Современники и классики. Выпуск 3. Врата открыты всем входящим
- -
- 100%
- +
Громкий и твёрдый голос над ней привёл Валентину Анатольевну в чувство:
– Валентина, что с тобой, почему ты в таком виде?
Это была соседка Марго.
– Меня допрашивал Мерабов, привёз сюда и выкинул из машины, как куль с картошкой.
– Мерзавец, он и до тебя добрался. Чего он от тебя хотел?
– Он потребовал, чтобы я доносила ему, угрожал ссылкой в Казахстан, если откажусь.
– Сволочь он. Пойдём в дом.
Через неделю хозяин дома пригласил Валентину Анатольевну на свадьбу своей племянницы, которая должна была состояться далеко в горах Асахи, в усадьбе Белания – родственника жениха.
– Но с пустыми руками ехать на свадьбу я не могу, – отвечала она на приглашение. – Чем я могу порадовать новобрачных?
– Ничего не надо, ваше присутствие уже будет прекрасным подарком для них.
– Когда свадьба должна быть? Я могла бы приготовить что-нибудь с вышивкой. Невеста любит вышивку? Это очень модно сейчас, особенно болгарским крестом.
– Да, это будет хорошо. Свадьба состоится через две недели. Я принесу вам платье для невесты, сможете его украсить своей вышивкой?
– Думаю, что смогу, приносите.
Через две недели Валентину Анатольевну увозили из города. Её встретили с большим радушием и гостеприимством, усадили на почётное место, рядом с тамадой Белания. С огромным восторгом и аплодисментами гости приняли поздравления, произнесённые Валентиной Анатольевной на местном наречии, которое она неплохо усвоила за время ссылки в эти края с довоенного, тридцать седьмого года.
Невеста с огромным удовольствием демонстрировала своё торжественное платье с кружевами ручной работы, выполненными Валентиной Анатольевной, мастерицей на все руки.
Полковнику Мерабову стало известно о пребывании на Северном Кавказе предателя родины и пособника фашистов Звиада Белания. Он принял решение лично возглавить группу захвата для его ареста и потому на некоторое время выпустил из виду Валентину Анатольевну, готовясь к боевой операции.
Так совпало, что Мерабов с оперативной группой направился в Асахи в тот же день, что и Валентина Анатольевна, но на три часа позднее. Ещё издали чекисты услышали весёлые голоса, музыку, видны были зажжённые факелы, от которых исходили густой чёрный дым и тепло, несмотря на промозглый горный воздух. Оказавшись на территории усадьбы, Мерабов не сразу увидел государственного преступника, но зато взгляд выхватил из множества гостей знакомую фигуру Валентины Анатольевны на почётном месте за столом, чему он немало удивился.
Однако Белания сразу понял причину появления чекистов в Асахи. Не имея возможности скрыться, тамада потянулся за револьвером, с которым никогда не расставался. Увидев боковым зрением рукоятку оружия, Валентина Анатольевна инстинктивно перехватила его руку. Прогремевший в воздухе выстрел вызвал панику и суматоху среди гостей. Мерабов в одно мгновение оказался возле Белания с наручниками, но замкнуть их не успел. Неизвестно откуда взявшиеся две кавказские овчарки накинулись на полковника, повалили его на землю и вцепились ему в шею. Чекисты застрелили собак, но они успели прогрызть ему артерию. Кровь брызнула фонтаном, гости с шумом и криками стали разбегаться в стороны и разъезжаться.
Молодожёны скрылись в особняке. Белания, воспользовавшись обстановкой, пытался ускользнуть, но из-за болевого приёма, применённого Валентиной Анатольевной, схватившей его за руку, упал на землю. Чекисты схватили преступника и вместе с безжизненным телом своего начальника увезли в город.
Ко дню празднования тридцать третьей годовщины Октябрьского переворота большевиков Валентина Анатольевна Черемных-Кузьменко была награждена Почётной грамотой Правительства Союза ССР за задержание особо опасного государственного преступника.
Полковник Парадов, заменивший погибшего Мерабова, организовал в городском Доме офицеров Красной армии торжественное собрание сотрудников городского отдела МГБ по случаю вручения Валентине Анатольевне высокой правительственной награды и небольшой банкет по этому торжественному случаю. На торжествах присутствовал и Антон, который очень гордился своей мамой. На банкете он вдруг заволновался, потеряв её из виду. Потерянный, он бесцельно бродил по залу, чуть не плача. Кто-то из сердобольных женщин, обратив на это внимание, подошёл к нему, чтобы утешить:
– Ты ищешь маму?
– Да.
– Ты немного подожди, она сейчас разговаривает в кабинете у большого начальника. Мама скоро освободится. Вы где живёте?
– За Цепным мостом.
– В доме с красным фонарём?
– Почему вы так говорите? Моя мама – честная, хорошая, любит меня, а вы… вы злая, злая, злая. – С этими словами он набросился на женщину с кулаками.
Она с трудом отбивалась от него, пытаясь успокоить, но Антоша вырывался, что-то кричал, злился, глаза налились кровью. Казалось, ещё немного – и он начнёт всё крушить и ломать. На шум подбежали ещё люди, но мальчик никого не слышал, он рвался из цепких рук мужчин к выходу. Антон был в такой ярости, что плохо соображал, что творит, и крепкие руки сотрудников отдела не могли с ним совладать.
В это время из кабинета начальника выбежала Валентина Анатольевна и чуть не упала без чувств, увидев обезумевшего сына, но тут же пришла в себя, подошла к нему, погладила по голове, и он сразу же утих.
Верхняя висячая пуговичка на кофточке из джерси у Валентины Анатольевны всегда была проблемой, застёгиваясь с трудом. Она была чуть больше, чем петелька. Услышав шум и крики сына, она выскочила в зал, оставив строптивую пуговичку в покое.
Антон, взглянув на мать, заметил под незастёгнутой верхней пуговичкой малозаметное тёмное пятнышко на шее, показавшееся ему при верхнем рассеянном свете люстры огромным кровавым пятном, и он ревниво спросил, плохо скрывая слёзы:
– Мамочка, у тебя снова не было выбора, да?
– Ты о чём, сынок?
Не слушая маму, Антоша сказал:
– Мамочка, я теперь знаю, как надо писать сочинение. Надо его писать от третьего лица, а ещё написать введение, заключение и план работы.
– Поедем домой, сынок.
Заместитель Парадова подполковник Зубенко вызвался их подвезти на служебном «виллисе».
Дома Антон крепко заснул. Он не видел, как у его матери помимо воли тихо потекли слёзы. Вспомнились ей первые дни после ареста мужа. Её уволили из школы как члена семьи врага народа, лишили средств к существованию.
Летом 1932 года на станции Ростов-Главный Северокавказской железной дороги произошёл пожар, горел пассажирский поезд Москва – Ереван с людьми. Однако только лишь в 1937 году в поджоге обвинили диспетчера станции Андрея Кузьменко как руководителя несуществующей антисоветской террористической организации «Викжель-2», несмотря на то, что под его руководством была организована работа по ликвидации пожара и он лично участвовал в его тушении. Только с развенчанием культа личности Иосифа Сталина открылось, что пожар пассажирского состава с гибелью людей произошёл по вине самих сотрудников госбезопасности, чтобы выдвинуть предлог для разгрома партийных организаций в Закавказье и обвинить их в терроризме.
Через месяц после банкета в отношении Валентины Анатольевны было возбуждено уголовное дело за антиобщественный образ жизни, несмотря на правительственную награду. Оно было сфабриковано на основании заявления Ирмы Дгебуадзе, которая после суда призналась, что отомстила Антону за отказ дать ей литр керосина. Суд вынес постановление о выселении Валентины Анатольевны вместе с сыном в Казахстан в течение семидесяти двух часов.
После оглашения приговора Антоша бросился матери на шею.
– Мамочка, а знаешь, что мне приснилось тогда ночью, после банкета? – спросил он. – Мне приснилось, как наш вождь поднялся на Бадаевскую гору и говорил о добре и зле. Я чувствовал, как ты сидела рядом со мной и плакала.
– Я думала, что ты спишь, хитрец, – сказала она, ласково потрепав его за волосы.
Как медведь Лешего одолел
Медведь Воевода протёр глаза после зимней спячки, вызвал к себе птицу Иволгу да так рыкнул, что у несчастной с хвоста перья посыпались:
– До каких пор у меня под боком Леший будет строить козни против меня?
Мишка от возмущения даже на задние лапы встал и передними так замахал, вот-вот на пернатую набросится. Иволга взлетела, и была служанка такова.
– Я разберусь с Лешим так, что ему не поздоровится, – громко прорычал Топтыгин.
Лес содрогнулся, услышав этот рык. Леший тоже перепугался, хотя был не робкого десятка. Он скрылся в лесной чаще. Мишка и там нашёл своего недруга. Столкнувшись с Лешим, Воевода не растерялся и пошёл прямо на него, но тот увернулся, прыгнул ему на голову.
Совсем обозлился мишка и побежал, не разбирая лесных троп. От злобы он ослеп. Крепко вцепился Леший в голову Топтыгину. Бежит и думает косолапый, что скорее освободится от ненавистного наездника, если быстро добежит до какого-нибудь болота.
Всё лесное население попряталось в кустах, по деревьям, в норах. Лишь всякая нечисть повылезала наружу. Она выла, свистела, пищала, мяукала, лаяла, квакала, крякала, поддерживая Лешего. Это были упыри, кикиморы болотные, пиявки, клещи да пауки.
На пути бегущего мишки оказался Ленивец. Он висел на суку вниз головой и размышлял. Все интеллигенты размышляют, неважно о чём, лишь бы размышлять. Ленивец был интеллигентом и потому размышлял. Все ленивцы размышляют, потому что интеллигенты. Никто из лесного братства так не мог размышлять, как Ленивец. Он висел вниз головой, держался хвостом. Ему хорошо было размышлять: смотришь на лес и зверьё сверху вниз – совсем другое впечатление получаешь.
Висит Ленивец на суку вниз головой и ждёт гостей на коре дерева. Увидит и нехотя своим шершавым длинным языком слизнёт участников трапезы, снова висит, зацепившись хвостом за ветку дерева. В полусне он размечтался, как к нему на трапезу добровольно идут самые любимые лакомства, становятся в очередь и идут, идут. Сами идут, без принуждения, при этом славословят Ленивца, выкрикивают ему здравицу. Не просто идут, а с выдумкой: то карнавальным шествием, то военным маршем, то парадом физкультурников. А он полакомится первой партией живого яства и закроет глаза от удовольствия под торжественные и сладостные звуки здравицы в его честь. Ленивец так размечтался, что не заметил, как свалился на землю, сбитый пробегавшим Воеводой. Нёсся мишка с Лешим на голове и с размаху плюхнулся в озерцо, которое оказалось на его пути.
Топтыгин вылез на берег, встряхнулся и развалился на берегу, чтобы обсушиться на солнце. Лежит мишка и, зажмурившись, подставляет солнцу то один бок, то другой. Вдруг он вспомнил, что после зимней спячки у него ещё и маковой росинки во рту не было. Поднялся на задние лапы и с рыком отправился на охоту.
В это время сороки снова застрекотали, но теперь все поняли, о чём трещали сороки, потому что поблизости за деревьями хорошо был слышен громкий медвежий рык.
Сороки разнесли по всему лесу новость:
– Медведь остаётся хозяином леса. Многая лета нашему Воеводе.
Всё лесное население, в страхе укрывшись в чаще, трижды прославило хозяина леса. Михаил Топтыгин, утолив голод, великодушно простил Лешего, и в лесу снова воцарились мир и согласие.
Как задумал старый дед
1Лежит старый дед на печке, кости греет и думает: «Голова не держится, суставы ноют, некому горшок щей и каши в печку поставить, надо сено ворошить. Что делать? Пойду-ка я в соседнее село и бабку Маланью позову к себе в хозяйки». Повернулся на бок дед и снова думает: «Голова не держится, суставы болят, не дойду до бабки Маланьи, придётся самому варить себе щи да кашу». Приподнялся, сел, свесив ноги с полки, опять думает: «Голова не держится, суставы ноют, не сварить ни щей, ни каши. Пойду-ка за бабкой Маланьей».
В этот момент в открытую форточку залетел серый воробышек. Он был нахальный такой, всю горницу облетел, за божницу бесстыдно залетел, по столу попрыгал, нашёл какие-то крошки хлебушка, взлетел и сел на открытую форточку. Сидит, головой туда-сюда вертит, чирикает да вдруг человечьим голосом как запоёт:
Ловкий серый воробей,Не гоняю голубей.Я летаю меж людей,Ловкий серый воробей.Прыг-скок, прыг-скок, скок-поскок,Обвалился потолок.Воробью кто подаёт,Бог сторицей воздаёт.Потянулся дед за ухватом, схватил его и стал пугать нежданного гостя. Серый нахал слетел на ухват. Видя, что воробей не собирается покидать горницу, дед поставил ухват на место, а воробей снова взлетел на форточку и зачирикал: «Не ходил бы ты, дед, к бабке Маланье, она кочергой угостит». Прочирикал и был таков, вылетел вон. Устал дед, лёг на полку и думает думу свою: «Голова не держится, суставы ноют. Что делать? Пойду-ка за бабкой Маланьей». Повернулся на бок и думает: «Голова не держится, суставы ноют, не дойти мне до бабки Маланьи, некому щи да кашу варить». Тяжело вздохнул старый дед и сел на полку, свесив ноги. Сидит и думает: «Пойду-ка за Маланьей, не сидеть же мне на печке без каши и горшка щей». Собрался на пол встать, но в этот момент в форточку синичка залетела. Облетела она всю горницу, залетела за божницу, походила по столу, взлетела на форточку и зазвенела:
Я синичка-невеличка,Невеличка я синичка.Я летаю меж людей.Сальце дайте поскорей.Прыг-скок, прыг-скок, скок-поскок,Обвалился потолок.Кто синичке подаёт,Бог сторицей воздаёт.Потянулся дед за ухватом, схватил его и стал пугать пернатую гостью, которая тоже не собиралась восвояси. Дед плюнул и поставил ухват на место, а синичка села на форточку и зазвенела: «Не ходил бы, дед, к бабке Маланье, она кочергой угостит». Старый дед прикрикнул: «Цыц, вертихвостка!» Синичка и вылетела вон.
Устал дед, лёг на полку и думает думу свою: «Голова не держится, суставы ноют. Что делать? Пойду-ка за бабкой Маланьей». Повернулся на бок и думает: «Голова не держится, суставы ноют, не дойти мне до бабки Маланьи, некому мне щи да кашу варить». Тяжело вздохнул старый дед и сел на полку, свесив ноги. Сидит и думает: «Пойду-ка за Маланьей, не сидеть же мне на печке без каши и горшка щей». Собрался на пол встать, но в этот момент в форточку сорока-белобока залетела. Облетела всю горницу, залетела за божницу, взлетела на форточку и застрекотала:
Сорока-белобокаКашку не варила,Деток не кормила,Ложки уносила.Прыг-скок, прыг-скок, скок-поскок,Обвалился потолок.Кто сороке подаёт,Бог сторицей воздаёт.Потянулся старый дед за ухватом, схватил его и стал пугать незваную гостью. Видя, что сорока не собирается покидать горницу, дед поставил ухват на место, а сорока-воровка села на форточку и застрекотала: «Не ходил бы ты, дед, к бабке Маланье, она кочергой угостит». Старый дед прикрикнул на сороку: «Цыц, воровка языкастая!» Она спланировала на стол, схватила чайную серебряную ложечку и вылетела вон.
Устал старый дед, лёг на полку и думает думу свою: «Голова не держится, суставы ноют, некому щи да кашу сварить. Пойду-ка к бабке Маланье». Повернулся на другой бок и снова думает: «Голова не держится, суставы ноют, не дойти мне до бабки Маланьи». Тяжело вздохнул дед Макар и сел, свесив ноги с печки. Сидит и думает: «Некому щи и кашу сварить да сено ворошить. Пойду-ка к бабке Маланье». Старый дед снова подумал: «Голова не держится, суставы ноют, не пойду к бабке Маланье, она меня кочергой встретит. Что мне делать, как мне быть?»
Наверное, дед Макар так до сих пор и думал бы, ходить или не ходить к бабке Маланье свататься, да внучка Алёнка помогла решить эту нелёгкую задачку. Пришла из города внучка Алёнка деда навестить. Ей было шестнадцать лет. Очень умелой была внучка, всё у неё спорилось в руках. Она прибрала в горнице у деда, поставила в печку щи варить да кашу парить, сено поворошила, даже штакетник подняла.
Поведал дед внучке Алёне, как надумал идти за бабкой Маланьей в соседнее село, да кости болят, суставы ноют.
Говорит внучка Алёна дедушке Макару:
– Дедушка, я пойду к бабке Маланье и приведу её.
Старый дед замахал на неё руками:
– Что ты, что ты. Если ты приведёшь, я вас обеих ухватом с порога спущу.
Алёна не поверила деду и, не сказав ему ни слова, молча отправилась в соседнее село. На меже между сёлами Алёнка повстречала юношу восемнадцати лет. Они встретились взглядами и влюбились друг в друга.
– Ты кто? – спросил юноша девушку.
– Алёна, внучка старого деда Макара, иду в соседнее село за бабкой Маланьей. А ты кто?
– Я Гаврила, внук бабки Маланьи, иду в соседнее село за старым дедом Макаром.
Алёна спросила Гаврилу:
– Ты сказал бабке Маланье, куда идёшь?
– Нет, – ответил он, – она грозила с порога прогнать кочергой меня и деда, если приведу его. А ты сказала деду, куда идёшь?
– Нет, – ответила Алёна. – Дед меня тоже грозил с порога спустить ухватом, если приведу бабку Маланью.
Алёна и Гаврила засмеялись. Гаврила сказал Алёне:
– Бежим вместе в город?
Алёна обрадовалась и ответила, взяв Гаврилу за руку:
– Бежим.
Алёна и Гаврила пришли в город, повенчались в храме и сыграли весёлую свадьбу. Через год у них родилась дочка, и назвали её Варварой. Через четыре года Варвара краса – дивная коса спросила:
– Привёл дед бабку Маланью к себе в дом?
А Варваре отвечают:
– До сих пор сидит на печке дед с ухватом и думает, идти или не идти к бабке Маланье.
2Лежит бабка Маланья у себя в избе на печи да думает, звать к себе деда Макара в хозяева али не звать. Повернулась на бок бабка Маланья и снова думает: «Голова не держится, суставы болят, не дойду до деда Макара». Села, свесив ноги с печки, опять думает: «Голова не держится, суставы ноют, сено надо ворошить, порожек поправить. Пойду-ка к деду Макару».
Собралась бабка Маланья к деду Макару, но в этот момент в форточку синичка залетела. Облетела она всю горницу, залетела за божницу, походила по столу, взлетела на форточку и зазвенела:
Я синичка-невеличка,Невеличка я синичка.Я летаю меж людей.Сальце дайте поскорей.Прыг-скок, прыг-скок, скок-поскок,Обвалился потолок.Кто синичке подаёт,Бог сторицей воздаёт.Потянулась бабка Маланья за кочергой, схватила её и стала пугать пернатую гостью, которая не собиралась восвояси. Бабка Маланья плюнула и поставила кочергу на место, а синичка вылетела в форточку.
Устала бабка Маланья, легла на полку и думает думу свою: «Голова не держится, суставы ноют. Что делать? Пойду-ка к деду Макару». Повернулась на бок и думает: «Голова не держится, суставы ноют, не дойти мне до деда Макара, некому сено ворошить и порожек поправить». Тяжело вздохнула бабка Маланья и села, свесив ноги с печки. Сидит и думает: «Пойду-ка к деду Макару».
В этот момент в форточку сорока-белобока влетела. Облетела она всю горницу, залетела за божницу, походила по столу, взлетела на форточку и застрекотала:
Сорока-белобокаКашку не варила,Деток не кормила,Ложки уносила.Прыг-скок, прыг-скок, скок-поскок,Обвалился потолок.Кто сороке подаёт,Бог сторицей воздаёт.Потянулась бабка Маланья за кочергой, схватила её и стала пугать пернатую гостью, которая не торопилась восвояси. Бабка Маланья плюнула и поставила кочергу на место, а сорока-белобока прострекотала: «Не ходи к деду Макару, не ходи к деду Макару – познакомишься с ухватом», – схватила серебряное колечко со стола и была такова.
Устала бабка Маланья, легла на полку и думает думу свою: «Голова не держится, суставы ноют. Что делать? Пойду-ка к деду Макару». Повернулась на бок и думает: «Голова не держится, суставы ноют, не дойти мне до деда Макара, некому сено ворошить и порожек поправить». Тяжело вздохнула бабка Маланья и села, свесив ноги с печки. Сидит и думает: «Пойду-ка к деду Макару, но встретит он меня ухватом. Что мне делать, как мне быть?»
В этот момент в открытую форточку залетел серый воробышек. Нахальный такой был воробышек, всю горницу облетел, за божницу бесстыдно залетел, по столу попрыгал, нашёл какие-то крошки хлебушка, взлетел на форточку. Сидит, головой туда-сюда вертит, чирикает и вдруг человечьим голосом запел:
Ловкий серый воробей,Не гоняю голубей.Я летаю меж людей,Ловкий серый воробей.Прыг-скок, прыг-скок, скок-поскок,Обвалился потолок.Воробью кто подаёт,Бог сторицей воздаёт.Потянулась бабка Маланья за кочергой, схватила её и стала пугать нежданного гостя. Видя, что воробей не собирается покидать горницу, бабка Маланья поставила кочергу на место, а серый нахал прочирикал на форточке: «Не ходи к деду Макару, не ходи к деду Макару, не ходи к деду Макару – познакомишься с ухватом», – прочирикал трижды да и вылетел вон в форточку.
Устала бабка Маланья, легла на полку и думает думу свою: «Голова не держится, суставы ноют, некому сено ворошить, некому порожек поправить. Что делать? Пойду-ка к деду Макару». Повернулась набок и думает: «Голова не держится, суставы ноют, не дойти мне до деда Макара. Некому сено ворошить и порожек поправить, пойду к деду Макару».
Тяжело вздохнула бабка Маланья и села, свесив ноги с печки. Сидит и думает: «Некому сено ворошить, некому порожек поправить, пойду-ка к деду Макару». В этот момент бабка Маланья вспомнила, что ей прочирикал воробей и подумала: «Голова не держится, суставы ноют, не пойду к деду Макару, он меня ухватом встретит. Что мне делать, как мне быть?»
Так до сих пор и думала бы, если бы не внучка Дарья. Проведать бабку Маланью из города пришла младшая внучка Дарья, шестнадцати лет. Деловитая, умелая была внучка. Она и сено поворошила, и корму задала скотине, вычистила коровник и свинарник, порожек поправила, в горнице прибрала, щи да кашу в печку поставила. Говорит бабке Маланье:
– Пойду за дедом Макаром, приведу его к тебе.
Испугалась бабка Маланья, замахала кочергой на внучку да крикнула:
– Если ты приведёшь его, я вас обоих с порога спущу, кочергой по спине огрею.
Пошла молча внучка Дарья в соседнее село за дедом Макаром, но на меже встретилась со старшим внуком деда Макара восемнадцати лет. Встретились они взглядами и с первой встречи полюбили друг друга.
– Ты кто? – спросила Дарьюшка юношу.
– Я старший внук деда Макара, Кондрат. Иду за бабкой Маланьей. Дед не пускал, грозил огреть меня и бабку ухватом. А ты кто?
– Я Дарьюшка, младшая внучка бабки Маланьи. Иду за дедом Макаром, приведу к бабке Маланье. Она меня грозила по спине кочергой огреть и деда Макара, если я его к ней приведу.
– Бежим в город? – позвал Кондрат Дарьюшку за собой.
– Бежим, – ответила Дарья. Они взялись за руки и ушли в город.
Повзрослели Дарья и Кондрат, встретились в городе, полюбили друг друга с первого взгляда, но без благословения деда Макара и бабки Маланьи венчаться не могли. Пришли к деду Макару молодые за благословением, а дед спрашивает:
– А бабка Маланья благословила вас?
– Ещё нет, мы сейчас пойдём к ней просить благословения, – отвечала внучка.
Дед Макар говорит им:
– Не будет вам моего благословения, пока вас не благословит бабка Маланья. Идите, иначе вас ухватом огрею.
Побежали они не солоно хлебавши к бабке Маланье. Она и говорит им:
– Я вас благословлю, если благословит дед Макар. Идите, пока я вас кочергой со двора не прогнала.
Пришлось снова идти с поклоном к деду Макару. Не дослушав внука, как замахнётся дед ухватом. Дарья и Кондрат выбежали из горницы на улицу и решили снова идти с поклоном к бабке Маланье. Увидев на пороге свою внучку Дарью, бабка Маланья не стала её слушать и замахнулась кочергой.
Взявшись за руки, молодые выбежали со двора бабки Маланьи, остановились у межевого столба в поле и думу думают, как им быть, никто не хочет их благословить. Вдруг Кондрат оглянулся и увидел деда Макара. Он шёл в их сторону, с трудом передвигая ноги и держа в руках ухват. Издали он кричит им:
– Погоди, ужо я тебя и твою суженую ухватом благословлю. – Торопится дед Макар, но ноги не пускают его.
Оглянулась Дарья в другую сторону и увидела бабку Маланью. Она тоже торопилась в их сторону, держала в руках кочергу и размахивала ею, но ноги не позволяли идти быстро. Она охала и ахала, кричала издали:
– Погоди, Дарья, я сейчас тебя и твоего суженого кочергой благословлю.
Вот уже близко дед Макар и бабка Маланья. Что делать?
Дарья и Кондрат встали за межевой столб и ждут, что дальше будет.
Встретились дед Макар и бабка Маланья на меже и спрашивают друг друга: «А не благословить ли нам молодых?»
Получили благословение Дарья и Кондрат, повенчались и сыграли весёлую свадьбу. Почётными гостями на их торжестве были дед Макар и бабка Маланья.
Елизавета Муратова
Дети одиночества
Слёзы перестают тушить пламя,
раны становятся шрамами,
могилы остаются безымянными,
а он умирает.
Умирает в бесконечности,
где аисты исполняют реквием.
Пятеро на скотобойне
День обещал быть знойным. Всюду висели туши. Пятеро мальчиков через поле шли на скотобойню. Огромная звезда только вставала над далёким горизонтом. Вокруг летали надоедливые мухи и шумела близлежащая дорога. Воздух был тяжёлым, и от цехов несло сырым мясом.