Марк. Уровень 2.0 Желаний
- -
- 100%
- +
…
Дом оказался просторным, но не пафосным, когда делают дорого-бохато. Большая кухня с темно-синими гарнитуром, запах древесины и тёплого камина витал на этаже.
Угол гостиной занимал мягкий молочный диван с подушками и пледом, напротив – камин, где тихо потрескивали дрова, отсвечивая тёплыми отблесками на полу.
Над камином висела большая плазма, мечта для любителей футбольных матчей и приставок.
В углу на огромном красном лежаке развалился Туман – пес работал над копытом, помогал себе лапами и был явно доволен жизнью.
Услышав нас, он вильнул хвостом, но даже не встал, мол “занят, ребята, потом”.
– Как у тебя … – хотелось сказать красиво, но слово не подходило, больше уютно, душевно и тогда я добавила: – хорошо дома.
– Да, я не люблю в городе, тут тише и никого кроме нас, с Туманом.
Я все осматривала дом, подметила пушистый ковер у дивана, хотелось утонуть пальцами в нем, а еще деревянный стеллаж с книгами в углу – он читает?
– Душ? – коротко предложил Марк, как будто знал, чего мне сейчас хочется больше всего.
– Это было бы здорово. – улыбнулась я.
Меня повели на второй этаж.
– Это гостевая, заходи, я принесу одежду, ты же переоденешься?
– Да, если можно, спасибо – с благодарностью ответила я.
Гостевая встретила просторной комнатой с широкой кроватью из массива, серыми подушками у изголовья и зелёным вязаным покрывалом, а еще моей слабостью – окнами в пол…
Я едва не прижалась к стеклу! Вид на лес и где-то далеко, вдали, огни города – дыхание сбилось. “И вправду, никого кроме нас..”
Даже в ванной окна были огромные, с матовым стеклом снизу, каменная ванна, душевая, и мягкие коричневые полотенца на полке.
Марк вернулся с охапкой вещей: большая белая майка, серые свободные шорты, теплые носки и… его шерстяная рубашка.
– Накинь, вечером прохладно, – сказал так буднично, словно мы знали друг друга годами и захлопнул за собой дверь. А я так и осталась посреди ванной с его вещами, в чужом но уже полюбившемся доме.
Душ возвращал к жизни. Горячая вода смывала остатки кошмара, и впервые за день я почувствовала себя чистой и живой.
Волосы завернула в полотенце, натянула его майку и шорты – огромные, но такие мягкие и теплые. И да, я утонула в его рубашке, запах хвои и чего-то мужского, сухого, сильного сразу врезался в нос.
…
Теплыми носками ступала по лестнице вниз – Марк уже был на кухне, по телефону играла легкая музыка, словно итальянская, но группу эту я не знала. другая. Он стоял в шортах, босиком, футболка обтягивала плечи.
Меня не заметили, и я позволила себе рассмотреть его спокойный, сильный силуэт.
Боже…
Разве можно делать мужское тело таким красивым в обычной футболке? Но тянуло больше к другому – к содержанию. Что-то внутри, это состояние, кто-то это называет мужским стержнем, но тут странное сплетение силы и мягкости, которое он явно прятал.
Волосы чуть влажные – значит, успел сбегать в душ. Он стоял у плиты, ножом ловко резал картошку дольками, на столе уже стояла бутылка вина, сыр, мясо. Туман вертелся рядом, ловя каждый жест руки “вдруг упадет кусочек?”.
Марк повернулся и улыбнулся:
– Продуктов почти нет, меня долго не было. Завтра завезут, из запасов – есть вино, пиво, сыр, мясо. Картошку вот надыбал – скоро сделаю дольки, будешь?
– Идеально, – улыбнулась я. – Перекусить и вино… самое то.
Он поднял на меня взгляд, лёгкий смысл в глазах, будто отметил: “Сошлись”.
Запах запечённой картошки с розмарином и чесноком окутывал кухню.
Вино щёлкнуло пробкой, и Марк молча наполнил два бокала, густая рубиновая жидкость мягко заиграла в свете лампы.
Я устроилась за деревянным столом, завернувшись в его рубашку поверх майки. На огромном столе всё выглядело почти как в фильме: тёплый свет, сыр на тарелке, тонко нарезанное мясо, румяные дольки картофеля.
Туман улёгся рядом, положив голову на лапы, и иногда поднимал морду, явно намекая, что тоже не откажется от картошки или пластика мяса.
– За что пьём? – спросила я, поркучивая бокал.
– За то, что ты жива, – сказал Марк коротко и поднял бокал.
Просто. Но от этой простоты почему-то тепло на душе. Я протянула бокал и мягко чокнулась, сделала глоток. Терпкое мягкое вино тут же согрело.
– Скажу честно, – я взяла дольку картошки, обжигалась и всё равно жадно жевала, – это лучший ужин за последнее время.
– Хм, – Марк чуть усмехнулся. – Скажешь ещё, что это романтично.
– Не скажу, – отшутилась я. Но глаза сами скользнули по комнате: огонь в камине, музыка тихо играет, вино в бокале… Мда… Очень даже романтично.
Мы ели молча, но молчание было не тяжёлым. Туман переместился ближе, положив морду ко мне на колени, и я невольно почесала его за ухом. Марк заметил боковым взглядом, уголок губ чуть дрогнул, но ничего не сказал.
– Ты ведь понимаешь, – сказал он после паузы, глядя на огонь, – что здесь, на уровне, так просто ничего не бывает. Даже такие вечера.
– А что с этим вечером не так? – я подняла глаза.
Он медленно повернул голову в сторону камина, где потрескивали поленья.
– Слишком правильный. Я не привык, что рядом… спокойно.
Голос был хрипловатым, как будто он говорил не со мной, а с собой.
Я поймала себя на том, что смотрю на него дольше, чем следовало бы. Вино приятно растекалось внутри, тело становилось мягким, а в груди появилось странное, щемящее тепло.
С румяной картошкой мы справились быстро и я откинулась на спинку стула, подтянула ноги, обняв их руками. Тело приятно расслаблялось.
Сделала еще глоток, облокотилась на спинку стула и украдкой глянула на камин. Дрова потрескивали так ровно и спокойно, будто кто-то возился с ними всего полчаса назад.
– Марк, а как так вышло? – я повела рукой в сторону огня. – Свет горит, камин растоплен… Ты же говорил, что тебя тут давно не было.
Он лениво потянулся за бутылкой, подлил мне ещё полбокала:
– У меня есть лесничий. Он навещает Тумана, кормит его, иногда растапливает камин, чтобы дом не отсыревал. А раз в неделю сюда приходит горничная, делает генеральную уборку. Я люблю возвращаться в чистый и теплый дом, чтобы все было готово.
– Тогда понятно, – я повертела бокал, наблюдая, как по стеклу стекают тёмные капли. – Слушай, а после вина можно делать эту твою… стабилизацию? Или я сейчас тут весь прибор тебе сломаю?
Он поднял на меня взгляд и усмехнулся.
– Саша, мы же с энергоцентрами работаем, а не с печенью. Какая разница, сколько бокалов ты выпила.
– То есть можно и три? – азартно уточнила я.
Марк улыбнулся и покачал головой:
– Можно, но лучше не налегать. Пьяные центры не синхронизируются, а скачут как новогодняя гирлянда.
– М-м… – протянула я, пряча улыбку.
– Ладно. Эх… А я только вошла во вкус, значит один бокал не считается, да?
– Не считается, – мягко подтвердил он.
Лёгкость и предвкушение заиграли в моей слегка охмелевшей душе… Я отставила бокал и, сама не зная зачем, спросила:
– Тогда пойдем? Проверишь, стабилизируешь. – на последнем слове я сфокусировалась, чтобы говорить буквы.
Марк посмотрел пристально, будто решал, шучу я или нет. Потом медленно кивнул.
– Пойдем.
Он поднялся из-за стола, подошёл к шкафу у стены и достал оттуда знакомый футляр. Браслет, датчики, ампула – всё то, что я видела в лаборатории. Только сейчас всё выглядело интимнее: кухня, камин, вино и он, босиком, с этим чёртовым спокойствием.
– Сядь, – сказал он тихо, указывая на диван
– Закрыть глаза, открыть рот и расслабиться? – пошутила я.
На меня посмотрели так, что я пожалела.
В глубине взгляда читалось одно “не играй со мной”.
Я подчинилась, бокал оставила на столике и села на диван. Сердце учащало ритм, а Марк следил за моими движениями так , словно ловил все без приборов.
Он наклонился, в руках – серебристый браслет. Теплые пальцы коснулись моей руки, уверенные, спокойные, защёлкнул браслет на запястье, тонкий металл холодком сомкнулся на коже, но теплая ладонь уравновешивала этот холод.
– Дыши ровнее, – сказали тихо.
Я послушно вдохнула, но грудь подводила своей дрожью – тело предательски реагировало, когда мозг говорил “стоп, хватит”
Марк взял датчик, наклонился ближе.
Я почувствовала, как его дыхание коснулось виска – тёплое, чуть быстрее, чем положено. Он аккуратно закрепил сенсор. Мой живот предательски потянуло.
– Второй датчик – на ребра. – еще одна команда.
Его пальцы скользнули под край его же майки. Тёплая твёрдая ладонь легла на ребра, слегка придавила датчик к коже. Я не выдержала и задержала дыхание, будто от этого могло стать легче.
– Расслабься, – хрипло сказал он.
“Да ты попробуй тут расслабься”, – пронеслось у меня в голове.
– Дыши ровнее.
Легко сказать, когда его пальцы так медленно отрываются от моей кожи.
Каждое его прикосновение отзывалось телом. Будто он касался не кожи, а входил глубже – в поле. В пространство, которое всегда оставалось моим личным. Никто туда не заходил. Никто не мог. А он… Он заходил, уверенно и спокойно, будто у него там права собственности. И это не пугало. Манило.
Я чувствовала его, но не просто рядом, я чувствовала его “поле” – плотное, обволакивающее, будто прозрачная теплая стена, которая приближалась всё ближе и ближе, меня сносило и тянуло в глубину одновременно.
Когда Марк закрепил последний датчик на ключице, его пальцы скользнули чуть дольше, чем требовалось. Он замер, и я тоже.
Мы дышали слишком близко. Воздух стал густым, как в грозе, когда знаешь – вот-вот ударит молния.
Я еле прошептала:
– Ты… это специально?
Он поднял взгляд. Чёрные глаза, в которых отражался огонь камина.
– Что?
– Так близко… – выдохнула я.
Он не отстранился. Тишина между нами была густая, как мед. Я слышала только свой гул в висках и его дыхание рядом.
– Просто работа, Саша, – сказал он тихо, но уголок губ дрогнул, и я не поверила.
Аппарат на браслете пискнул, лампочка мигнула зелёным.
– Стабильно, – коротко сказал Марк, но руку с моего запястья убрал не сразу.
Я чувствовала его тепло, дыхание рядом, и вдруг подумала: если он наклонится хоть на миллиметр – я не выдержу.
Мой врач смотрел так, будто видел всё, что я чувствую внутри. Даже то, что я пыталась прятать, от себя.
– Проверка… Закончена? – выдохнула я, голос подвел, дрогнул
– Закончена, – его губы чуть тронула усмешка. Но он не двигался.
Я сама не поняла, кто первый качнулся ближе. На секунду показалось, что он поцелует. Но Марк резко отстранился, будто что-то перещёлкнуло внутри.
– Поздно уже, – сказал он хрипло. – Тебе нужно отдыхать.
Я кивнула, но сердце упорно не соглашалось.
Он помог снять браслет, датчики, убрал футляр.
– Завтра ещё раз проверим, – тихо добавил Марк.
– Да, хорошо, спасибо, я спать… Спокойной ночи – сказала в состоянии загипнотизированного зомби и поднялась с дивана.
Уже стоя на ногах, поймала себя на том, что ноги дрожат. Хотелось, чтобы он сказал “останься”, но было же сказано “просто работа”.
На ватных ногах по прямому маршруту к лестнице, не оборачиваясь от смущения и это чувство, когда тебе смотрят в спину.
Каждый шаг отзывался внизу живота, и не от приборов, не от вина.
В комнате я выключила свет и легла на кровать, завернулась в его рубашку вместо пледа.
Запах хвои, тепла и чего-то опасного впиталось в ткань.
И вот тут я поняла: если мне все это не показалось и он коснётся меня ещё раз, я предам все свои принципы и уже не смогу остановиться.
Глава 5
Туман улёгся на ковре, тяжело вздохнул и закрыл веки. Марк лежал на широкой кровати уставившись в потолок и слушал мерное дыхание пса. Сон не приходил…
Стоило закрыть глаза и сразу всплывало её лицо – чуть хмельное, с тёплой улыбкой, глаза, в которых зажигалась искра всякий раз, когда он прикасался.
Снова и снова вспоминал, как сбивалось её дыхание под его ладонью, как губы приоткрывались на фиксации датчиков.
Желание жгло, тянуло. Да так сильно, как самца к единственной самке на планете.
Марк лежал на спине, руки закинул за голову и смотрел в потолок, но был не здесь.
Вечер прокручивался картинками: её смех над картошкой, бокал вина в красивых тонких пальцах, ее запах… в его рубашке.
Он видел всё и без приборов. Её дыхание, рваное и слишком частое. Её мышцы, как струны. Её поле – мягкое, тёплое, доверчивое, отзывчивое, но настороженное.
Он видел, в каком состоянии она пошла наверх и прекрасно понимал, что мог бы взять её прямо на кухне.
Эту слегка хмельную, игривую женщину, с блеском в глазах и поддразнивающими шутками. Она бы не сказала “нет”.
Но именно поэтому – нельзя. Не только по правилам. Выбрать должна она. Осознанно. Трезво. Как… Своего.
И когда он успел утонуть в ней? Потерять контроль за эти сутки…
Мужской взгляд посмотрел на окно – за стеклом темнел лес, в небе прятались редкие звёзды.
Внутри поднималась старая, застарелая боль…
Слишком хорошо помнилась рана, как когда-то уже позволил себе сорваться слишком рано.
Тогда он нырнул в бывшую с головой, решил, что она “догонит”, что встанет рядом. Но она изменила. Легко, без сожалений. Не догнала. Союза не вышло.
А потом он месяцами вытаскивал себя из ямы, зашивал кровоточащую рану в груди, учился дышать и жить заново.
Желания биться о теже грабли нет.
Не с Сашей.
Да, между ними всё слишком быстро сходится, слишком правильно. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но именно это и опасно.
“Выбор за ней”, – сказал он себе жёстко. – “Я дождусь”.
Перевернулся на бок, закрыл глаза и вновь мелькнула она, но другая картинка – душ, мокрые волосы шёлком по плечам, кожа в каплях воды, мягкие тёплые руки тянутся к нему…
"Беги" вырвалось изнутри, иначе он догонит и к черту правила и принципы.
Желание кольнуло резко, почти больно. Он мог бы встать, подняться наверх и она бы не отказала. Он чувствовал ее каждой клеткой, полем.
Вдох, мужская грудь наполнилась прохладным воздухом спальни.
Усилием выдохнул и отогнал картинку, уткнувшись лицом в подушку.
Нет.
Не так.
Не сегодня.
Туман дёрнул ухом во сне и всхрапнул, и это обычное, мирное дыхание пса помогло чуть отпустить ночное напряжение, Марк сам себе усмехнулся в темноте: “С ума сойти, до чего докатился за сутки, сентер”
А потом, заставил себя отключиться. И сон всё же накрыл – тяжёлый, скомканный, с её образом в каждом фрагменте.
.
.
.
Проснулся Марк разбитым, но лицо было спокойным, как всегда. Внутри буря, снаружи – ровная сталь, не в первой.
Он спустился первым, включил кофемашину и дал себе установку:
"Никаких лишних прикосновений. Теперь твой шаг, Саша".
…
То чувство, когда уже не спишь, но еще не проснулась. Тишина – первое что слышится вокруг, а потом чье-то дыхание, мерное сопение.
Я открыла глаза и сперва не поняла, где нахожусь. Когда привыкла просыпаться дома, а тут – в другом месте. Уютная комната встретила радушно, деревянные стены покрашены в зеленый цвет, только направляющие колонны сохранили золотистый цвет древесины. Ничего лишнего, напротив комод и ваза с сухоцветами, окна в пол со светло-серыми шторами, через которые пробивается утренний солнечный свет и мягко падает на ковер. Теплый вязаный плед лежит рядом, а вокруг тишина леса – слишком красиво, чтобы быть правдой.
Я придвинулась к краю кровати, и на меня сразу посмотрела приветливая морда Тумана. Пес пришел ночью, я уже и забыла, сейчас лежал на ковре рядом. Охранник ударил тяжелым хвостом по полу, а потом снова уткнулся носом в лапы.
И тут внутри возникло теплое чувство спокойного счастья, что все хорошо, и в тоже время воспоминания веером раскрылись в памяти: ужин, вино, камин, датчики… его пальцы на коже. Я резко закрыла глаза, будто так можно отогнать воспоминания. Не вышло, наивная. Сердце снова гулко откликнулось… Мне не показалось… Марк был слишком близко. Слишком явно хотел, и при этом отстранился, почему?
“Работа”, – хмыкнула я мысленно. – “Да, конечно. Просто работа”.
Внизу живота приятно заныло, тело уже среагировало, оно все чувствовало. Но логика упорно вклинивалась во внутренний кайф и пыталась разобраться. С одной стороны хотелось обидеться, почему оттолкнул? А другая часть меня уже хлопала в ладоши от радости – он тянется… Ну я же видела!
“А я?” – немой вопрос без ответа. И да и нет, я его не знаю, может это правда для него “работа”? Но внутри что-то тянет, как к своему…
На прикроватной тумбе тихо мигал экран современных часов – на дисплее 8:30. “Вот это ты выдрыхлась!” – сказала бы Светка. Светка, которую я знаю, и сейчас стоит на паузе в моей ветке… Щемящая тоска вновь вильнула хвостом, мол я здесь. С другой стороны, подруга поняла бы меня, и сама бы толкнула идти вперед. Так что, буду осматриваться тут за нас обоих!
А Марк… Что ж, буду решать проблемы по мере поступления.
Самое главное – сейчас мне хорошо! Новый уровень – классный, судя по краткому описанию моего спасителя-мучителя. Так что, если уж и писать новую главу, то в хорошем настроении и фокусе на себе…
“Выбираю себя. И спасибо тебе, Создатель”, – тихо сказала я в благодарность за всё, что было за эти два дня. Что-то тёплое откликнулось в груди, и с улыбкой я скинула с себя одеяло.
Снизу послышался звук кофемашины. Значит, он уже встал. Ну и отлично, не придется сидеть на кухне одной. Разберусь со своими думками потом, а пока – умыться и на “доброе утро” к Марку.
Уже в ванной присмотрелась во что одета – широкая футболка, тут не просто оверсайз, а биг- оверсайз, смотрится как платье, волосы объемные после душа собраны в пушистый пучок, пара прядей спадают у виска, теплые носки – словно я с картинки, которой мечтала. В его одежде, доме, без забот. “И без мозгов” – вновь всплыл голос Светки, “истинная баба”. “Ха-ха-ха” – я мысленно посмеялась. Вот что за связь возникает между подругами даже на расстоянии?
.
.
.
Кухня встретила запахом кофе и тостов. Марк стоял у плиты, босиком, в серой футболке. Господи, он все их подбирает по размеру так, что они обтягивают где надо? Плечи и лопатки, спина, смотрелись шикарно… Хотелось сползти по косяку, но между кухней и гостиной его не было, просто проход как в студии. Ниже были шорты, но я их уже не заметила, спина была слеплена как с Геракла.
Волосы чуть взъерошены, руки уверенные, спокойные. На столе уже дымились две чашки кофе и тарелка с хрустящим хлебом ломтиками сыра.
– Доброе утро, – улыбнулась я, стараясь, чтобы голос звучал обычно, но вышло радостно.
Он поднял взгляд, коротко кивнул:
– Доброго. Как спала?
– Как убитая, – честно призналась и добавила чуть мягче: – Спасибо за вчера.
Марк ничего не ответил, только поставил чашку ближе ко мне. Его взгляд был спокойный, почти будничный, но слишком внимательный, и даже не к словам, а к моему лицу, движениям. Я улыбнулась, искренне, душевно, он тоже ответил доброй улыбкой. Есть контакт, подметила я.
– Яичницу будешь?
– Буду, – тут я поняла что вновь дико голодная, видимо организм не насытился после всех происшествий – Какие планы на сегодня, едем в Центр? – продолжила, посматривая на внушительного размера хрустящий тост и думала, сколько сыра туда водрузить…?
Марк облокотился на столешницу и посмотрел хитрым взглядом:
– Сегодня останешься за хозяйку дома, я уеду в центр по делам, тебе не надо, лучше отдохни. К обеду привезут продукты. Разберёшься?
– Разберусь, – я сделала глоток и сливочный кофе с ноткой горчинки приятно обжег язык.
– А хозяйкой… – я хитро улыбнулась, – это значит могу делать все что хочу? Картины с цветами повесить в твоем мужском логове, гулять и в ванной проваляться с пеной до обеда?
Кажется шутку оценили. Марк от души рассмеялся, громкий хохот разлился по всей кухне. Туман подпрыгнул от радости, завилял хвостом, в ожидании, что сейчас что-то произойдёт весёлое.
– Попробуй – улыбнулись мне, – только если гулять – бери с собой Тумана, он не убежит. И да, я его кормил, вечером сам покормлю.
– Хорошо, ты до скольки?
Марк посмотрел на часы.
– Вернусь к вечеру.
Просто, спокойно, как будто мы не сидели вчера слишком близко на диване и он не держал моё запястье дольше, чем требовалось.
Марк забрал сумку, накинул куртку и уже на пороге обернулся:
– Туман останется с тобой. Он всё понимает.
И вышел.
Дверь щёлкнула.
Я осталась одна и тишина леса вновь заполнила дом.
Вначале было странно, как в чужой квартире, где всё красиво, но не твоё. Но чем дольше я ходила босиком по ковру, заглядывала в окна и гладила Тумана, тем спокойнее на душе становилось.
Часов в одиннадцать привезли продукты. Я даже растерялась от такого количества коробок и пакетов: свежие овощи, зелень, молочка в стеклянных бутылках, мясо, рыба, сыры, колбаса нескольких видов, фрукты, вино, даже пара бутылок виски и морепродукты. Всё аккуратно разложено, будто закупали в лучших лавках.
Я переложила всё в холодильник, оставила на столе хрустящий багет, помидоры и сырокопченую колбасу. Отрезала пару тонких пластиков колбаски и на меня уставился Туман. Карие глаза сияли таким осознанным голодным укором, что я рассмеялась.
– Ладно, – быстро сдалась я. – Пусть Марк сам по расписанию ест, а тебя угостим по-человечески.
Несколько внушительных ломтиков "от всей моей щедрой души" протянулись псу. Он аккуратно взял и облизал мне пальцы, довольный, будто я вручила ему орден за верную службу.
– Хороший мальчик, – пробормотала я и устроилась с бутербродом на диване. Включать плазму не стала, не хотелось спойлера: увидеть незнакомые места и картинки, о которых даже спросить будет не у кого. Лучше так, с видом на лес.
День тянулся на удивление спокойно, разобрав продукты и забив холодильник до отвала, я решила прогуляться с Туманом.
Хвойный лес встретил прохладой и влажным воздухом. Солнечные лучи пробивались сквозь высокие кроны, пахло смолой, прелой хвоей и сырой землёй. Ноги ступали по мягкой тропинке, дышалось глубоко, будто заново училась наполнять лёгкие. Туман бежал рядом, иногда вырывался вперёд и активно нюхал листву, траву, сучья, в поисках ему известному зверька, но тут же возвращался, проверял – на месте ли я? В какой-то момент он просто сел рядом и поднял морду вверх, втягивая воздух. Я повторила за ним, и в груди стало так легко, что захотелось засмеяться и заплакать одновременно от переполняющего счастья, от этого простого тёплого солнечного момента без суеты и спешки.
Вернувшись, я устроила себе роскошь – горячая ванна с пеной. Теплая вода обволакивала, тело расслаблялось, мысли текли спокойно. “Вот оно, счастье”, – подумала я и улыбнулась, чувствуя, что впервые за всё время могу позволить себе просто… быть.
Мысли то и дела напоминали про Марка – что он делает?, кем работает?, какое прошлое?, почему “такой” живет один?
Но внутри все больше зрело желание отблагодарить его за заботу, и самое простое и женское, что я могла сделать – это приготовить ужин. “Он наверняка устанет. Да и не буду же я сидеть как фифа в ожидании повара?”
Хм.. А что приготовить? Выбор пал на красное отбивное мясо под шапкой сыра, овощной салат и вино. Думаю, понравится, в целом вчера плюс-минус похоже ели.
К вечеру достала мясо, картошку, зелень. Нарезала овощи для салата, в духовку отправила отбивное мясо с травами, помидорами и доброй шапкой сыра. На стол поставила вино, нарезку, хлеб.
Туман ответственно контролировал весь процесс. Я усмехнулась, срезала для него добрый кусок и положила в миску. Пёс проглотил и чуть не снес хвостом-пропеллером стол.
– Ну вот, – сказала я. – Мы с тобой команда, только Марку не слова, будет наш с тобой секрет.
Когда всё было готово, я посмотрела на накрытый стол – он вернётся уставший и голодный, а я смогу поблагодаритьза то, что помог, что не оставил меня в Центре. Сделать что-то простое, но своё.
“Пусть это будет мой вклад”, – решила я и поправила тарелки.
Ждать долго не пришлось, может полчаса от силы.
Дверь хлопнула, и в прихожей раздался гулкий топот.
– Туман! – низкий голос Марка прокатился по дому. Пёс сорвался с места и помчался встречать хозяина, а я, вытирая руки о полотенце, выглянула из кухни.