Марк. Уровень 2.0 Желаний

Глава 3

Песня: "Speeding Cars – Walking On Cars"

Марк Арден.

Уровень 2.

Полигон. Влажный утренний туман не пропускал восходящее солнце, медленно тянулся между бетонных блоков и металлических конструкций, глуша звуки шагов.

Прохданый воздух охлаждал горячую кожу. Командир гонял отряд уже второй час – ребята были уматанными, но никто не снижал темп. Марк шёл в паре с Крисом, держа боковое крыло.

Внешне – собран, но внимание – расслоено: часть фокуса на поле, вторая глубже, на уровне, где он чувствовал чужие энергетические сигналы. Сентер по должности и Сенсат по природе, он скользил взглядом и сознанием по пространству, “раздевая” всё живое вокруг до энергетического костяка.

– Сигнал слева, за контейнером. – Марк рванул плечо Криса в сторону.

Чужая эмоция: резкий укол азарта, подмешанный к ярости и через секунду в воздухе со свистом пролетел снаряд. Попадание в шею выбило бы напарника из строя. Защитил, снова.

– Глаза шире, – бросил Марк, не сбиваясь с шага.

Пули здесь не убивали, датчики на броне просто гасли при поражении и выводили бойца из игры. Но напряжение и боль ощущались как в настоящем бою – удар отдавался в кости, падение сбивало дыхание, а каждое попадание резало мышцы тупой вспышкой боли.

Всё отработано, всё под контролем… кроме мыслей.

На подкорке снова всплывало её лицо – не идеальное, не глянцевое, но честное Та, что в такси пытаясь скрыть от себя самой, как тянулась к нему.

Её поле он считал сразу – мягкое, глубокое, тягучее, как золотистый мёд, медленно стекающий по ложке. Тепло от него пробирало до костей, а оттенок был… сладким, как карамель, когда она только начинает плавиться. Тогда в такси он поймал ее, защитил от удара, положил руку на бедро, и этот едва ощутимый вздох, энергетическая волна под пальцами сказала больше, чем слова.

Как сенсат, он считывал всё – микродвижения, колебания дыхания, сердечный ритм. И главное – этот тихий ток к нему, она прятала взглядом, сдержанностью, но поле звенело, тянулось. Он видел все. Он мог бы “нырнуть” глубже, распаковать каждый оттенок её состояния, но сдержался. Потому что если такой как он погрузится на полную – пути назад не будет.

– Твою мать, Марк, ты где?! Нас сейчас сомкнут! – голос Криса резанул по ушам, отрезая сладкую вязкость воспоминаний.

Марк моргнул, резко вернувшись в реальность. На тактической сетке мигали красные точки – энергетические сущности окружали сектор. Крис стоял, направив поток в сторону тварей, сдерживая натиск.

Марк рывком выдвинул щит, уплотняя энергетический фронт, и ударил в ближайший разлом, отбрасывая нескольких тварей назад.

– Держу! – коротко бросил, чувствуя, как адреналин смывает остатки её тепла с его пальцев.

Командир гонял отряд по полигону до изнеможения. Песок хлюпал под ботинками, пот заливал глаза, а мишени мелькали, меняя положение. На последнем заходе – спарринг.

Все манёвры на автомате, тело двигалось без задержки, дыхание ровное, взгляд цеплял всё в радиусе. Но глубоко внутри в такт каждому шагу жила другая мысль. Её аура… Тягучая, тёплая, медовая и то, как она глубоко тянулась к нему.

– Сентер, на спарринг, – бросил командир.

Противник высокий, широкий в плечах, шёл уверенно. Марк двигался быстро, без лишних слов, но в какой-то момент перед глазами вспыхнуло чужое лицо. Не напарника, того мужика у бара, что полез к Саше: тёмный двор, её цепенеющий страх, и чужая рука, тянущаяся к ней.

И в тот же миг этот звериный импульс внутри “как приятно было бы… ломать хребет тому уроду”.

Почувствовать хруст, выбросить его из реальности, развернуть спиной и сломать за то, что трогал её. От этой мысли кровь закипела, он добавил удар в корпус, такой, что напарник едва устоял на ногах.

Но импульс вырвался – еще удар, еще, блок, разворот, рывок вперёд. Противник не успел перестроиться, и Марк врезал так, что тот рухнул на землю, датчики погасли. Здесь никто не умирал, через пять минут он поднимется как ни в чём не бывало.

Но…

В голове Марк уже сломал ему хребет и швырнул в канаву. В груди все ещё гудела та самая волна ярости, смешанная с чем-то более опасным… С желанием держать подальше от неё всех, кто посмеет прикоснуться.

Раздевалка гудела от голосов, запах пота и металла впитался в стены, как в старую ткань.

Кто-то хлопал дверцами шкафчиков, кто-то стягивал броню, матерясь вполголоса на застрявшие крепления.

– Марк сегодня отлетевший, – протянул Крис, бросая в сумку защитный шлем.

– Ты в порядке вообще?

– Ага, – бросил Марк, развязывая ремни на броне.

– Не знаю, насколько он “отлетевший”, – в разговор вклинился Гаррет “Глыба”, протирая полотенцем бритую голову, – но поехавший точно. Уложил меня как базу без прилюдий. Я реально чуть не сдох.

Глыба хмыкнул, глядя прямо на Марка:

– Крутой спарринг, но давай завтра повторять не будем, а?

По раздевалке прокатился смех. Кто-то стукнул кулаком по шкафчику, кто-то закинул полотенце Гаррету в плечо. Марк усмехнулся, качнув головой, но ничего не ответил.

Смех утих, а внутри всё ещё звенела та же волна ярости, с которой он вышел на полигон.

…

Рабочая комната Марка:

Полумрак. Узкий луч холодного света падал на стол, выхватывая из темноты гладкую поверхность мониторов. На одном – тактическая карта второго уровня, на другом – статичные кадры из наблюдательной системы, ленты данных медленно стекали вниз, сменяясь графиками, схемами и визуальными проекциями аур.

Первый час ночи, он сидел, откинувшись в кресле, но взгляд был прикован к третьему экрану – к сохранённому слепку.

Её аура.

Тёплый, густой, тягучий контур с мягким золотистым свечением. Даже в статичном изображении казалось, что тепло от него проникает сквозь экран.

Медовая палитра, застывшая в форме, которую на последние сутки он уже знал наизусть. Её отклик, тот резкий всплеск возбуждения, замаскированный под лёгкое смещение в кресле.

Даже в цифровом виде её энергетика выглядела живой.

“Зачем он вообще за неё зацепился?”

Обычная встреча. Случайность. Таких непробуждённых на первом полно. Ему туда всё равно сейчас нет доступа. Значит, надо выбросить из головы.

Но её поле выбивалось из привычного фона: без искажений, без шума, с редкой плотностью и устойчивостью, что больше свойственно тем, кто прошёл не один цикл адаптации.

Он сам себе усмехнулся.

Случайная встреча. Больше они вряд ли скоро пересекутся. Марк откинулся в кресле, заставляя себя перевести взгляд на таблицы с операциями отряда.

Дело, работа, приказы. Остальное – мусор в голове.

Экран мигнул.

Система выдала алерт:

"Незаконный прыжок на Уровень-2. Источник: неизвестен. Местоположение: сектор 14-Р".

Марк уже потянулся отключить уведомление, но взгляд зацепился за строку кода ауры.

Чёткий, чистый, без единой ошибки.

Он уставился в экран. Моргнул, перечитал ещё раз.

Мозг отказывался верить в цифры…

Совпадение: 100%

– Не может быть… Не может она работать на этих.

Но тогда как, чёрт возьми, она сюда попала?

Прыжок чистый, без шума и сбоев – так могут заходить только те, у кого есть внутренний доступ или связка с нелегальными группами.

Холод сжал позвоночник. Если её втащили сюда они – значит, она уже в их руках.

Внутри метнулось: “по протоколу – запросить ближайший патруль на перехват”.

Логично.

Безопасно.

Так надо.

Но другой голос, резкий, рваный, уже шипел в голове: “пока они будут собираться, её могут забрать”

Он выругался. Протокол к чёрту.

Стул откатился и врезался спинкой в стену, когда Марк уже мчался в ангар.

Выбор пал на мотоцикл – быстрее, маневреннее, а если придётся гнаться, это даст ему фору.

Перекинул ногу через седло, включил зажигание. Мотор загудел, как разозлённый хищник, готовый рвануть в прыжок.

Руки легли на руль и через секунду стальной зверь уже вырвался на улицу, жадно поглощая асфальт.

“Если система не врёт, она здесь”.

И кто-то только что запустил её на уровень так, что даже я не смог это отследить.

…

Уровень 2.

Оранжевый.

Мутило.

Тошнота накатывала волнами, словно кто-то раскачивал внутри тяжёлый маятник.

Серая комната без окон, стол с мониторами, по которым бежали графики и какие-то схемы. Холод тянул от стен, бетонный пол впивался в босые закоченевшие ступни. “Простуда мне обеспечена”. Запястья туго связаны верёвкой, кожа саднила.

Марк сидел напротив, оседлав стул и скрестив руки на спинке. Взгляд прямой, резкий, как прицельный выстрел.

– Начнём с простого. Кто тебя сюда запустил?

– Марк… – я подняла глаза, вцепившись в его имя, как в спасательный круг. – Это же я. Развяжи меня.

– Не уходи от ответа.

– Ты про что вообще? – я дёрнула руками, верёвка ещё больнее впилась в запястья. – Развяжи! Я ничего не понимаю, где я?

Его брови едва заметно дёрнулись, но холод в глазах не потеплел. Этот взгляд не просто проверял – он прикидывал, сколько я стою как цель. Не человек. Объект.

– Не играй со мной. Ты не могла попасть на этот уровень случайно.

– Я говорю правду, – я вжалась в спинку стула, будто могла уйти дальше, но за мной уже была холодная стена.

– На меня напали, я потеряла сознание, а потом… проснулась у реки… Где мы?

– Еще раз. Кто тебя провёл?

– Никто! – слова сорвались быстрее, чем я успела подумать. – Я вообще не понимаю, что…

– Зачем пришла? Кого ждёшь? Что несла?

Вопросы били, как удары. Прямые, без мягкости, без пауз на оправдания.

– Я уже сказала, я не…

Мою тераду остановили взглядом.

Он молчал пару секунд, будто что-то считывал, а потом коротко кивнул – не мне, себе.

– Ладно. Раз так – проверим.

Я не сразу поняла, что он достал из ящика металлический кейс. Щёлкнула защёлка, блеснула ампула, следом шприц..

– Что это? – голос сорвался в панике.

– “Инъекция Х-5”, – спокойно ответил он, наполняя шприц прозрачной жидкостью. – Не переживай, эффект временный хватит, чтобы ты сказала правду.

– Что? – я дёрнулась. – Это что, сыворотка правды? Ты прикалываешься?

Внутри редкая смесь смеха и страха.

Но он был серьезен.

– Марк, пожалуйста, не надо… – Я дёрнулась, но верёвка упорно выполняла команду хозяина "держать намертво".

Его пальцы оказались на моём предплечье – тёплые, сильные. Лёгкий укол и теплая волна разлилась по венам.

– Не шути, – отрезал он, щёлкнув колпачком. – На нашем уровне это реальность. Код встроится в твою матрицу и заблокирует ложь. Даже если попытаешься соврать – слова просто не выйдут.

Инъекция растекалась по венам, тепло от укола накрыло мышцы волной расслабления, подкатила усталость, обида, и дикое желание выговориться, словно я опьянела…

Но я не пила.

Слова сорвались сами: я рассказывала всё – офис, Дима, флешка, дача, родители, бугаи, рука, удар, и речка…

Он слушал молча, монитор сбоку мигнул, фиксируя импульсы… моего поля? Мне было все равно, меня несло.

Когда я замолчала, в комнате повисла тишина, взгляд Марка становился мрачнее.

Он не отводил взгляда от монитора – линия была ровной, без шумов и защитных наслоений.

– "Чистая волна". – Бросил с болью в голосе.

Марк прищурился. Сценарий рушился. Никаких признаков манипуляции, ни единого сбоя в реакции. Это уже выбивало его из колеи.

– Чёрт… – пробормотал он тихо, убирая шприц.

Подошёл, склонился, верёвка с глухим скрипом ослабла, пальцы разжались, оставив на коже красные полосы. Кинул мне на колени пару тёплых носков.

– Надень. Здесь холодный пол.

Я опустила глаза на носки, а в груди сжалось от странной, обидной боли. Хотелось ему верить… Хотелось… а он встретил меня так, будто я враг.

– Пошли.

– О нет, – выдохнула я, отодвигаясь. – Я с тобой в эти порталы больше не пойду.

– Ты только что прыгнула на второй уровень с нестабильными энергоцентрами. – Голос стал ещё серьезнее. – Тебе нужно на осмотр. Едем на машине. Сейчас. Тошнота – это только начало. Дальше будет хуже: кровь, рвота, и тело начнёт буквально рушиться изнутри, пока системы не перестроятся. После осмотра тебе станет лучше.

А меня и вправду мутило, и еще сильнее с каждой минутой, живот скручичвало в узел, по телу пошли мурашки и холодный пот.

Я упрямо прищурилась, но он исчез за дверью и вернулся с кроссовками, которые были мне велики на четыре размера.

– Держи.

– А тапочек нет? – буркнула я.

– Нет, – отрезал он. – надевай.

Он коротко кивнул на выход, но руку всё же подал – тёплую, сильную, неожиданно мягкую в хвате. Помог подняться, потом сесть в машину, будто это был обычный жест.

Солнце уже встало, и ярко освещало улицы неизвестного мне города, слепило глаза.

– Надень. – Марк протянул свои очки.

– Сетчатка еще не перестроилась, потерпи. И в этом потерпи я поймала нотку заботы…? “Ага, заботливый хладнокровный убийца – у меня отменный вкус”

Машина размеренно съедала километры трассы, мы снова сидели рядом: всё тот же его запах, та же сдержанная сила в каждом движении… и снова едем, только бог знает куда.

Я сидела, глядя в окно, и машинально водила пальцами по холодному ободку на большом пальце. Не сразу дошло, что это кольцо. Моё? Нет… Утром я нашла его у двери, тогда оно казалось просто забытым украшением, которое Марк потерял после той ночи…

– Кстати… – я повернулась и положила кольцо на панель между сиденьями. – Это твоё.

Марк бросил взгляд, и на секунду что-то в нем дрогнуло, переменилось. Он убрал правую руку с руля, поднял кольцо, пальцы сжались, как будто он держал оружие, а не украшение.

– Где ты его взяла? – голос стал тихим

– Нашла у двери, помнишь звякнуло, у квартиры? Видимо ты обронил – пожала плечами. – Думала, просто вернуть.

Марк не сводил с меня взгляда ещё пару секунд, но не ответил, что-то думал, складывал в цепочку события, просчитывал. Потом медленно выдохнул, перекатывая кольцо между пальцами.

– Это кольцо, не просто украшение. Это портал. – Голос Марка был ровным, но в нём слышалась усталость. – Оно перенесло тебя.

– Что? – я подняла взгляд.

– Ты о чём-то думала перед тем, как прыгнула? – спросил он, не сводя с меня глаз.

Я закрыла глаза, и в нос ударил тот мерзкий запах – кислый пот, перегар, чужие руки, лапающие по бедрам. Тело мгновенно сжалось, будто снова там, на обочине.

– Я… хотела свалить от тех бугаев на трассе, – слова сорвались хрипло.

Руки Марка крепко сжали руль, машина поехала быстрее.

– Вот. – Он кивнул. – Кольцо так и работает: импульс и запрос перехода. Страх был зарядом.

Запрос был – безопасное место. Для тебя им стал второй уровень. Ты почти готова к нему…

– Готова?

– Да, почти, это потом, сперва приведём тебя в фору.

Он замолчал на пару секунд, положил кольцо в карман, ещё раз взглянул на меня, взгляд потяжелел, и в нём вдруг появилось что-то человеческое, тёплое.

Рука уверенно легла мне на бедро, без лишней осторожности, но не давя. Большой палец бережно провёл по ткани, будто стирая остатки недоверия. И от этого простого движения в груди остановился воздух.

– Прости, что не поверил.

Я медленно положила свою ладонь сверху – сама не поняла, зачем. Марк едва замер, но руку не убрал, только крепче удержал, и в этом касании было что-то большее, чем извинение, что-то "глубокое".

– Откинься, закрой глаза и постарайся отдохнуть, – сказал он уже тише, глядя на дорогу. – Корпус будет ещё не скоро.

Я отвернулась к окну, и, почему-то, от этого короткого “прости” и “постарайся отдохнуть” в груди стало теплее, чем от всех возможных слов и объяснений.

Глаза еще резало, в затылке и висках стучало, тошнота накатывала и мы ехали хер пойми куда, но было чувство, что все это “правильно”, что так и должно быть, спустя пару минут я провалилась в сон, понимая, что я в безопасности.

…

Километры стирались в одну линию. Марк знал эту дорогу наизусть, за годы она впечаталась в память до сантиметра.

Солнце давно поднялось, размеренный шум мотора в салоне, Саша спит рядом на пассажирском сиденье уткнувшись в его толстовку.

Впервые за последние сутки он мог рассмотреть её спокойно.

Ноги в его кроссовках, слишком больших для нее, аккуратные щиколотки, точеные, красивые. Синее платье по фигуре – простое, рабочее. Она была на работе… Вчера.

Аккуратные кисти рук, пальцы длинные, правильные, без яркого маникюра и без колец.

"А кольцо бы смотрелось красиво"

Его кольцо – на каком она носила его? Вроде… на большом.

Внутри что-то болело и тянуло, щемило липкое переживание, за нее. За девчонку, которую он знает всего сутки. Слишком странные совпадения и случайности.

Толстовку, которую он дал уже в машине, она не застегнула, кофта сползла набок и смотрелась чужим оверсайзом. Русые волосы раскинулись по плечам и капюшону, лицо спокойное, обычное и в то же время живое, без тонны макияжа, красивые брови, очки скрывали глаза, но он уже помнил их оттенок – морской, зеленый, и в то же время с синевой.

“Чёрт”

Внутри грызло чувство вины: что связал, что давил в допросе, что терял время, пока ей становилось хуже… А сейчас эта длинная дорога и она рядом, держится – “Потерпи, скоро приедем”

Что-то крутило внутри…

На допросе считал слишком много с ее поля, слишком много возможных "да". Но сдержался, вовремя остановился. Дальше нельзя. Снесёт башню.

Выбор должна сделать она, а ей бы сперва выжить.

Губы дрогнули в ухмылке, странном сплаве надежды и горечи. Отличное сочетание для души, у которой давно нет права на слабость.

Машина размеренно пожирала километры по пути к Центру.

Взгляд уставился в горизонт трассы, он видел не дорогу, горечь воспоминаний едко расползалась в голове.

Видел ту ночь.

…

День рождения друга. Тир, виски, оружие, разговоры, как всегда. Отработанная программа уже много лет. Друг впервые улыбался за несколько недель после того, как от него ушла девушка.

Марк был рад, что наконец-то он отходит, но взгляд цеплялся за другого парня. Он фонил. Сентер внутри давно разложил оболочку до энергетического костяка и видел – центры нестабильны, он новый на 2 уровне, парень сидел чуть поодаль, стрелял спокойно, даже улыбался. Его второй центр был рваным, но в пределах “нормы”. И Марк впервые за долгое время сделал вид, что не заметил.

– Марк, сегодня не работаем. Мы просто отдыхаем. Он нормальный, дай ему шанс, не включай на один вечер свою службу. – сказал друг, потягивая пенное с прямым взглядом.

И Марк согласился, как друг, отключил внутренний контроль. Дал себе роскошь быть просто человеком, а не сентером.

Отвлек сигнал по служебному каналу:

"Срочно. Тебе надо просмотреть отчёты, поступили данные по нелегалам с первого."

Нужно было посмотреть, в тире слишком шумно, он вышел на улицу всего на десять минут.

Когда закончил, из здания выбежали люди. Кто-то кричал. Женщина в истерике упала прямо перед ним, пытаясь отдышаться. Марк рванул внутрь.

Запах пороха и крови.

На полу – две девушки, инструктор… и друг. Друг, с которым он смеялся десять минут назад.

А в углу – “Переродок”, застреливший себя тем же оружием.

Позже он смотрел записи с камер: переродок просто встал с места, выстрелил в первую попавшуюся девушку, потом во вторую. Потом в друга.

Спокойно.

Без единого крика.

Как будто переключился.

Он сам его оставил. Сам дал этому ублюдку-нелегалу шанс, которого тот не заслуживал. Он сам выключил контроль и это стоило жизни друга.

"Один вечер. Всего один чёртов вечер." – до сих пор звенело в голове.

Пальцы на руле сжались так, что побелели костяшки, тяжелый выдох.

"Больше никогда."

Здание Центра уже проступало посреди пустоши.

…

Машина притормозила у корпуса, Саша так и не очнулась.

Марк подхватил обмякшее тело, шаги гулко отдавались по пустому коридору Центра. Дверь в лабораторию поддалась с ноги – резкий удар, и он ворвался внутрь:

– Капсула экстренной реанимации! – скомандовал он.

Её уложили на прозрачную платформу, датчики один за другим защёлкивались на висках, груди, запястьях. Мониторы ожили – линии, цифры, всплески.

Марк стоял рядом, не отводя взгляда. Слишком рвано. Слишком.

– Пульс нестабильный… – бормотал техник. – Центры скачут. Если так пойдёт дальше – точка невозврата через двадцать минут.

Центры полыхали – особенно второй и третий. Если срыв уйдёт дальше, Саша пройдёт точку невозврата. Её тело не выдержит перестройки, и вместо девчонки, которую он только что вытащил, он получит переродка. Или труп.

– Держите её поле, – приказал он.

– Это реакция? – вторая женщина метнулась к панели. – Не может быть, на стандартной частоте всегда стабилизируются!

Женщина-врач нахмурилась, склонилась к экрану.

– Смотрите… сенсорный ряд аномально высок. Эмпатия зашкаливает. И… – она моргнула, словно не веря.

– Реакция на феромоны.

– Скан ферромонального фона, – скомандовал один из техников.

Монитор мигнул.

– Уровень повышен. Реакция на мужской пол.

Марк метнул взгляд на монитор – в графике чётко фиксировались пики и всплески, последние часы рядом был только он.

Тепло разлилось в груди. Приятное, слишком личное ощущение. Подтверждение того, что он и так знал, чувствовал. Он не ошибался. Никогда.

И всё же, это было опасно. Её энергия рваная, баланс рушился.

– Ещё немного и провалится, – сказал седой врач. – Частота держится стандартная, но она не тянет.

– Немедленно отключить! – скомандовала врач.

– Поднимите, – Марк шагнул ближе.

– Это сорвёт волну! – вскинулся техник.

– Она не выдержит стандартную, поднимай, чёрт тебя дери! – голос Марка ударил, как выстрел.

Частота щёлкнула выше. Линии на мониторе дёрнулись и Саша дёрнулась в ответ всем телом. Грудь ходила рывками, пальцы судорожно сжались. Марк шагнул ближе, готовый вмешаться, если понадобится.

Через несколько секунд показатели начали выравниваться. Линии плавнее, дыхание ровнее, кожа из мертвенно-бледной возвращала здоровый цвет.

– Стабилизация пошла… – с облегчением выдохнул врач.

Аппаратура на стене издала сигнал. Ленты на мониторе выровнялись, но не так, как обычно.

– Это… – врач наклонилась ближе, глаза расширились.

– Чистая волна, – добавил седой, глядя на экран. – Такого на уровне я ещё не видел. – Кажется, старик был заворожен красотой слепка на экране.

Вторая замерла, тоже глядя на экран.

– Такого… не бывает у новичков. Ни разу.

Марк смотрел на Сашу. Всё ещё неподвижная, губы сухие, ресницы дрожат. Но жизнь возвращалась в тело, на щеках появился слабый румянец. Она выныривала.

– Ты где ее взял вообще??? – вскинулась женщина-врач.

– Где взял, уже нет. – спокойный ответ.

– Она после прыжка, да? Она не готова.

– Подготовлю.

– Ей нужна реабилитация, минимум сутки-двое под наблюдением в Центре. Надо еще раз сделать стабилизацию и …

Марк не дал продолжить.

– Нет. – Марк шагнул ближе, голос не допускал возражений. – Я заберу её.

– Но, Марк… протокол…

– У меня есть всё, чтобы восстановить. – Его взгляд был стальным.

– Здесь она не останется. Или ты хочешь получить нового переродка в отчетах, если оставишь её тут одну?

Врач сжала губы, но промолчала. В дела Смотрителей она не лезла.

– Она просыпается – сказал кто-то из медиков.

В этот момент Саша дрогнула, пальцы на простыне сжались. Веки задрожали, и она слабо застонала.

Марк наклонился, скользнул пальцами по её запястью, проверяя пульс.