Отражение: Один сон на двоих

Так они и продолжали эту бесконечную партию в шахматы: стояли по разным углам шумной комнаты и тайком бросали друг на друга полные скрытой тоски и невысказанных слов взгляды. Но сегодня Арсений решил сыграть в Купидона. Ради них. И, конечно, чуточку ради себя.

Сеня бесшумно вынырнул из толпы и материализовался рядом с Кириллом. Схватив друга за локоть, он наклонился и заговорил быстро, почти шепотом:

— Кир, ты мне как брат, спасай. Пригласи Настю на танец. Очень надо. Пока они вдвоем, к Маше не подобраться, шансов ноль. Будь другом, отвлеки огонь на себя!

Кирилл, до этого флегматично потягивавший колу, поперхнулся и округлил глаза. Он посмотрел на Фролова так, словно тот предложил ему выпрыгнуть в окно.

— Нет-нет-нет, тормози. Танцы — это вообще не мое. И... Настю? Ты серьезно? — его голос дрогнул, выдавая то, как сильно эта идея ударила по натянутым нервам.

— Значит так, — Сеня прищурился и пошел с козырей. — Если ты не расшевелишься сейчас, а потом не позовешь ее на выпускной, твоя птичка упорхнет. Я краем уха слышал, что Серёга собирается подкатить к ней насчет бала. Так и будешь стоять в тени и смотреть со стороны? Хотя... тебе же не привыкать.

Это был точный удар ниже пояса. Взгляд золотисто-карих глаз Кирилла мгновенно потемнел. Он метнул тяжелый взор в другой конец комнаты: Серёга и правда хищно кружил неподалеку, не сводя глаз с Насти.

И тут, словно по невидимому сценарию, ритмичный бит сменился первыми, тягучими гитарными аккордами медляка.

Серёга тут же отмер и, распихивая одноклассников, как ледокол, рванул к Насте. Но он не учел одного — реакции спортсмена. Кирилл сорвался с места со скоростью выпущенной стрелы. Сказались годы гребли: он ловко и жестко вклинился в толпу, технично отрезал Серёгу плечом, заставив того растерянно отшатнуться, и вырос прямо перед светловолосой девушкой.

— Настя, — его голос звучал чуть хрипло, но неожиданно твердо. — Пойдем потанцуем.

На лице Насти за секунду сменился целый калейдоскоп эмоций. Ее привычная язвительная маска треснула, уступив место искреннему шоку, легкому испугу и, наконец, тщательно подавляемой, но такой яркой девичьей радости. Она неуверенно, почти робко кивнула.

Маша, стоявшая рядом, тут же опустила глаза, пряча счастливую улыбку за упавшей на лицо прядью. Она-то давно чувствовала, что этот угрюмый, тихий парень запал ее подруге глубоко в душу.

Путь был свободен. Арсений шумно выдохнул, одернул футболку и сделал шаг к Маше. Никаких шуточек. Никакой привычной наглости. Он просто подошел и молча протянул ей руку. На его губах играла мягкая, невероятно открытая улыбка, а во взгляде читалось такое неподдельное восхищение, что вся Машина колючесть куда-то испарилась.

Она сдалась. Легко вздохнув, девушка вложила свою хрупкую ладонь в его руку, и он бережно увел ее на середину комнаты, где танцевали другие пары.

Арсений осторожно приобнимал Машу за талию, чувствуя под пальцами мягкую ткань ее платья. До него доносился едва уловимый, сладковатый запах ее волос. Вся она — от изящной линии плеч до опущенных ресниц — казалась ему невероятно хрупкой и нежной.

— Маша… — его голос слегка дрогнул, выдавая волнение. — Я должен с тобой поговорить.

Она медленно подняла голову. Встретившись с ней взглядом, Арсений понял, что сдался без боя. В глубокой, чистой синеве ее глаз хотелось раствориться. Он тонул в них, и это падение было самым прекрасным чувством в его жизни.

— Пойдешь со мной на выпускной? — слова сорвались с губ быстрее, чем он успел их взвесить. — Я хочу, чтобы мы были там вместе. Согласен даже на статус друзей, лишь бы ты была рядом. Честно, мое сердце просто разорвется, если я увижу тебя с кем-то другим. Прошу, скажи «да».

Повисла звенящая тишина. Маша тяжело вздохнула, словно решаясь на что-то важное.

— Хорошо, Сеня. Но учти… — она сделала паузу, — только как друзья.

Холодок тревоги в его груди мгновенно растаял. Арсений запрокинул голову и рассмеялся счастливым, полным облегчения смехом. Сейчас эти условности не имели никакого значения.

Последние аккорды медленного танца растворились в гуле голосов. Арсений мягко выпустил Машу из объятий. Поблагодарив его вежливой улыбкой, она направилась к Насте, но вовремя остановилась: подруга о чем-то оживленно болтала с Киром. Маша никогда прежде не видела Кира таким — он улыбался открыто, почти беззащитно, глядя на Настю с нескрываемым обожанием. Со стороны казалось, что между ними давно существует тайная, понятная лишь им двоим связь.

Не желая разрушать этот хрупкий момент, Маша выскользнула на балкон. Прохладный весенний воздух приятно остудил разгоряченную кожу. Вдох... Выдох. Она крепко сжала руками перила. Густой, пьянящий аромат майского вечера почему-то смешивался с глухой тревогой. Скоро предстоит выйти в свет в паре, и хотя они с Арсением идут просто по-дружески, от самого осознания этого шага на душе становилось неспокойно.

Позади тихо щелкнула ручка балконной двери. Полоска теплого света из зала скользнула по полу, но дверь тут же закрылась — кто-то передумал выходить. Маша машинально обернулась и замерла.

В темном стекле застыло отражение. Но это был не кто-то из гостей. Силуэт незнакомого молодого человека с печально опущенной головой. Он не стоял по ту сторону двери — он находился внутри самого зеркального полотна. Медленно, словно растворяясь в ночной тени, образ начал отдаляться, уходя в бесконечную глубину зазеркалья. В груди кольнуло от внезапной, пронзительной тоски, словно Маша теряла кого-то очень близкого.

Силуэт растаял. Маша завороженно приложила ладонь к холодному стеклу. Что это за наваждение? Игры уставшего разума или нечто большее?

Сквозь это же стекло она посмотрела на оставшихся в зале друзей. Там кипела понятная, земная жизнь. Настя все так же сидела рядом с Киром. Арсений, привычно купаясь во всеобщем внимании, увлеченно что-то рассказывал. А чуть поодаль стоял Сережа, бросая на Настю грустные, полные неразделенного чувства взгляды.

«Мои родные одноклассники, — с теплотой подумала Маша. — Как же мне повезло быть частью этого круга, повезло с моей Настей».

В этот момент Арсений обернулся, поймал ее взгляд сквозь стекло, ослепительно улыбнулся и приветственно помахал рукой. Маша ответила вежливым кивком, но внутри всё молчало. Никакого трепета. Она видела, как зарождаются и ранят чужие чувства, но сама ни разу в жизни не испытывала романтического притяжения к реальным людям.

Ее сердце оставалось равнодушным. Так почему же оно сжимается от боли или ожидания, когда она видит эти призрачные силуэты? В чем их посыл? Что скрывается за пеленой стекла?

Расскажи она об этом хоть кому-то — решат, что сошла с ума. Но отнимая ладонь от окна, Маша знала точно: эта тайна ждет именно её.

Тёплый вечер располагал к неспешной прогулке. Они шли вчетвером: Настя с Кириллом о чём-то тихо ворковали впереди, а Маша с Арсением плелись на пару шагов позади.

— О, Мари! Моя несравненная Мари, вы прекрасны, как эта лунная ночь! — с пафосом шекспировского героя вдруг выдал Арсений.

Пока бдительные соседи не видели, он ловко сорвал с ближайшей клумбы несколько несчастных ромашек и с глубоким театральным поклоном вручил их Маше.

— Знаешь, Маша, — уже серьезнее, но с мечтательной улыбкой продолжил он, — когда-нибудь ты обязательно пригласишь нас на свою грандиозную персональную выставку. Настя напишет о тебе разгромную, но гениальную статью в самый модный журнал. Я, как истинный ценитель, скуплю все твои шедевры... Ну а Кир... Кир просто станет чемпионом Олимпийских игр и будет помогать мне носить эти картины до дома!

Вся компания дружно прыснула со смеху. Вечер и правда выдался просто чудесным.

— Спасибо за классный вечер, Фролов, — тепло улыбнулась Маша. — Знаешь, а ты иногда можешь быть настоящей душкой.

— А иногда — редкостным душнилой! Без обид, брат! — весело прилетело спереди от идущего в обнимку с Настей Кира.

— Критика принята! — рассмеялся Арсений, ничуть не смутившись.

Они проходили мимо огромного офисного здания. В его темных стеклянных фасадах таинственно отражался свет желтых фонарей и пляшущие тени деревьев. Маша, как натура творческая, вовсю вглядывалась в эти стеклянные лабиринты, втайне надеясь увидеть там отражение «чего-нибудь особенного»... Или, может, «кого-нибудь». Но витрины хранили свои секреты.

Вот и знакомая дверь Машиного подъезда. Пора прощаться. И тут Арсений, совершенно неожиданно для всех, подался вперед, быстро и тепло поцеловал Машу в щеку и тут же отскочил на безопасное расстояние, как нашкодивший кот. Он стоял, смеясь, и с хитрым прищуром наблюдал за её реакцией.

— Я исключительно по-дружески! — вскинув руки в примирительном жесте, лукаво заявил он.

Маша шумно выдохнула, пытаясь спрятать вспыхнувший румянец и смущенную улыбку за подаренными цветами.

— Ну всё, пока, ребят! — рассмеялась она и спасительно юркнула за тяжелую дверь подъезда.

Проскользнув в квартиру, Маша бережно поставила подаренные цветы в маленькую стеклянную вазочку. Бабушка ещё не спала, ожидая внучку.

— Ну что, моя девочка, хорошо погуляли? — тепло спросила она и, лукаво улыбнувшись, кивнула на скромный букетик. — Вижу, что вечер удался.

— Да, ба, — Маша не смогла сдержать счастливой улыбки. — Я ни капельки не пожалела, что сходила. Всё, я спать, сил совсем нет!

Добравшись до своей комнаты, она с приятной усталостью опустилась на кровать и уютно укуталась в мягкое одеяло. Сон уже почти сморил её, но рука по привычке потянулась за телефоном — полистать свежие статусы одноклассников. Внезапно она замерла. На экране светилась их с Арсением фотография, украшенная интригующей подписью: «Кажется, у нас тут что-то намечается...»

Она долго рассматривала снимок. Со стороны они и правда смотрелись удивительно красивой, гармоничной парой. Арсений, высокий и уверенный, так бережно и нежно обнимал её в танце, а она казалась такой хрупкой и миниатюрной рядом с ним.

Почувствовав, как внутри разливается приятное тепло, Маша искренне улыбнулась своим мыслям. Она отложила телефон на тумбочку, закрыла глаза и, убаюканная воспоминаниями об этом волшебном вечере, незаметно провалилась в сладкий сон.

Ей снился её любимый мост. Маша часто приходила сюда наяву — это было её личное, сокровенное «место силы». С высоты открывался захватывающий дух вид на город: по реке неспешно скользили прогулочные катера, а в водной глади, словно в огромном зеркале, отражались плывущие облака. Здесь всегда дышалось полной грудью, было так легко думать, мечтать и искать ускользающее вдохновение.

Но сегодня в её сне всё было иначе. Она оказалась на мосту не одна. В самом центре, ровно на том месте, где обычно стояла она сама, замер высокий силуэт молодого человека. Ветер слегка трепал его тёмные волосы, а сам он неотрывно смотрел вдаль, пока не замечая её присутствия.

Маша сделала несколько шагов навстречу, но нерешительно остановилась в десятке шагов от него. Странно, но страха перед незнакомцем не было совсем. Вдруг он обернулся. Его взгляд заскользил по её лицу — внимательный, немного растерянный, словно он никак не ожидал встретить здесь кого-то ещё. Внутри у Маши даже шевельнулось забавное чувство собственничества: в конце концов, это ведь её сон и её место!

— Привет, — его голос прозвучал мягко, нарушив тишину. — Красиво здесь.

— Привет, — эхом отозвалась Маша. — Да. Это лучшее место в городе. С самым невероятным видом.

Незнакомец чуть заметно улыбнулся, и в этот момент его лицо преобразилось, став удивительно притягательным. На щеках проступили очаровательные ямочки, от которых Маша буквально не могла отвести взгляд.

— Ты часто сюда приходишь? — поинтересовался он.

— Да... — тихо ответила она. — Особенно люблю бывать здесь на закате.

И, словно откликаясь на её слова, пространство сна послушно изменилось. Как по волшебству, небо мгновенно вспыхнуло алыми, персиковыми и золотыми оттенками. Закатное солнце залило всё вокруг мягким, тёплым светом, превратив пейзаж в ожившую картину.

— Ого... — выдохнул парень, завороженно глядя на горизонт. — Ты права. Это просто невероятно.

Он сделал несколько медленных шагов навстречу, сокращая разделявшее их расстояние. Маша смущённо подняла голову, рассматривая высокого незнакомца вблизи. Когда он повернулся к ней, она впервые ясно увидела его глаза. Глубокие, пронзительно-зелёные, в обрамлении густых, пушистых чёрных ресниц. От этого взгляда сердце Маши сладко дрогнуло и пропустило удар.

— А у тебя глаза синие... — завороженно произнёс он, словно напрочь забыв о закате. — Никогда ни у кого не видел таких огромных, бездонных синих глаз.

Он плавно протянул руку и едва ощутимым, бережным движением заправил выбившуюся прядь за её ухо. Маша замерла, шумно выдохнув воздух, который внезапно закончился в лёгких. А он просто стоял рядом, не сводя с неё взгляда, и продолжал тепло улыбаться. Ох уж эти ямочки...

Маша резко распахнула глаза и рывком села на кровати. Сердце гулко стучало о рёбра, а дыхание сбилось, словно она и правда только что стояла на том мосту. Что это сейчас было? Надо же такому присниться...

За окном уже занимался рассвет, разгоняя сизые сумерки. Маша босиком подошла к подоконнику и распахнула створки. Небо только-только начинало наливаться нежным жемчужно-розовым светом. В комнату тут же ворвался свежий, прохладный утренний ветер. Маша зябко поёжилась, обхватив себя руками, но внутри всё ещё горело странное, волнующее тепло от прикосновения из сна.

Схватив скетчбук и карандаши, она с лихорадочной поспешностью склонилась над чистым листом. Ей было жизненно необходимо поймать, зафиксировать этот образ, пока он не растаял без следа. Штрих за штрихом на бумаге начали проступать черты незнакомца. Она рисовала по памяти, но так уверенно, словно он стоял прямо перед ней: его пронзительные глаза, эту красивую полуулыбку и сводящие с ума ямочки на щеках...

Маша замерла над рисунком, вспомнив его глубокий, бархатистый голос, от которого по спине бежали мурашки. Как такое вообще возможно? Разве сны могут быть настолько осязаемыми и пугающе реальными? Ведомая внезапным вдохновением, она полностью растворилась в своих набросках и утренней тишине, совершенно потеряв счёт времени.

Маша была сама не своя. Она не отрываясь смотрела на получившийся портрет, и где-то в груди сладко щемило. Отчего-то до одури захотелось встретить именно такого парня в реальности. Кто же он, этот таинственный зеленоглазый незнакомец?

Дверь тихонько приоткрылась, и в комнату заглянула Валентина Павловна.

— Вставай, моя соня! А, ты уже не спишь? Никак очередное вдохновение нахлынуло? — бабушка подошла ближе и с любопытством взглянула на рисунок. — Это он тебя вчера провожал? Какой красавец! А ямочки-то какие на щеках!

— Нет, ба, — со вздохом ответила Маша. — Этот парень мне просто приснился.

— Надо же, — усмехнулась бабушка. — Цветы дарит один, а снится совсем другой. Знакомый хоть?

— Нет. Абсолютно таинственный незнакомец.

Бабушка по-доброму улыбнулась и лукаво прищурилась:

— Ну, значит, суженый твой. Может, будущий жених во снах заблудился.

Маша звонко рассмеялась, сбрасывая с себя утреннее наваждение.

— Пойдем завтракать, ба! Любовь любовью, а кушать хочется всегда.

За чаем они весело болтали обо всем на свете.

— Бабуль, я прогуляюсь немного. Погода на улице просто невероятная! — сказала Маша, вскакивая из-за стола.

Она надела свой любимый белый сарафан, в котором чувствовала себя почти невесомой, влезла в легкие босоножки и вприпрыжку сбежала по лестнице.

Залитые солнцем улицы вывели её к нужному месту. Вот он — её мост. Маша, словно завороженная, дошла ровно до середины, до той самой точки из сна. Отсюда и правда открывался самый красивый вид. Она прикрыла глаза, заново переживая ночное видение: этого невероятного парня, его магнетический взгляд и глубокий голос.