- -
- 100%
- +
Плейлист
LISOVSKY, ZOLOTOV – Там где
Дороф – Молодость
Ваня Дмитриенко – Шёлк
Rauf &Faik – Детство
Макс Корж – 2 типа людей
Mary Gu – Ненавижу города (Acoustic Version)
Nickelback – How You Remind Me
Simple Plan – Your Love Is a Lie
Elvira T – Всё решено
Тина Кароль – Помню
HENSY – Поболело и прошло
WallClan – Пьяные танцы
PIZZA – Улыбка
Nuteki – Не молчи
Bahh Tee, ASAMMUELL – Передружба-недоотношения
Лёша Свик – Самолёты
Zaz – Je veux
Прослушать можно: https://music.yandex.ru/playlists/fa22cd0c-fcc9-f932-9adf-5a5bc01e418a?utm_source=web&utm_medium=copy_link
Пролог
– Зачем ты это сделал? Ты хоть понимаешь, что у нас свадьба через две недели?! – кричу на него, пытаясь унять дрожь в руках. Я уже давно не понимаю этого человека, но сейчас его поступок перевешивает все предыдущие вместе взятые. Мне кажется, он даже не представляет, что это уже едва ли шутки.
– Мне показалось, твой жених ясно выразился. Но если ты не поняла, то я с большим удовольствием повторю его слова: «Никакой свадьбы не будет!» – в его глазах читается превосходство надо мной. И чем я все это заслужила?
– За что ты так со мной? – спрашиваю, сдерживаясь из последних сил. Ни за что не покажу ему свою боль. Кому угодно, но не ему…
– Я тебе уже говорил – ты не будешь счастлива, пока я живу на этом свете! – в его голосе слышится решимость. Он и правда собирается отравлять мою жизнь до самой смерти?
– Почему ты меня так ненавидишь? Я ведь ничего плохого тебе не сделала!
– Ты так и не поняла?! До сих пор думаешь, что я не в курсе твоей лживой сущности?!
Часть 1. Глава 1
С раннего утра я сижу с ужасным настроением за столом с кружкой кофе и все вокруг меня раздражает. Я обожаю нашу с отцом кухню. Она маленькая, всего шесть квадратных метров, но кажется просторной. Несколько лет назад мы сделали ремонт. Папа тогда нанял дизайнера, который помог нам обустроить все практично, но при этом без визуального шума. Прямой кухонный гарнитур в светло-сером матовом цвете. Столешница по его окончанию продолжается дальше вдоль соседней стены с окном. Возле нее стоят высокие стулья из натурального дерева, покрытые прозрачным лаком, чтобы было видно его текстуру. Это наша обеденная зона. Окна квартиры выходят в парк, так что обедать и любоваться пейзажем за окном одно из моих любимых занятий. На другой стене висят полки в цвет стульев. На них я аккуратно расставила красивые банки, в маленьких хранятся специи, а в больших – крупы. И в любой другой день я обожаю здесь находиться, но сегодня меня бесит любая мелочь – скол на фасаде дверцы посудомоечной машины, царапина на столе, одна баночка приправы стоит не на своем месте, кран на кухне начал подтекать, а за окном один за другим идет нарядный школьник начальных классов со счастливой улыбкой, красивым букетом цветов и с еще более радостным родителем рядом.
Интересно, есть кто-нибудь, кроме мелких, кто любит первое сентября? Лично я ненавижу этот день с пятого класса.
В тот день я впервые почувствовала, что такое позор. Мой одноклассник Дима после линейки затолкнул меня в мужской туалет, а его друзья захлопнули дверь так, что замок заклинило, и мы не могли выйти. Эти двадцать минут, пока открывали дверь, были самыми длинными в моей жизни. Слышать обидные шутки друзей Димы по ту сторону двери было невыносимо. Но я держалась. Не хотела показывать, что меня все это задевает. Так было до тех пор, пока ту чертову дверь наконец не открыли. Попав в утешающие объятия подруги Кати, я не смогла сдержать слезы обиды, и она быстро увела меня в сторону.
Зачем Дима это сделал? Ради забавы. Мы знакомы с раннего детства, играли в одной песочнице и по сей день являемся соседями. Лет с шести наши отношения перестали быть похожими на дружеские. Он не упускал ни одной возможности, чтобы задеть меня. А я не отставала, и всегда находила, чем ответить. Дима знал, что я воспринимаю все близко к сердцу. И уж точно ему было известно, насколько болезненно я перенесу нахождение с ним в запертом туалете, слушая сальные шутки его друзей: то первое сентября пятого класса я запомнила надолго.
Все это было давно. Сейчас я учусь в выпускном классе, а в следующем году буду уже в университете. И больше никогда в моей жизни не будет дурацких линеек первого сентября.
Наше общение с Димой давно стало более мирным. Классе в восьмом что-то изменилось, и его отношение ко мне стало лучше. Потихоньку мы начали иногда общаться, но вот ненависть к этому дню у меня не прошла. Какая-то детская зацикленность. И я это понимаю, но ничего не могу с собой поделать.
От воспоминаний шестилетней давности меня отвлекает телефонный звонок. Увидев на экране имя абонента, настроение стало еще хуже.
– Доброе утро. Ты уже проснулась? Не забыла, что сегодня первый учебный день? – радостно говорит отец, стоило мне нажать зеленую кнопку на экране телефона. Мне бы такое хорошее настроение.
– Привет. Как я могу забыть про такой-то день? Сейчас допью кофе и пойду собираться, – бубню недовольным голосом, закатывая глаза.
– Ты чего такая ворчливая? Я думал, что у тебя будет сегодня хорошее настроение, это же выпускной класс.
– Даже не знаю, с чего начать… – делаю театральную паузу, чтобы он понял, как я раздражена. Часто так делаю в паршивом настроении. Дурацкая привычка, от которой очень стараюсь избавиться. – Может, потому что ты обещал вернуться из командировки еще неделю назад? Ты знаешь, как я ненавижу первое сентября, и все равно оставил меня в одиночестве! Мы же всегда после школы проводим этот день вместе, едим арбуз и смотрим фильмы.
– Прости, но…
Я не даю ему договорить, сразу перебив. Продолжаю за него фразу, которую мне приходиться слышать в последнее время слишком часто:
– Но это моя работа, и я ничего не могу с этим поделать. Или ты хотел сказать что-то новое?
– Лен, не паясничай. Я уверен, тебе будет интереснее провести время с друзьями, нежели со стариком за поеданием арбуза, – он делает попытку усмехнуться, но выходит слишком наигранно.
– Это была наша традиция! И тебе известно, как я не переношу этот день!
– Ты уже выросла, и некоторые традиции пора менять. Да и твой гнев к этому дню давно должен был смениться на милость. Прошло уже столько лет, и ты со своим обидчиком давно нормально общаешься. Уверен, он тогда просто неудачно пошутил.
– Из-за той глупой шутки нас бросила мама!
В тот день она обвинила во всем меня. Сказала, что я сама допустила ситуацию, в которой опозорилась. Отец был не согласен с такими обвинениями, и они начали ругаться. Каждый день родители ссорились и кричали друг на друга, а четвертого сентября мама собрала вещи и уехала, пока я была на учебе. С тех пор мы не виделись и не разговаривали.
– Твоя мама ушла по другой причине. Ты уже взрослая и должна сама это понимать, – грустно произносит папа с тяжелым вздохом. Я прекрасно понимаю, что дело совершенно в другом, но тогда винила в этом себя, Диму и первое сентября. И какая-то часть того чувства вины осталась.
– Когда ты вернешься? – решаю сменить тему.
– Не знаю. Я тебе уже сказал, когда приеду, в итоге обманул. Но обещаю, по приезде куплю самый большой и вкусный арбуз, и мы проведем целый день за просмотром фильмов.
– Смотри, я запомнила, – я невольно усмехаюсь, хоть и не хочу показывать отцу, что больше не злюсь на него. Мне ведь понятно, что это работа, но все равно обидно.
– Тебе пора собираться в школу, иначе опоздаешь на линейку. Не забудь купить цветы Татьяне Федоровне.
– Ну пааап, я не в начальных классах, чтобы идти на линейку с цветами. Да и наша грымза не заслужила даже кактуса.
– Не грымза, а классный руководитель, – строгим голосом поправляет меня отец. Он считает ее хорошим педагогом, но если бы я больше ему рассказывала о своей школьной жизни, думал бы иначе.
– Все, пап. Мне пора. Люблю тебя. Вечером позвоню.
Я быстро завтракаю и иду собираться в школу. К счастью, у нас нет никакой формы и можно преспокойно пойти в джинсах, что я и решаю сделать. Наверх надеваю белую блузку, все-таки сегодня праздник. Укладываю брови гелем, подкрашиваю ресницы и выхожу из дома на ненавистную линейку, накидывая сверху кожанку.
У подъезда я вижу Диму, что кажется мне довольно странным. Хоть мы и живем в одном доме, в школу никогда вместе не ходили, только если случайно пересекались. А тут он явно кого-то поджидает.
– Привет. Ждешь кого-то?
– Привет, тебя. Мы же учимся вместе, вот я и подумал, почему бы вне начать ходить вместе?– с легкостью отвечает парень и направляется в сторону школы, игнорируя мой удивленный вид. – Твой отец вернулся из командировки?
– Нет. Поэтому сегодняшний день для меня еще хуже, чем в прошлые года.
– Ты до сих пор не забыла ту глупую шутку? – Дима начинает смеяться, пока не замечает моего гневного взгляда.
– Да, не забыла! Ты тогда ужасно поступил со мной!
– Да ладно тебе, это было в пятом классе. Мы были детьми. Да и что такого? Подумаешь, оказались запертыми в туалете. До сих пор не могу понять, почему тебя это так задело, – отвечает он спокойно.
– С чего бы начать… – и снова эта дурацкая привычка с театральными паузами. – Потому что твои друзья говорили гадкие вещи. Потому что мне было стыдно. Потому что в тот день ты со своим лучшим другом увидели мою слабость.
– Подумаешь, плакала. Все девчонки иногда плачут.
– Ты хоть еще один случай можешь вспомнить, когда я плакала, кроме того дня?
Дима всерьез задумывается, после чего произносит:
– И вправду. Ты не плакала, даже когда из-за Костика сломала ногу и не могла дойти до лавочки. А ведь было видно, что тебе очень больно.
Майские праздники в девятом классе прошли просто «отлично». Прекрасная солнечная погода – и половина класса договорилась вместе погулять. Тогда нам в голову пришла безумная идея вспомнить детство и поиграть в разбойников. Лучшего места, чем детская площадка, не нашлось. Костя пробегал мимо и случайно задел меня, а я упала с одной из самых высоких горок и неудачно приземлилась. В итоге на экзамены я ездила на такси и с костылями. От любой помощи того же Кости отказывалась, хоть он и пытался настаивать.
– «Очень больно?» Я звездочки от боли видела перед глазами! – выкрикиваю я, мысленно четвертуя и Костю, и Диму.
– Он тогда извинился. Это вышло случайно.
– От этого легче не было.
– Так почему ты никогда не плачешь? Какой-то комплекс или жизненный принцип?
Хороший вопрос. Не знаю, откуда это взялось, но для меня слезы – признак слабости. А я не люблю кому-то показывать свою уязвимость. Мне всегда кажется, будто этим могут воспользоваться. Я не самый открытый и доверчивый человек, если речь идет не о близких людях. А таких у меня всего два – папа и лучшая подруга.
– Жизненный принцип. Ты будешь покупать цветы нашей грымзе? – решаю сменить тему, пока мы, не дай Бог, не перешли на разговоры по душам.
– Мама дала мне денег на букет, даже сказала какой именно купить. Но наша Танька не заслужила даже кактуса.
Его ответ вызывает у меня смех. Дима не понимает такой реакции и, сдвинув брови к переносице, спрашивает:
– Что смешного я сказал?
– Я отцу то же самое про кактус сказала. У дураков, видимо, и правда мысли сходятся.
– Мне больше нравится поговорка «Гении мыслят одинаково», – подмигивает парень и кладет руку мне на плечо.
– Я, конечно, понимаю, что себя нужно любить и все такое, – стряхиваю с себя его конечность, – но в пределах разумного. Тебе до гения еще расти и расти.
– Вечно ты обламываешь, – он щелкает меня по носу. – Так вот, мама дала мне денег на букет, который я, естественно, покупать не собираюсь. Твой отец в командировке, а ты, насколько я знаю, всегда проводишь этот день вместе с ним перед телеком.
– И с арбузом, – перебиваю его.
Зажмуриваюсь, понимая, насколько глупо сейчас выгляжу. И вот зачем я это сказала?
– Хорошо, и с арбузом, – соглашается он со мной, засмеявшись. – Предлагаю после школы купить арбуз, заказать пиццу и посмотреть фильм. Как на это смотришь?
– Ты температуру измерял с утра? У тебя жара нет? – я резко останавливаюсь перед ним и прикладываю руку к его лбу. – Костик куда-то уехал, и тебе нечем заняться?
Дима убирает мою руку от своего лица, но не отпускает ее. От его взгляда мне становится не по себе. Складывается впечатление, будто в нем борется две сущности: одна – демон, который подначивает его сказать что-то грубое, а вторая – ангел, который предлагает просто объяснить смену поведения.
– Слушай, не хочешь – не надо. Я хотел как лучше. Знаю твою ненависть к сегодняшнему дню, еще и отец до сих пор в отъезде. Я подумал, что провести со мной время тебе понравится больше, чем в одиночестве. Уверен, Катюха сразу к своему парню убежит, – он наконец отпускает мою руку, и, обойдя меня, идет дальше в сторону школы.
– Дим, подожди, – быстро догоняю его и осторожно касаюсь руки, чтобы привлечь внимание. – Меня просто удивило твое предложение. Скажем так, для тебя такое не очень-то свойственно.
– Я что, до сих пор в твоих глазах тот тупой пятиклассник?! – восклицает он с неким раздражением и обидой.
– Не злись. Ты не тот тупой пятиклассник. Теперь ты слегка поумневший одиннадцатиклассник, – я мило улыбаюсь. – Если ты не передумал, то мне нравится твое предложение.
– Значит, слегка поумневший одиннадцатиклассник? – на его лице появляется злая усмешка. Мне не нравится его взгляд. Сущность демона явно побеждает. – Беги. И если я тебя догоню, до школы будешь болтаться на моем плече! – его оскал, спрятанный за улыбкой, меня слегка пугает. В мои планы не входит висеть ни на чьем плече. Тем более он высокий, и падать, в случае чего, будет больно.
Я начинаю бежать в сторону школы, обегая лужи от ночного дождя. Какое счастье, что я не люблю каблуки и юбки.
Не трудно было догадаться, что парень почти метр девяносто ростом легко догонит девушку, которая даже до метра шестидесяти пяти не доросла. Оставшиеся пятнадцать минут я вешу на плече этого переростка, в то время как у него даже отдышка не появляется. Он будто вообще не ощущает моего веса.
– Елена! Дмитрий! Что вы себе позволяете?! Вы забыли, куда пришли?! – начинает возмущаться грымза, как только мы подходим к классу. Она, похоже, ничуть не подобрела за каникулы.
– Татьяна Федоровна, мы прекрасно все помним. И тоже очень соскучились по вам за каникулы, – отвечает ей Дима, продолжая держать меня. – Я только не понял суть ваших возмущений.
– Золоторев! Быстро поставь Золотову на асфальт! – да-да, у нас почти одинаковые фамилии. Жизнь любит надо мной потешаться. – И впредь свои брачные игры проводите вдали от школы!
Весь класс начинает смеяться. Хорошо, что линейка еще не началась, и мы не перебиваем пламенную речь директора. Но народа вокруг уже достаточно. Из колонок на крыльце школы играют песни школьной тематики. Там же стоит половина преподавателей. В стороне начальных классов стоят нарядные девочки с большими белыми бантами и мальчики с галстуками или бабочками, а в их руках красивые букеты цветов. За ними счастливые родители, с лиц которых не спадают улыбки. Дальше стоят ученики средних классов. Они уже не такие счастливые, но большинство в форме и с цветами. Количество родителей за их спинами значительно меньше. Почти ни у кого из учеников десятых и одиннадцатых классов нет цветов, одежда ни у кого даже не напоминает форму. А за нашими спинами стоят только те родители, которые состоят в родительском комитете.
– Татьяна Федоровна, – Дима наконец-то ставит меня на землю, но притягивает к себе и обнимает за талию. Мы любим выводить Таньку из себя. Просто потому, что ей плевать на нас. Ее заботит только репутация и наша успеваемость. – Не хочу вас обидеть, но брачные игры выглядят иначе. Обычно на мягких простынях и с приглушенным светом. А девушка в этот момент находится не на плече, а… – продолжает Дима.
– Золоторев!
– В любом случае, для таких игр мы еще не поженились. Вы, кстати, придете на нашу свадьбу?
Все одноклассники уже начинают держаться за животы и вытирать слезы от смеха. Я смеюсь вместе со всеми и не могу остановиться, чувствуя при этом, как щеки краснеют от смущения. Меня всегда вгоняют в краску подобные разговоры, а тут еще и речь идет обо мне. Но я не собираюсь злиться за это на Диму. Перекошенное лицо грымзы искупает даже мое долгое висение на его плече.
– Золотова! Помоги своему парню замолчать! Сейчас уже директор выйдет, и начнется линейка!
– Жениху, – поправляю я ее, подмигивая Диме. – И вы уверены, что вам понравится способ, которым я заставлю его замолчать? Мы же все-таки возле школы. И директор уже вот-вот выйдет, – вокруг вновь поднимается волна смеха, а Дима с трудом сдерживается, усмехаясь в мою макушку. Что странно, меня совсем это не напрягает, как и его рука на моей талии.
Татьяна Федоровна в ответ только топает ногой и уходит от нас на крыльцо школы к остальным учителям. Мы точно вывели ее из себя. Это означает, что в ближайшую неделю она нам спуска не даст и будет цепляться к каждой мелочи. Но это того стоило.
– А ты умеешь удивлять, – встает передо мной Дима и улыбается. – Не ожидал от тебя такого подобного.
– Ты просто плохо меня знаешь.
Краем глаза замечаю, как наши одноклассники пристально за нами наблюдают. А его лучший друг уже идет в нашу сторону.
– Ты не мог бы убрать руку с моей талии? Спектакль уже закончился.
– Почему я должен это делать? Ты моя невеста, могу обнимать тебя столько, сколько хочу, – он притягивает меня еще ближе к себе.
– Всем привет, – подходит к нам Костя с восторгом в глазах. – Слушайте, вы, конечно, красавчики. Такое шоу устроили. Это лучшее первое сентября за одиннадцать лет.
– Привет, Кость. Ты случайно не знаешь, твой друг летом в актерском не учился? – безуспешно пытаюсь хоть немного отстраниться от переростка.
– Причем здесь актерское?
– Ну как же. Ты, видимо, осваивал систему Станиславского. Так вошел в образ моего жениха, что забываешь из него выйти.
– Мы только что Таньке сказали, что скоро женимся. Как ты себе представляешь наше расставание через пять минут? Это выставит нас идиотами в ее глазах.
Судя по глазам Кости, он так же, как и я, не понимает, что за чушь несет его друг. Это же была просто шутка. И грымза это прекрасно поняла.
– Слушайте, а это идея, – с азартом в глазах начинает говорить Костя. Мне сразу не нравится настроение парня. Сейчас точно какую-то глупость скажет. Не зря ведь они с Димой лучшие друзья. – Это отличная возможность выводить из себя Татьяну Федоровну. Если вы будете перед ней изображать влюбленное сюсюканье, ее будет это бесить. Она же этого терпеть не может.
– Слушайте, а если влюбленное сюсюканье будете изображать вы двое с главной цацей нашего класса, ее вообще удар хватит, – предлагаю в ответ. – Она же человек старой закалки. Представляете ее шок, когда она любовь втроем своими глазами увидит?
Их лица сейчас только на камеру снимать и в рамке на стену вешать. Я даже не могу понять, какая эмоция читается ярче всего – шок, смятение, непонимание или злость.
– Так, я пошел, пока твоей невесте еще какая-нибудь гениальная идея в голову не пришла, – тараторит Костя и испаряется в толпе старшеклассников. Я тоже хочу уйти и найти Катю, но Дима не дает мне выбраться из оков его длинных рук.
– И как твою светлую голову посетила мысль о любви втроем? – смотрит он на меня серьезно.
– А в чем проблема? Тебя обидело мое предложение? – я решаю похлопать невинно глазками. Уж очень он напряженным выглядит. Хотя я не понимаю его реакции. Настюха только спит и видит охмурить нашего Димочку. И она никак не может понять, как он смеет отказываться от внимания главной красотки класса. Терпеть ее не могу. Может она и симпатичная, но это не дает ей право смотреть на всех свысока.
– Меня обидело скорее то, что я будто тебя оскорбил предложением изображать мою любимую.
– Серьезно? Тебя обидело, что я не прыгнула тебе на шею с визгами согласия?! – отпускает он меня наконец, и я отхожу от него хотя бы на шаг. – Я понимаю, ты считаешь себя неотразимым, а рядом с тобой всегда есть девушки, готовые смеяться над любой твоей шуткой, но я не из их числа. И не нужно обижаться на это.
– Я ведь не предложил тебе стать моей девушкой. Всего лишь недельку-другую изображать невесту. И все это для благого дела, между прочим. Неужели тебе не понравилось, как Танька от безысходности аж ногой топнула?
– Ты хоть понимаешь насколько это глупо? Нам даже восемнадцати нет, какие «жених и невеста»? Разок пошутили и хватит. И вообще, не боишься своих поклонниц распугать?
– Не боюсь, у меня никогда не было проблем найти себе девушку, – отвечает он с гордостью. Ненавижу, когда парни начинают изображать из себя альфа-самцов. – Может это ты боишься, что я кого-то из твоих поклонников спугну?
– В отличии от тебя, я не размениваюсь по мелочам и с кем попало не встречаюсь. Так что мне плевать, если псевдожених кого-то спугнет, – отвечаю, слегка задрав нос. Ну не буду же я признаваться, что у меня нет никаких поклонников.
– Значит, ты все-таки согласна? – вот зачем столько надежды в голосе? Теперь я начинаю чувствовать себя виноватой, хотя даже не понимаю в чем.
– Давай обсудим все это за пиццей.
– Отлично. Тогда после школы сразу к тебе, – он так улыбается, будто выиграл приз. – А пока мы все не обсудили, придется изображать влюбленную пару, – его рука снова оказывается на моей талии и притягивает к себе, а макушка чувствует его дыхание.
Мне хочется зарычать, топнуть ногой и уйти, но вместо этого я отвечаю:
– Ладно!
Глава 2
Ни на классном часу, ни на уроках я не могу сосредоточиться. Все пытаюсь понять – почему Дима начал так странно себя вести? И зачем ему продолжать спектакль с влюбленными? В это ведь мало кто поверит. Все знают, что у нас сложные отношения. И хоть мы уже давно нормально общаемся, я все равно веду себя с осторожностью рядом с ним.
После школы мы приходим ко мне и заказываем пиццу. Пока едим, разговариваем на сторонние темы и не вспоминаем утреннюю шутку. Но я не могу не думать о том, как мы дошли до того, что сидим в моей гостиной, пьем лимонад и даже не пререкаемся.
– У тебя уютная квартира, – говорит Дима, откидываясь на спинку дивана.
– Да, наверное, – отвечаю, окинув взглядом комнату, в которой знаю каждую царапинку.
Обставить гостиную нам также помогал дизайнер, как и прихожую. Наши с папой комнаты мы уже обустраивали сами. И если в прихожей у нас стены холодного кофейного оттенка, а мебель цвета «темный бодега», то вся гостиная выполнена в светлых тонах. Стены покрашены в кремовый цвет, большое окно закрывают белоснежная матовая тюль и чуть плотнее бежевые шторы. У одной стены стоит большой диван из экокожи в цвет стен, за которым висят четыре фотографии старого дуба в разные времена года. Возле дивана стоит стеклянный журнальный столик. У стены напротив – гостиный гарнитур в белом глянце с телевизором сорок три дюйма.
– Ты выглядишь задумчивой. О чем думаешь?
– О твоем странном поведении.
– Почему оно странное? – искренне удивляется одноклассник.
– Это ты мне скажи. Зачем ждал меня утром и захотел провести сегодняшний день со мной?
– Просто захотел. Зачем ты все усложняешь?
– Я просто пытаюсь понять, что происходит, – отвечаю честно, пытаясь найти в его глазах ответ.
– Ничего не происходит, плохого уж точно.
– Ты понимаешь, как все это странно? – продолжаю смотреть ему в глаза. – Скажи честно, зачем нам продолжать играть влюбленных?
– Просто позлить Таньку.
– Для этого есть еще миллион и один способ. Жду более правдоподобный ответ.
Наблюдать за ним, когда он о чем-то думает, очень забавно. В такие моменты Дима смешно хмурит брови, а в глазах пропадает озорство. Со стороны кажется, будто он решает проблему мирового масштаба.
– Ты мне нравишься. Изображая влюбленных, будешь больше времени проводить со мной в школе и увидишь, что я давно уже не тот придурок, – спокойно произносит Дима. На его лице не появляется даже намек на смущение.
– Я попросила более правдоподобный ответ, – бубню неуверенно.
– И я сказал тебе правду.
– Слабо верится… – отворачиваюсь от него и начинаю смотреть в сторону окна.
Даже не знаю, как реагировать. Не хочется обидеть его, если вдруг он не врет. И не хочется оказаться идиоткой, которая поверила ему, если это окажется дурацкой шуткой. А как узнать, шутит он или нет? И что делать, если нет?