Эмма Дженкинс

Мастер Хиггис проголодался, и было решено, что они с супругой останутся отобедать в ресторации на открытом воздухе вместе с компанией старых знакомых семьи, а нас с Аннабель отправили «повеселиться». Веселиться было сложно, так как Аннабель явно искала в толпе кого-то. Очень быстро стало понятно, что этот «кто-то» – долговязый молодой мужчина со смешными пшеничными усами. По излишнему воодушевлению, возникшему на лицах этих двоих при встрече, стало понятно, что я здесь третий лишний. Слушать воркования влюбленной парочки не было ни малейшего желания. Мы договорились разделиться и встретиться у лавки с жареными каштанами через час. Куда направилась радостная парочка, я смотреть не стала, зато точно знала, куда хочу сама: прокатиться с ледяной горы, а потом пройтись по рядам, купить пышек с вареньем, карамельных яблок и гостинцев для сестры.

Пока я, глазея по сторонам, поднималась на гору по выстланной синим узорным ковром лестнице, меня обгоняли мальчишки с лихо заломленными шапками и раскрасневшиеся девочки-гимназистки в одинаковых темных пальтишках. Здесь были все: и влюбленные парочки, и отцы семейств с малыми детишками, и даже почтенные матроны с воспитанниками. Почти на самом верху расположилась шумная компания студентов магакадемии (судя по взмывающим в воздух маленьким фейерверкам, снежным вихрям, слетающим с ладоней и крошечным смерчам, подхватывающим эти вихри в совсем уже замысловатых танцах). Хохот парней, разгоряченных праздничным пуншем мешался с заливистым смехом девушек и развеселыми шуточками, от которых у меня запылали уши.

Я прошествовала мимо и подошла к устроенной почти на самом верху лавке, где выдавали ледянки – круглые, похожие на плюшки, подушки для катания с горы, покрытые снизу магическим льдом. Не успела я с ледянкой подойти к самому краю, как меня опередила группа тех самых студентов, обдав ароматами пряного пунша, конфет и цветочных духов. С удивлением я смотрела, как они буквально из ничего (а на самом-то деле, конечно, из воздуха и снега), создали несколько ледянок в виде небольших кораблей. Затем маги с улюлюканьем попрыгали в них и, хохоча и толкаясь бортами, помчались вниз. А после них уже поехала я. И поняла, что такое настоящее волшебство: свист в ушах, свежая ледяная крошка в воздухе, морозный ветер, несущийся в лицо, ярмарочные огни, которые слились в сплошной поток цвета и света, отражаясь, словно в зеркале, в гладкой поверхности льда.

Когда ледянка остановилась, я еще мгновение сидела неподвижно, стараясь продлить ощущение абсолютного восторга. А затем встала и собралась идти на второй заход.

И тут абсолютно без предупреждения, резко и грубо, меня что-то сбило с ног. Да так сильно, что отбросило прямо в сугроб (благо, по бокам от ледяной трассы были расположены пушистые валы из снега специально для подобных случаев). Пока я летела, успела услышать раскатистое «Зар-р-раза», а дальше меня принял в свои объятия снег, залепил уши, глаза, и реальность на время исчезла. Пара мгновений понадобилась, чтобы осознать следующие факты: я могу свободно шевелить ногами и относительно свободно руками, почти ничего не болит (только ноет нога, на которую, по большей части, пришелся удар), мне холодно (и ладно бы только это относилось к лицу и рукам, но ноги тоже мерзли). Еще через мгновение мне пришлось принять тот факт, что в данную минуту я торчу ногами вверх (ну или вбок, что не очень спасает ситуацию) на центральной площади города в самый разгар праздничных гуляний, моя зимняя бархатная юбка задралась, и отдыхающий люд имеет сомнительное удовольствие любоваться моими рейтузами. В панике я бестолково задрыгалась, задела кого-то ногой и от этого забарахталась еще больше. А затем почувствовала, как чьи-то руки подхватывают меня за талию и вытаскивают из сугроба как вульгарную морковку из грядки.

«… эту вольность. Но не тащить же вас за ногу», – были первые слова, которые я услышала после вынужденной тишины.

Передо мной стоял студент, маг (это отметила первым делом, так как взгляд уперся в пуговицу форменной шинели), выше меня примерно на голову (упомянула исключительно потому, что для дальнейшего осмотра пришлось задрать подбородок). Ну и что я увидела? Этот тип, прости Источник, едва сдерживал смех! Нет, голубые глаза его смотрели вполне участливо, но уголки губ то и дело подрагивали. И это стало последней каплей: растерянность очень быстро переросла в негодование.

– Голова не кружится, нужна помощь лекаря? – как-то совсем по-свойски спросил тип.

– От вас мне не нужна никакая помощь! – гордо заявила я.

Тип насмешливо приподнял бровь, что разозлило еще больше. И чтобы продемонстрировать сказанное, я решила возмущенно отойти на шаг. Оказалось, это сложно сделать, если твоя левая рука судорожно сжимает рукав того, от кого ты хочешь отшатнуться. Еще сложней оказалось сохранять презрительное выражение лица, когда в результате собственных несогласованных действий ты падаешь вперед на своего визави, чтоб демоны его за пятки щекотали, и утыкаешься носом прямо в грудь.

– Не то чтобы я не пользовался успехом у дам, – послышался донельзя довольный голос, – но чтобы юная мисси сама упала в мои объятия в первые пять минут знакомства… Это впервые.

Я тут же отпрянула чтобы удостовериться, что этот тип нагло улыбается, даже не пытаясь скрыть веселья.

– Я жду ваших извинений, – постаралась произнести как можно более холодно, но голос предательски сорвался, и результат вышел жалким.

– А тех, что уже прозвучали, пока я вас вытаскивал, недостаточно? – удивился студент.

– Нет. – Уточнять, что в сугробе, как оказалось, посредственная акустика, я не стала.

– Ну что же. Приношу свои извинения за то, что оказался настолько сногсшибательным, что вам не удалось передо мною устоять!

– Что-о-о? Да вы издеваетесь! Вы…да вы… самовлюбленный болван! – Негодование поднялось во мне с новой силой, до сжатых пальцев, до злых слез. – Идите кривляйтесь перед своими, – я махнула рукой в сторону оживленной компании студентов, – они смогут ответить вам достойно.

Я резко обернулась и пошла прочь, не собираясь продолжать этот разговор, но успела услышать, как тип пробормотал себе под нос: «Да у вас тоже неплохо получается».

– А воробышек-то с характером! – донеслось откуда-то сбоку, со стороны группы любопытствующих зевак, которые, как оказалось, с интересом следили за происшествием, попивая пунш.

– Мисси, я не хотел вас обидеть, только поддразнить слегка, прошу простить, – виновник моего позора в два шага догнал меня и перегородил дорогу. Теперь в его голосе не слышалось насмешки. – Могу я как-нибудь загладить свою вину?

В глазах и в самом его тоне не было ни прежней фамильярности, ни почти дружеского подтрунивания. Но облегчения это почему-то не принесло. Скорее наоборот.

– Можете. – Все силы уходили на то, чтобы держаться холодно и гордо. – Оставьте меня в покое. Не имею желания вас видеть.

– Ну что ж, – он обозначил легкий поклон, – тогда обещаю не досаждать вам своим обществом, пока вы сами об этом не попросите.

Вот и поговори с таким... Я снова ощутила досаду. К тому же впервые за время этого неприятного разговора заметила, как неряшливо выгляжу: верхние пуговицы полушубка расстегнулись, медальон, который я носила на теле, лежит поверх полушубка; щеки, лоб и нос мокрые от растаявшего снега. Я торопливо прошлась ладонью по лицу, и, зажав медальон в руке, не отказала себе в удовольствии оставить последнее слово за собой:

– Надеюсь, слово вы держите лучше, чем извиняетесь.

– Уж будьте так уверены ….воробышек.

– Вы опять? Извольте выполнять обещанное! – на этом я, наконец, удалилась.

И только пройдя пару шагов, заметила, что пальцы, сжимающие медальон, слегка измазаны кровью. Я приложила ладонь к носу: так и есть — небольшое кровотечение, следствие волнения. Со мной давно уже такого не случалось, хотя после гибели родителей бывало частенько. Хорошо, что никто не заметил, не хватало еще, кроме всего прочего, прослыть замарашкой. Как могла, на ходу привела себя в порядок. О возвращении на гору речи не шло. Меня до сих пор потряхивало от возмущения. Я решила пройтись по ярмарочным рядам, побаловать себя горячим угощением, а затем купить подарок Лиззи. Уже гораздо позже, дома, когда я рассказывала сестре о случившемся, и она, смеясь, спросила: « Он хоть был хорош собой?», поняла, что да: был… хорош. Если бы не это обстоятельство, возможно, мне не было бы так досадно.

***

Вот так произошла наша первая встреча.

Сейчас же я сидела на яблоне, решая, что лучше: попытаться спрятаться за книжкой и надеяться, что меня не узнают, или вести себя естественно и делать вид, что это я его не узнаю.. Ну вот не помню. Имею же я право его не помнить, в конце концов?! Эверт Диксон, подумаешь...

– Мист Степлтон, мы с сестрой приносим свои извинения за то, что воспользовались вашим садом без разрешения, но дело в том, что нам совершенно негде уединиться, – Лиз потупила взгляд , одновременно подавая мне знаки, мол, не спи, вступай в беседу. Но я снова раскрыла книжку и трусливо уткнулась в нее носом.

– Видите ли, Эмма у нас такая пугливая романтическая натура, а у вас такой красивый сад, – в отместку мне за этот саботаж протянула так называемая сестра.

Пришлось снова захлопнуть книгу и, наконец, взглянуть на молодых людей, пока Лиз не выставила меня еще большей дурочкой. Не очень глубоко уважаемый мною мист Диксон почти не изменился с зимы, только волосы его сейчас были аккуратно уложены, и вместо зимней форменной шинели на нем красовался дорожный костюм коричневых оттенков. Пока я все это рассматривала, означенный выше субъект внимательно разглядывал меня, видимо, силился вспомнить, где он меня видел. Я презрительно хмыкнула. Взгляд субъекта тут же просиял:

– О, вот теперь я вас узнал. Счастлив вас снова видеть, воробышек, в более привычной вам среде обитания, — он обвел рукой крону яблони, на которой мы сидели.

– Не могу ответить вам тем же, — как можно сдержаннее постаралась произнести я, и поспешила объяснить ситуацию мисту Степлтону. — Нам уже приходилось встречаться с мистом Диксоном, и мы оба остались не в восторге от этой встречи.

Последний хотел было возразить, но почему-то передумал.

– Лиззи, кажется, нам пора, — обратилась я к сестре, которая с интересом смотрела то на меня, то на мужчин.

– Да, да, Эмма, ты абсолютно права, мы и так чересчур злоупотребили вашим гостеприимством, — кивнула она магам. – Вы не поможете нам спуститься?

Самая милая улыбка была отправлена молодому хозяину поместья.

– О, конечно, — быстро отреагировал тот с легким поклоном и, вежливо придерживая Лиз за талию, снял ее с ветки.

Диксон же, демона ему под одеяло, только вопросительно посмотрел на меня.

– Справлюсь сама,— быстро сообщила я ему на всякий случай.

– Нисколько в вас не сомневался, – улыбнулся тот.

Получилось почему-то обидно. Тем не менее я быстро убрала книгу в карман платья и полезла вниз. Оставалось всего ничего – повиснув на ветке, встать ногой на хорошо знакомый сучок, и – вуаля, я внизу. Но именно этот момент выбрал вышеуказанный демонов сучок, верой и правдой служивший мне не один десяток раз, чтобы окончить свое существование. «Хрусь!» – и я, не удержавшись, падаю прямо на одного самодовольного типа. Тот, надо признать, вполне ловко меня подхватил и поставил на землю.

– Снова и пяти минут не прошло с момента встречи, а вы в моих объятиях. Вы слишком падки на меня, воробышек.

– Не смейте называть меня так! – Я скорей отстранилась, уши и щеки мои пылали от злости и смущения.

– Не пугайте девушку, Эверт, она не привыкла к вашим шуточкам, — улыбаясь, произнес Степлтон. – Мисси Эмма, не принимайте близко к сердцу, Диксон отличный малый, но бывает излишне насмешлив.

– Вы не проводите нас? – Это снова Лиззи изображает белокурую фею дабы сгладить неловкость.

– Как можно отказать таким прелестным мисси?

– Вы надолго в наши края? И, если не секрет, каков ваш дар? — вопросы лились из Лиззи как сила из Источника. И мы очень быстро узнали, что мист Степлтон в имении лишь проездом – они с другом решили совершить конную прогулку и заодно осмотреть наследство. Что заняться им вплотную он сможет, когда окончит Академию, а произойдет это в следующем году. Что он маг жизни, нет не целитель, специализируется на не столь интересной отрасли, а именно, на взращивании растений. На этом месте глаза Лиз алчно сверкнули, и она вцепилась в Степлтона всей своей практической хваткой: па держал завод по производству продуктов питания, а также поля и теплицы, где выращивались нужные для производства культуры — все это сестра также втолковывала своему собеседнику, перемежая рассказ большим количеством вопросов. Меж тем мы с Диксоном шли, не обменявшись ни словом. Через минуту-другую он решил прервать молчание.

– А чем занимается ваш отец?

– Мои родители погибли. Давно. Я живу у дяди с тетей.

– Значит, у нас с вами больше общего, чем вы думаете, – после некоторого молчания отметил все еще неприятный мне тип.

Я промолчала. Что тут скажешь? Ни один ответ не будет к месту.

– Эмма, представляешь, мист Диксон — менталист! – громко воскликнула Лиз.

Я с сомнением покосилась на мужчину, шагающего рядом со мной. Тут было чему удивиться. Во-первых, ось дара «разум-чувства» была самой редкой среди всех магических осей. И хорошие менталисты ценились на вес золота. Естественно, все они должны были проходить государственную службу. И зачастую, в особых подразделениях. Во-вторых, образ Эверта Диксона настолько не вязался с моими представлениями о менталистах – холодных, контролирующих каждый свой шаг и слово, все заранее просчитывающих, – что поверить в услышанное было трудно.

– Менталист? Вы?

– А не похож?

Я покачала головой. И тут же насторожилась.

– А вы не…

– Я не читал ваши мысли. Даже не думал. И не смотрите на меня с таким укором. Во-первых, это не совсем законно, во-вторых, ваши мысли и так написаны у вас на лице, а в-третьих, если бы я попробовал это сделать, вы бы почувствовали вот это, – он внимательно посмотрел мне в глаза.

У меня защекотало в голове …изнутри. Очень странное ощущение –скорее забавное, но если не ожидать его, ни за что не заметишь.

– Запомнили? Если почувствуете такое рядом с кем-то, можете сразу устраивать скандал. И да, спасибо, мне тоже нравится цвет моих глаз!

– Вы невозможны, – признала я неожиданно для себя самой.

Диксон, улыбнувшись, развел руками.

– Значит, вы будете служить? - решила я сменить тему.

– Придется, это мой долг. Но я точно знаю, чем займусь, когда отдам его — буду целыми днями бродить по городу и читать мысли юных мисси.

– Вы опять подшучиваете надо мной?

– Лучше уж шутить, чем плакать, не так ли? – произнес мой собеседник, даже не смотря в мою сторону.

Молодые маги проводили нас до ворот, и распрощались мы с ними на вполне дружеской ноте. Мист Степлтон разрешил приходить в яблоневый сад, когда нам будет угодно, даже обещал повесить там качели. Всю дорогу до школы Лиззи восторгалась, тем, что свела такое полезное знакомство.

После обеда я, вспомнив об отложенной книге, снова открыла ее на том месте, где остановилась. «..Она попробовала призвать силу ветра, но магия в этом проклятом месте не действовала. Мелисса уже готовилась дорого продать свою жизнь, как вдруг прислужник упал, пронзенный стрелой и девушка увидела его..»

Не-е-ет, только не это! Кажется, Лиз была права и все эти истории — сущие глупости.

***

Ночью мне снова снится яркий сон. Я на опушке леса, где мы иногда играем с друзьями. Но сегодня мне не везет: я оказываюсь в компании враждебно настроенных сверстников. Они что-то кричат мне, судя по злым лицам, это что-то малоприятное. Звуки я слышу плохо, урывками, словно плаваю под водой и только иногда выныриваю на поверхность.

Они обступают меня кольцом и насмехаются, бросают в лицо какие-то обвинения. Я могу разобрать только «пустышка» и еще, кажется, «ублюдок». Они сбивают меня с ног воздушными вихрями, бросаются огненными шарами, прожигая дыры в одежде и опаляя волосы. Я не выдерживаю и кидаюсь на одного из них, успеваю приложить его кулаком так, что костяшки пальцев обжигает болью. Уже готовлюсь к новому раунду неравного боя, как мои противники неожиданно отступают.

Я замечаю на опушке друзей и бегу к ним со всех ног. Картинки мелькают, как в калейдоскопе. Вот двое «наших» готовятся вступить в драку: над рукой одного небольшой водяной смерч, другой припал ладонью и коленом к земле . Третий вышел вперед и что-то кричит моим врагам : «Если.. .еще раз…. только попробует…. за себя не ручаюсь…», потом застывает на мгновение — и недоброжелатели в панике бегут. Я же тем временем повисаю на руке у четвертого — темноволосого мрачного юноши, который сосредоточенно смотрит вослед убегающим. Он сжимает в кулаке камень. «Не надо, пожалуйста», - шепчу я. Он раскрывает руку - и на землю осыпается серый пепел.