бросился туда. Ящик «Подозрительные предметы» был приоткрыт. Внутри лежала вилка. Та самая. Рядом — записка, написанная корявым почерком: «Вернула. Прости. Больше не буду».
— Кто это написал? — прошептала жена.
— Почерк не мой, — твёрдо сказал Аркадий Петрович. — И не твой. И уж точно не тёщин.
Тёща нахмурилась:
— У меня почерк каллиграфический.
Бюрократ подошёл, понюхал записку, потом сел и уставился на посудомойку. Как будто знал, кто всё это устроил.
— Это она, — тихо сказал Аркадий Петрович, глядя на машину. — Посудомойка. Она научилась писать.
Жена закрыла лицо руками. Тёща достала из сумки ещё один журнал — для фиксации аномалий. А Бюрократ устроился поудобнее и прикрыл глаза, будто говоря: «Ну вот, наконец-то началось настоящее дело».
Бюрократ устроился на краю стола — вальяжно, будто на трибуне суда, и уставился на Аркадия Петровича взглядом, в котором читалось: «Ну, докладывай, стажер».
Аркадий Петрович нервно поправил бейджик, который сам себе сделал: «Помощник детектива (стажёр)». На бейджике ещё фломастером было приписано: «Не путать с курьером».
— Итак, — пробасил Бюрократ (насколько кот вообще может басить — в основном за счёт интонации и презрительного прищура). — Что у нас по делу?
— Ну… — Аркадий Петрович заглянул в блокнот. — Вилка вернулась. Но записка… она же не сама по себе появилась! Значит, преступник всё ещё в квартире!
Бюрократ медленно моргнул — это у него означало «логично, но примитивно».
— А теперь скажи мне, стажёр, — протянул кот, — кто в этом доме имеет доступ ко всем углам, не попадается на глаза и способен незаметно подложить записку?
Аркадий Петрович гордо выпрямил спину:
— Посудомоечная машина! Я так и знал!
Бюрократ уронил голову на лапы.
— Стажёр, — вздохнул он. — Посудомойка не ходит. Она стоит. И пишет она плохо: у неё нет пальцев. А у кого пальцы есть?
— У меня… у жены… у тёщи… — начал перечислять Аркадий Петрович и тут же побледнел. — Ты хочешь сказать, что преступник — один из нас?!
— Преступник, — промурлыкал Бюрократ, — это тот, кто нарушает порядок. А порядок нарушался системно. Значит, нам нужен системный подход.
Он спрыгнул со стола, прошёл к ящику «Подозрительные предметы» и лапой аккуратно отодвинул табличку «Вход только по пропускам». Потом сел перед ним и уставился на Аркадия Петровича.
— Открывай.
— Но… это вещественные доказательства! — занервничал Аркадий Петрович. — Если я открою без протокола, улики потеряют силу!
— Если ты не откроешь, мы никогда не узнаем, куда делась вторая ложка, — невозмутимо ответил Бюрократ. — А я подозреваю, что вилка и ложка — часть одной схемы.
Аркадий Петрович дрожащими руками открыл ящик. Внутри лежали: пульт, носок, чайная ложка с подозрительно острым краем и… маленькая бумажка, сложенная вчетверо.
— Это… это улика?! — прошептал Аркадий Петрович.
Бюрократ кивнул.
— Читай. Только не вслух. Сначала проанализируй.
Аркадий Петрович развернул бумажку. Там было написано: «Я не виновата. Это всё кот».
Он поднял глаза на Бюрократа.
— Это не я, — спокойно сказал кот. — Я не умею писать. Зато умею читать. И вижу, что почерк женский.
— Тёща? — предположил Аркадий Петрович.
— Слишком каллиграфично, — фыркнул Бюрократ. — Это почерк того, кто живёт здесь.
В этот момент на кухню вошла жена. Увидела открытую коробку от тёщи, раскрытый ящик и двух заговорщиков — и сразу всё поняла.
— Аркаша, — сказала она устало. — Я просто хотела, чтобы вилка лежала на месте. А ты устроил из кухни штаб-квартиру Интерпола.
Аркадий Петрович покраснел.
— Но записка! Там написано «это всё кот»!
Жена посмотрела на Бюрократа, потом на бумажку, потом снова на Бюрократа — и вдруг рассмеялась.
— Да я это написала. Чтобы ты перестал искать заговор в каждой тени.
Бюрократ не шелохнулся. Он смотрел на неё так, будто оценивал степень вины по шкале от «мелкое хулиганство» до «подрыв устоев порядка».
— Мотив? — сухо спросил он.
— Мотив, — ответила жена, уже улыбаясь, — спасти свой брак от расследования пропавшей вилки.
Кот помолчал, потом медленно кивнул.
— Принято, — изрёк он. — Но протокол мы всё равно составим. Стажёр!
Аркадий Петрович тут же щёлкнул ручкой.
— Протокол… э-э… о добровольном признании в перемещении вилки и составлении ложной улики…
— И добавь, — сказал Бюрократ, — что преступление совершено из благих побуждений. Это смягчающее обстоятельство.
Жена покачала головой, но уже не сердито, а скорее восхищённо.
— Вы хоть понимаете, как это звучит?
— Понимаю, — серьёзно ответил Бюрократ. — Именно поэтому мы — лучшая детективная пара в доме.
А ночью, когда все уснули, Бюрократ тихо пробрался к ящику, достал оттуда носок, положил его рядом с подушкой Аркадия Петровича и устроился рядышком. Не как улика. Как знак доверия: мол, ты, стажёр, хоть и путаешь следы, но стараешься искренне.
Бюрократ проснулся ровно в 07:59 — не потому, что зазвенел будильник, а потому что коты чувствуют нарушение пищевой гармонии за минуту до катастрофы. Он сел, навострил уши и уставился на холодильник. Тот молчал. Не гудел. Не вздыхал. Не делал ни одного из тех тихих звуков, которые в доме Аркадия Петровича считались признаком нормальной жизни.
— Стажёр, — негромко позвал Бюрократ.
Аркадий Петрович, как раз завязывавший галстук перед зеркалом (он теперь всегда ходил «при форме», даже дома), вздрогнул.
— Да, шеф! То есть… да, Бюрократ!
— Холодильник замолчал, — произнёс кот с интонацией, от которой даже люстра слегка дрогнула. — Это не тишина. Это заговор.
Аркадий Петрович побледнел.
— Может, он просто… отдыхает?
— Предметы не отдыхают, — отрезал Бюрократ. — Они функционируют или выходят из строя. А выход из строя в семь пятьдесят девять утра — это почти всегда преступление.
Они двинулись к месту происшествия. Жена, стоявшая у окна с чашкой чая, только покачала головой:
— Мальчики, ну это уже перебор.
— Свидетель, не вмешивайтесь в ход расследования, — строго сказал Бюрократ, не оборачиваясь. — Ваши эмоции могут исказить улики.
Жена фыркнула, но спорить не стала. Она уже поняла: если сейчас начать убеждать, что техника просто ломается, Бюрократ тут же выдвинет теорию о «целенаправленном саботаже бытовой среды».
Кот подошёл к холодильнику, принюхался, потом приложил ухо к боковой стенке. Послушал. Отстранился. Снова послушал. И наконец изрёк:
— Внутри тишина. Абсолютная. Как в комнате, где только что спрятали что-то важное.
Аркадий Петрович нервно сглотнул.
— А… а что там важного?
Бюрократ посмотрел на него так, будто стажёр только что спросил, зачем детективу глаза.
— Последний кусочек колбасы, — сказал он. — Тот самый. С идеальным балансом специй. Его не ели. Его берегли. Для особого случая. И вот теперь — тишина и пустота.
Аркадий Петрович схватился за блокнот.
— Значит, дело двойное: «Тайна внезапно замолчавшего холодильника» и «Исчезновение последнего кусочка колбасы»!
— Верно, — кивнул Бюрократ. — И я подозреваю, что эти дела связаны.
Первым делом они провели осмотр места преступления. Аркадий Петрович аккуратно открывал дверцы, фиксируя каждую деталь: «Полка 2 — пуста. Контейнер для овощей — на месте, но подозрительно чист. Магнитик в виде огурца — сдвинут на три миллиметра влево».
Бюрократ тем временем исследовал пол, плинтусы и пространство под кухонным шкафом. Наконец он выпрямился и произнёс:
— У нас есть свидетель.
— Кто?! — выдохнул Аркадий Петрович.
— Пыль, — спокойно ответил кот. — На полу у холодильника её нет. Её стёрли. Причём неаккуратно: вот здесь остался след от тряпки. Кто-то очень спешил замести следы.
Аркадий Петрович замер.
— Но… кто?
В этот момент из коридора донёсся звук шагов. В кухню вошла тёща. В руках у неё был новый блокнот — в кожаной обложке, с золотым тиснением.
— Доброе утро, — сказала она. — Я тут подумала: если у вас тут детективное бюро, нужен нормальный учёт. Вот, купила журнал регистрации происшествий. И ещё схему квартиры, чтобы отмечать места преступлений цветными булавками.
Бюрократ медленно перевёл взгляд с тёщи на холодильник, потом на Аркадия Петровича.
— Новый игрок, — прошептал он. — И у неё есть инструменты.
Тёща заметила их напряжённые лица.
— Что-то случилось?
— Случилось, — мрачно ответил Аркадий Петрович. — Холодильник замолчал. И… пропала колбаса.
Тёща нахмурилась, достала из сумки лупу (она теперь тоже носила её «на всякий случай») и подошла к холодильнику. Поводила лупой вдоль уплотнителя, потом наклонилась и посмотрела под дверцу.
— Тут крошки, — сказала она. — Совсем мелкие. И запах… не колбасный, но знакомый.
Бюрократ навострил уши.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.