Зелёная кружка

Предисловие

Я не знала, что скоро его не станет. Если бы знала, смотрела бы на него иначе. Я бы запомнила каждую морщинку, каждый волосок, каждый вздох. Но я смотрела как обычно, будто у нас впереди целая жизнь.

И у нас была почти целая жизнь. Десять лет. Десять лет утреннего кофе, вечерних разговоров на кухне, его рук в моих волосах, когда я засыпала у него на плече. Десять лет я просыпалась и первым делом видела его лицо – заспанное, немного помятое, с вечно взлохмаченными волосами. И каждый раз думала: «Как же мне повезло».

Мы познакомились в очереди в супермаркете. Он стоял передо мной с одной пачкой печенья и банкой кофе, а у меня в корзине было продуктов на неделю. Он обернулся, посмотрел на мою кучу, потом на свою скромную ношу и сказал: «Я, наверное, должен уступить вам, потому что у вас больше шансов умереть с голоду, если вы простоите в очереди лишние пять минут». Я засмеялась. Он улыбнулся. А через полгода он переехал ко мне с двумя сумками вещей, стопкой книг и любимой зеленой кружкой с отбитым краем.

Эта кружка потом стала моим личным врагом. Я каждый раз, когда мыла посуду, предлагала её выкинуть, так как не раз об нее резалась. «Она же разбитая, зачем она тебе?». Он обижался: «Она не разбитая, она с историей». И я оставляла. Оставляла кружку, оставляла его дурацкие привычки, оставляла его бесконечные истории, под которые я засыпала.

Он любил рассказывать. Мог часами расписывать, как ходил в магазин и встретил там соседа, который поведал ему про своего кота, ловящего мух и складывающего их ему в тапки. Я смеялась до слёз, а он довольно улыбался и говорил: «Я же говорил, что у меня талант рассказчика». Талант у него был другой – делать меня счастливой.

И не болеть.

За эти десять лет я ни разу не видела его больным. Ни разу. Он мог ходить в лёгкой куртке в минус двадцать и не чихнуть. Мог работать сутками, не спать, питаться бутербродами, и хоть бы что. Я болела регулярно, особенно зимой, валялась с температурой, куталась в одеяла и ныла, а он только смеялся: «Слабачка. В тебе явно не сибирская кровь». И ставил чайник, и бежал в аптеку, и укрывал меня вторым одеялом. И всегда был рядом, столько, сколько нужно.

Он никогда не жаловался. Даже когда уставал. Даже когда было трудно. Даже когда у него что-то болело, а если и болело, он просто молчал. Говорил: «Подумаешь, ерунда. Само пройдёт». Я иногда ругала его за это: «Ты что, железный? Надо записаться к врачу. Надо провериться». Он отмахивался: «Врачи для слабаков. Я здоров как бык».

И я верила. Потому что он действительно был здоров. Крепкий, сильный, неутомимый. Он мог таскать тяжёлые сумки, чинить всё, что ломалось, бегать по утрам, когда я ещё спала. Я думала: он из тех, кто живёт сто лет. Из тех, кто не болеет, не стареет. Не уходит.

Я даже не представляла, что однажды он может лечь и не встать.

Утром того дня он сидел на кухне и пил кофе из своей зеленой кружки. Как и всегда. Апрельское солнце светило в окно, на столе лежала книга, которую он начал читать накануне. Я вышла сонная, злая на будильник, и он поднял на меня глаза. Улыбнулся. Сказал что-то смешное про мои растрёпанные волосы. Я буркнула что-то в ответ и пошла умываться.

Я не обернулась. Я не посмотрела на него ещё раз. Я не сказала ничего важного.

А всего через несколько часов его забрали.

День первый. Суббота.

Скорая приехала через двадцать минут после вызова. Двадцать минут я сидела рядом с ним на полу и держала его за руку. Его ладонь была тёплой, и я помню, как считала пульс большим пальцем, убеждая себя, что пока я чувствую его биение, ничего плохого не случится. Он был в сознании, хоть и очень слаб, пытался шутить. Говорил: «Ну вот, помнишь ты интересовалась, как кормят в больнице. Сейчас узнаем». А сам морщился от боли. Я смеялась сквозь слёзы. Он всегда знал, как меня рассмешить. После осмотра фельдшер сказала: «Предположительно инфаркт, для точного диагноза нужно обследование». Его загрузили в машину, захлопнули дверь. Я осталась на тротуаре в тапочках.

Знаете, есть такая поговорка: «Счастье – это когда утром хочется идти на работу, а вечером – домой». Моё счастье было в том, чтобы каждый вечер возвращаться к нему. Я даже не подозревала, что однажды вечером я приду, а его не будет.

В больнице, после приезда, меня сразу провели в отделение. Сказали, что его положили в кардиологическое, и, к моему удивлению, разрешили увидеться. «Посещения разрешены до шести вечера, – подсказала медсестра. – Но ненадолго, ему нужен покой».

Я вошла в палату. Он лежал на кровати, бледный, с капельницей в руке. Увидел меня и улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня всегда таяло сердце. Слабо сказал: «Пришла? А я тут лежу, думаю, вдруг ты решишь, что я симулирую». Я подошла, взяла его за руку. Рука была прохладной, но пальцы сжали мои в ответ. Крепко. «Глупый, – сказала я. – Как ты?». Он пожал плечами: «Сердце болит, но терпимо. Врачи говорят, это не инфаркт, а какая-то аневризма. Надо делать повторное КТ завтра утром».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.