Космический замуж. Долгожданная Землянка

8. Мир снаружи взорвался.

Луч фонаря впился в меня, как прицел. Два серых, бездушных глаза глядевшие на меня в щели маски стали последней каплей. Страх, холодный и парализующий, внезапно вспыхнул внутри белой, чистой яростью.

Неужели опять!

Я отскочила от иллюминатора, взгляд метнулся по каюте. Оружия нет. Любого предмета, похожего на оружие, тоже. Только роскошь и холодный блеск. Но в ванной… из глубин подсознания всплыла тяжелая хрустальная мыльница, похожая на булыжник.

Я рванулась туда, но было уже поздно. С грохотом, который оглушил в тишине каюты, решетка вырвалась из креплений и рухнула вниз. Вслед за ней, с грацией кошки, прыгнул первый штурмовик. Он был весь в матово-черной броне, на груди – строгий символ «Чистых»: стилизованная капля, перечеркнутая молнией.

Он поднял бластер. Не на меня. На дверь. Шипение плазмы, и запах оплавленного металла ударил в нос.

— Цель контактировала с двумя источниками Искры, – проговорил искаженный голос из его шлема, докладывая кому-то. – Протокол требует изоляции и нейтрализации влияния.

Нейтрализации влияния.

Слова прозвучали как смертный приговор. Меня не просто хотели украсть. Меня хотели «очистить». От них. От того, что мы только-только начали чувствовать.

Второй штурмовик уже вылезал из вентиляции. Я отступала, пока спина не уперлась в холодную стену. Узоры на моей коже, до того притихшие, вспыхнули в ответ на опасность – золотым и алым гневом, освещая темноту ванной. Глаза штурмовика сузились.

— Аномалия подтверждена. Энергетическая подпись нестабильна. Требуется срочная эвакуация.

Первый сделал шаг ко мне, его рука в броневой перчатке потянулась, чтобы схватить. В этот момент мир снаружи взорвался.

Не залпы.

А один, оглушительный, сокрушительный удар в саму бронированную дверь. Она не проломилась – она прогнулась внутрь, став вдруг хрупкой, как фольга. От удара содрогнулась вся конструкция каюты, и штурмовик пошатнулся.

Второй удар. И третий. Это было что-то дикое, первобытное. Удар огромного молота, которым яростно лупили по преграде.

Над дверью взметнулись синие искры. Это была не плазма. Это было синее пламя, знакомое и яростное. Оно прожигало металл, как масляную бумагу.

Штурмовики развернулись, подняв оружие к двери. Но было уже поздно.

С четвертым ударом дверь вырвало с корнем. Она рухнула внутрь с оглушительным грохотом, и в проеме, в клубах дыма и искр, возникли две фигуры.

Ксандер и Зориан.

Но это были не люди. Это были воплощения самой Искры. Их глаза пылали – один ослепительным сине-белым светом, другой – яростным рубиновым адом. По их обнаженным до пояса торсам (броня где-то была сорвана или порвана) струились светящиеся узоры – те же, что и у меня, но больше, мощнее, агрессивнее. Они дышали тяжело, и от них исходил почти физический жар, волны которого прокатились по каюте.

Они даже не смотрели на штурмовиков. Их взгляды, синхронно, нашли меня. И в этих взглядах было все: животный ужас, что опоздали, всесокрушающая ярость и… облегчение.

Зориан двинулся первым.

С нечеловеческой скоростью он оказался рядом со штурмовиком, который тянулся ко мне. Не выстрел. Просто удар. Его кулак, обвитый рубиновыми спиралями энергии, вонзился в броню. Раздался звук ломающегося пластика и костей. Штурмовик отлетел в стену и замер.

Ксандер в это время просто шагнул на второго. Тот выстрелил. Заряд плазмы ударил Ксандера в грудь – и рассеялся, поглощенный сияющим синим ореолом вокруг него. Ксандер даже не дрогнул. Он схватил штурмовика за шлем, и синее пламя перекинулось на броню. Тот закричал – коротко, жутко – и обмяк.

Тишина.

Гулкая, наполненная запахом гари, озона и… жаром.

Их ярость, только что направленная на штурмовиков, не утихла. Она висела в воздухе, густая, нерассеянная. Они стояли, тяжело дыша, их тела дрожали от напряжения и адреналина, узоры на коже пульсировали в такт бешеным сердцам. Они смотрели друг на друга, и в их взгляде была не ревность, а что-то более глубокое, более древнее – проверка связи, подтверждение, что оба целы.

И тут их взгляды снова упали на меня.

Я не выдержала.

Все – страх, ярость, леденящий ужас последних минут – вырвалось наружу рыданием. Я сползла по стене на пол, содрогаясь.

Это сломало их боевой транс.

В следующее мгновение они были рядом. Не соперничая, не толкаясь. Как два полюса одного магнита, сошедшиеся вокруг своего центра.

Ксандер опустился на колени. Его большие, покрытые шрамами и свежими ссадинами руки обхватили меня. Зориан присел рядом, плечом к плечу с братом. Его пальцы нежно касались моих волос, убирая их с мокрого от слез лица.

— Глупышка, – прошептал Зориан, и его голос был хриплым, но нежным. – Мы же сказали – жди.

— Вот мы и пришли, – сказал Ксандер просто, и в этих словах была вся вселенная. Он прижал меня к своей груди, и я почувствовала бешеный стук его сердца под горячей кожей. Жар от них обоих окутал меня, как живое одеяло. Это был не жар пожара. Это был жар жизни. Их жизни, которые теперь, через эту проклятую и благословенную Искру, была связана с моей.

Моя собственная Искра, прежде тревожная и испуганная, наконец отозвалась. Не яркой вспышкой, а глубоким, спокойным гулом. Золотые и алые узоры на моей коже мягко засветились, отвечая на их сияние. Страх начал отступать, уступая место теплу и невероятной безопасности между двумя самыми опасными существами, которых я знала.

Силы покинули меня.

Я обмякла в их объятиях, позволив голове упасть на плечо Ксандеру. Зориан пристроился сзади, создав защитный кокон из своих рук и тела. Они не говорили. Просто дышали, и их дыхание постепенно синхронизировалось, успокаивая мое.

Я закрыла глаза.

Звуки боя за дверью стали приглушенными, далекими. Важны были только эти два сердца, бьющиеся рядом, и этот всепроникающий жар, согревающий до самых костей. В этом коконе из плоти, силы и Искры не было места страху.

Я не заметила, как провалилась в сон. Глубокий, беспробудный, сладкий. Первый по-настоящему спокойный сон с тех пор, как в моей жизни появилось синее пламя в глазах незнакомца.

9. Желаете массаж?

Я проснулась от прикосновений. Нежных, почти невесомых. Губы, касающиеся моей брови. Ловкие пальцы, медленно распутывающие спутанные за ночь волосы. Другая рука лежала на моей талии, тяжелая и уверенная, большой палец рисовал бесконечные круги на тонкой ткани туники.

Открыла глаза.

Свет в каюте был приглушенным, имитирующим рассвет. Я лежала на той самой широкой платформе ложа, утопая в подушках. Ксандер сидел на краю, его спина, покрытая сетью светящихся вполсилы синих узоров, была ко мне повернута. Он что-то тихо говорил в ком-браслет, отдавая приказы. А Зориан лежал рядом, подперев голову рукой, и наблюдал за мной. Его рубиновые глаза светились спокойным, теплым светом. Это он целовал мою бровь.

Мгновение я просто смотрела на них, позволяя реальности просочиться сквозь остатки сна. Они были здесь. Целы. И эта невероятная, навязанная связь – Искра – тихо пела у меня в крови, согревая изнутри.

Но когда Зориан наклонился, чтобы повторить поцелуй, уже на губы, я инстинктивно отпрянула. Не резко. Просто замерла, и мое тело напряглось.

Страх был уже другого рода. Не перед ними как угрозой. А перед этим. Перед близостью, которая могла снова обернуться болью, потерей себя, зависимостью. Старые шрамы на душе заныли. Воспоминания о бывшем муже нахлынули и я задрожала.

Зориан остановился в сантиметре от моих губ. Он не настаивал. Не выглядел обиженным. В его глазах мелькнуло понимание, и он мягко отстранился, но его рука осталась у меня на талии.

— Никакой спешки, сапфиро-рубиновая искорка, – прошептал он. – У нас впереди целая вечность. Или, по крайней мере, пока не долетим до Кайроса.

Ксандер закончил разговор и обернулся. Его синий взгляд был серьезным, оценивающим. Он видел мое напряжение.

— Корабль перешел на автономное плавание, угроза нейтрализована, – сообщил он деловым тоном, но его глаза мягко скользили по моему лицу. – Но мне нужно на мостик. Необходимо оценить урон и проложить новый курс.

Он встал, и его высокая фигура на мгновение заслонила свет. Он подошел, наклонился и – к моему удивлению – нежно прикоснулся губами к моему лбу. Жест был почти отеческим, но Искра под кожей вспыхнула в ответ сладкой волной.

— Тебе нужен отдых. Настоящий. Зориан позаботится.

— О, я позабочусь, – подтвердил младший брат, уже вставая с ложа с кошачьей грацией. – Мне тоже нужно пробежаться по системам, проверить, не оставили ли «Чистые» еще каких-нибудь сюрпризов. Но сначала… – Он улыбнулся мне лукавой, обезоруживающей улыбкой. – Я думаю, тебе нужно сменить обстановку. Что скажешь о бассейне?

Прежде чем я успела что-то ответить, в каюту бесшумно вошел андроид – модель с приятным, нейтральным лицом и мягкими, точными движениями.

— Соларина Крус, – произнес он мелодичным голосом. – К вашим услугам. Меня зовут Айден. Адмирал Ван Тор поручил мне обеспечить ваш комфорт.

Ксандер кивнул мне на прощание и вышел, его шаги были быстрыми и решительными. Зориан, щелкнув пальцами, вызвал на стене голографическую схему корабля.

— Бассейн на палубе релаксации, сектор «Оазис», – сказал он, отмечая маршрут. – Айден проводит. Там все есть. Еда, напитки, все, что пожелаешь. Расслабься. Ты в безопасности, Сола.

И он ушел, оставив меня на попечение андроида.

Айден провел меня через тихие, восстановленные после боя коридоры в огромное, куполообразное помещение.

«Оазис» оправдывал свое название. Здесь пахло влажной землей, тропическими цветами и чистой водой. Настоящие растения вились по стенам. В центре искрился огромный бассейн с водой цвета лазури, а над ним, через прозрачный купол, было видно звездное небо. Было пусто и тихо.

— Вода имеет оптимальную температуру и насыщена минералами и релаксантами, одобренными для биологии землян, – пояснил Айден, указывая на удобные лежаки и столик, на котором уже стояли фрукты и кувшин с напитком. – Гардероб – слева. Вы можете воспользоваться моими услугами для массажа или предпочесть уединение.

Я колебалась секунду, но зов воды и обещание смыть с себя последние следы адреналина и страха были слишком сильны.

Я нашла в гардеробе простой, но удобный купальник и погрузилась в бассейн.

Вода оказалась идеальной.

Она обняла меня нежно, смывая остатки напряжения. Я плавала, пока мышцы не заныли приятной усталостью, а затем выбралась на лежак.

— Желаете массаж? – мягко заметил Айден. – Напряжение в плечевом поясе и пояснице превышает норму.

На планете-курорте Эдем-7 мне часто предлагали сделать массаж местные мужчины, но я отказывалась. Но здесь было все иначе, поэтому я кивнула и улыбнулась.

Искусственные, но невероятно чуткие и сильные пальцы андроида принялись за работу. Он знал каждую зажатую мышцу. Массаж был не эротичным, а целительным, глубоким и расслабляющим. Под его руками, под тихую, ненавязчивую музыку и наблюдающие за нами звезды, я впервые за много лет позволила своему телу полностью отпустить контроль.

После того, как мое тело промяли и расслабили, Айден предложил мне простой, но безупречный завтрак: воздушный омлет со свежей зеленью, теплые круассаны, сиреневые ягоды с плантаций Кайроса, которые таяли во рту и оставляли на языке невероятное послевкусие. И на десерт – что-то вроде шоколадного суфле, но с оттенком незнакомых, бодрящих специй.

– Уухх! - взвизгнула я и рассмеялась. – Вот это вкуснятина!

Я ела, закутавшись в мягкий халат, и смотрела на звезды. Искра внутри была спокойной, теплой, как угли в очаге. Я думала о двух мужчинах, которые сейчас где-то на корабле восстанавливали порядок. О их ярости, когда они ворвались в каюту. О их нежности, когда держали меня, пока я плакала. О том, как они отступили, когда я отпрянула.

Они не давили. Они… ухаживали. Словно я была не пленницей, а хрупким, ценным даром, который нужно заслужить.

Когда Айден мягко сообщил, что пора возвращаться в каюту – «адмирал просил обеспечить ваш полноценный отдых в знакомой обстановке» – я даже не сопротивлялась. Я была расслаблена, сыта и… уже совсем не так напугана.

По пути назад я почувствовала легкое, знакомое покалывание Искры.

Я подняла голову и в конце коридора увидела Зориана. Он стоял, разговаривая с двумя техниками, но его рубиновый взгляд сразу нашел меня. Он не подошел. Просто поднял руку в легком, почти незаметном приветственном жесте и улыбнулся – теплой, ободряющей улыбкой, в которой не было ни насмешки, ни требования… а только:

– Я рад, что ты в порядке, моя искорка.

Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули, и, закусив губу, посмотрела на Зориана. Его нежные слова тронули меня до глубины души.

В этот момент, среди звезд, в искусственном раю, где на языке ощущался вкус шоколада и незнакомых специй, я впервые позволила себе задуматься. А что, если это не конец моей свободы, а начало чего-то нового, странного и, возможно, самого счастливого в моей жизни?

10. Ксандер… Кто такие «Чистые»?

Вернувшись в каюту адмирала, я почувствовала, что она стала не мрачным саркофагом, а уютным и роскошным убежищем. Дверь была аккуратно отремонтирована, лишь едва заметный шов напоминал о недавнем взломе. Внутри пахло свежестью. На столе рядом с большим подносом, уставленным едой, меня ждал Ксандер.

Мужчина сидел, изучая голографические отчеты, но отложил их, когда я вошла. Его синие глаза оценили мое расслабленное состояние, сытость и, возможно, отсутствие паники в моем взгляде.

— Айден справился, – сказал он скорее себе, чем мне.

— Справился, – я кивнула, устраиваясь напротив. Взяла со стола красное яблоко и внимательно осмотрела его со всех сторон. Понюхала и зажмурилась от знакомого аромата, который, казалось, остался лишь в воспоминаниях о Земле.

– Мы выращиваем их специальной фитосфере на корабле.

Он взял с подноса такое же яблоко и вгрызся в блестящую кожицу фрукта. Яблочный сок потек по губам и подбородку, и я замерла, не смея сдвинуться с места и перестать смотреть. Так это было сексуально, что я лишь сглотнула и закусила губу.

— Ксандер… Кто такие «Чистые»? И что им было нужно от меня?

Он откинулся на спинку кресла, и его лицо омрачилось. Синее свечение в глазах стало холоднее, жестче. Он отложил яблоко и вытер тыльной стороной ладони губы.

— Фанатики, – произнес он без эмоций, но в этом слове чувствовалась давняя, глубокая ненависть. – Радикальное крыло нашего общества. Они верят, что Искра – это священный, но уникальный дар. Одна Искра – на одну пару. Женщина, способная вызвать ее у нескольких мужчин… – он сделал паузу, глядя прямо на меня, – в их извращенной идеологии считается ошибкой природы. Угрозой устоям, порчей «чистоты» крови.

— Ошибкой природы, – повторила я беззвучно. Узоры на запястье, будто в ответ, слабо вспыхнули. – И что они делают с такими… ошибками?

— Устраняют, – холодно сказал голос из дверного проема. Зориан вошел, скинув на вешалку рабочую куртку. На его лице не было обычной насмешки, только усталость и та же самая застарелая злоба. – Либо убивают. Либо… «очищают». Стирают память, подавляют нейронные связи, отвечающие за Искру. Делают из живого, чувствующего человека пустую, послушную оболочку. Их цель – не твоя смерть, Сола. Их цель – стереть тебя. Уничтожить то, что связывает тебя с нами.

От его слов по спине пробежал ледяной холод. Это было страшнее смерти. Это было убийство души.

— Но почему? Почему я? Как они узнали так быстро?

— Потому что ты не просто «ошибка», – тихо сказал Ксандер. – Ты первая за двести лет, у кого проявился ген «Эхо» в такой силе. Обычно, если такое и случается, Искра загорается слабо, нестабильно. Твоя… твоя вспыхнула, как сверхновая, на двух кайросцев высокого ранга. На борту космической станции, полной свидетелей. Это не могло остаться тайной. Для них ты живое доказательство того, против чего они борются. Идеальный трофей.

Тишина повисла в воздухе, густая и тяжелая. Я смотрела на свои руки, на эти проклятые, прекрасные узоры. Я была не просто пленницей. Я была мишенью в войне, о которой даже не подозревала.

— Так что теперь? – спросила я, и голос мой прозвучал чужим.

— Теперь, – Зориан подошел к столу, взял кусок сыра с подноса, – мы летим на Кайрос. Где тебя, во-первых, будет практически невозможно достать. А во-вторых… – он посмотрел на брата.

— Во-вторых, нам нужна информация, которую могут дать только наши ученые, – закончил Ксандер. – О природе твоего дара. И о том, как его защитить. От всех.

От слов «от всех» мне стало не по себе.

Включая от них самих?

Но я не спросила.

— А пока, – Зориан снова обрел легкую, игривую интонацию, сметая мрачное настроение, – предлагаю экскурсию. Ты же толком не видела «Непоколебимый». Не только тюремные камеры и столовые.

Предложение было неожиданным.

Но после тяжелого разговора сменить обстановку казалось хорошей идеей.

– Думаю, это хорошая идея, - я кивнула и выдавила из себя вымученную улыбку.

Экскурсия оказалась захватывающей.

Зориан, оказалось, был блестящим гидом. Он показал мне огромные ангары с истребителями, похожими на стальных соколов, сияющие чистотой медотсеки, тренажерные залы, где солдаты отрабатывали приемы в невесомости, и даже гигантские оранжереи, снабжающие корабль кислородом и свежей пищей.

Он не лез с объятиями, не пытался прикоснуться. Он был остроумен, эрудирован и смотрел на меня так, будто делился чем-то по-настоящему дорогим. Искра тихо пела внутри, откликаясь на его близость, на его искренний интерес.

Ксандер присоединился позже, у мостика. Его экскурсия была иной – лаконичной, более техничной, что ли.

Он объяснял принципы работы двигателей, показывал голографические карты секторов. Но когда его пальцы скользили по панелям управления, а взгляд иногда находил меня, в нем читалась та же самая, немая гордость. Гордость своим кораблем. И, возможно, тем, что он показывает его мне.

К вечеру я физически устала, но морально чувствовала себя… иначе. Менее загнанной в угол. Более любопытной. Более расслабленной.

И тогда Зориан, встретив нас с Ксандером у лифта, бросил небрежно, но в его глазах светилась азартная искорка:

— Кстати, на палубе развлечений как раз сегодня показывают редкую вещь. Земной артхаус середины XXII века. «Созвездия страсти». Говорят, фильм о том, как любовь рождается в невесомости. – Он сделал паузу, глядя то на меня, то на брата. – Билетов, как назло, три. Не пропадать же добру. Идемте?

Я улыбнулась и кивнула. Я так давно не смотрела земных фильмов, что тут же согласилась.

Это была ловушка.

Прозрачная, как тот самый алькантар. Но после дня, проведенного в странном подобии нормальности, после того как они показали мне свой мир, не требуя ничего взамен… мне захотелось в нее шагнуть.

Кинотеатр на космическом корабле оказался небольшим, уютным залом на двадцать кресел с невероятно четким голографическим экраном. Мы были единственными зрителями. Естественно.

Фильм и правда был о любви – странной, поэтичной, разворачивающейся на борту исследовательского судна. В полумраке, под звуки завораживающей музыки, границы между нами тремя стали еще тоньше. Я сидела между ними. Сначала осторожно, сохраняя дистанцию.

Но по мере развития сюжета на экране, напряжение в нашем ряду росло. Невраждебное. Электрическое. Искра, приглушенная днем, теперь проснулась — томная, теплая волна, исходящая от обоих мужчин и находящая отклик во мне.

Когда на экране герои впервые, медленно, преодолевая невесомость, поцеловались, я почувствовала, как Зориан слегка повернулся ко мне. А с другой стороны Ксандер замер, его дыхание стало чуть глубже.

Я не стала отворачиваться. Я смотрела на экран, но все мое существо было сосредоточено на двух точках жара по бокам.

И тогда Зориан коснулся моей руки.

Легко, спрашивая разрешения. Я не отдернула ее. Его пальцы сплелись с моими, и по моей коже пробежали рубиновые искры.

На экране любовь побеждала гравитацию.

А в этом зале тишина стала густой, как мед.

Ксандер двинулся первым.

Медленно, как будто преодолевая собственное сопротивление, он положил свою большую, теплую ладонь мне на колено. Жар от его прикосновения был иным – более глубоким, сокрушительным. Синие узоры на его руке слабо светились в темноте.

Сердце заколотилось где-то в горле. Я повернула голову сначала к Зориану. Его рубиновые глаза горели в полумраке, полные вопроса и обещания. Он медленно наклонился. Я не закрыла глаза.

Его губы коснулись моих. На этот раз я не отпрянула. Это был другой поцелуй. Глубокий, сладкий, затяжной. В нем была вся игривость Зориана, но и вся его внезапная, серьезная нежность. Искра вспыхнула алым пожаром.

Когда мы разъединились, я, запыхавшись, повернулась к Ксандеру. Он смотрел на нас, и в его синих глазах бушевала настоящая буря. Не ярость. Агония желания и смирения.

— Ксан… – прошептала я, сама не зная, чего прошу.

Это стало для него сигналом. Он не стал наклоняться. Он положил руку мне на затылок, и сам притянул мои губы к своим.

Этот поцелуй был другим. Властным. Не терпящим возражений. Но в этой властности не было насилия – было обжигающее признание. Признание его права, его тоски, его обета «ждать меня».

Синяя волна Искры накрыла меня с головой, смешиваясь с еще не угасшим алым следом от Зориана.

И в этот раз, когда его язык коснулся моего, я ответила. Открылась. Позволила этому двойному пламени — синему и рубиновому, наконец, встретиться внутри меня, создать невероятную, ослепительную вспышку фиолетово-золотого света где-то в самой глубине души.

Мы разъединились, все трое тяжело дыша. На экране титры, но их уже никто не видел. В крошечном зале космического кинотеатра пахло озоном, страстью и чем-то совершенно новым.

Я сидела, все еще держась за руку Зориана, все еще чувствуя на губах вкус Ксандера. Их взгляды были прикованы ко мне, полные изумления, голода и чего-то похожего на благоговение.

Никто не сказал ни слова. Слова были не нужны. Первая граница была пересечена. Вместе. И обратного пути, кажется, уже не было.

Впереди была ночь любви и страсти, и я со страхом и ожиданием ее ждала.

– Ты принимаешь нас, Соларина? - спросили одновременно оба брата и посмотрели на меня.

11. Мой мир перевернулся. 18+

Тишина в зале была почти невыносимой. Только прерывистое дыхание и биение Искры под кожей нарушали её. Теперь Искра пульсировала в унисон с их ритмами. Их взгляды: синий и рубиновый прожигали меня, требуя правду.

Я не могла говорить. Горло пересохло. Вместо ответа я медленно, держа взгляд то на одном, то на другом, подняла свои руки и положила ладони им на щеки. А затем кивнула.

Ксандер прикрыл глаза, тяжело выдохнув. Зориан прижался к моей ладони, его губы коснулись моей кожи и обожгли ее.

Это было все, что нужно. Этого было достаточно.

В следующий миг мир перевернулся.

Ксандер поднялся и крепко прижал меня к себе, поднимая с кресла. Я вскрикнула от неожиданности и обвила его шею руками. Зориан уже был рядом, его пальцы нежно касались моих волос, а губы обжигали кожу на плече, пока Ксандер выносил меня из кинотеатра.

Мы не пошли в каюту адмирала. Мы вошли в другой отсек, дверь которого Зориан открыл быстрым кодом. Это были его личные апартаменты – менее строгие, чем у брата, но столь же роскошные. Мягкие низкие диваны, приглушенное янтарное освещение, на одной из стен – огромное панно с изображением бурлящей лавы, которое отдавало приглушенным теплом.