Ржавый. Под его контролем

Глава 7

Дорога домой тянется резиной. Ночь сырая, фонари расплываются в лужах, люди на остановках стоят с тоскливыми лицами, будто их выключили вместе с дневным светом.

Я поднимаюсь по лестнице на свой этаж и ловлю себя на том, что слушаю шаги. Глупо. Здесь никого нет. Никто не ждет у подъезда. Не опирается бедром о машину и не улыбается так, будто у него в кармане запасной ключ от моей жизни.

Дверь в квартиру открывается легко. Я прохожу в комнату, достаю телефон. Пальцы сами открывают банковское приложение.

Ноль с хвостиком.

Я смотрю на цифры и почему-то хочется рассмеяться. Не весело — зло. Если бы мне сейчас предложили выбрать между страхом и пустым холодильником, я бы выбрала… черт, я даже не уверена.

Аренда. Коммуналка. Пары. Заказов нет. Статей нет. Издательство в этом месяце словно забыло, что я существую.

Я бросаю телефон на кровать и смотрю в потолок.

Можно было бы… продать восстановленные фото.

Мысль появляется сама, мерзкая, липкая. Такая, за которую хочется самой себе дать пощечину. Я даже представляю: пишу Даниилу, говорю — есть материал, можно вытянуть. Или нахожу другого покупателя.

И тут же вижу перед глазами его пальцы на моем вороте.

«Я предупреждал».

Резко сажусь на кровати.

Нет. Поздно. Опасно. И слишком похоже на желание снова сунуться туда, где меня раздавят. Я уже увидела, что бывает, когда Ржавому что-то не нравится.

Телефон вздрагивает.

Уведомление.

Я беру его, даже не думая, и на секунду перестаю дышать.

Зачисление средств.

Сумма такая, что у меня в голове не сразу укладывается. Не миллионы. Но прилично. Слишком прилично для «проваленного заказа». Достаточно, чтобы закрыть аренду и еще чуть-чуть — чтобы не считать копейки в магазине.

Моргаю.

Ошибка?

Возврат за что-то, чего я не помню?

Телефон снова вибрирует.

Имя: «Агент».

Меня подбрасывает так, будто по коже проходит ток.

Я выдыхаю и принимаю вызов.

— Да, — стараюсь, чтобы голос звучал ровно.

— Ну здравствуй, Тоня, — он бодрый, как всегда. Слишком бодрый для ночи. — Деньги получила?

— Это ошибка? — вырывается у меня.

— Не ошибка, — спокойно. — Молодец. Сработала отлично.

У меня в груди холодеет.

— Отлично? — переспрашиваю я спокойно, как могу. — Я ничего не сделала. Задала один вопрос, и он уехал.

Даниил усмехается, будто я рассказываю анекдот.

— Не прибедняйся. Молодец, что подловила его на парковке.

Я замираю.

Парковка.

У меня даже фото не было — только вопрос и его лицо, перекошенное раздражением.

— Откуда ты знаешь? — голос получается тише, чем надо.

Пауза в трубке короткая, выверенная.

— Клиент доволен, — говорит Даниил, словно не слышит моего вопроса. — Доволен настолько, что дал аванс. Хочет продолжения.

Я сжимаю телефон так, что пальцы белеют.

Клиент был там.

Он видел. А ведь я никого не заметила.

— Что за продолжение? — спрашиваю, хотя часть меня уже хочет сбросить звонок и выключить телефон.

— Нужно прощупать девушку Савина, — отвечает Даниил деловым тоном, будто мы обсуждаем погоду. — Понять, насколько она в теме. Что знает. С кем общается. Реакции, Тоня. Мне нужны реакции.

— Ты хочешь, чтобы я… — я подбираю слово, но оно не находится.

— Не драматизируй, — перебивает он. — Никто не говорит про войну. Просто подогреть. Легкий шум. Вопросы. Неловкие случайности. Пусть понервничает. Это все.

Я закрываю глаза.

— Нет, — говорю сразу, чтобы не успеть передумать. — Я верну деньги.

Секунда тишины. Потом Даниил вздыхает — не устало, а будто терпеливо.

— Тонь, — говорит он мягко, и от этой мягкости мне становится противно. — Подумай. Деньги хорошие. Работа легкая. И ты уже… в теме.

— Я не в теме, — резко. — Я случайно рядом оказалась.

Он хмыкает.

— Случайно — это когда мимо прошла. А ты второй раз оказываешься там, где надо. Клиент это ценит. До утра реши.

— Я сказала нет.

— До утра, — повторяет он, и связь обрывается.

Я сижу на кровати и смотрю на телефон, как будто он сейчас снова заговорит.

Деньги на счету. Теплые. Реальные. Почти спасительные.

Я открываю приложение еще раз. Проверяю. Сумма не исчезает. Не мерцает. Не превращается в сон.

Встаю и иду к окну. За стеклом двор, мокрый асфальт, редкие фары. Обычная ночь.

А внутри — ощущение, что кто-то только что аккуратно поставил мне ногу на горло. Не давит. Просто держит. Чтобы я знала, что может.

Утром верну. Без разговоров. Переведу обратно и все. Подумаешь, без денег. Придумаю что-нибудь. Напишу статью. Займу. Продам старый ноутбук. Неважно.

Главное — не влезать.

Я ложусь и долго не могу уснуть. Перед глазами то лицо второго мужчины с восстановленного фото — спокойное, пустое для поисковиков. То уверенный взгляд Ржавого. То слова Даниила: «молодец».

К утру я проваливаюсь в тревожный сон, и мне снится парковка. Машина. Чья-то тень вдалеке. И чувство, что на меня смотрят.

Просыпаюсь от звука на кухне.

Маринка шуршит пакетами и ругается вполголоса.

— Ты уже встала? — спрашивает она, заглядывая в комнату. И тут же, не дожидаясь ответа: — Слушай… хозяйка звонила.

У меня внутри все сжимается.

— Что?

— Сказала, сегодня оплатить аренду. Прям сегодня. Иначе будет искать других жильцов. Я ей пыталась объяснить, но она… — Маринка пожимает плечами. — Ты же знаешь.

Я молчу.

В голове мгновенно простая арифметика.

Сегодня.

Крайний срок.

А на моем счете ровно столько, чтобы закрыть эту сумму и не вылететь на улицу.

Я беру телефон.

Смотрю на баланс.

И понимаю, что «утром верну» было хорошим планом ровно до того момента, пока утро не наступило.

Я сглатываю.

Деньги лежат там, как приманка.

И теперь выбор не теоретический.

Теперь он про то, где я буду жить завтра.

Глава 8

Деньги ушли хозяйке быстро. Один клик, и с меня будто сняли кусок кожи. На счету стало легче, а внутри наоборот тяжелее.

Потому что я не вернула аванс.

Обещала себе: утром переведу обратно, поставлю точку и забуду. А по факту я просто выбрала крышу над головой. И теперь могу сколько угодно уверять, что «ничего не обещала», но это будет враньем.

Телефон лежит рядом.

Я смотрю на чат с Даниилом и печатаю, стираю, снова печатаю.

«Встречусь с девушкой Савина. Один раз. После — я выхожу.»

Отправляю. Сразу становится противно от того, как по-детски звучит «выхожу», будто у меня вообще есть дверь.

Ответ приходит быстро. Не «ок». Не «понял». Даже не смайлик.

Имя. Адрес. И сухое: Будь аккуратна.

Он игнорирует мое «один раз». Я сжимаю телефон, потом заставляю себя разжать пальцы.

Ладно.

Значит, надо выполнять. Я сама так решила.

Дом у девушки обычный. Спальный район, серые панели, детская площадка с облезлой горкой. У подъезда пахнет сигаретами и мокрой листвой. Никаких охранников, черных машин. Если бы я не знала, кого «прорабатывать», прошла бы мимо и даже не оглянулась.

Она выходит минут через десять.

Невысокая. В пуховике попроще. Волосы собраны в хвост. На лице — усталость. Не глянец. Не статус. Не «девушка большого мужчины».

Слишком нормальная.

Я ловлю ее взгляд и делаю шаг навстречу.

— Аня? — спрашиваю спокойно, без нажима.

Она настораживается сразу. Не пугается — просто собирается, как кошка перед прыжком.

— Да.

— Меня зовут Тоня. У меня к вам пара вопросов.

Она смотрит на меня внимательно, будто пытается понять, я журналистка или просто сумасшедшая соседка.

— Я спешу, — говорит ровно.

— Это ненадолго, — отвечаю так же спокойно и ловлю себя на том, что действительно включился этот чертов профессиональный режим. Когда голос выравнивается, а внутри все кипит. — Это касается Сергея Савина. Вы ведь много времени проводите вместе.

У нее чуть дергается бровь.

— Я не комментирую чужую жизнь.

Она уже собирается обойти меня, но я задаю вопрос, ради которого пришла. Четко, без лишних слов, почти официально:

— Что вы думаете о партнерстве Сергея Савина и Баратова?

И вот тут все меняется.

Не истерика. Не «кто вы такая». Не «уберите телефон».

Она замирает.

Секунда.

Вторая.

Лицо белеет так, будто из нее вынули кровь.

А потом ее взгляд уходит мне за плечо.

Куда-то вниз, к дороге.

Я медленно оборачиваюсь. Успеваю почувствовать, как у меня холодеют пальцы.

У бордюра стоит знакомая машина. Я не слышала, как она подъехала.

Дверь открывается.

Ржавый.

Внутри что-то резко обрывается.

Как?

Он не мог знать, что я здесь.

Или мог?

Первая мысль — бежать. Прямо сейчас. Не ждать. Развернуться и раствориться за углом.

Вторая — поздно.

Он уже смотрит. Не на Аню. На меня.

Я чувствую это до того, как поднимаю глаза.

Сердце делает неровный удар, еще один. Воздух становится вязким. В голове вспыхивает дурацкое: В подъезд? Через двор? Притвориться, что я вообще не к ней?

Аня делает шаг к нему — быстро, почти облегченно. Встает рядом. Ближе, чем стояла ко мне.

И я вдруг понимаю: для нее он — защита.

А для меня — наоборот.

Он не торопится.

Просто смотрит.

Я делаю шаг назад. Если останусь, он подойдет. И тогда это уже будет не случайная встреча, а разговор. А я не уверена, что выдержу еще одно его «я предупреждал».

— Извините, — произношу слишком быстро, уже не Ане, скорее пространству между нами.

И ухожу.

Чувствуя затылком его взгляд.

Не бегу. Но каждый шаг — как по тонкому льду.

Домой я еду напрямую. Петлять смысла нет — он и так знает, где я живу. Бояться «слежки» глупо. Я боюсь другого: новой встречи. Еще одного взгляда.

Подъезд встречает гулкой темнотой. Лампочка мигает через раз. И никого.

Ни машины. Ни фигуры у стены.

Пусто.

Я испуганно озираюсь, медленно поднимаюсь по лестнице, открываю дверь, захожу в квартиру и только тогда позволяю себе выдохнуть.

Секунда тишины.

Две.

Телефон вибрирует.

Номер неизвестный.

Сообщение короткое, без приветствий:

Если ищешь ответы, приходи в «Оникс».

Глава 9

Сообщение висит на экране, как заноза под кожей.

Если ищешь ответы — приходи в «Оникс».

Без подписи и времени. Будто я уже согласилась, еще до того, как прочитала.

Я хожу по комнате кругами. Туда-сюда, как зверек в клетке, которому забыли открыть дверь. На кухне гремит холодильник, в ванной капает кран — все это раздражает, мешает думать. Маринки нет, и от этого еще хуже: некому брякнуть что-то глупое, чтобы мир снова стал обычным.

Я смотрю на телефон и ловлю себя на простой мысли: если я не поеду — ничего не изменится.

Заказ я выполнила. Деньги уже ушли. Аня испугалась. Ржавый появился слишком вовремя. И теперь это сообщение.

Мне кажется, я стою посреди дороги, и фары уже светят в лицо, а я все выбираю: сделать шаг или остаться.

«Не лезь», — всплывает его голос. Спокойный. Тяжелый. Как приговор, который не обсуждают.

Я пытаюсь придумать себе отмазку. Любую.

Не поеду — потому что поздно и опасно. И вообще, я не дура.

И тут же другая мысль, злая и честная: а если поеду и опять же потому что не дура. Иначе меня будут дергать и дальше, а я буду гадать, кто и зачем.

Я сажусь на край кровати, сжимаю телефон в ладони. Пальцы липкие, будто я держу не пластик, а чужую руку.

Он хочет, чтобы я пришла сама.

Если бы меня тащили — можно было бы кричать, сопротивляться, ненавидеть. А когда ты идешь добровольно, ты уже где-то внутри соглашаешься. Пусть не с ним. С игрой.

Я встаю, натягиваю джинсы, теплый свитер. Автоматически, будто собираюсь на пары. Потом хватаю куртку и останавливаюсь.

А если это ловушка?

Смешно. У меня вся жизнь сейчас — сплошная ловушка.

Выключаю свет, выхожу, закрываю дверь на два оборота. И по дороге вниз ловлю себя на том, что считаю ступеньки.

На улице холодно. Воздух влажный, пахнет асфальтом и гарью. Я иду к метро быстро, но не бегу. Не хочу выглядеть человеком, который убегает от собственной тени.

В вагоне тесно. Люди смотрят в телефоны. Я делаю то же самое — открываю сообщение еще раз. Словно там должно появиться что-то новое. Координаты. Подсказка. «Не приходи». «Я пошутил».

Ничего.

Я пытаюсь представить, что будет, если я войду в клуб.

Охрана. Музыка. Его взгляд.

Внутри все реагирует от одних только мыслей. Это бесит. Я не хочу быть такой. Не хочу, чтобы меня можно было взять просто тоном или взглядом.

Но я уже знаю: можно.

На станции я выхожу и сразу чувствую, как город меняется. Здесь ярче вывески, плотнее машины, и лица у людей другие — ночные, острые. Те, кто живут после двенадцати.

До «Оникса» идти минут десять. Стараюсь держать темп. Слишком медленно — начну думать. Слишком быстро — выдам страх.

Клуб виден издалека: свет, темные силуэты у входа, блеск машин на парковке. Музыку слышно даже через стены — глухой бас, как сердце, которое бьется в бетон.

Я останавливаюсь на секунду у края тротуара.

Сейчас можно развернуться.

Сказать себе: хватит.

И тут же вспоминаю Аню. Ее лицо, белое, пустое. И то, как она посмотрела мне за плечо — не с ужасом, а с надеждой.

Я сглатываю и делаю шаг к парковке.

Машины стоят рядами, мокрые капоты отражают свет. Пахнет бензином и холодным металлом. У входа несколько мужчин. Охрана? Посетители? Здесь все похожи: темные куртки, спокойные лица, уверенные движения.

Я держу телефон в кармане, так, чтобы рука касалась его краем. Глупо. Если что случится, я не успею никуда позвонить. И все равно это дает иллюзию контроля.

Уже почти дохожу до дорожки, ведущей к двери, когда рядом раздается голос:

— Тоня?

Я замираю.

Медленно поворачиваю голову.

Двое мужчин. Слишком обычные. Лица серые, неприметные. Таких не запоминают.

Один смотрит на меня в упор, без интереса, как на пункт в списке.

— Вы… кто? — мой голос звучит ровнее, чем я чувствую.

— Вас ждут, — отвечает он так, будто это объясняет все.

Сердце ухает вниз.

Он? Ржавый?

Я делаю вдох, открываю рот — спросить, где, кто, зачем — и в этот момент второй мужчина делает шаг ближе.

Слишком быстро для «поговорить».

Я отступаю на полшага, упираюсь в чью-то машину бедром. Холодный металл через джинсы бьет по коже.

— Я сама дойду, — говорю я, и это звучит жалко. Они не спрашивают.

— Конечно, — первый кивает, но улыбки нет. — Проходите.

Он открывает заднюю дверь черной машины. Будто это не похищение, а встреча старых приятелей.

Мозг лихорадочно ищет выход.

Клуб. Охрана. Свет. Люди.

Закричать?

Голос застрянет в горле. Да и что я крикну? Куда? Кто? Любой решит, что это разборки любовников или пьяная сцена.

Бежать?

Я делаю рывок взглядом вправо — там проход между машинами. Но второй мужчина уже рядом. Его рука ложится мне на локоть. Не грубо. Не больно. Просто фиксирует.

— Мне нужно… — начинаю я и понимаю, что слова бессмысленны.

— Тише, — говорит первый почти мягко. — Не усложняйте. Вас действительно ждут.

Я пытаюсь выдернуть руку. Смешно. Он не сжимает сильнее, просто держит. И я вдруг вспоминаю Степана — как легко он фиксировал запястье. Как будто у меня нет веса.

Делаю шаг назад — и оказываюсь у открытой двери.

Еще миг, и меня заталкивают внутрь. Не бросают. Просто направляют. Как вещь, которую надо доставить целой.

Дверь закрывается.

Щелчок звучит слишком громко.

Я дергаюсь к ручке — заперто. Руки дрожат.

Машина трогается плавно, без рывков, и клуб с его светом остается позади.

Я сижу, вжимаясь в сиденье, и пытаюсь дышать.

Это Ржавый?

Он решил, что хватит игр?

Или это Даниил?

Или… кто-то третий?

В кармане вибрирует телефон. Я почти плачу от облегчения — сейчас позвоню, сейчас…

Но рука первого мужчины появляется между сиденьями.

— Телефон, — говорит он спокойно, будто просит билет.

Я цепляюсь за аппарат, как за спасение.

— Пожалуйста… — вырывается у меня.

Он смотрит в зеркало. Без эмоций.

— Вам вернут, — отвечает и забирает его одним движением.

Экран гаснет. Мир тоже.

Мы едем. Долго. Я не понимаю куда: повороты, мост или туннель, снова повороты. Окна темные. Внутри пахнет кожей и холодом.

Я пытаюсь запомнить маршрут, но все расплывается. Голова шумит. Внутри поднимается тошнота — не от скорости, от осознания: я сама приехала сюда. Сама сделала шаг в эту ночь.

Машина наконец останавливается.

Дверь открывают.

Меня выводят — опять без грубости, но слишком крепко, чтобы я могла дернуться.

Подъезд? Двор? Ничего не вижу толком — фонари слепят, а голова будто в вате.

Лифт. Коридор. Дверь.

Комната.

Чистая. Тихая. Нейтральная. Ни подвал, ни склад. Просто помещение, где нет окон и слишком ровный свет.

Дверь за моей спиной закрывается.

Я остаюсь одна.

Стою посреди комнаты и слушаю, как кровь стучит в ушах.

Сейчас появится Ржавый.

Хоть кто-то, кого я знаю.

Я сглатываю и заставляю себя не дрожать.

Глава 10

Дверь открывается без стука.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь.

В проеме стоит мужчина лет сорока с небольшим. Может, старше. Такой ухоженный, что точно и не определишь. Невысокий, аккуратный, в темном пальто. Не похож на тех, кто меня сюда привез. Те были серыми, с пустым выражением на лицах. Этот наоборот, весь собранный. Уверенный в себе.

Он закрывает за собой дверь и смотрит на меня так, будто мы знакомы.