Пламя, дарующее жизнь

Жуткие надписи белой краской на уцелевших стенах тревожили воображение: “глаз,” “нет смысла,” “нет спасения”. Жители Бротлэнда будто заранее знали, что произойдет и нуждались в помощи, но почему не просили?

— Чем дальше от центра, тем больше этих каракуль, – сказал Макс, заглянув за угол, он простукал пол, подавая знак возможным выжившим в подвале.

— Это… Странно, – заключила Елена, – Просто запиши их на всякий случай. Скопику пригодятся эти подробности. Никогда еще такого сумасшествия не видела.

— Как же они страдали, – дрогнул голос Валерии, — А, как не страдать, когда на голову сыплются бомбы?

— Бомбы не сыпались. Это было быстро и одновременно, так что бротлэндцам повезло умереть в трезвом уме. Ну, почти всем, — поправил ее Макс, — Это снаряды СМП. И слепому очевидно.

— Обойдемся без самодовольных речей, Макс, и завязывайте болтать попусту.

— Повезло, что у тебя в отряде лучший сапер Кульграда, — даже из-под маски просачивалась ухмылка разведчика.

— Да. Жаль было бы везти его обратно по кусочкам, уймись.

Макс послушно замолчал, картинно разведя руками.

— Это та самая СМП, о которой писали в газете? — осторожно подала голос Валерия спустя пару мгновений, не в силах сдержать любопытство.

Елена обернулась на нее и кивнула.

— Система мира и порядка. Сметает все в радиусе километра, и устанавливается мир и порядок, – она махнула рукой на мертвый город и резко обернулась на месте, от чего Валерия вздрогнула, — Уроды, мать их. — проклятье будто разорвало тягучий воздух, — Здесь кончается городская дорога, судя по карте.

— Не думал, что старшей разведчице нужна карта, чтобы понять, что дорога кончается именно здесь, – насмешливо сказал Макс, указывая на обожженные местами поля, покрытые густыми перелесками прямо перед ними, и тут же втянул голову в плечи.

Под летним небом было достаточно светло, чтобы разглядеть оставленные комбайны и маленькие деревянные постройки, которые, вероятно, использовались, как склады. Однако такая видимость не была отряду на руку. Слева чернели треугольные крыши. Деревушка, наверное, чудом уцелевшая. А справа, ближе к горизонту, высился Скалейный хребет. Одно только его присутствие в поле зрения успокаивало сбившееся дыхание.

Отсутствие источников света, к счастью, не нарушало небесную звездность, слабую и равнодушную. Она манила к себе циничным молчанием и завидной неприступностью, но приходилось постоянно смотреть под ноги.

– Красивое место было, – прошептала Валерия и откашлялась.

— Итак. Мы сейчас на открытом месте, и откуда угодно могут вылупиться госвойска, – Елена осмотрела видневшийся темной громадой урановый рудник, на который пришелся самый сильный взрыв, – Наша задача сейчас обойти периметр того поселка в поисках выживших. Четко выполняйте инструкции, устройства Крета не трогаем, маски не снимаем, на связь с аванпостом можно выйти только в крайнем случае и только мне. Вопросы?

— А что делать, если мы… Все-таки наткнемся на госов? — спросила Валерия.

— Все обойдется, — старшая разведчица смягчила голос, — Главное ступай с нами в ногу.

Елена жестом указала идти за ней вдоль поросшего жухлым боярышником оврага. Вперед идти метров пятьсот, а дальше — чуть больше трех километров по открытому склону. Замеченный днем грузовой автомобиль отмечал примерно половину пути. Елена шла первой, соблюдая скорость и не выпуская из внимания обстановку вокруг. Валерия и Макс следом.

Брошенный самосвал стоял прямо посреди грунтовой дороги, водительская дверь была раскрыта настежь, а в кузове громоздились канистры и ящики.

На обочине что-то темнело. Елена раздвинула колючие ветви и замерла на мгновение. Там лежал мужчина, лицом в землю. Она наклонилась, посветив небольшим фонариком, и выдохнула носом, закрыв глаза. Конечно, он мертв. Даже если он споткнулся и упал, ударившись головой о землю, то просто задохнулся, пока был без сознания.

Вдруг что-то щелкнуло. Она рефлекторно схватила автомат, висевший на плече.

— Это я, — тут же остановил ее Макс, заглядывая внутрь самосвала.

— Стоп, — скомандовала разведчица.

— Да еще полно времени, кэп. Я только гляну, что внутри.

— Ничего не трогай. Ясно?

Макс кивнул и отошел от самосвала. А там, между сидений, привлекательно поблескивал приклад автомата.

Валерия сощурила глаза.

— Оно и к лучшему, Максимилиан. Занимайся своими делами, — девушка так язвительно произнесла полное имя Макса, что оно само собой превратилось во что-то крайне отвратительное.

— А тебе, я смотрю, стало получше, да? — буркнул он.

— Вы хоть когда-нибудь прекращаете перебранки? Ни слова больше! — приказала Елена и направилась дальше. Валерия вздрогнула, а Макс чуть склонил голову. Замолчали.

Пока город оставался позади, цех с разорванным боком становился все отчетливее. Там же высились стальные дымовые трубы, и еще две неясные постройки. Черная дыра зияла в одном из блоков, будто громадный глаз, непрерывно наблюдавший за тем, как разведчики пересекали поле.

Когда отряд достиг окученного картофельного поля, шли наощупь, без фонарей. Брошенные телеги и машины стояли прямо посреди дороги. Елена подняла кончиками пальцев край одного из мешков, что лежал в телеге, и пожала плечами, увидев внутри бытовые принадлежности. Было понятно, что местные основательно собирались уходить. Будто заранее знали, но все равно опоздали.

Или гос войска собрали все это?

Елена жестом приказала остановиться и внезапно повернула голову вправо.

Задержали дыхание, так что бы ни шороха. Макс пристально смотрел вперед, держа автомат на прицеле. А Валерия вжала голову в шею. Тишина проедала в висках ямы, пока вдруг ее не нарушили три удара, ритмичных и глухих, как стук сердца.

В доме. Елена указала Максу на угол, а сама в несколько шагов оказалась у двери с пистолетом в руках.

Макс схватил Валерию и взвел курок.

Стук повторился снова, но уже более отчетливо, прямо за дверью. Елена медленно взялась за дверную ручку. Кто-то был внутри, возможно, заперт, ранен или связан. По внутренней стороне двери поскребли ногтями, а затем отчаянно, но очень тихо, болезненно простонали. Елена дернула дверную ручку и направила пистолет внутрь. Из темноты на нее рвануло разъяренное и шипящее животное, и разведчица едва успела ослабить нажатие на курок.

— Отставить, — часто дыша сказала Елена и проверила напарников.

Не опуская оружие, Макс склонил голову на бок, одними глазами следя за передвижением напуганной до смерти кошки, которая тут же шмыгнула в сарай. За его спиной Валерия даже не смела выглянуть, она все время оглядывалась назад.

— Думаешь, там кто-то… — начала она, но Макс шикнул на нее через плечо.

Когда Елена шагнула в дом и включила тусклый фонарик, направив его в пол, Валерии стало еще тревожней, она с силой схватилась за ремень поясной сумки и стиснула зубы.

Внутри все выглядело так, будто в дом ворвались воры: шкафы раскрыты, а полки пусты. Елена нахмурилась, шумно выдохнула носом и вышла, задумчиво осмотревшись по сторонам. Ни разрушений, ни следов государственной армии Крета.

— Там пусто, — проговорила Елена, когда подошла к Максу, а потом положила руку на плечо Валерии, — Не понимаю. Кажется, люди успели покинуть поселок прежде, чем их нашли.

— Но где же они сейчас?

Елена пожала плечами. Где бы они ни были, их надо разыскать и вывести в безопасные пункты. Разведчицу не оставляло чувство надежды: отсутствие трупов — знак того, что люди могут быть еще живы. Елена сжала кулак и кивнула Максу. Без слов они поняли друг друга и разделились, направившись вдоль противоположных сторон дороги. Валерия заметалась на месте.

— Елена? — тревожно позвала она.

— Иди следом на небольшом расстоянии. И смотри в оба. Как что, можешь швырнуть мне под ноги это, — Елена указала дулом на камешек и пошла вперед.

Валерия шла следом шаг в шаг, но страх обуял ее так, что она не могла сосредоточиться, постоянно вертелась по сторонам от шороха к стуку. За оградами и окнами ей мерещились взгляды, но это были лишь отблески на стекле. После работы в Бротлэнде спящие домики тепличников наводили ужаса больше, чем развалины. Потому что казалось, что ничего не произошло. Вот собачья будка, а рядом миска. Дальше веревки с будто еще влажным бельем. И белый крест на столбе — больница.

Валерия всем телом встрепенулась и на цыпочках подошла ближе. Что-то влекло ее туда, глупость или интуиция.

Приложив ухо к двери, Валерия вся подалась в слух. Хоть что-нибудь!

“Би-лип!” Валерия подскочила на месте и навалилась на дверь, услышав короткий звенящий звуковой сигнал. Внезапно дверь под ее весом открылась и девушка с грохотом провалилась внутрь.

— Нет! — взвизгнула она, подтягиваясь на локтях с пола, когда дверь захлопнулась. Валерия рванула было к дверной ручке, но тут же отпрыгнула назад, подтянув руки к груди, — Стойте на месте! Я буду стрелять!

Медсестра неловко вытащила пистолет из кобуры на боку и направила его прямо перед собой в согнувшийся на полу у двери силуэт.

— Я не… — просипел он, и Валерия наконец разглядела скрюченное от боли и страха женское лицо. Она убрала пистолет и тут же припала на колени рядом.

— О, Создатель… Не бойтесь, я защищаю право Игнис, — заметив, как взглянула на вражеский шеврон женщина, протараторила она, — Я медсестра. Сейчас.

Она ровно усадила незнакомку, включила фонарик и без усилия убрала ослабевшую руку женщины с раненого плеча. Куртка в том месте была порезаной и потемневшей от запекшейся крови, а на самом плече была наложена повязка из марли.

— Пулевое, — пробормотала себе под нос Валерия и взглянула в пустые, и от того дикие глаза, будто прося разрешения, — Так, нет, сначала выяснить личность, намерения, пункт проживания… Пожалуйста, ответьте на мои вопросы. Имя, возраст, как давно вас ранили?

— Лилия, я тоже врач. Давно… больше суток… — просипела женщина и сильно закашлялась.

— Сейчас я сниму повязку и осмотрю вашу рану, Лилия. Где-то еще есть ранения? Сколько вам лет? Где остальные? — Валерия разрезала куртку на плече, сняла старую повязку и начала готовить новый препарат для обработки.

Лилия коротко качнула головой и зажмурилась, когда спирт коснулся кожи.

— Не надо мне помогать. Они сказали, мне положено умереть, — болезненно прошипела она, сквозь сжатые зубы. Валерия медленно повернулась на нее в недоумении и осмотрела мокрое от пота грязное лицо.

— Кто? А, бредите… Уже почти все, потерпите. Пуля внутри, я пока наложу повязку, вынимать пулю сейчас нельзя.

Валерия замолчала, когда ей послышались невесомые шаги. Было темно, но медсестра отчетливо чувствовала, что они были здесь не одни. По спине пробежали мурашки. И в эту же секунду дверь легко отворилась, а на следы мокрых подошв и возни упал прямоугольник света.

Валерия торопливо схватила пистолет, но тут же выронила его. Сердце забилось где-то в горле, не давая вдохнуть. Она замерла на месте, вперившись в дуло автомата.

— О чем ты думала? — шикнула Елена с некоторым облегчением, — Кто это там?

Валерия подняла руки, рядом с ней стояла раскрытая сумка, лежал бинт, шприц с обезболивающим и бутылочка спирта.

— Ох, я чуть не умерла от страха, — прошептала Валерия, — Это Лилия. Я нашла ее здесь одну.

Елена и Макс переглянулись.

— Так, Лилия, здесь есть кто-то еще? — Елена присела на корточки и рассмотрела изможденное лицо раненой.

— Все ушли, кучу вещей взяли. И зачем? Я говорила, что это бесполезно, — выдавила она и с силой зажмурилась, когда Валерия вонзила иглу в ее кожу рядом с раной.

— О чем ты? Если ты что-то знаешь, говори сейчас же.

Лилия облизала губы и медленно моргнула.

— Из какого вы пункта?

— Девятнадцатый, — пробормотала Валерия.

— Это хорошо. Значит ваш блок еще стабилен, — Лилия закрыла глаза и с силой зажмурилась, а Елена наклонилась ближе к женщине.

— Приди в себя и...

— Елена, — шепотом перебила ее Валерия, — У нее жар.

Разведчица подняла брови и кивнула, согласная снизить градус настойчивости.

— Лучше умереть… чем быть спасенным на земле Игнис. Но я испугалась смерти, так долго старалась выжить, что испугалась, — просипела Лилия и откинула голову назад, в ее голосе слышались нотки истерики.

Рука Валерии дрогнула, она обернулась на Елену с застывшим выражением недоумения на лице, а потом на Макса. Он встряхнул головой и пожал плечами, но не придумал, что сказать.

Умереть, но не быть спасенной на земле Игнис? Это бесполезно? Слова будто со стен разрушенного Бротлэнда. Они звучат, как оскорбление. Звучат, как… разочарование? Одно точно было очевидным, Лилия была, как сумасшедшая, одна из тех, кто вдруг начинал пророчить безвыходность и конец света.

Валерия ловко справилась с обработкой раны и наложила сверху повязку, а затем обмакнула капли пота со лба Лилии.

Елена взглянула на свои часы. Было решено остаться в больнице, пока Лилия не придет в себя, а до тех пор Макс и Елена обойдут оставшиеся дома и склады в поисках людей.

— Ты думаешь о том же, о чем и я, да? — спросил Макс, когда заглянул в одну из палат. Елена долго не отвечала ему. Она толкнула дверь в соседнюю и подозрительно изучила взглядом труп солдата в форме Крета.

— Лилии очень повезло уметь обращаться с оружием, но если она продолжит нести эту чушь, спокойно жить сможет только в больничке. В качестве пациента, конечно.

“Би-лип!” Елена и Макс резко сели на корточки и прижались к стене.

— Воздух!

Валерия вздрогнула и села рядом с Лилией, которая зажмурилась от боли в плече.

Елена обратилась в слух. Этот звук ни с чем не спутать: дроны здесь, а значит, и госы рядом.

Ждать долго не пришлось, и в конце коридора вдребезги разбилось квадратное окно. По длинному коридору мимо Елены и Макса прокатился дрон в металлической обшивке, поднимая за собой хвост пыли.

Лежал. Воздух тоже стоял неподвижно, никто не подавал признаки жизни.

Валерия чувствовала, как сжалась грудная клетка, а в глазах помутнело. Громко сглотнув, она переставила руку и начала отталкиваться, чтобы встать, но Лилия схватила ее за локоть и пригвоздила к месту.

Внезапно дрон заискрил и заметался из стороны в сторону, замигал его зеленый индикатор. Валерия зажмурилась и услышала только металлический лязг, прежде, чем машина окончательно затихла.

Над ними возникла запыхавшаяся Елена.

— Глушилка? – спросил Макс, указав на магнит, которым Елена обезвредила дрона.

— Да. Давай, бери Лилию. Уходим отсюда сейчас же, — скомандовала Елена и подала руку Валерии.

— Откуда он, ржавая рухлядь, – Макс замер, его будто осенило, – Вот удача! Мы же можем вытащить из него запись всего, что он заснял. Вдруг там есть момент взрыва в Бротлэнде.

— Немедленно сваливаем. Дрон просматривают и прослушивают, за нами уже могли выйти гос войска Крета. Вперед!

— Ну, нет, — Макс вцепился в закрылок дрона и поднял его, — Он с глушилкой на брюхе ничего не сделает.

Елена пристально посмотрела на него.

– Заглушка не значит, что он безопасен.

Разведчики покинули больницу и быстро настолько, насколько возможно было для раненой, поспешили к картофельному полю. Небо все еще было чистым, но отдаленный звуковой сигнал все не прекращал преследовать их. Он казался совсем близко, когда остановились, чтобы дать Лилии передохнуть.

— Можешь подхватить ее? — Елена бегло оценила взглядом все вокруг, раскачиваясь на правой ноге. Но ее голос стал резким, она почти крикнула, — Брось эту хрень!

В левой руке Макс крепко сжимал сбитого дрона и отпускать, видимо, не собирался.

— Елена…

— Брось, я сказала! Это приказ! — она подтолкнула Валерию, метнув яростный взгляд на Макса, который помог Лилии взобраться себе на спину и подхватил ее под коленями. Дрон все так же остался висеть на его пальцах, — Давай-давай, вперед!

Они промчались мимо ворот на старую дорогу. Бежали, не оборачиваясь. Валерия споткнулась, и Елена несколько метров тащила ее на плече. А когда невдалеке уже показался самосвал, разведчики заметили в небе еще одного дрона.

Макс запрыгнул в кабину и повернул ключ зажигания, Валерия помогла влезть Лилии.

Мотор дерганно рявкнул и заглох.

– Да чтоб тебя! – Макс ударил по рулю, а затем стянул перчатки. Пальцы, запястья и даже локти сковала неконтролируемая дрожь так, что даже схватиться за руль не получалось. Разведчик сжал зубы, он смотрел на руки широко раскрытыми глазами, – Ну! Давай же!

Валерия тоже сжалась, видя, как Макс взглядом пытается заставить свои пальцы работать.

— Я помогу… – жалобно проговорила она.

— Вот рухлядь, — дрожащим голосом выругалась Лилия, сдвигаясь на край сидения, чтобы пустить Валерию. Она набрала воздух в легкие и надула щеки, пытаясь унять тряску во всем теле.

— Да похер, уходим в город, этот дрон точно будет атаковать, — крикнула Елена отходя спиной вперед, когда увидела, как запалили стволы из боковых секций дрона. Пули свистели мимо и стукались о корпус, грозя вот-вот пробить бак, — Отступаем из Бротлэнда, шифровка один-два-один, как слышите?! — передавала она в рацию, которая отвечала ей молчанием.

Воздух свистнул сквозь сжатые челюсти Макса. Он прикусил губу и с силой тряхнул руками, пытаясь успокоить дрожь.

– Не лезь, я справлюсь, – оттолкнул он Валерию и наклонился. С огромным усилием, будто сводя заржавевшие плоскогубцы, постоянно ощущая боль в мышцах, Макс выхватил нужные провода со штырем замка зажигания, – Посвети мне, ну!

Валерия судорожно выхватила фонарик и взвизгнула, когда лобовое стекло разбилось вдребезги.

– Эй! – крикнула Елена.

– Макс, прошу тебя, давай я помогу, просто скажи, что делать! Там Елена! Он же попадет в нее!

— Заработало, — перебил Макс, нервно ухмыльнувшись, когда мотор снова заревел, а фары ожили, – Заработало! Елена, залезай!

Разведчица едва запрыгнула в кузов на ходу, вытолкнув на дорогу одну из канистр.

Самосвал съехал с дороги и по ухабам понесся в поле, к перелескам.

Остановился только, когда пробило колесо, а упавшее дерево преградило дорогу. Пышные ветви лиственниц полностью скрывали небо. Когда пришла в себя, Елена с облегчением выдохнула. Она спрыгнула на вязкий мох, который полностью заглушал шаги, и осмотрелась: сквозь теснившиеся стволы кое-где просветами виднелась равнина. Что там снаружи происходило, было непонятно, лес съедал звуки.

Открыв дверь кабины, Елена тут же поднялась, поставив ногу на ступеньку. Она осмотрела напарников которые без сознания свесили головы, сняла маску и зажала в зубах фонарик, который только немного осветил лицо Макса. Под рулем что-то блеснуло, и Елена с ужасом заметила того самого дрона.

— Пронес. Так вот почему дрон пытался стрелять по кабине… Уничтожить улики хотел, — проговорила она, выбросила дрона в мокрый мох и вернулась к Максу.

Сорвав с него капюшон и маску, девушка сунула руку ему за шиворот, и прижала пальцы к шее.

— Живой, засранец… — она наклонилась вперед, чтобы добраться до Валерии.

Тогда разведчица поняла, что кого-то не хватает, а именно раненой медсестрички из Бротлэнда. Сбежала, с пулей в плече, с жаром, с глупыми заявлениями!

— Какого хрена! Скопик с меня шкуру снимет.

Повторив все те же манипуляции с Валерией, Елена вылезла из кабины и похлопала по карманам в поисках табачной скрутки, а потом резко закинула голову назад.

— Что ж, с закрытыми глазами это выглядит не так плохо.

В темноте спокойней, потому что только там на самом деле ничего не было. Убеждая себя в этом каждый раз, когда закрывала глаза, Елена старалась отогнать навязчивые мысли. Она потерла глаза и, вновь включив фонарик, направилась искать сухие ветки.

Спустя столько операций за границей пункта, спустя два самостоятельных задания в роли старшей ей впервые сложно командовать. Почему они такие? Почему Валерия не слушает, а Макс все время делает все по-своему? Откуда у них берутся силы и дурость спорить и подшучивать друг над другом? Даже стоя посреди Бротлэнда. Почему просто не могут следовать приказам? А ведь лучше всего им было остаться дома.

Знают, что в Логове безопасно, но все равно идут туда, куда не следует.

Очередная сухая палка со звонким хрустом сломалась в руках Елены пополам. Она очистила ее от хвои, чтобы не дымила, и бросила в яму для будущего костра под деревом с широкой зеленой кроной.

Когда все уже было готово: Елена зажгла керосиновую лампу, чтобы не садить батарейки в фонарике, притащила бревно и поставила над костром треногу с котелком, — Макс и Валерия по одному выбрались из кабины.

Еды с собой было вдоволь, ее несли в надежде выходить выживших, но все под расчет, поэтому нужно вернуть в целости.

Паек разведчиков кончался, поэтому Макс отдал свой девушкам, а сам задумчиво жевал мягкие хвоинки, приходя в себя. Валерия сидела, протянув ноги к костру, кусала сухари и запивала их горячим бульоном из консервной банки, а Елена безуспешно пыталась подцепить занозу в ладони.

— Я дала Лилии обезболивающее, его бы хватило только до аванпоста… — сказала Валерия, разминая шею.

Медсестра говорила так, словно переживала о том, что сейчас с беглянкой. Это раздражало. Елена видела раньше тех, кто встретился со смертью лицом к лицу, но никто из них не был настолько осознанно-сумасшедшим, как Лилия. Наверное, она пережила нападение, поэтому ей и снесло крышу. Ее бы спасти и выходить, но искать не представлялось возможным, предписания четко обозначали возвращаться в пункт безотлагательно.

Анализируя сейчас ее появление в пустой больнице на пару с мертвым солдатом Крета, разведчица пыталась понять, что у Лилии в голове. Как посмела говорить что-то настолько низкое о своей родине? И куда пошла? В пешей доступности только аванпост, кладбище Бротлэнда и граница Крета. Даже обойдя весь перелесок, Елена не обнаружила следов беглянки.

Сержант Скопик удивится докладу.

– Макс? Как твои руки? – Елена краем глаза заметила, как дрожит его левый мизинец.

— Да не парься, все в норме, — он спрятал кисти в рукава, — И, да, все-таки я был прав, когда обратил внимание на эту машину, — ухмыльнулся Макс, тогда Елена посмотрела на него исподлобья, выгнув брови. И наконец-то маска не скрывала горделивого огонька в его серых глазах, — Не так ли, кэп?

— Это все, что тебя интересует сейчас? — Елена оторвалась от своей занозы и наклонилась вперед, упираясь локтями в колени. — Идея с машиной хорошая, сегодня она нас спасла. Ты хочешь, чтобы тебя похвалили что ли? Проблема не в самосвале, ты пытаешься переключить внимание с другого. Я уже представляю, как генерал Лебовски садит нас в подвал по одиночке за то, что ты тащишь за собой эту хрень, — она махнула рукой в сторону дрона, — Из-за нее за нами и следовал дрон. Это нарушение предписаний, за которое Скопик, уж поверь мне, я знаю, устроит такую взбучку… Жаль я не заметила раньше, так бы вышвырнула его еще на дороге. Понадеялась на твою осознанность, рядовой.

Макс встрепенулся, ища глазами машину, словно сам забыл про свою идею.

— Да плевать на этого Скопика, как он узнает об этом, ну? Дайте же мне премию за гениальность! И почему раньше никто до этого не додумался? Зачем нам тогда огромный цех механиков, лаборатория с компьютером? — он выделил последнее слово, – В памяти этого дрона хранится не просто информация, из него же можно вытянуть все видеозаписи, весь звук, коды, шифры. Кто знает, что он видел? А если хорошо подумать, то все дроны связаны с одной общей сетью, ух, — довольный собой, Макс принялся артистично махать руками, изображая душевные страдания. Но Елена только закатила глаза.

— Сильно же ты головой ударился. Будто ты сам не знаешь, как у нас относятся к этой гениальности, — она встала, — Дрон останется здесь. В чем проблема?

— Может, в том, что уже несколько лет мы вообще с места не двигаемся? — Макс скрестил руки на груди. — Как будто нашим главам вообще наплевать, как будто никто из них даже не пытается ухватить новые козыри, составить план, и ка-ак дать Крету под зад? Посмотреть, как корчится их король от злости? Ты же сама этого хочешь, — парень выставил вперед кулак.

Елена покачала головой, посмотрела на Валерию, сжавшую губы, а потом вновь на Макса.

— Главам лучше знать, что делать, Макс. Мы спустя пятнадцать лет живы только благодаря Лебовски, — разведчица опустила взгляд в землю, — Да… Уже и считать перестали, сколько могил на совести Крета. Даже свернуть их королю шею — слишком просто. Но не будь идиотом. Все, что принадлежит тому, кто желает тебе смерти — опасно. Да, наш купол над пунктом глушит сигнал, но эта хрень, — Елена снова указала в сторону дрона, — Может все перевернуть.

— Ну, не вижу ничего плохого в том, чтобы перевернуть мир и неожиданно напасть на войска Крета. Они точно не думают, что их оккупанты вдруг прорвут оборону, — склонив голову проговорил Макс, — И кстати, если генерал Лебовски и его тактики такие все из себя пере-через-слишком, ну, про-осто невероятные, где солдаты из семнадцатого пункта, которые должны были выйти следом за нами? Почему от них ни сигнала? Почему мы одни резко дернулись в Бротлэнд? Знаете, девчонки, раз они не могут ничего дельного предпринять, это сделаю я.