Эльдер. Золотая клетка

Оставшееся до работы время пролетело за подробным рассказом Юноне о моём несостоявшемся нанимателе. На этот раз отказали не мне — отказала я. Сестрёнка не позволила отделаться парой фраз, требуя полного отчёта своими внимательными зелёными глазами.

Сейчас, под защитой скрипучих деревянных стен, странный господин с его пугающими словами казался чем-то далёким. Он остался в прошлом. По крайней мере, я на это надеялась. Трусливая мыслишка «пару дней не показываться в Наёмном доме» была решительно изгнана. Есть слово — надо!

Пообещав Юноне принести что-нибудь вкусненькое, я отправилась на работу.

Вечерело. Таверна наполнялась гулом голосов и запахом жареного мяса. Моя смена — с семи вечера до шести утра. Самый ад начинался к десяти: горы грязной посуды, пар, жир и бесконечная суета.

Моё рабочее место было «чудом» местной технической магии: два огромных чугунных котла на огненных плитах. В одном — кипяток для мытья, в другом — вода для ополаскивания. Помню, как первые дни я работала словно в тумане. Тело ныло так, что я была потеряна для общества, и даже тихая Юна старалась вести себя ещё тише, видя мою измождённую физиономию.

Однако человеческая психика — штука адаптивная. Спустя неделю, когда первый шок от физической боли в спине и ломоты в суставах немного притупился, я начала потихоньку втягиваться в ритм. И вот тут во мне проснулся «монстр», которого не смогли убить ни магические перемещения, ни потеря социального статуса. Мой мозг, годами натренированный на управление структурами и поиск слабых звеньев, просто не мог долго находиться в состоянии пассивного и бездумного исполнителя.

Я ловила себя на том, что с нарастающим раздражением смотрю на хаос, царивший в моечном отделении: грязные тарелки сваливались в одну кучу с жирными сковородами, чистая вода расходовалась нерационально, а траектория моих передвижений между котлами была до ужаса неэффективной. Профессиональный зуд «сделать лучше» оказался сильнее усталости. В какой-то момент я просто не выдержала и решила, что если уж мне суждено какое-то время быть на дне, то это будет самое организованное и эффективное «дно» в истории Эльдера.

Работа посудомойщицей стала для меня сокрушительным падением по карьерной лестнице, и чтобы не сойти с ума от монотонности, вони и уязвлённой гордости, я начала оптимизировать процесс. Разделила посуду по категориям сложности загрязнения, выстроила логистическую цепочку от котла с кипятком до сушильных полок. Хозяин таверны поглядывал на меня с опаской — его явно смущала скорость, с которой я расправлялась с горами жирных тарелок. Он-то не знал, что в моей голове в этот момент крутились не молитвы Богам Эльдера, а графики эффективности. Это помогало не чувствовать себя жертвой обстоятельств. Я была временным сотрудником на плохом контракте, не более того.

Почему я не использовала заклинание Чистки? В моём нынешнем положении это было бы крайне неэффективным распределением ресурсов. Мой магический резерв больше напоминал изношенную батарейку старого смартфона. К тому же, в мире, где красота без защиты и так является мишенью, магические способности в руках бесправной девчонки превратились бы в огромный светящийся баннер: «Подойди и забери меня». Лишнее внимание и вопросы о моих талантах были мне нужны меньше всего, поэтому я сознательно выбирала анонимность.

Почему я так легко изменилась? Наверное, дело в целях. Раньше меня волновало, как бы нескучно провести вечер. Теперь — как выжить и не потерять свободу, оказавшись в кабале у какого-нибудь мужчины. Здесь это случалось сплошь и рядом.

Работа посудомойщицы была унизительной, тяжёлой и бесконечно далёкой от всего, чем я когда-то жила, но в ней было одно неоспоримое достоинство — она не требовала ничего, кроме рук и выносливости. Ни улыбок. Ни покорности. Ни обещаний быть «удобной». Я точно знала, где заканчивается моя смена и начинается моя жизнь, пусть и жалкая на вид.

Это был плохой выбор — но честный. А честные выборы в этом мире стоили дороже гордых.

Говорят, что тридцатилетним тяжело менять менталитет и расставаться со своими «тараканами». Но старая истина гласит: «Хочешь жить — умей вертеться». Жить хотелось. А ещё больше хотелось жить после того, как в моей жизни появилась Юнона.

…Юнону я встретила в том же лесу, где очнулась сама. Точнее, она меня нашла. Маленькая, чумазая, она поразила меня обречённостью, плескавшейся в ярко-зелёных глазах. Разве может у ребёнка быть такой взгляд? Что она пережила? Это осталось тайной. Юна не могла говорить — но не с рождения, а, как и я, пережив нечто такое, что стёрло её память и голос.

Это случилось незадолго до того, как я покинула убежище Бабушки — старушки-отшельницы, которая выходила меня и научила азам магии. Она умерла тихо, наказав мне уходить через двадцать дней. Помощник-медведь перестал меня навещать, и лес опустел.

Помню то утро: я сидела на завалинке, тренируя заклинание Чистки на старой коряге, и вдруг увидела её. Грязная, дрожащая от холода и голода, она представляла собой жалкое зрелище. Сколько дней она плутала по весеннему лесу, где ночи ещё дышали льдом?

Я просто протянула к ней руки, и с тех пор мы не расставались…

После ночной смены я вернулась уставшая, но счастливая. Хозяин таверны выплатил жалование полностью и день в день — повод для радости в наше время!

Юнона ещё сладко спала. Кошмары, наконец, отступили, и я всё чаще надеялась, что её немота — временная, психологическая. Ведь она иногда попискивала от щекотки как обычный ребёнок. Значит, где-то внутри её голос просто ждёт своего часа.

Поставив корзинку с едой на стол, я пристроилась к тёплому боку сестры и мгновенно провалилась в сон.

Проснулась около полудня с удивительным предчувствием чего-то хорошего. Юна уже позавтракала и тихо читала в углу.

— Привет, малыш, как спалось? — я с удовольствием потянулась. Юнона улыбнулась и показала большой палец вверх.

Бодро выбравшись из-под одеяла, я плеснула в лицо тёплой водой. Хозяин таверны всё-таки выделил нам маленькую огненную плиту для подогрева, и я каждый раз вспоминала его добрым словом.

Вообще, мне везло.

Кто-то скажет: «Чему тут радоваться? Посудомойка, обноски, каморка на чердаке». И формально будет прав. Мои ладони, привыкшие к дорогим кремам, теперь ныли от ледяной воды и едкой щелочи. Спина, державшая идеальную осанку на совещаниях, ломила после смены в «Зимнем очаге». Я жила в комнатушке, где сквозняк был единственным бесплатным гостем, а из имущества у меня были только старый плащ да пара медяков в заначке.

Минусов хватало — от липких взглядов завсегдатаев таверны до постоянного чувства, что я нахожусь на самом дне этой новой, непонятной пищевой цепочки.

Однако во всем можно найти плюсы, если смотреть на мир не глазами жертвы, а глазами выжившего.

Я была жива. И это был главный актив. Я была свободна — никто не указывал мне, что говорить и как дышать, я не была заперта в стерильном офисе или чужом особняке. Каждый отмытый чан приближал меня не к богатству, а к пониманию правил этого мира. Я училась быть незаметной, училась слушать и слышать то, что не предназначено для чужих ушей.

А самое главное — рядом со мной был родной человек. Юна. Моя точка сборки. Пока она улыбалась, уплетая свои сушеные яблоки, любые обноски казались просто временной спецодеждой. В конце концов, статус — дело наживное, а право распоряжаться собственной жизнью стоит того, чтобы пару месяцев поскрести чугунные сковородки.

После водных процедур я натянула шерстяное платье. Подогрела травяной настой и с наслаждением откусила кусок вчерашней булочки.

— Юнона, у меня хорошее предчувствие, — сообщила я сестре. — Вот увидишь, скоро мы улучшим и жильё, и финансы.

Малышка заразилась моей радостью, забралась ко мне на колени и крепко обняла.

— Всё будет хорошо, милая. Главное — мы вместе.

…Последняя неделя в лесном убежище пролетела быстро. Девчушку я отмыла и немного откормила. Своё имя она не помнила, и я предложила ей несколько имён из рассказов Бабушки. Так она стала Юноной. Мы договорились представляться сёстрами-сиротами из глухого леса: мол, родители не вернулись с зимней охоты, и мы решили перебраться к людям. Легенда была готова, котомки собраны, и на двадцать первый день после смерти Бабушки мы отправились в город…

Добравшись до Наёмного дома, я зарегистрировалась под номером семь. На удивление, соискателей сегодня было мало — обычно я была в третьем десятке.

Присев на лавку, я закрыла глаза, подставляя лицо апрельскому солнцу.

… «Вспомнить» местную грамоту мне помогла Бабушка. Она сразу поняла, что я «не от мира сего», и решилась на эксперимент. С помощью трав ввела меня в транс, чтобы освободить «память тела». Очнувшись, я поняла, что всё получилось и могу читать и писать на человеческом языке Эльдера.

— Бабуль, а ты поможешь мне вспомнить жизнь девушки, которую я заменила? — спросила я тогда. Старушка хмуро посмотрела на меня и постучала клюкой по полу:

— Могу. А оно тебе надо? Ты готова помнить две жизни? Её страхи, надежды, страдания? И самое последнее — её смерть? Ты не только вспомнишь, ты это прочувствуешь.

— Нет! — поспешно ответила я.

Лишние знания — это хорошо, но умирать заново, пусть и в чужих воспоминаниях, мне не хотелось. Пусть прошлое остаётся в прошлом. Теперь это моё тело и моя жизнь…

Я открыла глаза и вдруг ясно поняла: сегодня я иду не просить. Я иду проверять — себя, этот город и его правила. Если мне снова скажут «нет», я выдержу. А если скажут «да» …

С этим «да» придётся быть куда осторожнее.

— Номер семь, ко второму столу! — зычный голос распределителя вырвал меня из грёз.

Я глубоко вздохнула. Внутри всё пело от предчувствия чего-то светлого. И всё же где-то глубоко, под этой радостью, жило странное чувство — будто решение уже принято.

Только не мной.

Глава 3 «Золотой контракт»

Второй день подряд судьба подсовывала мне нанимателей-мужчин. Но сегодняшний господин был прямой противоположностью вчерашнему. Высокий, подтянутый, в строгом тёмном костюме, который идеально подчёркивал крепкое телосложение. Он стоял боком ко мне, нетерпеливо постукивая перчатками по ладони, но стоило мне подойти, как он обернулся.

Это был красивый молодой человек, на вид не больше двадцати пяти лет. Аристократичные черты, тёмные ухоженные волосы и… глаза цвета закалённой стали. Впрочем, внешность в этом мире была обманчивым ориентиром: чем выше стоял человек на магической лестнице, тем меньше его облик зависел от прожитых лет. За этой юношеской безупречностью вполне могла скрываться зрелость, чей истинный масштаб не рискнул бы угадать никто.

Внешне они были совершенно разными, не имея ни единой общей черты, но глаза странным образом казались почти идентичными — тот же холодный, металлический блеск, который я видела вчера у визитёра.

Он одарил меня вежливой улыбкой и, когда мы сели за стол, сразу перешёл к делу.

— Юлианна, вы указали, что ищете место горничной. И при этом владеете грамотой. А как у вас с арифметикой?

Я насторожилась. Горничной дебет с кредитом сводить ни к чему. Я указала этот навык в анкете лишь для того, чтобы поднять свою цену в глазах нанимателей.

— Вполне хорошо, — ответила я сухо.

— Отлично! Вы просто кладезь сюрпризов, Юлианна. Что вы скажете, если я предложу вам иную, более оплачиваемую работу? Экономка в моём городском особняке.

Я едва не поперхнулась. Экономка? Я — малолетняя пигалица без рекомендаций и крыши над головой?

— Какой у вас титул, господин? — выдавила я сквозь стиснутые зубы, пытаясь не нагрубить за такую сомнительную шутку.

— Влас Яродан, виконт Адонийский, — представился он, и в его голосе прозвучало не бахвальство, а спокойная уверенность человека, которому титул принадлежит по праву рождения.

Я на секунду замерла, переваривая услышанное. Виконт? Здесь, в заштатном Наёмном доме, лично проводит собеседование на должность экономки? Что ты здесь забыл, сиятельство? Такой высокий, недосягаемый... и такой подозрительно внимательный.

Люди такого полёта не тратят время на разговоры с девчонками с улицы. У них для этого есть управляющие, штаты юристов и целая армия слуг. То, что он сидел здесь сам, выбивалось из любой логики. Это было всё равно, что ловить рыбу в мутной луже, когда у тебя в распоряжении целый океан. И тот факт, что в качестве «улова» он выбрал именно меня, заставил мою внутреннюю бизнес-леди включить сигнал тревоги на полную мощность.

— Боюсь, мои бумаги вас разочаруют, — произнесла я, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри всё сжималось. — Для должности такого уровня у меня нет подходящих рекомендаций. То, что я могу предоставить — лишь отзывы из мест, которые вряд ли заинтересуют человека вашего круга.

Виконт слегка подался вперёд, положив свои безупречные перчатки на стол. Его взгляд, холодный и пронзительный, казалось, прошивал меня насквозь, выискивая малейшую ложь.

— Рекомендации — это всего лишь бумага, Юлианна. Их можно купить, подделать или получить по знакомству, — его голос звучал ровно, с той самой интонацией человека, который привык видеть людей без прикрас. — Здесь рекомендации часто стоят меньше, чем чернила, которыми они написаны. Мне не нужны восторженные отзывы от ваших прежних хозяев.

Он едва заметно усмехнулся, увидев, как я сжала кулаки.

— К тому же, у меня нет времени на долгие поиски. Через несколько дней я отбываю в столицу. Моя бывшая экономка бросила дом в самый неподходящий момент, а мне нужен кто-то, кто не побоится взять на себя ответственность, и не будет трепетать перед каждым моим словом. Вы кажетесь мне именно такой. Неужели я ошибся, и вы предпочтёте и дальше чистить котлы в таверне, прикрываясь отсутствием «бумажек»?

Этот вызов был брошен профессионально. Он бил по самолюбию и по здравому смыслу одновременно.

— Вы рискуете, милорд, — заметила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Нанимать человека с улицы на такую должность — это либо крайняя степень отчаяния, либо очень тонкий расчёт.

— В моём случае — и то, и другое, — парировал он, и в его стальных глазах снова мелькнула та самая искра, которую я видела у вчерашнего старика. — Так что вы скажете? Вы готовы доказать, что стоите больше, чем пачка фальшивых рекомендаций?

Я молчала, лихорадочно взвешивая все «за» и «против». Сердце подсказывало — беги, разум твердил — хватайся. Перед глазами на миг всплыли жирные котлы таверны и бледное личико Юноны. Что я теряю? Свою гордость? Она не накормит ребёнка. Свою безопасность? В таверне её ещё меньше.

Эх, была не была! В конце концов, я Зотова или кто? Вроде бы всё выглядит пристойно, а с его подозрительным интересом я разберусь по ходу дела. Главное — вытащить нас из этой ямы. Глупо было бы второй раз отказываться от столь заманчивого предложения — судьба редко бывает настолько щедра, чтобы давать третий шанс.

Я расправила плечи и посмотрела ему прямо в глаза, уже не как просительница, а как деловой партнёр.

— Я согласна, милорд. Но у меня два условия. Первое — со мной будет жить младшая сестра. И второе — мы пропишем пункт о невозможности сексуальных отношений между нанимателем и работником.

Я ждала возмущения или смеха, но виконт лишь деловито кивнул и подозвал писаря. Кажется, такие условия ему ставили не впервые.

Следующие три часа мы «бились» над каждой буквой. Список обязанностей рос: учёт продуктов, контроль расходов, присмотр за кладовой… Шестой пункт в первоначальной версии гласил: «следить за поведением служанок днём и ночью, дабы не допустить распутства». Я воочию представила, как со свечкой в руках патрулирую коридоры, охраняя невинность местных лакеев от озабоченных горничных. Когда я озвучила это виконту, он весело рассмеялся и тут же разрешил подкорректировать фразу на «присмотр в дневное время».

Мы расстались, вполне довольные друг другом. Милорд обмолвился, что ещё не видел работника, который бы так рьяно воевал за пункты договора. А я была на седьмом небе от суммы оплаты — она перекрыла все мои самые смелые ожидания.

— Поладим! — прошептала я, глядя вслед уходящему виконту.

Домой к сестре я летела как на крыльях. Так хотелось скорее её увидеть! А ещё радовало, что сегодня — последняя смена в таверне. Хотя могла бы и не идти. Хозяин знал, что я ищу работу, и у него была одна женщина на примете. Но он был добр к нам всё это время.

На следующий день, пусть он и был пасмурным, у нас с сестрёнкой на душе грело солнышко. Вчера я потратила почти все сбережения, чтобы появиться в доме виконта не бедной посудомойкой, а хотя бы скромной горничной, если уж до экономки я внешне пока не дотягиваю. Платье на мне было из тёплой плотной ткани цвета предгрозового неба и чёрный приталенный пиджак, а на голове — шляпка без всякой мишуры, с маленькими полями. А также, впервые за всё время пребывания в городе, я не стала пачкаться золой. Тугая коса радостно блестела чистотой и натуральным светло-золотистым цветом, а лицо сияло белизной и свежестью. Юнона шла рядом в синем платье и тёмно-синей, почти чёрной кофте.

Мы бодро шагали по широким мощёным улицам Кемара и крепко держались за руки. Город находился в четырёх днях конного пути от столицы. Наверное, близость к самому сердцу человеческих владений в этом пёстром мире и делала город таким чистым и благополучным. В многоликом Эльдере хватало разных обитателей, но здесь, в Кемаре, пока чувствовалась уверенная и твёрдая рука людей. Конечно, это единственный город, в котором я побывала, и моё хорошее впечатление о нём было отчасти навеяно прошлой жизнью. В моём мире мусор вечно кружил вокруг полупустых урн. Казалось, они стоят там не для чистоты, а служили мишенью для нерадивых баскетболистов, пытавшихся забить трёхочковый через всё поле.

Да не важно. Главное, мне нравился город, и я наслаждалась его чистотой и неспешной жизнью. Магазинчики, кафе и таверны — всё блистало уютом и неповторимостью. Словно хозяева этих заведений соревновались между собой и доводили свои творения до совершенства: от резных ставен на окнах со всевозможными узорами до многообразных форм и оттенков дверных ручек.

Милорд вчера настаивал, чтобы прислать за нами Мобильный экипаж, но я мягко отказала. Лишнее внимание нам с сестрой ни к чему. Ведь неизвестно, ищут нас родные или нет. Поэтому мы попрощались с хозяином таверны ещё вчера вечером, а сегодня утром по-тихому собрали вещи и ушли. Даже спать не стала после смены. Ничего страшного, потерплю.

Побродив по городу и полюбовавшись на его красоты, ровно без десяти двенадцать мы стояли перед железными коваными воротами особняка милорда.

Дом оказался под стать хозяину — крепким и величественным. Высотой в три этажа, он был выложен из бежевого камня с коричневыми мелкими вкраплениями. Под покатой крышей тёмно-вишнёвого цвета угадывался дополнительный этаж — чердак. Две круглые башни по бокам, выложенные из такого же камня, заканчивались остроконечными коническими крышами.

Красивый и благородный дом. Такой красоте хотелось соответствовать. Я уже решила попросить у милорда выплатить мне часть денег, чтобы прикупить ещё одежды для себя и Юноны. Благо, будущая зарплата это позволяла. А ещё мне казалось, что милорд по какой-то неведомой причине завысил сумму ежемесячной выплаты.

Но меня это не напрягало — их, богатых, не поймёшь. Я тоже в прошлом чудила. Такой шанс выпадает раз в жизни, и я намерена использовать его по максимуму. Это не просто работа, это наш с Юноной счастливый билет в нормальную жизнь, и я сделаю всё, чтобы этот контракт не был расторгнут преждевременно. Как долго смогу удержаться в этом доме — не знаю, но сделаю всё, чтобы как можно дольше. Без фанатизма, конечно. Но уж внезапно влюбляться и выходить замуж я точно не собираюсь. По крайней мере, не в ближайшие десятилетия — сейчас мне важнее выжить, а не мечтать.

Я не оговорилась. Что такое несколько десятков лет для человеческого мага, если продолжительность их жизни составляет порядка двухсот лет? А в этом мире все люди в разной степени владели магией. Свой возраст я определила чисто интуитивно где-то между семнадцатью и двадцатью. Но выбрала последнее. Двадцать — это вам не семнадцать, это звучит солиднее. Кстати, день моего появления в мире Эльдер я взяла за дату рождения. Так что десятого сентября этого года буду праздновать День рождения. А Юнона — второго апреля.

В ближайшем будущем я планировала определить наш с Юноной возраст более точно. Такую услугу оказывали Целители. Это стоило денег и времени, чего до недавнего момента у нас не было.

Но дело было не только в цифрах. Была ещё одна вещь, которая не давала мне покоя с самого пробуждения: тот изорванный белый наряд в багровых пятнах, в котором я очнулась в лесу.

Не то чтобы вопрос невинности был для меня делом жизни и смерти — в моём возрасте и с моим прошлым опытом приоритеты обычно расставляются иначе. Но знать правду стоило хотя бы из практических соображений, чтобы в будущем не столкнуться с внезапным сюрпризом или каким-нибудь досадным казусом. Мне была нужна полная определённость относительно состояния тела, которое досталось мне в наследство. Хотелось убедиться, что физическое состояние прежней владелицы не скрывает неприятных сюрпризов, накопленных до моего появления. Справка от Целителя стала бы лучшим залогом моего спокойствия.

А там оформим надёжные документы и откроем счёт в Гномьем банке. У любой независимости должен быть финансовый фундамент. Так что всё постепенно налаживается.

Дружно толкнув железную калитку, мы вошли на территорию. Широкая дорожка из разноцветной плитки быстро довела нас до входной двери. Набравшись смелости, я дёрнула за дверной колокольчик, который звонким голосом отозвался внутри. Через полминуты послышались размеренные шаги, и дверь отворилась. Перед нами предстал импозантный мужчина с великолепной осанкой лет пятидесяти. Весь его облик — от безупречно завязанного шейного платка до властного взгляда — выдавал в нём человека, привыкшего распоряжаться чужим временем. Выслушав наши имена и взяв у меня шляпку и сумку, он попросил пройти за ним.

Влас Яродан, виконт Адонийский, принял нас в своём кабинете. Он сразу велел дворецкому, которого звали Гелберт, проводить Юнону в нашу комнату. Меня же виконт пригласил расположиться в одном из удобных кресел у стола. Я опустилась на сиденье, чувствуя себя так, словно пришла на важные переговоры, где на кону стоит не только работа, но и моя свобода.

— Вы сегодня выглядите по-другому, — задумчиво протянул виконт.

— Вы правы, лорд Яродан. Я подумала, что появляться в доме в том виде, в котором я ходила на прежнюю работу, было бы опрометчиво. Хоть и провожают по уму, но встречают по одёжке.

— Я рад, что не ошибся на ваш счёт. И прошу впредь обращаться ко мне лишь «милорд». Юлианна, у меня появились срочные дела, поэтому отложим наш разговор и знакомство с работниками на вечер.

— Хорошо, милорд. Но могу я вас попросить выделить мне сейчас половину жалования? Раз появилось свободное время, я хотела бы в срочном порядке пополнить гардероб и обзавестись несколькими необходимыми мелочами.

Виконт на мгновение задержал взгляд на мне, словно взвешивая решение, и лишь затем открыл ящик стола. Достав добротный красный кошель, он отсчитал мне три золотые монеты — без спешки, как человек, делающий продуманное вложение.

Три золотые монеты легли на мою ладонь с приятной тяжестью. В этом мире золото не было цифрами на экране монитора, оно было осязаемым, холодным и очень убедительным. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри расправляется пружина, которая была сжата всё это время. Эти кругляши означали не просто новые платья. Они означали, что теперь я — не жертва обстоятельств, а наёмный специалист с подтверждённым бюджетом.

Я благодарно кивнула и спрятала огромную для меня сумму в кармашек.

— Я думал, вы захотите отдохнуть с дороги. Вы можете сходить по магазинам завтра. Я специально выделю вам время, — предложил мужчина.

— Спасибо, милорд, но лучше сегодня, так как платья на смену у меня просто нет.

Если он и удивился, то ничем этого не выдал.

— Тогда попрошу вас вернуться к шести часам вечера.

— Обязательно. Доброго дня, милорд.

Глава 4 «Под прицелом чужих глаз»

Далеко идти не пришлось — дворецкий Гелберт, воплощение чопорности и выдержки, ожидал меня на диванчике в просторной прихожей. При виде нас он поднялся, заложив руки за спину.

— Господин Гелберт, не могли бы вы показать нам нашу комнату? — я постаралась придать голосу максимально деловой тон. — Милорд сейчас занят, и я хотела бы успеть прогуляться по городу с сестрой, пока не стемнело.

— Конечно, госпожа Юлианна. Вы не останетесь на обед?

— Нет, благодарю. Но вот ужин мы точно не пропустим, — ответила я и позволила себе лёгкую улыбку.