Снова станешь моей

Глава 3

Наши дни

Бисмаев

Даша сидит совсем неподвижно. Будто окоченела. Отгородилась от меня и эмоционально, и физически, не отрывая взгляда от окна. А мне эмоции её жрать хочется. Плохие, хорошие – похуй. Лишь бы не этот холодный игнор, надрывающий мою душу.

– Ну чего молчишь? Совсем сказать нечего? – рычу, сверля её гордый профиль взглядом.

Нехотя поворачивает голову в мою сторону.

– Могу сказать: смотри на дорогу, Дамир, – сухо роняет бывшая жена и опять отворачивается.

Окей. Легко не будет, я понял.

Хватаю её кисть, тяну к своему лицу. Успеваю поцеловать подрагивающие пальчики. Вырывает руку и лупит ладонью по плечу.

– Не трогай меня! Не смей! Меня! Трогать! – чеканит она, срываясь на крик.

– Типа мне нельзя, что ли? А кому можно-то? – дёргает меня от ревности и её пренебрежения.

– На дорогу смотри!

– Да смотрю я...

Перевожу взгляд вперёд. Но эта тишина так давит, что врубаю музыку. Там какой-то жёсткий ме́тал. Всё тело вибрирует от басов.

Глаза аж щиплет – так хочется вновь взглянуть на неё. Не виделись давно, я соскучился очень. Налюбоваться прям не могу.

– Хотя знаешь, мне есть, что сказать, Дамир, – чеканит Дашка, убавляя музыку. – Ты меня схватил и куда-то везёшь. Ты мне никто. Нас ничего больше не связывает. И ты сейчас просто меня украл. Ничего, блин, не напоминает?

Напоминает. И те воспоминания очень мерзкие. Но я с таким восторгом сейчас жру Дашкины эмоции!.. И невольно улыбаюсь.

Выхватываю ещё пару ударов по плечу.

– Я тебя, дуру, спасал тогда, а не крал.

– Да-да, помню. Но я давно пожалела о том спасении. Всё, давай просто помолчим. Не хочу тебя ни видеть, ни слышать.

Прибавляет громкость до предела и вновь отворачивается к окну.

Сжав челюсти и вцепившись в руль руками, хаваю теперь совсем другие эмоции.

Воспоминания о том вечере одновременно самые мерзкие и самые потрясающие.

Но тогда её украл не я.

Четыре года назад

«Гейша» – один из лучших SPA в стране. В нашем распоряжении огромный вип с бассейном, бильярдом, разными парными, залом для почилить. Выпивка, жрачка, массаж. Ну и отдельные спальни там тоже имеются. Можно затусить хоть на неделю.

– Я в солярий! – заявляет Лера (она всё-таки Валерия, так её по дороге называл Тим).

Её подружки сваливают за ней. Роза облачается в простыню и прыгает в ней в бассейн. Серёга за ней. Тискает её там, они целуются и делают селфи.

– Пошли, брат, бухнём, – хлопает по моему плечу Тим.

Он уже нормально так накидался. По пути глушил вискарь, который захватил в доме Мартынова.

Садимся с ним в чилауте. Для нас заправляют кальян. Бар здесь на любой вкус. Серёга откупоривает бутылку текилы, ставит стопки на стол. Разливает. Подбегает Лёха.

– Оо!.. За нас, братцы! – выкрикивает он и хватает рюмку губами, без рук.

Задрав голову, опрокидывает текилу в себя. Серёга тоже пьёт, я – нет.

Накаляет отсутствие Алика. Где он опять потерялся?

Вип большой, полно всяких помещений. Начать его искать – совсем уж шиза.

– Ты чё не пьёшь? – спрашивает Тим.

– Попозже. Пойду погреюсь.

Сваливаю в парную. Хамам не люблю, выбираю ту, что на камнях. Скидываю одежду. Оставшись в боксёрах, сажусь на верхнюю полку.

Тут приятно пахнет деревом. Расслабленно приваливаюсь спиной к деревянной стенке.

Одна стена парной полностью прозрачная, и мне видно часть бассейна и коридор с дверями, ведущими в отдельные спальни. Серёга тащит туда Розу, закинув на плечо. Она машет ногами, изображая жертву. Не слышно нихрена, но она вроде там визжит и зовёт на помощь, чем ещё больше заводит Серёгу. И смущает персонал.

Нормальная она девчонка, бойкая. К нашей компании прикипела, а мы – к ней. Мне как сестрёнка уже стала. Серега ей предложение сделал на последнем турнире. Короче, скоро на свадьбе гульнём.

Пытаются войти в одну из спален. Но там, видимо, уже кто-то есть. Серёга отступает от двери и вносит Розу в соседнюю. Исчезают...

Закрываю глаза, пытаюсь расслабиться.

Возможно, в той спальне Алик. Но с кем?

Кожа покрывается потом, тело становится вялым. Лишь бы не вырубиться прямо здесь.

Сваливаю из парной и прыгаю в бассейн. Мимо пролетает голозадый Лёха. Гонится за какой-то девчонкой. А она игриво взвизгивает и прячется в парной.

Ложусь спиной на воду, распластавшись звездой. Прикрываю глаза и зачем-то воспроизвожу в памяти лицо оленёнка. Голубые глаза, курносый носик, острые скулы. А губки... Ммм... В такие губки хочется впиться. Пухленькие и чувственные. Верхняя немного больше нижней.

Надо было к ней подкатить. Заставить Алика отвалить и набиться ей в кавалеры на этот вечер.

«Кавалер», – ёрничая, передразниваю сам себя.

В моем лексиконе нет таких слов. Я простой как три рубля. Раньше мог только помечтать о таких вот нежненьких оленятах. Я работал в ОМОНЕ и зарабатывал копейки. Ну чем я мог перед ней блеснуть? А вот сейчас есть, чем, но старые триггеры остались.

Короче, я не подкатил. Всё, мы потерялись. Пора бы выкинуть эту девчонку из головы.

Но можно ведь найти, да?!

Да блять!

Ухожу под воду, задерживаю дыхание.

Бухнуть надо, вот и всё.

Открыв глаза, сквозь толщу прозрачной воды вижу, как мимо бассейна проходит Алик. Он в брюках, но без рубашки. Видок у него всклокоченный.

Выныриваю, хватаюсь за бортик и подтягиваюсь.

– Эй!

Алик оборачивает. Рожа у него красная, на шее кровоподтёки.

– Что случилось-то? – охереваю я.

– Да... Проблема всегда в бабах, брат, – цинично ухмыляется. – Но я умею их решать. Пошли бухать.

А вот с этого места поподробнее, твою ж мать!

Что он наделал?

Вылезаю из бассейна, иду за ним.

Глава 4

Четыре года назад

Даша

Сдуваю свалившуюся на глаза прядь волос. Вытираю слёзы, но они вновь бегут по щекам.

Нет, мне не страшно. Меня трясёт от ярости и адреналина.

Какой же он ублюдок!

Да все они просто конченые!

И Жанна эта...

Боже, как же я так жёстко влипла? Ведь не хотела идти на этот банкет! Не хотела!

Бросаюсь к двери, молочу по ней руками. За стеной слева грохочет музыка – туда стучать бесполезно. И я ломлюсь в дверь. Изо всех сил бью по ней кулаками, дёргаю ручку, кричу, срывая голос до хрипа. Но никто не отзывается...

Обессилев, оседаю на пол.

Боже... помоги мне выбраться! Пожалуйста, помоги! И я больше никогда-никогда не пойду с сомнительными людьми неизвестно куда! Вообще никуда не пойду. К родителям вернусь! К чёрту этот мегаполис!

– Я – идиотка. Знаю... – шмыгая носом, шепчу, глядя в потолок. – Переоценила свои силы...

Думала, обвела этого Алика вокруг пальца, а он... А он лишь затаил обиду.

Он настойчиво преследовал меня в доме, но я смогла сначала спрятаться, а потом спокойно вернуться к гостям. И больше от Жанны не отходила, странным образом увидев в ней защиту. Но она не защитила меня.

Когда мы вместе с остальными гостями двинулись в гостиную, чтобы продолжить вечер там, Жанна попросту меня бросила и испарилась в компании Родиона. А когда ко мне подошёл какой-то парень и сказал, что Жанна вернулась в сад и ждёт меня, я и не подозревала, что это может быть подставой...

Потом всё происходило очень быстро. Безлюдный сад, рука, закрывшая мне рот... Меня просто схватили и затолкали в машину. И вот я здесь. В компании этого сумасшедшего Алика.

Он хотел меня изнасиловать, но я дала отпор. Расцарапала ему всё лицо и шею, нещадно ломая ногти.

Алик ушёл, но обещал вернуться.

И пока адреналин не отпускает – мне не страшно. Я буду кусаться, царапаться, отбиваться от этой мрази, если посмеет меня тронуть. Ни за что ему не позволю...

Ни за что!

Слышу шаги за дверью и вскакиваю.

– Помоги...

Дверь резко распахивается, и меня сшибает с ног, больно ударив по плечу. Падаю и вою, схватившись за него.

– Идиотка, блять!

Алик поднимает меня с пола, пинком захлопнув дверь.

– Да отвали ты от меня!

Выкрутившись из его рук, дёргаюсь к спасительному выходу. Перехватывает, закидывает на плечо и отвешивает шлепок по моей заднице всей пятернёй.

Я кричу, окончательно теряя голос.

Меня швыряют на кровать. Дёргают за щиколотки, раздвигая ноги. Платье издаёт жалобный треск, бедро оголяется. От этого зрелища пьяный взгляд Алика темнеет ещё больше.

В этот момент кто-то стучит в дверь. Парень в ту же секунду оказывается за моей спиной и запечатывает рот ладонью. Из-за двери раздаётся знакомый голос.

– Алик, мы не договорили. Выходи!

Тот тип... Который хотел вмешаться на банкете, но не сделал этого. Он кажется сейчас не просто злым, а разъярённым.

– Бля... Чё ты как баба себя ведёшь? Выходи, объясни всё толком! – говорит он и колотит по двери.

– Дамир, я выйду! – отзывается Алик. – Давай только попозже, брат. Всё объясню. У меня тут с девочкой всё самое интересное, а ты лезешь. Строптивая тёлочка попалась. Царапается, как кошка. Но нам обоим зашло. Не душни, брат.

В его голосе ни намёка на адекватность. Похоже, ему просто весело – и всё!

– Чё ты меня лечишь, идиот?! – рявкает Дамир. – Открывай! Покажи, с кем ты!

– Десять минут – и я тебе её отдам. Может, тоже зайдёт её норов.

– Открывай!

Дёргаю плечами, головой, пытаясь высвободиться. Кусаю его ладонь. Зашипев от боли, ещё сильнее сжимает моё лицо пальцами. Сейчас скулы сломает!

Прижавшись к моему виску, угрожающе шепчет:

– Всё не так должно было быть. Ты должна была поехать сюда добровольно. Я бы кормил тебя из рук, потом любил всю ночь. И поверь – это было бы идеально. Ты сама всё испортила, оленёнок. Давай исправляйся. Иначе волью в тебя одну дрянь, и мы поимеем тебя по кругу, потому что ты сама этого попросишь.

От его голоса и угроз волосы на затылке встают дыбом, а по спине ползёт холодок.

Он не сделает этого... Ведь не сделает?

– Говори ему, что ты в порядке. Прямо сейчас. Поняла?

Утвердительно моргаю, но отрицательно качаю головой.

Я не знаю, что мне делать...

Дверь с той стороны уже атакуют ногой.

Алик что-то достаёт из кармана и пытается протолкнуть мне в рот. На языке становится горько. Отчаянно пытаюсь выплюнуть таблетку, но он пальцами проталкивает её прямо в горло. Переворачивает нас, распинает меня и глушит мои крики, грубо впившись в рот. Начинаю отключаться... То ли от нехватки воздуха, то ли таблетка так быстро действует.

Бах!

Бах!

Бах!

Пинки в дверь.

Бабах! – она отлетает к стене.

Сбивчивый голос Алика:

– Да хорош, Дамир... Чё ты устраиваешь? Она добровольно поехала!

И голос этого Дамира:

– Я, блять, урою тебя сейчас!

Ещё голоса. Крики.

Перед глазами пелена.

Господи, спаси меня! Дай уйти отсюда. Помоги...

Как могу, борюсь с поплывшим сознанием, но наркота побеждает. И я впадаю в какую-то кому.

Там страшно, больно, плохо. Я будто в огне. Меня трясёт. Словно все кости ломает. И тут темно. Очень темно. Я никак не могу выползти к спасительному свету. А он ведь есть где-то там вдали.

Голоса пропадают. Кажется, я остаюсь совсем одна.

Страх вдруг отступает. Мне становится неожиданно хорошо. Легко. Невесомо. Чувствую, что улыбаюсь.

Боже, зачем я улыбаюсь? Кто-то сказал что-то смешное?

А кто вообще рядом со мной?

Почему я не чувствую на себе платья? Или это я тела не чувствую?

И почему так хочется постонать? Словно меня ласкают в самых интимных местах.

Пусть ласкают...

Или нет...

Хватит!

– Хватит! – выкрикиваю я и умудряюсь кого-то от себя оттолкнуть.

С трудом разлепляю веки. Расплывающийся взгляд выхватывает черты лица. Тёмные глаза, широкие брови, волевой подбородок, плотно сжатые губы...

Но эти губы могут быть мягкими, правда?

Пьяно тянусь к этому лицу рукой. Пальцами вожу по чужим губам.

– Потерпи! Скоро отпустит.

И это последнее, что я слышу перед тем, как отключиться окончательно.

Наши дни

Обещала себе не давать Дамиру эмоций... И не сдержалась, чёрт возьми!

Ну не могу я молчать! И я больше не та наивная дура, какой была раньше!

Господи... Как же часто мне хотелось пожалеть о нашем браке. И только мысль о дочке не даёт мне этого делать.

Она моё солнышко. Мой светлый лучик.

Так её называет Дамир.

Но она моя! Он не заслужил права быть рядом с ней.

Ненавижу!

Машина резко останавливается, и я узнаю знакомый многоквартирный дом. Тут находится старая квартира Дамира. По позвоночнику ползёт неприятный холодок. Столько всего связано с этим местом...

– Я так понимаю, приехали, – дёргаю ручку, открываю дверцу.

Дамир хватает меня за локоть и, удерживая на месте, заявляет:

– Раз уж ты начала копаться в прошлом, спешу напомнить, что это Я ТЕБЯ СПАС! – орёт мне в лицо.

Вырвав свой локоть, пренебрежительно бросаю:

– Спаситель хренов.

Выскальзываю из авто.

Глава 5

Наши дни

Дамир

Нагоняю Дашку уже у подъезда и открываю дверь. Она молча заходит. Красивая, гордая, какая-то неземная. И чужая. Чертовски чужая.

Брючки, обтягивающие её стройные ножки, подчёркивают округлую попку. Блузка лёгкая, воздушная. А на ногах – кеды.

Мне всегда нравилось это нестандартное Дашкино мышление по части одежды. Сочетать несочетаемое – это прям её. Среди тысячи разных тёлок видно только её. Потому что она не тёлка, а прекрасная девушка.

В лифте молчим, сверля друг друга глазами. Кажется, я готовил какую-то речь, но слова застревают в горле. И ревность сжирает, и это явное нежелание Даши общаться.

Прибываем на девятый этаж – последний. Открыв дверь в квартиру, вновь пропускаю Дашу вперёд. Она, не разуваясь, проходит в гостиную. Нервно осматривается.

– У меня здесь чисто, если что, – говорю я, снимая кроссы.

– А я всё равно брезгую. Мало ли что, – ввинчивает она очередную шпильку.

Аррр! Битва наша продолжается. Конца и края просто нет.

Даша садится на диван, предварительно стряхнув с него невидимые пылинки.

– Ты хотел поговорить, Дамир. Начинай.

Стягиваю худи, швыряю рядом с ней. Опускаюсь на колени возле её ног, кладу руки на её бёдра.

– Вернись ко мне...

– Нет! – тут же перебивает меня.

Пытается скинуть мои руки со своих ног, но не выходит.

– Дамир, мы всё выяснили уже. Я – мразь, которая тебя предала. А ты – козёл, который растоптал моё доверие. Чего ты ещё от меня хочешь?

Да, именно этими любезностями мы обменялись однажды. Буквально слово в слово.

– Дашка, давай начнём сначала, а?

– Ни за что!

Пытается встать. Не отпускаю.

– Из-за «инвалида» своего так категорична, да?

– Из-за него! – дерзко выплёвывает мне в лицо.

Но мне дерзить нельзя.

– Слушай меня сюда! – рычу на неё, быстро теряя адекват. – Завтра заберём Лику и поедем в аквапарк. Проведём время семьёй. Поняла? Дочь должна проводить со мной время, чтобы не отвыкать.

Даша начинает истерично смеяться.

– Ты серьёзно? – лупит ладонью мне в грудь. – Ты к ней не приблизишься, понял? Ты и рядом со мной быть не имеешь права! И трогать меня не смеешь!

– Но я трогаю! – взрываюсь я. – И буду трогать!

Стягиваю её на пол, распинаю. Перехватив очередную попытку меня ударить, пригвождаю её руки к полу.

– Я клянусь тебе, Дамир... Если посмеешь, завтра же окажешься в участке.

– Посмею что? Это?

Впиваюсь в её мягкий горячий рот. Сжимает губы, не пуская мой язык.

Блять... Меня кроет от этого сопротивления. Внутренний зверь уже раздел её и жадно трахает. Яйца мои горят. Член упирается в её промежность. Чертовски мешает одежда. Но снять её – дело пяти секунд.

Увернувшись от моих губ, Дашка произносит:

– Ну ты прям как Алик, Бисмаев. Нет ни в тебе, ни в твоих друзьях ничего святого.

– Закрой рот! Я – не он!

Резко вскакиваю. Нервно пометавшись по комнате, возвращаюсь к Дашке и протягиваю руку.

– Вставай.

Она поднимается самостоятельно.

– Всё, не трогаю тебя больше. Просто скажи, что делать-то, – растерянно провожу по волосам. – Что мне сделать, малыш? Как отмотать всё назад?

– Ничего. Не нужно ничего отматывать, Дамир. Нужно перевернуть страницу и жить дальше.

– Ты смогла?

Отвечает она не сразу. Сначала горько усмехается, а потом всё-таки произносит:

– Смогла.

Уходит из гостиной в спальню. Иду за ней, как привязанный.

О какой странице она говорит? Я порвал всю книгу своей жизни. Оставил только обложку с названием. И там написано: «Снова станешь моей».

Нет у меня другой книги. И жизни другой нет.

Дашка всё-таки скидывает кеды и ложится на застеленную пледом кровать.

Отворачивается от меня, повернувшись набок.

– Даш...

– Отстань от меня, Дамир. В отличие от тебя, у меня очень плотный график. Я мама, не забывай об этом! И я должна высыпаться. Чтобы работать, заботиться о дочери, элементарно уделять ей внимание.

Спать собралась? Серьёзно?

Я пьяный в хлам от эмоций. Даже речью уже не владею.

Всё через жопу, вашу мать!

Сажусь на край кровати, пожирая её фигурку голодным взглядом и погружаясь в болючие и острые воспоминания...

Четыре года назад

– Ты нахера эту проблему на себя повесил? Тебе больше всех надо, что ли? – орёт Степашка в трубку. – Скинул бы эту тёлку где-нибудь, бабок сунул, и всё! Горячий привет!

– Она в доме Мартынова была. Какой, нахуй, горячий привет?

– Да она массовка, блять! Никто! Кто ей поверит?

Сжав челюсти, молчу.

Огаркин Степан – один из наших пиарщиков. Он продолжает отборно материться, побрасывая в топку моей ярости ещё больше дров.

Через пару минут я скидываю вызов и звоню Мартынову.

– Чё там Степашка, орёт, да? – интересуется вполне добродушно Филипп. – Ну ты косяк, Дам. Алику четыре шва наложили. Оно того стоило?

Закипаю ещё больше.

Алика я башкой вогнал в стеклянные дверцы шкафа. Потом забрал девочку к себе. «Скинуть её где-нибудь» не смог. Она в отключке до сих пор.

– Как она? – спрашивает Филипп.

– Спит.

– Как проснётся – поговори, объясни. Мол, парня накажем, ей компенсируем. В санаторий на лечение отправим. На черноморское побережье. Главное – не доводить до полиции и СМИ. Тренер, если что, не в курсе, не вздумай спалиться. Всё, не подводи меня, Дамир. Созвонимся.

Филипп отключается. А мне от злости хочется всадить айфоном в стену. Так же, как башку Алика в стекло.

Покрывать Алика я не хочу. Но его отец Назар Каримович – ценный спец, которого Мартынов боится потерять. Узнай он о «подвигах» сына, то вряд ли останется в «ГолдММА». Он – мужик старой закалки. Для него такое – позор.

Плеснув немного виски в стакан, зависаю у окна. Эту квартиру я купил благодаря боям. Тачка под окнами – спонсорская. Шмотки, гаджеты, безбедное существование – это всё заслуга Мартынова.

Я должен подчиняться правилам.

Однако во мне всё ещё живёт человек системы, омоновец. Он требует довести эту ситуацию до полиции и общественности.

Мысленно пинаю этого омоновца, чтобы не выёбывался. Жизнь у меня всё-таки одна. Да и муки совести вечно терзать не будут.

Опрокинув в себя вискарь, иду в спальню. Оленёнок спит. Её обнажённое тело прикрыто простынёй, однако легко можно залипнуть на выраженных бёдрах и длинных ножках. Девушка напоминает фарфоровую статуэточку.

Как её зовут?

Мысленно подбираю имена, которые ей подошли бы. Но никакое не подходит.

Пишу смс Мартынову.

«Есть по ней какая-нибудь инфа?»

Пока жду ответа, бесшумно расхаживаю по комнате. Наливаю ещё выпить. От Филиппа приходит ответ примерно через полчаса.

«Борисова Дарья. Маникюрша. Девятнадцать лет».

Дарья... Дашка, значит.

Светает. Тело ломит от усталости. В очередной раз вернувшись в спальню, натыкаюсь на огромные глаза оленёнка, испуганно уставившиеся на меня.

– Не подходи... – хрипит она, вцепившись в простыню на своей груди.

Выставив руки перед собой, раскрываю ладони:

– Спокойно... Я тебя не обижу.

Глава 6

Четыре года назад

Даша

Внутри меня нарастает истерика. Я обнажённая, в чужой постели. А состояние такое, словно меня переехал Камаз. Трижды. И какой-то парень убеждает, что меня не обидит.

Друг этого парня уже обидел, а этот, значит, нет? Благородный?

– Где моя одежда? – хриплю в ответ.

Голоса у меня почему-то нет. Пропал вместе с платьем.

– Твоё платье испорчено, – говорит он тихо и делает шаг ко мне.

Подскакиваю с кровати, вжимаюсь в стену. Путаясь в простыне, пытаюсь обмотаться ею ещё сильнее.

– Тебя тошнило. Платье испорчено, – повторяет парень. – Бюстгальтера на тебе не было. А трусики...

Да, что с ними?

Он хмурится и делает ещё один шаг ко мне.

– Они были порваны.

– Твой друг постарался! – пытаюсь крикнуть в ответ, но выходит слишком тихо и жалко.

– Меня Дамир зовут. А ты Даша, верно? – говорит успокаивающе, продолжая приближаться.

– Я в окно сейчас сигану! Не подходи ко мне! – дёргаю тяжёлую штору, и её край слетает с крючков карниза.

– Последний этаж, Даша. Отойди от окна. Не провоцируй меня трогать тебя.

И звучит это насмешливо, чёрт возьми!

Паника сменяется гневом.

– Вот это герой, ничего не скажешь! – рычу в ответ. – Да вас всех посадят! И тебя, и друга твоего. Алика. Кто вы там? ММАшники? Наверняка информацию о вас легко найти.

– А вот этого не надо, малышка. Алик просто ошибся. Он сожалеет. Мы всё компенсируем. Платье, моральный ущерб. В санатории тебя полечим.

Боже, я сейчас лицо ему расцарапаю... Так же, как и Алику вчера.

Я помню всё, что было. И подробно расскажу в полиции.

– Сейчас дам тебе какую-нибудь одежду. Ты примешь душ, выпьешь кофе, позавтракаешь. И мы поговорим. Спокойно, да?

– Угу, поговорим, – киваю я.

Дамир наконец выходит из спальни, и я пытаюсь перевести дух. Осматриваюсь. Пытаюсь найти какой-то предмет, чтобы вмазать ему и сбежать, но ничего подходящего не видно. Это обычная спальня в минималистическом стиле. Кровать, встроенный гардероб. Всё.