Эмма Дженкинс

Глава 1

– Эмма! Эм-ма-а-а! Э-ма-э-ма-э-ма, скорей на осмотр! Я уже все, благословен будь Источник. Доктор – душка, магсестра, правда, грымза. – В комнату влетел ворох голубых кружев и оборок, посредине которого при желании можно было обнаружить мою сестру. – Ты же помнишь, что у нас на этот день большие планы?

Помню, конечно, как не помнить. Последние пару дней – как только стало известно о приезде очередной комиссии – у Лиззи разговоров только о том, что в этот день не будет занятий и можно, наконец, улизнуть из школы.

Планы у нас, действительно, были грандиозные. Для начала пикник на берегу озера. Для этого не без помощи обаяния Лиз у сердобольных кухарок были выпрошены сэндвичи для «голодных девочек». В качестве одной из них Лиз, не долго думая, предъявила меня: и худа, и бледна, и кроткий взгляд бедняжки – глазки в пол, трепет ресниц и горестный вздох – давно отрепетирован. Составить нам компанию для не предусмотренного правилами завтрака на природе решили еще две одноклассницы, но у Джейн вечером поднялась температура, а Тереза без подруги струсила. После пикника мы планировали искупаться, а затем пробраться в сад барона Степлтона: его усадьба, расположенная по соседству со школой, казалась давно заброшенной, но яблоки и сливы в саду родились на диво вкусными. А в самом конце весны, вот как сейчас, весь сад утопал в ароматной нежно-розовой пене яблоневого цвета, и гулять там было одно удовольствие.

– Эм-ма, очнись, – цепкие пальцы Лиз легко встряхнули меня за плечо и выдернули из задумчивости, как рыбешку из пруда.

– Слышу, помню, готова.

Я поднялась из кресла.

– Сэндвичи уже в сумке, смена белья там же, – заговорщицким тоном прошептала ей на ухо. – Только как ты собралась протиснуться через дыру в заборе в этом воздушном… хм… торте?

Я кивнула я на платье сестры.

– Сходи-ка, переоденься.

– … во что-нибудь такое же скучное. – продолжила та. – Нет уж, может, я всю ночь мечтала, как буду гулять по цветущему саду в этом самом платье.

– Или торчать посреди забора.

– .. но обязательно в нем, – не сдавалась сестра.

– Хорошо-хорошо, я поняла, вытряхнуть тебя из платья нет никакой возможности.

Из-за такого вот упрямства плохо знающий Лиззи человек мог бы заподозрить ее в недалекости, легкомысленности и неосмотрительности. Но я знала ее практически с самого рождения, поэтому понимала, что, во-первых, подобного рода капризы Лиз позволяет себе, когда речь идет о маловажных вещах. А во-вторых, раз упрямится, значит, имеет на это причины.

– Так-то, Эм. Как думаешь, что бы решили мэтрисс Шульц и эта зануда Вилма, если бы в первый же свободный день я вырядилась в дорожное платье?

– Что ты что-то задумала, – пришлось признать мне.

– По-моему, Барнет и Дженкинс опять что-то задумали! – донеслось так неожиданно, что я вздрогнула. – Все время шепчутся, это не к добру.

Ну вот, стоило вспомнить зануду Вилму – она тут как тут, словно демон из коробочки.

– Вилма, ты нас раскусила, – не стала юлить Лиз. – Как раз сейчас я пытаюсь подговорить Эмму… – Сестра перешла на заговорщицкий шепот и поманила чересчур догадливую одноклассницу пальчиком: – позаимствовать у милого доктора несколько пакетиков с желудочными порошками. Подсыпем их мэтрисс Глогг на следующей неделе, может, получится избежать опроса по рионскому.

– Я не в восторге от этой затеи, – не слишком убедительно пробормотала я.

– Хм, ну да, ну да, – многозначительно потянула мисси Заноза и неторопливо поплыла к своим приятельницам, периодически поглядывая в нашу сторону.

– По-моему, не поверила.

– Зато идею эту она запомнит. Пусть считает, что мы заняты чем угодно, но здесь, в школе, – проговорила Лиз, посылая улыбку Вилме. – Ну где же мэтрисс Шульц?

Последняя словно только и ждала вводной реплики.

Дверь тотчас открылась, причем очень уверенно и значимо (все, что делала мэтрисс Шульц выглядело уверенно и значимо, даже очки поправляла так царственно, что хотелось сделать книксен). Тихий шорох – это все ученицы, ожидающие в зале, повернулись на этот звук, – и мэтрисс Шульц показалась на пороге: крупная статная колонна, незыблемая как многотомная энциклопедия по истории родного государства – дисциплины, которую мэтрисс Шульц изволила нам преподавать.

– Мисси Дженкинс, Дикенс, Донован, Дрискол и Загорски, будьте добры проследовать за мной на осмотр.

Понадобилась пара мгновений, чтобы стряхнуть с себя оцепенение, вызванное значимостью голоса нашей наставницы и еще пара, чтобы осознать, что прозвучало и мое имя. Небольшая суета – и вот уже наша пятерка следует по коридорам школы за мэтрисс Шульц, как утята за мамой уткой.

Пока мы шли, я успела прокрутить в голове план действий: быстро пройти осмотр, забрать сумки, отправиться на прогулку по школьному саду, найти заветную дыру в заборе, скрытую дощечкой (мы все руки занозили, пока прилаживали ее обратно)…

– Мисси Дженкинс, прошу вас.

Передо мной распахнулась дверь медицинского кабинета: я первая по списку из нашей пятерки, мне первой и заходить.

В кабинете помимо привычного доктора Алистера (благообразного седого старичка, похожего на Снежного Деда и внешне, и добродушным характером) расположилась магсестра. «Грымза» - вспомнила я характеристику, выданную ей Лиз. Ну что ж, внешне она вполне походила на грымзу: желчное худое лицо с уже наметившимися морщинами, внимательные глубоко посаженные глазки, черные волосы, скрученные в тугой узел, серая форма Магконтроля.

– Мисси Эмма Дженкинс, стало быть. Проходите за ширму, голубушка, готовьтесь к осмотру. – Голос дока, чуть насмешливый, но обволакивающий заботой, подействовал на меня умиротворяюще (не на меня одну он так действовал, надо сказать, у нас даже уколов никто из девочек не боялся).

Осмотр проходил как обычно: доктор Алистер пощупал пульс («немного слабоват, голубушка, и щеки бледноваты, вам надо лучше питаться и больше гулять на свежем воздухе» ), прослушал лёгкие («очень хорошо, мисси Дженкинс»), осмотрел язык и горло (одобрительный хмык), стандартные вопросы о самочувствии. Потом настал черед магсестры.

Я легла на кушетку. Грымза подошла с постным выражением лица, немного жестко надавила прохладными пальцами одной руки на солнечное сплетение, а палец другой колко опустила мне на лоб, чуть выше переносицы. Сейчас она скучающим голосом скажет: «Нулевой уровень», и я могу одеваться и идти к Лиз...

Вместо этого магсестра продолжала давить пальцами все сильнее. Я уже хотела было просить мистресс Грымзу быть поаккуратнее, но внезапно уловила в склоненном надо мной лице некоторое… беспокойство?

– Полтора уровня, – наконец произнесла магсестра. – Направление и ось дара не определяется.

«Что? Я не ослышалась? Это невозможно! У меня же нет…»

– Можете одеваться.

«… нет никакого дара. Это ошибка какая-то…»

– Мисси Дженкинс! Одевайтесь. Попрошу вас не отлучаться надолго. Вас вызовут для беседы, после того как осмотрят остальных.

Одевалась я машинально и оттого несколько заторможено. Пальцы то и дело путались, застегивая ряд мелких пуговиц, а в голове мельтешили обрывки фраз и мыслей.

«Надо быстрее идти к Лиззи… пикник, сад... Полтора уровня.... Как? Попрошу не отлучаться надолго… ось дара не определяется… . бред, бред. Источник, какой же бред!»

Обратную дорогу я совсем не заметила. Зато четко запомнила, как изменилось выражения лица Лиззи. От радостно-нетерпеливого «Ну наконец-то!» до встревоженно-серьезного « Эмма, что случилось?», от розовощекого капризного ребенка до заботливой матушки. Казалось, Лиз мгновенно повзрослела.

То, что я позорно не разревелась в это мгновение – заслуга Лиз целиком и полностью. Именно она усадила меня в самое дальнее кресло и так строго цыкнула на любопытных девчонок, что никто не посмел подойти ко мне с каким бы то ни было вопросом, пока я рассказывала ей обо всем произошедшем

– …не хочу никуда уезжать, – закончила я свой рассказ.

– Эмма, подожди паниковать. – Сестра сейчас так была похожа на па: то же деловитое выражение лица, те же сложенные на груди руки. Па точно таким же тоном вел сделки ( «Не будем торопиться, мастер Дэвидсон») и так же старался отложить эмоции в сторону, когда речь шла о важном. – Возможно, ничего ужасного и не случилось.

«Не случилось»... На самом деле для тревоги имелись все основания. Это только в старинных романах благородные юноши и прекрасные девы, обнаружив в себе внезапно проснувшийся дар, становились великими магами, свободно совершали чудеса, жили долго и счастливо и в конце уезжали в закат на прекрасном единороге. В реальности же ничего хорошего такие новости не несли. Любой мало-мальски одаренный магической силой человек сразу становился на учет в специально созданном для этого отделе Магического Контроля. За сокрытие таких способностей приговаривали к выжиганию дара или даже смертной казни.

Так как дар чаще всего проявлялся в юном возрасте, служащие Магконтроля раз в год проводили обязательные медкомиссии в школах, интернатах и приютах. Очень удобно — и здоровье воспитанников можно проверить, и новые дарования зафиксировать. И уж если выявлен у ученика свежеоткрывшийся дар, то тут два варианта: если он совсем мал (меньше двух единиц обычно), то ученика не трогают, только осмотры он должен чаще проходить, чтобы убедиться, что уровень не растет. А вот если дар значительный, то хозяина его переводят в особое заведение – школу-распределитель Магресурса, где под контролем развивают и исследуют возможности дарования и решают, что с ним делать.

Более способных и сильных направляют в академии, университеты и далее, на службу на благо государства. Отказ тут не принимается, понятное дело. Тех, кто послабее, отпускают на вольные хлеба, взяв обязательное согласие оказывать государству содействие своим даром, если возникнет такая необходимость. А среди простых людей ходят страшные истории о том, как из Распределителей неизвестно куда пропадают юные маги, которым не посчастливилось чем-то привлечь к себе особое внимание Магконтроля. Или о том, что дети возвращаются из этих заведений сами на себя не похожие. Неудивительно, что никто в эту школу не рвется, кроме сирот и бедняков, для которых это хороший шанс выбиться в люди. Если же достаток определенный есть и планы на жизнь, такой сюрприз как внезапное открытие способностей только ставит палки в колеса. У меня имелось и первое, и второе.

– Слушай, – Лиз снова ловко выудила меня из мрачных мыслей, – если твой дар уже стабилен и не будет больше расти, ты только в плюсе. Ну будешь пару раз в год комиссию проходить, невелика печаль. Зато какие возможности открываются! Знать бы только еще, какая именно у тебя способность. Ты ее совсем не чувствуешь?

– Совсем, – я покачала головой.

– Вот бы целительство или эмпатия! Иллюзии тоже неплохо, тут есть где развернуться. Как бы проверить?

– Джейн еще болеет, – вдруг пришло мне в голову. – Можно ее навестить.

– Отлично! – Лиззи с готовностью вскочила с кресла.

Снова идти в сторону лечебницы совсем не хотелось. Но любопытство не давало сидеть на месте, да и делать пока было нечего. Поэтому я прошла через ползала за сумкой, по пути шепнув Терезе, что мы идем навестить Джейн, чтобы остальные знали, где нас искать.

В лечебнице нас встретила мэм Чейни – дежурная медсестра, похожая на строгую, но добросердечную бабушку.

– Подружке вашей уже получше. Еще денек-другой полежит и вернется к вам, – рассказывала она, провожая нас к кровати Джейн. Та сидела в подушках и читала книгу.

– Лиззи? Эмма? – удивилась она и, убедившись, что медсестра прикрыла за собой дверь, прошептала: – я думала, вы уже на пикнике.

– Тут такое дело, – присаживаясь на стул рядом с кроватью, начала Лиззи, – пикник отменяется. У нас новости получше. У Эммы открылся дар. Только какой, пока не ясно. Даже ось нельзя определить.

– Такого не бывает! Вы меня не разыгрываете? – Джейн смотрела во все глаза.

– Точно говорю.

– Эмма?

Я кивнула.

– И мы тут подумали... Может, Эмма попробует тебя исцелить?

– Н-у-у... – неуверенно потянула подруга, – а если у Эммы магия смерти? Мне только станет хуже!

– Она тихонечко.

– Ладно, – решительно отложила книгу Джейн, – пробуй, но на следующую вылазку вы берете меня с собой.

Она смиренно вытянулась в кровати и прошептала: «Готова». Я подошла к подруге и повторила действия нашего семейного целителя в Эрквуде: возложила левую руку на ее лоб, а правую – в область сердца и представила, как из моих рук течет целительная сила.

– Апчхи! Апчхи!

От неожиданности я отпрянула назад.

«Дзынь!» – вдребезги разбилась опрокинутая моей рукой чашка.

– Мда, – скептично прокомментировала происходящее Лиззи и принялась деловито собирать осколки. Тем временем я расспрашивала свою подопытную:

– Как ты, чувствуешь что-нибудь?

– Нет, ничего. Даже не вспотела, – развела руками Джейн. – Эмма, а ты сама ощущаешь в себе какие-то изменения за последнее время? Может, ты стала любить растения, ухаживать за ними, или возиться с животными?

Я отрицательно покачала головой.

– Тогда ты точно не маг жизни. И, ставлю что хочешь, не огневик: ты не буйная совсем.

– Давайте рассуждать логически, – присоединилась к нам Лиззи, – кто еще остался? Эмпаты умеют всем нравиться. – Два критических взгляда на мою скромную персону. – Маги земли питают слабость к металлам и камням и любят скапливать все, что считают полезным. – При этих словах мне тут же припомнилась сцена весенней уборки, когда я хотела избавиться от львиной доли своих вещей, которыми не пользовалась, и сестра, рассовывающая «такие красивые платьица» обратно по шкафам. – Огневики вспыльчивы и эмоциональны. Воздушники легкомысленны и не любят сидеть на месте. Водники?

– Водники чувственны и меланхоличны, – жеманно изрекла Джейн, прижав к груди розовый дамский роман, вытащенный из-под подушки.

– Ну, не знаю, как с чувственностью, — рассудила я, – но мист Ворт, владелец рыбных лавок в Брэдфорде, – водник. И он вполне бодр и весел.

– А еще лыс, толст, невысок.. и у него такие премиленькие рыжие усы щеточками. Можешь представлять его, когда читаешь свою книжку, – закончила Лиззи.

– Фу-у-у,— надулась было Джейн, но тут же не удержалась и захохотала вместе с нами.

– В общем, Эмма, я думаю, ты или маг воздуха или воды или…

– Менталист, — подхватила Лиз. — Про этих вообще ничего нельзя сказать наверняка.

Так мы болтали, пока в коридоре не раздались тяжелые шаги.

Дверь открылась, являя нам мэтрисс Шульц во всем ее великолепии.

– Девочки.. – Едва заметный кивок то ли в качестве приветствия, то ли в подтверждение своих догадок. — Мисси Дженкинс, вас ждут в кабинете доктора Алистера.

Оставалось только встать и проследовать за директрисой навстречу своему весьма туманному будущему.

***

Ночь выдалась пленительной и идеально романтической. Наверное… Во всяком случае, в романах, которые давала мне почитать Джейн, что-то такое упоминалось : «воздух замер, окутывая теплой прозрачной вуалью». И аромат сирени тоже «пронизывал» и «окутывал». И соловьиные трели тоже присутствовали. И все это ужасно мешало спать.

Я вертелась с боку на бок, то скидывала одеяло, то натягивала его по самые уши. В голове прокручивались события прошедшего дня. Я снова оказывалась в кабинете доктора Алистера, снова сидела на жесткой кушетке, а док и Грымза смотрели на меня, док — с едва заметным беспокойством, магсестра — неспешно пролистывая мою карту. Снова я слышала жалобный скрип кресла, когда мэтрисс Шульц царственно расположилась в нем, предварительно закрыв дверь кабинета.

– Итак, мисси Дженкинс, думаю, вы уже поняли, что у вас открылся дар, — начала Грымза. Дождавшись моего кивка, она продолжила. – Пока мы не знаем его направление, но можем зафиксировать его уровень: полторы единицы. Это достаточно сильный прирост за год. Нужно понять, что его спровоцировало. Подумайте и расскажите, какие изменения произошли с вами за этот год, физические и эмоциональные: болезни, потрясения, несчастные случаи?

И она принялась выжидательно сверлить меня взглядом.

Вопрос поставил меня в тупик. Потрясение в моей жизни было всего одно — гибель родителей, но это случилось давно. Текущий же год был спокойный и счастливый. Да, пожалуй, так. Травм и болезней (за исключением легкой простуды зимой) я не могла припомнить, а вот с физическими изменениями... Я почувствовала, что начинаю краснеть.

– У меня начался женский цикл, – пробормотала, ожидая снисходительных взглядов. Однако, ответ, как ни странно, пришелся магсестре по вкусу.

– Да, это могло дать начало процессу, – кивнула она, немного подумав. – Какие-нибудь изменения в привычках, увлечениях, характере?

Глаза-колючки снова впились в меня.

– Нет, я ничего такого не замечала.

– Мэтрисс? – теперь вопрос относился к директрисе.

– Нет, Эдна. Ты знаешь, как серьезно я отношусь к своей работе, – голос мэтрисс Шульц, неторопливый и громкий, казалось, заполнял все пространство кабинета. – Я бы сразу увидела, если бы что-то было не так. Я же не пропустила тебя в свое время. У Эммы нет никаких внешних признаков. Это я могу гарантировать. Она все так же старательна, вдумчива, спокойна, озорничает не более, чем положено девице в ее возрасте. Тем удивительнее наличие у нее дара. Какой, говоришь, у нее уровень?

Грымза Эдна быстрыми шагами подошла ко мне, требовательно надавила пальцами на все в те же точки – солнечного сплетения и чуть выше переносицы.

– Четкое расширение ауры до уровня одной с половиной единицы. Но ни направления, ни ось установить невозможно, – произнесла она, пристально смотря мне на лоб. Затем убрала руки и повернулась к мэтрисс Шульц. – Это очень нехарактерная картина. Я собираюсь рекомендовать ее для перевода в Распределитель.

Кажется, на моем лице отразился ужас, потому что директриса наклонилась ко мне и ободряюще похлопала по руке.

– Мистресс Глостер, голубушка, так ли это необходимо? – включился молчавший до этого доктор Алистер.

Магсестра поджала губы.

– Действительно, Эдна, – поддержала дока мэтрисс Шульц, – для девочки это такой стресс, дар неясен, уровень пока не так критичен. Я могу наблюдать за ней и при первых тревожных признаках сразу сообщу в Контроль. Эдна, я прошу.

Только мэтрисс Шульц могла упрашивать об одолжении с таким достоинством.

– Ну-у хорошо, – произнесла, наконец, Грымза. – Пока я оставляю мисси Дженкинс в школе под вашу ответственность. Но через три месяца она обязана пройти полный осмотр. Если уровень будет расти, то она немедленно, безо всяких условий, переводится в Распределитель.

Я выдохнула. Оказывается, все это время я почти не дышала.

Три месяца.. Даже в худшем случае у меня есть отсрочка, а там, глядишь, и дар расти не будет, я закончу школу с Лиззи, мы будем помогать Па в его деле…

– Эмма, ты можешь быть свободна, – ворвался в мои мысли голос директрисы. – Да, не пиши пока мастеру и мэм Барнет, я сама поставлю их в известность.

– Да, мэтрисс, до свидания доктор, мистресс. – Я пулей вылетела из кабинета, спеша скорее поделиться новостями с Лиззи.

Остаток дня прошел в приятных повседневных делах. И спать я ложилась с легким сердцем. Но вот заснуть не смогла. И теперь ворочалась, пряча голову под подушку от соловьиного пения. И только когда я принялась вспоминать прочитанный параграф по истории, сон принял меня в свои объятия.

Мне снова снится мой любимый сон. Мне лет двенадцать, и я играю со своими друзьями-мальчишками. Сегодня мы стреляем из луков, а потом скачем на лошадях наперегонки. Ощущение полета, бесшабашного веселья, приятной усталости и радость от того, что рядом друзья – те, кому можно доверять. Я пеняю парням на то, что они поддавались, не пуская лошадей в полный галоп, а ведь я уже могу быстрее. Я бы точно их сделала и так! Они хохочут, отнекиваясь, призывают в свидетели Источник, но пальцы за спиной держат в отвращающем знаке. Я люблю эти сны, они такие живые и намного лучше тех книг про приключения, которые я читаю. Ма говорит, что мне не хватает приключений в обычной жизни, оттого мое подсознание и посылает такие сны. Наверное, она права. Но меня все устраивает, пусть лучше такие авантюры будут во сне, так безопаснее, я же всегда могу проснуться. Жалко только, я не знаю, как зовут моих выдуманных героев..

Глава 2

«..Мелисса бросилась было к выходу, но грозная тень прислужника замаячила в дверном проеме. Она в ловушке! Что же делать? Неужели все пропало, и все старания были тщетны?. Она попробовала призвать силу ветра, но магия в этом проклятом месте не действовала..»

– Эм-ма! Эм-ма-эм-ма!! - раздался снизу голос Лиз. – А, вот ты где! Как ты туда забралась-то? А, вижу. Я к тебе.

Эх, а я так хотела скорее узнать, как Мелисса выпутается из этой безвыходной ситуации. Но книгу пришлось отложить.

Через пару минут пыхтения Лиз забралась на соседнюю ветку.

Да, да, я прекрасно устроилась на одной из яблонь в заброшенном имении по соседству и наслаждалась погодой, ароматом цветов, книгой и тишиной. Улизнула я сюда после завтрака, благо день был выходной, и уроков никаких не предвиделось.

– Как же хорошо! – Лиззи пригнула к себе веточку с соцветиями и вдохнула их упоительныйаромат. – Жизнь прекрасна! Скоро лето, надо только сдать эти демоновы экзамены. Что читаешь? Опять эти сказки? Ну, это все равно лучше, чем романы, которыми увлекается Джейн. Я заглянула как-то в один из них. Как же там … «я плавилась в его объятиях, тонула в его глубоких синих очах».. Какой-то кошмар, чем люди себе головы забивают. Лучше уж еще раз перечитать папины «Основы ведения хозяйства». А у тебя про что?

– Приключения. Главная героиня сейчас в ловушке, магия не работает, интересно, как она оттуда выберется?

– Как-как, могу поспорить, ее придет спасать герой! И героиня тоже будет тонуть и плавиться и в конце обязательно выйдет замуж.. Ску…

Фразу Лиз прервал удивленный присвист, и только сейчас мы заметили двух мужчин, которые шли по дорожке прямиком к нашему дереву.

– О, Степлтон, смотри, в твоем саду, кажется, поселились дриады. Доброе утро, дивные создания!

Как ни были мы пойманы врасплох этой неожиданной встречей, но самое главное выделить смогли:

«В твоем саду»? – «Степлтон?» – воскликнули одновременно.

– Да, мисси, разрешите представить вам моего дорогого друга миста Джона Степлтона. Двоюродный дядюшка, мир его праху, оставил ему в наследство имение, где мы и имеем счастье вас лицезреть.

Говорящего я со своего места не видела (за исключением припыленных дорожных сапог) — его закрывала роскошная ветвь цветущей яблони, а вот сам «дорогой друг» просматривался прекрасно: невысокий (насколько можно об этом судить, сидя на дереве), довольно плотного телосложения брюнет с круглым добродушным лицом. Выглядел он несколько смущенным: то ли такой фамильярной рекомендацией, то ли тем, что встретил в своем имении незаконно пробравшихся туда девиц.

Ситуация, действительно, складывалась щекотливая. Надо было приносить извинения за вторжение, слезать с дерева, стараясь не терять при этом достоинства (а это не так просто, когда за вами наблюдают) и гордо удаляться (желательно не через уже привычную дыру в заборе).

– Очень, приятно, мист Степлтон, — умница Лиз, вежливость прежде всего, – и ...

– Мист Эверт Диксон к вашим услугам, мисси.

О как, оба маги.

Из любопытства я чуть повернулась так, чтобы разглядеть представившегося.. И совершенно зря это сделала, лучше бы так и сидела, склонив голову, как робкая монашка. Потому что эту нахальную, самодовольную физиономию я узнала сразу же.

***

Дело было на ярмарке в честь Начала Года, который мы празднуем в конце зимы — в то самое время, когда еще холодно, но воздух уже пахнет обещанием весны, и солнце целует щеки тепло и дружелюбно. В каждом доме целую неделю идут гулянья, пекутся круглые масляные пышки-солнышки, призывающие весну. Лиззи в этом году не повезло — как раз под праздник она заболела ангиной и лежала дома. Я же вместе с нашими соседями – мастером и мисси Хиггис и их двадцатилетней дочерью Аннабель— поехала на ярмарку в Брэдфорд – ближайший крупный город от нашего Эрквуда. Разумеется, я обещала привезти сестре гостинцев.

Стояла чудесная погода. Солнце грело уже почти по-весеннему и само походило на самую большую из лакомых пышек, которыми так вкусно пахло в воздухе. Веселье шло полным ходом: яркие карусели, ряды шатров с лакомствами и сувенирами, игры, шуточные соревнования. И царицей ярмарки над городом высилась ледяная гора. Маги-водники постарались в этом году на славу. Их творение поражало размерами и тонкой вязью переливающегося снежного орнамента по бокам. Хохот, визги, пестрый поток катающихся— все это манило, завораживало — так и хотелось оказаться там, в самой гуще событий!