- -
- 100%
- +
— Я обязательно буду, Анна, — он разворачивает мою ладонь и губами касается самого центра. Слишком интимно для человека, к которому я не испытываю влечения. Но правила не позволяют даже указать на непристойное поведение графа.
— Рада слышать! — все же отнимаю руку, и когда Басиль, наконец, садится в экипаж, расстроенно топаю ногой, — Тэо! — кричу со всех сил.
— Я здесь, моя госпожа, — возникает из ниоткуда управляющий, и я шарахаюсь в сторону, держась за сердце.
— Готовь приглашения на субботу. Собираем званый ужин, — безрадостно сообщаю помощнику.
— Но в зале приемов ремонт, — растерянно разводит руки Тэо.
— Помню, — горестно вздыхаю, чувствуя себя в ловушке, — придумаем что-нибудь.
— Это из-за графа, верно? — сочувствующе смотрит он.
— Угу. Снова намекал на «сближение».
— Вот прощелыга! — ругается мой друг, — ладно. И с этим справимся.
Идем к дому молча, и лишь у самого порога Тэо задает вопрос.
— Герцог Алгарский приглашен?
Прикрываю глаза и мысленно считаю про себя до десяти, чтобы не выругаться, как сапожник. Да уж…хотела облегчить себе жизнь, и попала в свою же западню.
— Приглашен.
Надеюсь, до того времени он закончит с ревизией и покинет наши земли. Вместе с Эльмой.
6. Улов
Ремонт в приемном зале идет полным ходом, и я где-то даже рада, что наглость графа сподвигла меня на быстрые перемены. Иначе, ремонт затянулся бы еще на несколько месяцев.
Утром Тэо отпросился в замок герцога Бедивирского, чтобы нанять нескольких мастеров по установке витражных окон, а заодно встретиться с давними приятелями, которые до сих пор служат его бывшему хозяину.
Мне же нужно проверить, как проходит подготовка обоза с рыбой для королевского двора. Помимо свежевыловленной форели, главный повар короля просил отправить и несколько засолов по моему секретному рецепту.
Седлаю любимого ослика, усаживаю Тэю впереди себя, а Лео любит ездить в повозке, похожей на детскую коляску. Напрямую через пастбища путь к рыбацкой деревне занимает чуть больше часа, и детям изрядно надоедает такая долгая прогулка, во время которой они не могут двигаться.
Предложение поиграть в догонялки с осликом они воспринимают на ура, и остаток пути мы преодолеваем с визгами и смехом. Когда наша шумная компания приближается к озеру, замечаю что-то странное, но понять не могу. Слишком тихо, что ли… все работой заняты, никто не шатается бесцельно, одни, вон, сети перебирают, другие рыбу разделывают. …С чего бы это?
Ураган по имени Тэя проносится по центральной площади рыбацкой деревушки, заставляя расступаться рыбаков с ведрами, полными свежего улова.
— Роза! Роза! — радостно кричит дочь, подбегая к хижине, — мы приехали!
Тэя так любит пирог с форелью, который готовит жена старшего рыбака, что первым делом всегда бежит к ней на кухню. Вот и сейчас, кнопка тащит тяжелую корявую табуретку к окну, неуклюже взбирается на нее и засовывает голову внутрь.
— Ро-за…— замирает девочка и отшатывается назад.
Ножка старинной табуретки подкашивается, маленькие ручки взмывают кверху, пытаясь ухватиться за подоконник, глаза расширяются от испуга…
Время будто останавливается. За долю секунды спрыгиваю с осла и несусь на помощь, но вижу, как Тэя вместо того, чтобы упасть, взлетает, и оказывается на руках у …Роула.
Во время падения дочери, кажется, я ничего не чувствовала. Мое тело автоматически бросилось на помощь малышке, зато сейчас меня знатно встряхивает. Будто разрядом молнии прошибает. При виде герцога, держащего на руках нашу дочь, мое сердце падает в пятки, а спина покрывается холодным потом. Я смотрю на них и не могу сдвинуться с места, до того момента, пока Лео не подбегает к окну.
— Тэя! — едва сдерживая слезы, малыш испуганно цепляется за ее лодыжку, и Роул переводит взгляд на сына.
В его глазах шок, недоумение, будто он призраков увидел. И в этот момент я понимаю, что еще секунда, и он догадается.
Срываюсь с места, подбегаю к окну и забираю дочь, крепко прижимаю девочку к себе и отворачиваю ее от герцога так, чтобы он больше не мог увидеть ее лица. Лео прижимается к моей юбке, и мы втроем отходим в сторону, присаживаемся на лавку и пытаемся успокоиться.
— Госпожа! — радостно кричит Роза, выбегая из хижины, и, подхватив юбки, тяжело бежит к нам, — а мы вас ждали!
Лишний вес женщины дает о себе знать одышкой и болью в ногах, и та, держась за сердце, перекатывается на лавку.
— А что случилось-то? Почему плачете?
— Все в порядке уже, — успокаиваю ее, — Тэя увидела посторонних на твоей кухне и испугалась.
— Так это…— нервно вытирает пот платком, — сами не ожидали.
— Но меня-то предупредить можно было? — ругаюсь тихо, чтобы Роул не услышал.
— Да не знали мы! Прискакали полчаса назад, мы и не сразу поняли, что сам герцог пожаловал, — оправдывается хозяйка, — надо же было гостя как следует принять. Вот и засуетились, не подумали.
Цокаю, подняв глаза к небу. Они не подумали, а я чуть не прокололась.
— Чего надо им тут? — оглядываясь на хижину, спрашиваю я.
— На охоте их светлость. Мимо проезжали, на запах пирога зайти решили.
На слове «пирог» Тэя прекращает лить слезы и оживает.
— Съели? — искренне переживает малышка.
— Ну что, ты, бусинка моя! Я много сделала! Всем хватит! Идем со мной! Лео, и ты! Скорее!
Она протягивает пухлую ладошку моей дочери, и та с радостью идет к ней.
— Накорми детей в другом месте, пожалуйста.
— Как скажете, госпожа.
Тяжело вздыхаю, глядя им вслед и пытаюсь вспомнить, зачем я здесь. Ах, да. Проконтролировать сбор обоза для короля. Пожалуй, отличное занятие, чтобы не думать о произошедшем.
Как на зло, телеги стоят на дороге, аккурат перед окнами столовой рыбацкого дома. Как раз там, где обедает наш гость со своим камердинером. Помню этого парня еще со времен, когда была герцогиней и звали меня Энни. Он всегда пользовался популярностью девиц, а теперь, возмужавший, плечистый и при деньгах, так тем более. Вот и сейчас у обоза творится что-то безумное: здесь крутятся все, кому не лень. Даже мое присутствие их не смущает. Еще бы! Когда представится возможность построить глазки таким красавцам.
Пересчитываю корзины, проверяю содержимое каждой, чтобы в королевский двор не попало ничего, что могло бы огорчить повара нашего правителя и не бросило тень на мое баронство. Даже одна случайно попавшая тухлая рыба испортит мнение о нас, а я работала на имя Ирвингской форели ни много, ни мало, шесть лет.
Не прекращающийся свербеж в затылке так и просит обернуться и посмотреть, кто за мной наблюдает. Но я заставляю себя не думать об этом, к тому же, наверняка, это не так. Зачем Роулу пялиться на меня, когда вокруг юные сочные девицы, готовые ублажить господина в любом укромном месте, да еще и по первому требованию?
В очередной раз сбиваюсь и начинаю заново, продолжая клясть в уме нашего нового герцога. Да и старого тоже. Вот надо было ему с войной на Роула идти?! Жили себе спокойно, бед не знали, так нет же! Теперь все расхлебываем. Особенно я. Не могу посчитать эти дурацкие корзины с бочками!
Заставляю слуг снять кули с сушеной рыбой, которые уложены сверху, чтобы проверить наполнение нижних мешков, и замечаю странное поведение одного из мальчишек. Глаза у него становятся испуганные, а пока отворачиваюсь, краем глаза замечаю, как один из мешков быстро перекладывает в сторону пересчитанных.
— Сюда подойди! — включаю тон суровой холодной баронессы и пристально смотрю на бледнеющего пацана.
Работа вокруг не останавливается, но все посматривают на нас, ожидая, что будет дальше. Один из мужиков, несущий в руках двух огромных лососей, засмотревшийся на меня, не замечает камня под ногами и падает прямо в грязь. Лососи, чувствующие свободу, мстят ему, щедро отвешивая хвостами пощечины, чем отвлекают народ от драмы с нашкодившим мальчишкой.
Пока все хохочут, пацаненку не до смеха. Он опускает голову и ковыряет пальцем дырку в шапке, снятой с головы. Жду признаний, раскаяния, оправданий, но он молчит, будто сворованная рыба у него во рту.
— Сам расскажешь? — тяжело вздыхаю, понимая, что сейчас придется включить барыню и придумать наказание ребенку. Как же не люблю я это!
Он молчит, продолжая ковыряться в дырке, и внимание зевак постепенно возвращается к нам.
— Хорошо, — иду к телеге, сталкиваю тяжеленный мешок с вяленой рыбой, тянусь за вторым, который спрятал горе-работничек, и дергаю его к себе, ожидая, что весит он килограммов пятнадцать, как и прежний. Но тот оказывается неожиданно легким, и меня резко отбрасывает на несколько шагов назад, вместе с этим злосчастным мешком.
Лечу по инерции, представляя, как на глазах всей деревне вот-вот рухну в грязь, но оказываюсь в крепких руках герцога. Мне не нужно видеть, чтобы понять, что это именно он. От рыбаков не пахнет сладкой смолой, да и мало кто из них осмелился бы так крепко прижимать хозяйку к себе.
Сердце падает в пятки, а кожа горит так, будто он меня обнаженную к себе прижал.
— Каков улов у герцога! — кто-то из мужиков полушепотом шутит неподалеку от нас, и полуулыбка Роула дает понять, что он слышал то же, что и я.
Делаю попытку вывернуться, но ноги разъезжаются, и Роул вжимает меня еще крепче. Да так, что через многослойную юбку поясницей чувствую, как же он рад меня видеть.
Предпринимаю еще одну попытку отойти, а герцог, только смеется над моей беспомощностью. В конце концов, мужские руки крепко берут меня за талию, и как куклу переставляют на траву. Вместе с мешком, что болтается, зажатый в моем кулаке.
Роул забирает его, развязывает веревку и переворачивает мешок вверх дном. Когда на землю падают пучки соломы и пара стертых башмаков, пацан рвано всхлипывает, но продолжает молчать, еще глубже пряча шею в плечи.
— В погреб его, — командует Роул, и бросает в мальчишку пустой мешок, который тут же надевают ему на голову.
С замиранием сердца смотрю за тем, как двое здоровых мужиков скручивают щуплого паренька, и выворачивая руки за спину, уводят за хижину.
Смотрю на Роула и понимаю, что он выполнил мою работу, избавив от надобности придумывать наказания, но в груди зарождается протест. Как можно было отправлять человека в подвал, даже не разобравшись, что произошло?
— Вы что-то хотели сказать, баронесса вон Ирвинг? — издевательски щурит глаза Роул, видимо, чувствуя мое возмущение его самоуправством.
— Благодарю вас, мой лорд, –— опускаю голову, чтобы выглядеть покорной и мой гнев был не так заметен, — за то, что не дали упасть моей дочери и мне.
Он хмыкает и, надолго задержав взгляд, уходит обратно в дом, оставляя меня одну перед парой стоптанных сапог, которые хотели подать к королевскому столу. Надо бы разобраться, зачем мальчишка сделал это, и кто ему помог.
Заканчиваю с подсчетами, проверяю, чтобы были восполнены недостающие продукты, и иду в сторону погребов. Наверняка, парня кто-то надоумил, а сам он не виноват.
Прохожу мимо, припадаю ухом к каждой из дверей, но везде тишина. Пробегает мысль, что ребенка избили до смерти, но как только слышу всхлип, от сердца отлегает.
Снимаю амбарный замок, накинутый на петли, и спускаюсь на несколько шагов в темное прохладное подземелье.
— Эй! Подойди-ка сюда! — всматриваюсь в темноту, но даже силуэта не могу различить, — не бойся. Я поговорить пришла. Расскажешь правду, и я подумаю, как смягчить твое наказание.
Когда вижу два блестящих глаза, сияющих во мраке, вздрагиваю. Выглядит это зловеще. Но после появляется сам паренек и бесшумно усаживается на несколько ступеней ниже.
— Ну, рассказывай.
Тот отчаянно вздыхает, достает изо рта несколько серебряных монет и собирает их в ладошку, а после протягивает мне. Кривлюсь, глядя на перепачканные пальцы, мокрые от слюны, и сверкающие монетки, которые смотрятся чем-то инородным в руках бедняка.
— Я не для себя…— неуверенно начинает он, — я батю спасти хотел.
— Та-а-ак, — подпираю щеку кулаком, готовясь слушать душещипательную историю. В этот момент моя вера в пацаненка начинает угасать. Если он окажется сказочником, уйду и даже не пожалею.
Но то, что говорит это ребенок, к сожалению, не сказка. Мои глаза округляются с каждой секундой, а сердце колотится, отчаянно пытаясь выскочить из груди. Разбойники, что грабили обозы, снова принялись за свое.
— Они поймали меня, когда я в лес за папоротником ходил. Сестра из него похлебку варит вкусную.
— Какую похлебку? Рыба вам чем плоха?
— Так рыбу Фанька не дает. Говорит, не заслужили...
Час от часу не легче. Оказывается, тут дети голодают, а смотритель рыбой втихаря приторговывает. Ладно, с ним позже разберусь.
— И чего хотели эти разбойники?
— Чтобы сказал, когда обоз следующий пойдет.
— А ты?
— Сказал, не знаю.
— А они?
— Они батьку выкрали. Избили так, что кровь ртом пошла, и сказали, пока монет не принесешь, будут дальше бить. А я пока рыбу сторговывал, он и помер. Так они сказали, тело похоронить не дадут, пока денежку не дам.
У меня темнеет перед глазами, и я пытаюсь дышать поглубже, но затхлым воздухом не надышаться.
— Так ты, выходит, обоз спас, а отца потерял?
Круглые небесно-синие глаза в миг наполняются слезами, становясь похожими на два бриллианта. Подсаживаюсь ближе и притягиваю мальчишку к груди, чтобы немного успокоить. Хотя мне б и самой не помешало успокоительное. Столько бед от этих бандитов, столько смертей…а они не наедятся никак. Ну что делать с ними?
— Ладно, — треплю его за плечи, — придумаю что-нибудь. Не бойся.
— Не боюсь я уже ничего, — вытирает сопли рукавом, — батю бы похоронить.
— Похороним. Не переживай. А за обоз спасибо.
— Но я ж мешок рыбы…
Рукой прошу замолчать, а сама едва держусь, чтобы не зареветь. Как же тяжело без хозяина, который мог бы решить все эти проблемы!
Внезапно, свет, льющийся из дверного проема, меркнет, и лестница погружается в полумрак. Поднимаю голову и вижу силуэт герцога. Он стоит, скрестив руки на груди, широко расставив ноги и немного склонив голову на бок. Стоит и молчит, будто ждет моих оправданий, ведь запереть мальчишку – его приказ.
Набираюсь смелости, и приподняв юбки поднимаюсь по высоким ступенькам наверх. Я все-таки здесь хозяйка! Это мои люди и мои дела!
Но стоит оказаться у скалы, преграждающей вход, пыл быстро утихает.
— Преждевременные выводы не приводят ни к чему хорошему, мой лорд, — насупившись, бормочу я.
Несколько секунд он не сдвигается с места, пытая меня цепким взглядом, а после, делает шаг в сторону, выпуская меня наружу. Морщусь от яркого солнца, но выходить не тороплюсь. Боюсь, чтобы не обидел мальчишку. Он ведь не знает, что произошло. А этот и не расскажет.
Роула моя медлительность бесит, по желвакам вижу.
— Все не так…
— Анна! — рявкает он и подает руку, намекая на то, что, если сама не выйду, он поможет.
— Но…
— Я все слышал…— нетерпеливо отвечает он и, аккуратно подхватив меня под мышки, вытаскивает наружу.
Согнувшись, Роул ныряет в погреб, оставляя меня хватать воздух ртом. И исчезает там на несколько минут.
Брожу поблизости, краем глаза наблюдая за погребами, и когда появляется герцог, а следом и пацаненок, с облегчением выдыхаю. Замечаю, как быстро оживает двор, наполняясь вооруженными людьми, а женщины суетливо бегают по хижинам, собирая погребальные принадлежности.
— Слава богу! — смотрю на кучевые облака, заполонившие небо, и тру усталое лицо.
Одной проблемой меньше. Голова кругом просто. Надо бы сходить на озеро, искупаться в прохладной воде. Как говорила моя бабушка, вода все печали смоет. Вот и проверю, была ли она права.
7. Сближение
Ныряю в темную воду ирвингского озера, и мурашки бегут по телу от удовольствия. Прохладная вода мягко обволакивает кожу, и даже липнущая комбинация не может испортить этого ощущения. Конечно, я бы и ее сняла, но в любой момент могут прибежать дети. А пока они развлекаются катанием на лодках и ловлей рыбы, я предоставлена сама себе.
Выныриваю метрах в десяти от берега и ложусь на воду, раскинув руки в стороны. Капельки на носу и щеках преломляют лучи солнца, и кажется, что мое лицо сияет. Расслабленно выдыхаю и прикрываю глаза, чтобы насладиться звуками природы.
В это время жители рыбацкой деревни заняты работой. Может быть, к вечеру сюда и придут освежиться девушки, но пока здесь нет никого кроме меня, и можно побыть в одиночестве, отпустить все проблемы и ни о чем не думать.
Случай с кражей рыбы, рассказ мальчишки, присутствие Роула…все это становится неважным. Бабушка оказалась права. Среди природы, под плеск воды и пение птиц мысли рассеиваются, успокаивая тревожный ум, и я окончательно погружаюсь в нирвану.
Не замечаю, как отплываю все дальше от места, где входила в воду, и только, когда слышу шелест воды, спохватываюсь. Здесь не должно быть чужаков!
Вижу вдалеке два мужских силуэта. Один стоит на берегу, надевая на свою белую задницу подштанники, а второй только выходит из воды, демонстрируя мне широкие плечи, рельефную спину с такими знакомыми шрамами, упругие ягодицы и…
Роул поворачивается, будто чувствуя мой взгляд, и теперь и другие его достоинства попадают в объектив моего зрения.
В панике ныряю, выпуская крупные пузыри воздуха, и пытаюсь как можно дальше проплыть под водой, умоляя бога, чтобы Роул меня не заметил. Подумает еще, что следила за ним. Боже! Но почему ты опять сталкиваешь нас?!
Дыхание сбивается, но я гребу как ужаленная, лишь бы скорее скрыться за камышами.
Утопая ногами в прибрежном иле, я с трудом взбираюсь на узкий дощатый пирс, наспех отжимаю волосы и, балансируя на тонких качающихся досках, бегу к берегу. На половине пути слышу хруст сухого камыша и застываю на месте, решая, бежать ли дальше к берегу, или вернуться в воду. Но появление герцога ясно дает понять: он меня видел и пытаться скрыться в воде бессмысленно.
От его темного взгляда меня бросает в жар, и даже стекающая с волос вода не помогает остыть. Соски топорщатся, ноги обнажены выше колен. Я стою перед ним будто голая, потому что короткая комбинация плотно липнет к телу, не оставляя простора для мужской фантазии. И лишь редкие складочки ткани на животе говорят о том, что на мне все же что-то надето.
Кажется, я даже не дышу. Благо устойчиво стою на ногах, хоть колени дрожат. А Роул так и не сводит глаз, с мужским интересом рассматривая мои изгибы.
Понимая, что ничем хорошим эти гляделки для меня не кончатся, увожу взгляд в сторону и спешу закрыться, скрещивая руки на груди. Роул будто отмирает и резко отворачивается, проговаривая извинения в сторону леса, и я ланью выскакиваю на берег, чтобы скорее одеться.
Пока бегу к одежде, сложенной на камне, поглядываю на герцога, который пытается подсмотреть. Будто я не вижу, что его голова опущена специально, чтобы можно было продолжать пялиться на меня! Как подросток, ей-богу! Почему-то становится смешно, и я даже не пытаюсь сдержать улыбку.
Подхожу к валуну, подхватываю юбку и встряхиваю ее, и вижу как на меня летит что-то черное и длинное. Змея, извиваясь, бьется мне о живот, падает вниз, а я едва успеваю отпрыгнуть ,чтобы она не упала на босые ступни.
— А-а-а! — на всю округу визжу я, сжимаясь в узелок и прыгая на месте от страха, — а-а-а!
— Что там? — Роул оказывается рядом так быстро, и не успеваю опомниться, как прижимаюсь к нему, пряча голову у него на груди.
Я рвано дышу, а он гладит теплой рукой мою спину и зарывается пальцами в волосы на затылке, прижимая еще крепче.
— Анна, что случилось? — чуть наклоняет голову, чтобы посмотреть мне в лицо, но я упорно тычусь носом в его обнаженную грудь, пусть даже волоски щекочут ноздри.
— Змея! — скулю я и инстинктивно обнимаю его за торс, видя в нем спасение.
Как только пальцы нащупывают бугристые полоски старых шрамов, до меня доходит, что я творю. Мы одни, почти обнажены и рядом со мной мужчина, который точно не откажется от секса со мной, иначе, не смотрел бы он так на меня. Да и сейчас…зачем все эти ласковые прикосновения, объятья?
Во рту мгновенно пересыхает, и я пытаюсь отойти, но Роул не отпускает дальше, чем на пару сантиметров. Чувствую силу в его руках и таю. Скольжу взглядом по атласной коже, мокрым волоскам, темным ореолам сосков и точеному прессу, нижняя часть которого скрыта под штанами. Сердце начинает тихо трепетать, и нежность приятным теплом растекается по груди. Смотрим друг на друга, и вижу, что и к нему приходит понимание недвусмысленности ситуации, а значит, сейчас что-то будет. И варианта всего два. Либо он отпускает, либо мы прямо сейчас отдаемся порыву страсти, о котором может быть и пожалею, но это будет потом. А в этот момент я хочу его так, что немеют бедра, а внизу живота разгорается пламя.
— Я здесь, мамочка! Не бойся! — слышу голос Лео и в панике отскакиваю теперь уже от герцога. Смотрю на детей, стоящих посреди поляны с выпученными глазами, и пытаюсь подобрать слова, но в голову лезет только одно: «Сейчас он все поймет…», — мам?
Держа в руках длинную палку, Лео делает осторожный шаг в мою сторону, но сам смотрит на герцога. Неужели подумал, что это Роул меня напугал?
— Все в порядке, малыш! — наконец, отмираю я, и ловлю в объятья ничего не понимающую Тэю.
— Я не малыш! — сердится оскорбленный Лео.
Замечаю на лице Роула добрую улыбку и вижу теплый взгляд, с которым он смотрит на своего сына.
— Конечно, не малыш! «Ты самый настоящий воин!» — говорит он, поднимает с земли свой камзол, отряхивает его и кладет мне на плечи, чтобы я прикрылась, а сам одним движением ныряет в свободную рубаху, — змея захотела примерить мамино платье. Предлагаю ее найти и прогнать. Дашь подержать свое оружие?
С отвисшей челюстью наблюдаю за тем, как быстро Роул входит в доверие к сыну, и они начинают шарить концом палки по траве, в поисках змеи. Ни за что бы не подумала, что герцог может так легко находить общий язык с детьми. Или это только с Лео? Кровь не водица…
— Она туда поползла, точно говолю! Гово-рю! — Лео старательно выговаривает буквы и с восторгом руководит процессом, а Роул с явным удовольствием ему подыгрывает.
Прикрываю глаза, понимая, что правда почти всплыла наружу, и надо быть слепым или идиотом, чтобы не заметить сходства этой троицы.
— Мам! А она какого цвета была? — с умным видом спрашивает Лео.
— Не помню…ч-черная, кажется…
— Так это уж! Роза говорила, что здесь ужей много. Дед Виль из них настойки делает.
— А она их прячет. Я видела! — вмешивается Тэя.
Непосредственность детей умиляет не одну меня. Папу они тоже обаяли, замечаю по тому ,с каким интересом он слушает их разговоры о взрослом.
— Не знаю…змея, уж…какая разница? — отмахиваюсь я. Мне, что уж, что анаконда.
Мужчины одаривают меня одинаковыми снисходительными взглядами, и судя по выражению лица дочки, даже она заметила, как Лео и Роул похожи.
— Нашли! Нашли! — кричит Лео, выхватывая палку у герцога, — дай я!
Мы с Тэей вжимаемся друг в друга и зажмуриваемся, чтобы не видеть этого кошмара, и лишь получив команду открыть глаза, с облегчением выдыхаем.
— Благодарю, сынок. Ты спас меня! — нахваливаю героя.
Лео жмется к моему животу, и я треплю его по кучерявой макушке. Все. Пора расходиться, пока еще чего-нибудь не стряслось. Но не тут-то было!
— Ты настоящий герой! Пожалуй, оставлю место для тебя в своем войске, — Роул подходит к нам и присаживается на корточки, чтобы удобнее было общаться с детьми.
— Мама не отпустит, — малыш грустно опускает голову, но все же посматривает на меня. Вдруг я передумаю.
— Разве ты недостаточно взрослый?
— Мне шесть лет. Осенью исполнится семь! — продолжает поглядывать с надеждой, пока я подкатываю глаза к небу. Мы все ближе к провалу.
Роул делает задумчивый вид, а после дотрагивается до руки Лео и пожимает ее.
— Мама права. Рановато. Но как только подрастешь, я тебя жду!
— Правда? — оживает Лео, и его глаза искрятся.
Смотрю на то, как Роул держит ребенка за руку. Маленькая тонкая белая ручка сына в крепкой ладони отца вызывает столько чувств, что кажется, внутри меня происходит гормональный взрыв. И радость, и умиление, и страх, и печаль…Меня ведет так, что в глазах мутнеет.
— Как твое имя, будущий воин?
— Лео. А Ваше?
— Это же гелцог! Ну ты глупый! — шепчет ему на ухо Тэя, и задирает нос с видом всезнайки.
— Роуланд.
Сын предпринимает несколько попыток повторить сложное для него имя, и все же выдает «Лоувант», чем вызывает искренний смех герцога.
Слова: «Можешь звать его просто «отец» так и вертятся на языке, но я сжимаю зубы.
— А как зовут тебя, маленькая баронесса?
— Тэя! — очаровательно улыбается дочь и делает книксен.
Роул с восхищением наблюдает за девочкой и кланяется ей в ответ. А я, наконец, не выдерживаю. Слеза предательски катится по носу, и я отворачиваюсь, делая вид, что решила одеться.
Расставаться с камзолом не хочется. Он пахнет Роулом, и с каждым вдохом я все глубже погружаюсь в воспоминания о днях, когда мы были вместе. В груди печет, и я едва держусь, чтобы не взвыть.
Слышу задорное щебетание Тэи, серьезный лепет Лео, бархатный низкий голос герцога, поддерживающего беседу, и сжимаю губы. А ведь все могло быть иначе. Если бы не его измена, наша семья была бы жива. Тэя обнимала бы его на ночь и называла папочкой. Лео просил бы его научить держать меч. Роул мог видеть их первую улыбку, первый зуб, первый шаг…Гладить мой живот, пока я носила их под сердцем…Но все это теперь не о нас. Барон – отец этих детей. Он принял их как родных, дал имя, титул, деньги. И воспитал бы, если бы не ушел в иной мир. А Роул…он не изменился. Все так же развлекается в обществе разных женщин, не брезгуя даже шлюхами.
— Благодарю вас, герцог, — подаю Роулу сложенный в двое камзол, и он поднимается с корточек.
— У вас очаровательные дети, баронесса, принимает камзол, нарочно цепляя мои пальцы своими.
— Надеюсь, они вас не утомили! — держать лицо получается с трудом, — мы уже уходим.
Ловлю ладошки, но получаю протест.
— Мам!
— Мам!
Не понимаю, с чем связан этот бунт, но Роул спешит объяснить.
— Они очень милы! Как и их мать, — добавляет более низким тихим голосом, от которого сбоит мое сердце. — Я собирался прогуляться по лесу. Анна, не желаете составить мне компанию?
Чувствую, как две пары глаз сверлят меня, мысленно умоляя согласиться, и чувствую себя поверженной. Если скажу «нет», дети обидятся и еще долго будут припоминать мне этот отказ. Если соглашусь, наступлю себе на горло. Но глядя на своих ангелов, просто не могу отказать им в общении с отцом. Пусть, они даже и не знают этой правды.
— Хорошо. Только недолго, — сдаюсь я, за что получаю восторженные визги благодарности.
Роул прикладывает пальцы к губам, издавая оглушительный свист, и через несколько секунд слышу приближающийся топот копыт. Застываю, словно статуя, и перестаю дышать, когда на поляну вылетает огромный черный конь.
— Ворон! Мой верный друг.
— Какой класивый! — пищит Тэя, подпрыгивая на месте.
Лео же просто восхищенно хлопает ресницами, открыв рот.
Пока пытаюсь отдышаться, Роул успевает усадить детей в седло, берет поводья и смотрит на меня, предлагая присоединиться к прогулке верхом.
— Я пешком, — преодолевая страх подхожу ближе ,но все же пытаюсь держаться на расстоянии.
— Что с вами, Анна? — хмурится Роул.
— Мама боится! — выдает меня Тэя.
— Ее в детстве укусила лошадь, — продолжает Лео, и я натянуто улыбаюсь. Спасибо, детки. Выдали меня с потрохами. Когда-то давно я рассказывала Роулу эту историю.
— Так вот, почему осел! — сдерживает смех герцог, глядя на меня, а я начинаю жалеть о своем решении согласиться.
Идем по узкой тропинке. Кажется, что Роул нарочно выбирает такую дорогу, где я вынуждена буду идти рядом. Но только зачем, если на меня он больше не обращает внимания. Дети засыпают его вопросами об оружии и охоте, и Роул с удовольствием поддерживает разговор.
— А он умеет бегать? — интересуется Лео.
— Он умеет летать! Хочешь почувствовать сам?
Глаза Лео становятся похожими на два больших солнца. Роул, извиняясь, снимает Тею с коня, обещая, что и ее обязательно прокатит, махом седлает Ворона, и, обняв рукой сына, поворачивается ко мне.
— Мы будем осторожны, Анна, — и, пришпорив коня, уносится вглубь леса.
— Мам, ты не волнуйся. Гелцог холоший, — успокаивает меня дочь, гладя по руке.
Ох, девочка моя…Если бы ты знала…
Как ни странно, за Лео я не беспокоюсь. Я уверена, что с Роулом он в безопасности. Но, когда через четверть часа они возвращаются, и конь с громким ржанием встает на дыбы, все же хватаюсь за сердце.
— Я тоже так хочу! — Прыгает Тэя, дожидаясь, пока спешится Лео.
С дочерью Роул более деликатен. Он нежно подсаживает ее, держа под мышки, спрашивает удобно ли, не страшно ли, не передумала ли, и лишь убедившись, что все в порядке, медленным шагом отправляется в путь. Впрочем, возвращаются они с не меньшим размахом, нежели с Лео. Тэя та еще любительница экстремальных развлечений! Вся в папу.
Улыбаюсь тому, что детям будет о чем вспомнить, когда Роул вернется в Алгар, и собираюсь предпринять очередную попытку попрощаться, как маленькие подстрекатели, все обламывают.
— А маму? — хором говорят они, глядя на нас с Роулом.
— Нет-нет-нет! — пячусь назад, даже не желая думать об этом.
— Анна? — Роул вынуждает посмотреть на него и, сжимая меня за талию, легко поднимает и боком усаживает в седло.
— Нет! — мечусь я, готовая спрыгнуть, но герцог стоит так близко, что спрыгну я только на него.
— Вам понравится, — засовывает ногу в стремя и мигом оказывается сзади, — Парис!
Из кустов выходит камердинер и едва сдерживает улыбку, глядя на нас с Роулом. Становится не по себе, как в детстве, когда кто-то кричал: «Тили-тили-тесто! Жених и невеста!»
— Побудь с детьми! Мы с баронессой прогуляемся по лесу.
— Слушаюсь, мой лорд!
— Головой отвечаешь!
Роул вжимается в меня плотнее, окружает руками по бокам и берет поводья, заставляя коня медленно кружить на месте. Мое сердце бьется где-то в пятках, а дети радостно визжат, глядя на нас с герцогом. Маленькие сводники!
Ворон идет по лесу прогулочным шагом, ведет себя мило, не брыкается, только лишь иногда фыркает и отмахивается от мошек хвостом. Его хозяин тоже учтив и старается особо не прижиматься и не дышать мне в ухо, но это не помогает расслабиться. Мало того, что ситуация между нами с Роулом неоднозначная, так еще и соскальзываю с неудобного сидения.
— Если перенести ногу, будет удобнее, — подсказывает герцог, когда ерзаю в очередной раз.
— Удобнее пешком, — ворчу я.
— Значит, нет это все-таки нет? — чувствую его улыбку и невольно расплываюсь сама. — Ведь чаще нет – это да, но позже. Или да, но поуговаривай меня.
— Представьте, мой лорд, бывает и такое.
— Впервые встречаю такую честную женщину!
Его фраза действует, как укол. Сразу чувствую себя раскрытой, но вовремя вспоминаю, что на вору и шапка горит. А значит, чем больше я нервничаю, тем быстрее выдам себя.
Раздуваю ноздри и отворачиваюсь, чтобы Роул не мог видеть выражения моего лица. Иначе, сама себя закопаю.
— То есть к вам нужен особенный подход? — не унимается герцог.
— Смотря, какую цель вы преследуете, мой лорд.
— Моя цель познакомиться с вами поближе, баронесса.
Вот и приехали!
От наглости Роула кровь ударяет в голову. Он даже не пытается прикрыть свою похоть благочестивой маской. Сразу же в бой – знакомиться поближе. Это ли не повод в очередной раз убедиться, что в ту ночь я все правильно сделала?
— О вас уже слагают легенды, Анна! Будет неправильно, если я упущу возможность пообщаться с героиней своего времени.
Поворачиваюсь назад и ошалело хлопаю глазами. В смысле легенды? То есть, он не о постели говорил?
Неожиданно конь меняет размеренный шаг, и я по инерции падаю назад, прямо на грудь герцога. В этот же момент он ловит меня рукой, чтобы я не свалилась с Ворона, и мы оказываемся в очень тесных объятьях. Уже второй раз за день. От Роула пахнет знакомо и настолько приятно, что хочется лизнуть его кожу, но я пока еще в своем уме, чтобы не совершать подобных глупостей.
— Дерево…— поясняет Роул, и я замечаю огромный поваленный дуб, через который коню пришлось перешагнуть.
— Кхм, — осторожно веду плечами и упираюсь руками в железный пресс мужчины, чтобы увеличить между нами расстояние. Потом снова впиваюсь взглядом в смоляную гриву коня, — не понимаю, о чем вы говорите, мой лорд.
— Когда я стал хозяином этих земель, в числе значимых событий мне рассказали о построенных вами банях и столовых для бедняков.
— Вы тоже против?
— Что вы! Я даже готов поддержать вашу инициативу. Городовые не нарадуются. Количество краж на рынке упало втрое.
— А всего-то нужно было накормить голодных людей…— вздыхаю я, злясь на то, что очевидные вещи здесь принято считать чем-то сверхъестественным. Наверное, если я построю школу для детей, меня вообще за сумасшедшую примут.
— Разве были те, кто против?
— Граф Кедрик возмущен тем, что дорога к его дому лежит вблизи бань. Он опасается, что его экипаж разорят вымытые наевшиеся бедняки, — смеюсь я, боковым зрением замечая, что Роул не сводит с меня глаз. Смущенно краснею, чувствуя себя юной девчонкой.
— Что ж, уверен, его возможностей будет достаточно для строительства дороги в объезд этих «страшных» мест, — поддерживает шутку герцог, и на несколько минут мы умолкаем.
Наконец, между нами возникает легкость и умиротворение. Я перестаю напряженно вжиматься в седло, поддаюсь ритму и верчу головой по сторонам. Щурюсь от яркого солнца, пробивающегося сквозь листву высоких стройных дубов, наслаждаюсь птичьей трелью и ароматами прелой листвы…и дыханием мужчины, что когда-то был для меня целой вселенной.
— Анна, — Роул нарушает молчание, и мое сердце замирает от мягкого звучания моего имени, — я хотел бы узнать еще кое-что о вас. Если не хотите, не отвечайте.
Во рту мгновенно пересыхает, и я снова напрягаюсь, в ожидании каверзного вопроса. Первое, что приходит на ум, то, что он догадался, кто я. Второе, почему дети так похожи на него, если не имеют родственной связи. И третье, не соглашусь ли я стать его любовницей.
— Почему таро? Разве баронство не имеет достаточного дохода?
Выдыхаю, блаженно подкатывая глаза. Надо бы задуматься над своей адекватностью. Накрутила себя так, что чуть не умерла от страха, а он всего лишь хотел знать, зачем я открыла салон.
— Это мой способ разнообразить жизнь. Да, гадание приносит деньги, но я бы сказала, что это больше для души. Помогать людям разобраться в вопросах, которые их тревожат, стать проводником между высшими силами и человеком. Передавать их ответы, когда в душе у человека сомнения. Это дает почувствовать свою нужность. Будто я служу на благо человечества, как бы громко это ни звучало.
— Судя по тому, что о вас знают в каждом доме герцогства, ваше служение популярно.
Так и хочется сказать, что даже он поддался всеобщему увлечению разгадывать тайны, но я помню о том, что пообещала молчать. Его не было в моем салоне и точка.
— И какой запрос самый частый?
— Любовь…
— А если точнее?
Его любопытство настораживает. До меня доходили слухи, что король объявил охоту на черных магов и ведьм, неужели Роул хочет уличить меня в колдовстве?!
— Если вы имеете в виду любовную магию, то это не моя история. Я всего лишь анализирую людские судьбы. А вмешиваться в них – не мое дело.
— Я не сомневаюсь в вашей порядочности, Анна. Будьте уверены, мне бы доложили, если бы вы тайно обходили запреты короля. К тому же, я лично успел убедиться в том, что ваши гадания правдивы, а в салоне не происходит ничего противозаконного.
Так и хочется его уколоть, спросив, зачем же он приходил в ту ночь на самом деле. Узнать о пропавшей жене или проконтролировать, не варю ли я приворотные зелья?
— Так и все-таки, о чем хотят знать люди в большинстве своем?
— Мой лорд, это тайна. А я умею хранить чужие секреты, — прикладываю пальцы к губам, мол мой рот на замке.
— Судя по тому, что вы даже при общении со мной не упомянули о моем визите, вы действительно надежный человек.
— У меня плохая память. Забываю все, как только клиент выйдет за порог, — отшучиваюсь я.
— Видимо, господа, посещающие ваш дом по субботам, ценят именно это. Кажется, у вас много друзей среди местной знати.
То, что Роул осведомлен о том, что происходит в моем доме, настораживает. Неужели нарочно интересовался мной? Или это только ради дела, чтобы понять, кто такая эта баронесса-гадалка-покровительница нищих?
— А может быть, им просто нравятся развлечения, которые я устраиваю во время приема.
— Звучит интригующе.
— Ничего особенного, мой лорд. Уверена, эти приемы не идут ни в какое сравнение с теми, что проходят в вашем замке.
— Я семь лет не устраивал приемов, Анна.
— Отчего же? — мой голос едва ли не срывается. Я знаю, что произошло семь лет назад, но не думаю, что снова угадаю с ответом. Не стоит принимать все на свой счет.
— Не до того было, — сухо отвечает он и разворачивает Ворона обратно.
Чувствую укол обиды. Ну и как теперь догадаться о том, что творится у него в душе? Ведь мог бы и поделиться. Сам бы выговорился, и мне легче стало. Но это, если есть связь со мной. А если, это вообще меня не касается? Ну мало ли, исчезла жена. Вон у него сколько желающих занять вакантное место! Может быть, пока нет прямых доказательств смерти исчезнувшей супруги, ему не дают разрешения на новый брак, вот он и засуетился. А я уже губы раскатала, что Роул тоскует по своей Энни.
Назад едем молча. Герцог становится отстраненным и погружается в свои мысли, а я размышляю о том, что могла бы давно решить проблему неведения, разложив на него карты. Но беда в том, что для себя я не гадаю, ибо трактовать выпавшие арканы начинаю так, как хотелось бы мне, а не так как нужно.
Когда возвращаемся, находим детей изучающими карту. Парис со знанием дела рассказывает об окрестностях и живности, что здесь водится, а Лео и Тэя слушают, раскрыв рты.
Роул все с той же легкостью снимает меня с коня и ставит на землю, и я во избежание неловких моментов сразу бегу к детям.
— Мамочка!
Обнимаемся втроем, и все это время чувствую на себе взгляд Роула. Ну что ему от меня надо?! Болезненный стон так и рвется из груди, но я как обычно, держусь. Справлюсь. Как обычно, я со всем справлюсь.
Не замечаю, как Парис исчезает, и мы снова остаемся вчетвером. Понимаю, что пора заканчивать эту встречу, и решительно смотрю на герцога, готовая попрощаться.
— Вы куда-то торопитесь? — опережает меня он, сбивая с толку.
— Нет, — вырывается быстрее, чем я понимаю, что сказала.
— Вот и отлично! Я обещал Лео научить метать нож.
— Да-а-а! — сын тут же забывает обо мне и мчится к Роулу, а я чувствую, как ревность не дает вдохнуть.
Так и хочется высказать сыну, что это я рожала тебя! Я кормила, воспитывала! Я не спала ночами, я! А не тот мужчина, к которому ты бежишь. Но это эмоции. Здравый смысл говорит обратное. Эта часть меня искренне считает, что ребенку необходим отец, пусть даже и в такой форме. Лео будет достаточно даже простого общения с ним, и знать всей правды не обязательно.
Усевшись на широкий низкий пень, беру дочь на руки, и пока та обрывает ягоды земляники с букетика, который успела насобирать, наблюдаю за Роулом и сыном.
Лео внимательно слушает наставления, рассматривает клинок, который Роул держит в руках, и восторженно скачет на месте, глядя на то, как острие вонзается точно в центр мишени, прикрепленной к дереву.
Время от времени герцог поглядывает на нас, но в целом, он сосредоточен на ребенке и следит, чтобы тот не поранился и не запустил оружие, куда не следует. Уверенная в том, что Роул все проконтролирует, отвлекаюсь на малышку и замечаю ее сонный взгляд. Ну конечно! Столько событий за день, а дневной сон она пропустила.
Укладываю ее на руки поудобнее и, поглаживая по головке, напеваю ее любимую песенку, под которую Тэя окончательно засыпает. Целую загорелый лобик и слышу, как Роул просит Лео быть потише.
Его забота о детях так приятна, что я снова едва сдерживаю слезы, и молюсь, чтобы этот день не заканчивался, ведь нам всем так хорошо вместе.
— Мама! Ты видела? — шепчет Лео, сияя от радости.
— Видела! Ты у меня такой меткий! — целую его во влажную от пота щечку, — не хочешь подкрепиться?
— Хочу еще метать ножи!
— На сегодня достаточно, Лео! Твоя рука устала, надо дать ей отдых.
Сын огорченно вздыхает, но не спорит. Садится на сухую землю рядом со мной, облокачивается на мои ноги и на глазах засыпает.
— Воин устал, — тихо смеется Роул, с нежностью глядя на детей
— Слишком много впечатлений. Они запомнят этот день надолго.
Внезапный раскат грома заставляет вздрогнуть, и я поднимаю глаза к небу.
— Гроза приближается. Надо уходить!
Растерянно смотрю на детей, которых не разбудит даже пушечный выстрел над ухом, и не понимаю, что мне делать. Но Роул решает проблему быстрее, чем я успеваю сообразить, что происходит.
Легко подняв Лео с земли, он усаживает его на одну руку. Изловчается и забирает Тею, уложив ее на вторую. Прижимает детей к груди так, чтобы их головы легли уму на плечи, и выжидающе смотрит на меня.
— Прошу прощения, баронесса, я бы взял и вас, но у меня всего две руки.
Не могу оторвать взгляда от этой умильной картины. Высокий, сильный отец и крошечные головки детей, спящих на его плечах. Кажется, что моя душа вот-вот воспарит, расправив крылья.
— Анна! Вы решили остаться в лесу?
— А…да…нет! Куда мы? — встаю с пня и бегу следом за Роулом.
Понимаю, что эта дорога не ведет ни в рыбацкую деревню, ни в наш замок.
— В охотничий домик. Там переждем грозу. Но, кажется, это надолго.
Спотыкаюсь о ветку, но быстро восстанавливаю равновесие. Вот и не верь тому, что мысли материальны.
До того, как вода обрушивается с неба мощным потоком, успеваем добежать до навеса, где хранятся сено, дрова и запасы чистой воды. Льет так, что не слышно собственного дыхания. Вздрагиваю при каждом раскате грома, а детям хоть бы что. Сопят себе тихонечко, устроившись на широком удобном плече Роула.
— Замерзнут…надо бы до домика добраться, — Роул осматривает место, ища то, чем можно было бы накрыть детей, и за бочками с водой замечает плотную ткань земляного цвета, — поможете?
Встряхиваю тяжелый отрез, чтобы убрать нападавшие листья, и, вытянув кверху руки, набрасываю ткань поверх герцога. Пока расправляю складки, чтобы дети были полностью укрыты от дождя, приходится стоять близко-близко. Внутри все дрожит, слишком интимно это – мужчина, держащий на руках детей, и женщина, почти обнимающая их. И, судя по тягучему взгляду герцога, этот момент для него тоже является особенным.
— Готово, — я отхожу, увеличивая между нами расстояние.
Роул, оценив потоки воды с неба, беззвучно ругается на небесную канцелярию и выдвигается в сторону домика. Я несколько секунд нерешительно топчусь на месте и, когда делаю первый шаг под дождь, Роул оборачивается, будто на его затылке есть глаза.
— Дождитесь меня здесь!
Послушно киваю, ныряя под навес, и снова вздрагиваю от грохота.
Через минуту Роул возвращается все с тем же куском ткани, но под ним уже надет длинный плащ. Он быстро снимает его, укутывает мои плечи, а на себя набрасывает все тот же кусок старого выцветшего полотна.
С ужасом смотрю на лужи и грязь, в которую мне сейчас предстоит ступить, и не успеваю понять, как оказываюсь на руках у герцога. Горячих и сильных.
— Анна, капюшон! — командует он, пока я растерянно хлопаю глазами, и как только я прячу голову, Роул шагает под проливной дождь.
Отворачиваюсь от вездесущих капель и молю время остановиться. Запах его кожи, его руки, пульсирующая венка на шее…пытаюсь насладиться моментом и запомнить эти ощущения на всю жизнь. Понимаю, что не должна так реагировать на человека, однажды предавшего меня, но не могу ничего с собой поделать. Разрешаю себе эту маленькую слабость, и кладу ладонь ему на шею, кончиками пальцев зарываясь в волосы. Вижу, как дергается его кадык, но в остальном герцог не подает вида, и резво шагает по лесной грязи.
Разомлев от теплого дыхания, я прикрываю глаза и даже не замечаю, что мы уже внутри домика.
— Анна, вы тоже уснули? — тихо говорит герцог, и вибрация в его груди передается мне.
Так и хочется прикинуться спящей…Чтобы он положил меня на кровать, лег рядом и укрыл своей тяжелой рукой. Притянул поближе к себе, уткнулся носом в макушку, и…Но поддаваться требованию слабого тела нельзя.
— Согрелась просто…В вашем плаще тепло. Благодарю вас, мой лорд.
Он ничего не отвечает, но замечаю тень улыбки. Кажется, между нами что-то происходит, но дать этому название пока не могу. Знаю одно, если ливень затянется, моя выдержка иссякнет.
— Проверю, как там дети.
Роул ставит меня на пол, и я, путаясь в ногах, иду к узкой кровати. Дети лежат на матрасе из соломы и сладко сопят, уткнувшись лбами друг в друга. Поправляю платьице на Тее, чтобы оно полностью прикрывало ножки, и опускаю ниже задранную на спине рубашку Лео.
По звукам за спиной догадываюсь, что Роул сбрасывает промокшие сапоги и переобувается в домашние ботинки.
— На полках за занавеской должны быть одеяла, — подсказывает герцог, а сам подходит к камину, чтобы разжечь огонь.
Нахожу три шерстяных пледа, вполне сносных, чтобы ими укрыть детей. Замечаю на окнах выстиранные занавески, а на полке посуду ,которую видела в доме Розы. Видимо, к приезду высокопоставленных особ подготовились и собрали по рыбацким домам «все лучшее», но ремонт в этом старом домишке сделать не успели. Бревенчатые стены, поеденные короедом, хоть и придают особый шарм дереву, но подходить ближе и тем более касаться их не хочется. В полу кое-где наспех заколочены прохудившиеся доски, зато испытание дождем домик проходит на отлично – крыша не течет.
Укрываю детей шерстяным одеялом, одно набрасываю себе на плечи, а с третьим зависаю над сидящим у огня герцогом. Хочу поухаживать за ним, но смущаюсь. Наверняка, отмахнется, скажет, что не замерз.
— Анна, что вы там стоите? Идите к огню, здесь теплее, — с улыбкой оборачивается он, и я, все же кладу плед на его плечи, — благодарю, — кутается в него и, придерживая руками, наклоняется к камину, чтобы раздуть угли.
Сажусь на низкий табурет, такой же как у герцога, и несколько минут смотрю на искрящиеся поленья, охваченные пламенем. Слушаю их треск и уже не вздрагиваю при раскатах грома. Кажется, что время остановилось, и мира за окном не существует. Есть лишь мы.
Роул тоже задумчиво смотрит в горящий портал, иногда подбрасывает новых дров, меняет их местами с горящими.
— Вы голодны? — спрашивает герцог, поднимаясь с места, — здесь есть яйца и хлеб. Освежеванное мясо не успел разделать.
— Нет! Мы и так вас отвлекли…
— Анна! — бросает возмущенный взгляд, в котором читается приказ прекратить, — я провел отличный день в компании вас и ваших детей. Из череды однообразных будней, этот самый яркий. Так что не говорите глупостей.
— Но вы же…
— Анна!
Я замолкаю, понимая, что спорить бесполезно, да и себе же хуже, потому что я голодна как волк. Дети скоро тоже проснутся и попросят есть.
— Я помогу? — пытаюсь встать, но на плечи ложатся его руки и заставляют сесть обратно.
— Я справлюсь. Отдыхайте.
Смотрю, как Роул выбирает сковороду побольше, устанавливает над огнем решетку и ставит сковороду с кусочками жирного бекона на дне разогреваться. Когда тот начинает шкворчать, Роул острым ножом режет пополам мелкие помидорки и бросает на сковороду. Затем одно за другим вбивает яйца, от куска соли отламывает щепотку, растирает ее пальцами и бросает в огонь. Тот красиво искрит, копченые бока сковороды дымят, а аромат яичницы и бекона разлетается по домику, заставляя давиться слюной.
Через минуту он снимает блюдо с огня и переставляет его томиться в жаркое место под камином. Достает из сундука темную пыльную бутылку, зубами вытаскивает пробку и наполняет на треть деревянные кружки. Подает одну мне, и я по запаху понимаю, что это виски.
Кривлюсь и задерживаю дыхание. Ненавижу виски!
— Понимаю вас. Алкоголь не самого лучшего качества, но вы же не хотите заболеть?
Молча беру кружку вдыхаю поглубже и залпом выпиваю огненную воду.
Последний глоток дается труднее всего, и я закашливаюсь, а из глаз брызжут слезы.
Роул отрезает дольку яблока, подносит ко рту, и я как оголодавшая собака бросаюсь на его пальцы, лишь бы скорее перебить вкус дешевого алкоголя.
— А говорите не голодная! Чуть руку мне не откусили, — шутит Роул, отрезая еще одну дольку.
Шок проходит, я прихожу в себя и, видя его пальцы, держащие яблоко у моих губ, понимаю, насколько все неоднозначно. Первый кусочек можно было посчитать спасением, но сейчас это больше походит на заигрывание. И надо ли это мне?
Беззвучно киваю, благодаря герцога за заботу, забираю из его руки дольку и сама откусываю половинку. В его глазах скользит разочарование, но Роул пытается не подавать вида, и отрезает еще кусочек теперь уже для себя.
Но, когда он его ест, от чего-то мне кажется, что он ест меня. Отвожу глаза к огню, ибо взгляд его выдержать не могу. Все поджилки трясутся от волнения.
—Распустите волосы, — тихим урчащим голосом просит Роул, а у меня мурашки по шее.
Не решаюсь уточнить, не ослышалась ли я, и просто молча таращусь на герцога.
— Анна, распустите волосы. Они до сих пор влажные после купания. Вы же не хотите простудиться.
Трогаю руками заплетенные в косу волосы и понимаю, что герцог прав. Я полдня проходила с мокрой головой. С нынешней погодой легко и насморк подхватить.
Расплетаю косу, прочесываю пальцами волнистые пряди и раскладываю их по плечам.
— Вы очень красивая, Анна.
От неожиданного комплимента мое сердце останавливается.
— Я давно не встречал таких очаровательных женщин, как вы. Редко, когда в одном человеке сочетаются красота и скромность.
Теперь и дышать перестаю. Он окончательно вывел меня из состояния, когда я могла бы оказать сопротивление. Но другая часть меня начинает тревожно зудеть, осуждая за эту слабость.
— А ваши дети…Не думал, что с ними может быть так интересно!
Комплимент о детях заставляет расплыться в улыбке. Роул будто знает, за какие ниточки дергать, чтобы расположить к себе.
— Вам действительно было интересно?
— Почему вы сомневаетесь?
— Они дети. Им все нужно знать, они постоянно задают какие-то вопросы, не всегда удобные…Под них нужно подстраиваться, и не каждый взрослый найдет общий язык с ребенком.
— У меня, кажется, получилось, — улыбается герцог, и я замечаю горделивые искорки в его темных глазах.
— Тогда вам пора обзаводиться своими, мой лорд. Нельзя дать пропасть такому таланту!
— Если мои дети будут такими же как Лео и Тэя, я готов.
Нервно сглатываю, потому что я ожидала услышать что угодно, но не это. Сказал бы он, что еще не время, или что подумает о наследниках позже, я бы спокойно отреагировала. Но это…это явный намек на то, что он не против заняться со мной сексом. Или мне так кажется?
— Осталось только найти подходящую женщину. Благодаря закону короля вы не ограничены в выборе. Столько юных здоровых девушек почтет за честь стать вашей супругой! — стараюсь перевести тему с себя, на других, но только произнеся это вслух, понимаю, что выглядит это так, будто я напрашиваюсь.
Роуланд усмехается себе под нос и отвлекается на огонь, задумчиво переворачивая горящие поленья.
— Вы ведь не из дворян, верно? — продолжает добивать меня герцог, — расскажите о себе, Анна. Откуда вы? Где родились, как повстречали своего супруга?
Вся сжимаюсь, понимая, что легенду, которую выдумал барон, когда брал меня в жены, давно забыла. Единственное, что помню, так это то, что в брачной книге я записана как Анна, дочь бродячих музыкантов, рожденная весной в год паводка на Энне. Не думаю, что Роул станет проверять факты, поэтому можно не бояться ошибиться.
— Я из семьи артистов. Мы кочующий народ, поэтому места, где родились не помним, а родиной считаем весь мир. Однажды в Ирвинге проходила крупная ярмарка товаров из Заморья, и мы выступали для людей в ночь после ее окончания. Внезапно посреди представления в толпе началась драка, народ в суете стал разбегаться кто куда, и я потерялась. Смотрительница приюта, который организовал барон, пригласила пожить у них, а когда мы узнали, что почти вся труппа погибла в давке, предложила остаться на совсем. Там мы и встретились с моим супругом.
— Не слышал об этом…Странно, что такое событие могло пройти мимо меня. Когда это случилось?
Я прикусываю щеку и бледнею. Ну кто меня за язык дергал-то, боже?!
— Семь лет назад.
— Тогда понятно…— вздыхает Роул, уставившись на тлеющий раскаленный конец кочерги, — в ту пору много событий прошли мимо меня.
— Почему? — несмело шепчу я, понимая, что боюсь услышать ответ, но и жду истории о том, как тяжело ему было в тот период.
— Были на то свои причины…
Долго смотрю на профиль своего бывшего мужа, понимая, что так и не дождусь душераздирающего признания о потерянной любви. Что ж…наверное, наше прошлое не заслуживает того, чтобы о нем вспоминали.
— А барону повезло провести остаток жизни с такой прекрасной девушкой. Да и детьми он бы гордился, я уверен. Знаете, сегодня Лео сказал мне, что он главный и единственный мужчина в семье и обязан заботиться о маме и сестре. Поэтому он бросился на помощь, хотя до жути боится змей. Этот чудесный ребенок стоит пятерых взрослых. Столько отваги редко бывает даже у матерого воина.
— Нам приходится быть сильными, мой лорд. Я бы и рада отдохнуть, да жизнь слишком жестока. Приходится брать ответственность на себя.
— Даже спускаться в подвал к преступнику…
— Даже спускаться в подвал к преступнику.
Снова повисает молчание, а когда Роул поднимается на ноги, с ужасом жду слов о том, что ему пора. Меня терзают смутные чувства, но желание, чтобы он остался на подольше, побыть рядом с ним еще хотя бы полчаса, выделяется среди всех особенно ярко.
Он уверенно шагает к выходу, открывает дверь и шагает на крыльцо, а я закрываю глаза, понимая, что мы снова остались одни. Горячая слезинка катится по щеке, и я быстро смахиваю ее пальцем, заставляя себя прекратить.
— Беги в замок баронессы и сообщи управляющему, что госпожа с детьми заночует в охотничьей хижине.
— Слушаюсь, мой лорд!
Слышу хлюпанье сапог по лужам, и громкий стук набоек по крыльцу. Деревянная дверь распахивается, и герцог возвращается в дом.
Отворачиваюсь к камину, торопясь спрятать глупую счастливую улыбку. Сегодня однозначно день исполнения моих желаний.
Дети просыпаются одновременно с тем, как Роул открывает рот, чтобы о чем-то меня спросить. Две сонные мордашки долго всматриваются в его силуэт, растерянно водят глазами по хижине, а когда замечают меня, резво вскакивают с кровати и нападают с двух сторон.
Герцог с теплом наблюдает за тем, как мы обнимаемся, и замечаю в его глазах капельку грусти. Так и хочется съязвить, что он сам потерял все это, но понимаю, что я больше не чувствую этой боли, что нет надобности жалить его. И я даю себе слово не горячиться. Возможно, нам дали второй шанс и было бы глупо его не использовать.
— Сони! Если бы не герцог, остались бы мы с вами мокнуть на лесной поляне.
— А мы где? — Лео с интересом осматривает домик и задерживает взгляд на черепе какого-то рогатого зверя, висящем на стене.
— Мы в охотничьем домике, — отвечает Роул.
— А это настоящее? — Тэя с ужасом смотрит в сторону останков животного, и жмется ко мне.
— Настоящее!
— Мы пойдем на охоту? — глаза Лео загораются, и он смотрит на Роула с такой надеждой, что мне больно прерывать этот диалог. Но я все же вмешиваюсь.
— Лео, мы и так задержали герцога, утром мы вернемся домой.
Оба смотрят на меня разочарованно. Роул не протестует, но ему явно не понравилось то, что я снова решила за него. А Лео…Лео просто расстроен, что ему не доведется побывать еще и на охоте.
— Мам, я есть хочу, — жалобно стонет Тэя, прижимаясь к моей груди.
— А у нас все готово! Лео, поможешь?
Роул дает задание сыну принести с подоконника вяленое мясо и хлеб, сам же ставит на центр широкий пень и достает из камина сковороду. Аромат по домику разносится такой, что рот тут же наполняется слюной.
Садимся вокруг импровизированного стола, Роул нарезает мясо, отламывает хлеб и подает каждому по очереди. Сначала мне и Тее, а потом себе и Лео.
— А вилка? — стеснительно шепчет Тэя, не привыкшая к такой спартанской обстановке.
— Без вилки вкуснее! — словно заговорщик шепчет Роул и макает кусочек хлеба в сковороду.
Тот мгновенно пропитывается соком помидор и жиром бекона, а когда Роул подцепляет корочкой яйцо и отправляет его в рот, Тэя громко сглатывает.
Лео повторяет за герцогом, быстро осваивает новый способ и мечет кусочек за кусочком, пока Тэя осторожно откусывает то, что даю ей я. Наблюдаю за троицей, представляя, сколько бы памятных фотоснимков этого момента сделала бы, если бы мы жили в моем старом мире. А здесь остается полагаться только на память.
Вчетвером мы быстро расправляемся с ужином. Еда из одной сковороды неимоверно сближает. Между нами нет разницы в статусе, возрасте, опыте. Нам так хорошо и весело, что кажется, так было всегда и обязательно будет и дальше.
Роул дует на горячий чай и уговаривает Тею немного подождать, потому что иначе она обожжется. Она держит его колено своим маленькими ладошками и нетерпеливо прыгает на месте, не сводя глаз с его лица. Лео тоже ждет его внимания, украдкой поглаживая рукоятку карманного ножа, что лежит на столе и так и манит ребенка своей необычной красотой.
После ужина убираем стол, но остаемся у камина. Роул усаживает Лео к себе на колени и, взяв его пальцы своими, учит его вырезать фигурки из чубуков. А мы с Теей наблюдаем за ними и за огнем. В сердце покой и умиротворение, а о том, что будет завтра думать не хочется.
— Мам? — Тэя ловит завиток моих волос, а Роул поднимает свой взгляд, наблюдая за нами, — расскажи сказку.
— Только не про Золушку! — возмущается Лео, тяжело вздыхая, будто эта сказка ему до смерти надоела.
— Почему? По-моему, красивая интересная сказка.
Давлюсь воздухом и отворачиваюсь к камину. Сейчас как никогда хочется, чтобы дети скорее уснули и больше не говорили того, что может выдать во мне его знакомую Энни. Роул знает эту историю. Я сама рассказывала ему давным-давно. И поскольку наши сказки здесь в новинку, у него абсолютно точно возникнет вопрос, откуда ее могу знать я.
— Откуда вы знаете? — искренне удивляется Тэя.
— В свое время я тоже любил слушать сказки, — загадочно отвечает он, а я ловлю на себе неудобный взгляд, и чувствую, как трясутся поджилки. А вдруг, он все-таки чувствует, что это я?
Так же, как сейчас, мы грелись у камина на теплых шкурах. Его голова лежала на моих ногах, я перебирала его волосы, нежно гладила лицо и рассказывала истории, о которых когда-то читала в книгах. Неужели запомнил? Я думала, он дремал под мой голос.
— Тогда по маркиза Карабаса! — просит Тэя.
— И эту знаю! — Хвастает Роул, привлекая внимание дочери к себе. Я же окончательно соглашаюсь с тем, что дети рано или поздно выдадут меня с потрохами.
В следующие пару часов они наперебой рассказывают сказки, добавляя к ним что-то свое, объединяя, перемешивая и избавляясь от скучных или злых героев. Импровизируют на ходу, а мне только остается смеяться над судьбой Золушки, которой пришлось выйти замуж за кота в сапогах, который и оказался принцем.
Разбушевавшаяся природа постепенно затихает. Маленький домик наполнен теплом огня, ароматами еды и детским смехом. Кажется, чего еще нужно для счастья? Но, к сожалению, не все так просто как в сказке. Моя закончится не в полночь, но с рассветом, поэтому ложиться спать было бы сущим преступлением. Но дети за день устали и сладко зевают, даже не представляя, что уже завтра в их жизни не будет того веселого герцога, к которому они успели прикипеть.
— Мама, а как мы поместимся? Кровать-то совсем маленькая!
Тэя взволнованно смотрит на Роула, которому и одному-то она была бы мала.
— Здесь есть еще одна кровать. Там, за стеной, — он первым входит в крошечную комнатку, большую часть которой занимает двуспальная кровать с резным деревянным изголовьем. Видимо, здесь было хранилище, но к приезду герцога слуги организовали еще одно спальное место, где смог бы отдохнуть двоюродный брат короля, — тебе нравится? — спрашивает он Тею, и та согласно кивает, — вот и отлично. Вы с мамой заночуете здесь. А мы с Лео останемся в гостиной.
— Но это же ваша кровать! — Лео так удивлен, что Роул уступает нам лучшее место в доме, что его глаза похожи на блюдца. Он хоть и мал, но знаком с иерархией и понимает, чем выше твой титул, тем больше благ тебе положено, — вы же герцог!
Роул садится перед Лео и берет его за плечи, доверительно глядя в лицо мальчику.
— Прежде всего я мужчина. А долг мужчины – забота о женщине. Верно?
— Верно, — соглашается малыш и смотрит на меня, — спокойной ночи, мам!
— Спокойной ночи, мой герой! — обнимаю сына и со спокойной душой отправляю их с Роулом устраиваться. У меня не возникает ни малейшего сомнения о том, что герцог позаботится о нем.
Стоит головой коснуться подушки, как я уплываю в сон. Даже звуки ночных животных не могут держать меня в напряжении, я отключаюсь надолго, пока Тэя не будит меня, чтобы попросить воды.
Догорающий огонь в камине дает мало света, но его хватает, чтобы безошибочно найти кувшин и кружку. Сделав пару глотков, Тэя замирает, и я слежу за ее взглядом.
На самом краю узкой кровати спит герцог. Одна его рука убрана под голову, другая задрана кверху. А рядом с ним у стены ровно в такой же позе спит Лео.
— Они так похожи! — смеется сонная малышка, а мне снова не до смеха. Слезы наворачиваются, — вот бы нам такого папу как герцог!
— Тэя! — шикаю на нее, замечая, как вздрагивают веки Роула. Если он не спит и все слышит, то это фиаско.
— Он хороший!
— Ты напилась? Давай-ка спать! — отправляю девочку обратно и во тьме слежу, как она ложится в кровать.
Наливаю себе воды, и залпом выпиваю до дна. Сна после этих заявлений ни в одном глазу. И дышать как-то резко становится нечем. Отодвигаю плотную занавесочку и выглядываю в окно. Луна светит так ярко, будто и не было ни туч, ни грозы. Ставлю кружку, стараясь не издавать громких звуков, и на носочках выхожу на крыльцо.
Ночное светило делает черный лес не таким страшным. Голубое сияние будто погружает его в сказку, делая меня одной из ее героев. Глубоко вдыхаю влажный прохладный воздух и думаю о том, что для полной картины не хватает лишь прекрасного принца. Но ведь сегодня исполняются все мои желания…и дверь за спиной издает короткий скрип.
Я прикрываю веки и перестаю дышать. Все мое тело вибрирует от напряженного ожидания, но в то же время кровь превращается в сладкую патоку и наполняет эндорфинами каждую клеточку тела.
— Анна, — Роул становится позади меня. Спиной я чувствую жар его тела и мне кажется, что его руки вот-вот лягут на мои плечи, — вы дрожите! Вам холодно!
Я обнимаю себя руками и поджимаю губы, чтобы не засмеяться. Мне не холодно! Я из-за тебя дрожу, глупец!
Не раздумывая, он притягивает меня к себе и оплетает горячими руками, и когда наши тела соприкасаются, слышу долгий вдох, будто он наслаждается ароматом моих волос. Перекрещенные на моей груди руки не дают дышать, но я терплю, потому что не хочу разрывать этих объятий. Я только сейчас понимаю, как же скучала по ним все эти годы. Кажется, что, если я умру от недостатка кислорода, это будет самая счастливая смерть на свете, и я замираю и наслаждаюсь.
В голове вертятся строчки из женских романов, что я утаскивала из маминой библиотеки и украдкой читала под одеялом, хихикая над описанием любовных сцен.
Его дыхание опаляло нежную девичью шею, мускусный аромат страсти будоражил кровь, а алчные руки до боли стискивали прозрачную кожу. Трепетная грудь Сюзанны ждала, когда же она окажется под натиском мужской страсти…
И вот теперь, в момент, когда мое тело звенит от желания, я чувствую то же самое и мне уже не до смеха.
Роул разворачивает меня лицом к себе, и я невольно всхлипываю, резко вдыхая воздух. Смотрю на его красивое лицо, думая о том, что ночные тени делают его еще мужественнее. Мне так хочется провести подушечками пальцев по щекам, почувствовать колкую щетину, зарыться руками в волосы на затылке и притянуть его к себе…
Будто читая мысли, он наклоняется ко мне, чтобы поцеловать, и я тянусь навстречу. Время останавливается…Я приоткрываю губы…
— Мам? — слышится из домика, и детский голос вырывает меня из сна, — мамочка, ты где? Мне страшно! — скулит Тэя.
Роул беззвучно смеется, трет лицо и качает головой, с легкостью принимая то, что нам помешали в самый неподходящий момент. Я же, не глядя на него, убегаю в дом, заскакиваю на кровать, придвигаюсь к дочери и закрываю глаза. Будто не было ничего этого! Будто я спала, и все это приснилось.
Слушаю дыхание малышки и пытаюсь понять, что происходит снаружи. Роул еще некоторое время стоит на крыльце, но минут через десять все же возвращается в дом и ложится на скрипучую кровать. Интересно, он ждал, что я выйду? Или просто дышал свежим воздухом?
Ругаю себя за эти мысли. Нельзя мне думать о нем в этом ключе! Для него мы всего лишь развлечение, способ разнообразить скучные будни. И, если бы мы и занялись любовью, вряд ли он воспринял это всерьез. Таких как я у него десятки. Все-таки, хорошо, что Тэя проснулась, ведь случайности не случайны.