Разбитое сердце слепого дракона

Глава 7. Проклятая Вивиана!

Далларан отпустил меня на пол, и я отскочила. В груди все сжалось. Он что, серьезно? Брачная ночь? Он же ненавидит меня… Вивиану.

Ноги дрожали, но я сжала кулаки. Плевать, что натворила Вивиана. Я не она и буду защищаться. Хотя бы попытаюсь.

В комнату через два больших окна пробивался тусклый предутренний свет. На стенах висели канделябры с толстыми свечами. В просторной комнате стояла большая кровать, устланная красным бархатом, стол, два кресла, тахта, обитая парчой. Уютное и аккуратное жилище. Не пещера огнедышащего ящера. И это почему-то пугало.

Из открытого высокого окна повеяло свежим воздухом, слегка взбодрив мою уставшую голову.

Я медленно отступала, следя, как Далларан снимает повязку с глаз. Выверенными, заметно привычными автоматическими движениями, водя перед собой тростью, он подошел к столу и положил повязку. Пальцами потер веки. Потом начал расстегивать камзол. Пуговицу за пуговицей.

— Ты что? — прохрипела я. — Ты же ненавидишь меня. Скажи, что не собираешься…

— Почему нет? — усмехнулся он едко и зло, обернувшись в мою сторону. Но его невидящий взгляд скользнул мимо. — Ты так жаждала брачной ночи с первым мужем. Не хочешь со вторым? Я не в твоем вкусе?

— Н-никто из вас не в моем вкусе, — пролепетала я, замерев на этот момент, чтобы он по голосу не понял, что я отхожу дальше.

— Его внимания ты добивалась, демонстрируя удивительную изобретательность в плетении козней. — Он скинул камзол на спинку стула, но промахнулся, и тот сполз на пол.

— Если ты не помнишь, я сбежала от него и предложила развод, — сказала я, оценивая его «габариты». Высокий, крепкий, с прекрасно заметными под светлой рубашкой тугими тяжами каменных мышц. Да, я прекрасно помнила его хватку. Опасный. — Не нужны мне никакие мужья. Потому что я не Вивиана.

— Ты невероятная лгунья. Врать таким чистым голосом — как тебе удается? — снова усмехнулся он.

— Я не лгу…

Взъерошив волосы, Далларан развернулся ко мне. Быстрым, едва уловимым движением ловко прокрутил в руке трость, как опытный фокусник, и двинулся ко мне.

— Все жрецы Диверии одинаковые, — его голос угрожающе понизился. — Вы с таким вдохновением говорите о свете, истинности, добродетели. Обещаете очищение, а несете лишь боль смерть!

Он говорил ровно, но мне казалось, что он хотел бы сейчас зарычать, потому что из каждого слова сочилась ненависть.

— Каким бы дрожащим и тоненьким ни был твой голосок, — продолжал он, скривившись в едкой ухмылке, — какие бы слова ты ни говорила, как бы ни умоляла, я не поверю. Не поведусь. Ты, лживая жрица своей лживой богини, расскажешь мне все, что спрошу.

Он подходил медленно, почти лениво. Но вокруг него будто сгущался воздух.

Я отступала, едва дыша. Боже… он не шутил. Собирался допрашивать прямо в спальне. Спасибо, конечно, что не в подвале. Хотя очень слабое спасибо, совсем неискреннее.

Спины коснулось что-то мягкое. Я вздрогнула и обернулась. Позади развивалась бархатная штора. И за ней приоткрытая стеклянная дверь на балкон. А дальше я увидела то, что всколыхнуло во мне надежду.

Внизу начиналась скалистая местность, прямо с балкона шел склон, а чуть ниже зияло черным пятном узкое ущелье. Камень. Массивный, глухой камень. Воздух его не продует, звук в нем заглохнет. Если успею спуститься и затеряться в ущелье, Далларан не найдет меня. По крайней мере там у него будет куда меньше шансов чем на открытой местности.

Незнакомые скалы опасны, но выбора не было. Я схватила подушку с кровати и швырнула в Далларана, потом еще одну, продолжая отступать к балкону.

Он ловил подушки на подлете, словно ощущал их по движению воздуха. Скорее всего так и было.

Мысленно я подсчитывала, сколько мне потребуется времени, чтобы добраться до ущелья. Тело Вивианы слабое и неловкое, так что надо брать с запасом.

Далларан хрустнул костяшками на правой руке, и я мысленно плюнула на подсчеты. Неважно. Времени мало. У меня или получится, или нет. Но как отвлечь его хотя бы ненадолго? Решение пришло мгновенно. Я принялась скидывать на пол постельное белье, создавая баррикаду.

Перешагнуть ее запросто он не сможет, ему придется повозиться со своей тростью, чтобы не споткнуться и не упасть.

Я рванула к балконной двери, выскочила наружу, захлопнула дверь, столкнула горшок с цветами с треножника и сунула в ручки одной ножкой. Далларан остался внутри.

Я бросилась к перилам. Спуск метров десять, не отвесный. Зацепиться есть за что. Отлично. Если бы еще не это проклятое платье!

Я остервенелыми, дрожащими движениями стянула с себя верхнюю одежду, оставшись в легкой сорочке и снова этих противных чулках. Но снимать их времени не было. Я полезла через перила.

Далларан уже скоро подойдет к двери, будет пытаться открыть, сколько у меня осталось…

Раздался внезапный треск и звон бьющегося стекла. Ветер дунул в спину, и тут же стих. И в тот миг, когда я уже почти перелезла через перила, чья-то мощная рука схватила меня за талию, дернула назад и прижала к твердому торсу.

— Ты забыла, чье это поместье? — усмехнулся Далларан мне в затылок.

Краем глаза я увидела под ногами светящиеся синие руны. Он переместился? Телепортировался? Вот блин! Об этом я не подумала.

Рванул меня на себя и потащил обратно.

— А у тебя появилась милая привычка снимать с себя одежду и гулять в сорочке, — усмехался он.

Осколки стекла под ногами впивались в босые ноги, я прикусила губу, чтобы не закричать.

— Я не дам тебе умереть, Вивиана, — добавил он холодно. — Покорись. Или пожалеешь. Я слеп, но не слаб.

То, что говорил тот мужчина во сне… Дракон не даст умереть. Боже мой, да за что мне все это? Проклятая Вивиана!

Далларан бросил меня на кровать. Я вскрикнула, а он потянулся к ремню на штанах.

Глава 8. Не молчи!

Что случилось со мной в этот момент, паника или инстинкт, я не поняла. Но я перестала просто вырываться и дергаться. Когда он наклонился, я схватила его за руку, рванула изо всех сил на себя.

Далларан потерял равновесие от неожиданности и рухнул на кровать. Я извернулась, успев выскользнуть из-под него, оказалась сверху на его спине и обхватила его шею в удушающем захвате, сдавив всеми силами этого тщедушного тела.

Я не хотела убивать, калечить или делать больно, я просто хотела спастись. Избежать насилия над собой любой ценой.

А потом события промелькнули в один миг. Я схватила подсвечник с тумбочки, замахнулась, Далларан поднялся вместе со мной, схватил мою руку у своей шеи и дернул меня так, что я потела на кровать. Я вскрикнула, махнула подсвечником и попала им по скуле Делларану.

Он выхватил подсвечник и отшвырнул его с такой силой, что тот развалился, ударившись о пол, отколов каменные крошки. Далларан сжал мое запястье, улыбаясь странно, почти маниакально. Второй рукой коснулся своей покрасневшей скулы.

— О, дорогая супруга, не представлял, что вы такая страстная, — сказал он с насмешкой, а потом опрокинул меня на постель. А потом низким, чуть хрипловатым шепотом добавил: — Теперь у меня точно не останется выбора, придется исполнить свой супружеский долг.

Его дыхание слышалось сбивчато, но движения были точными, уверенными. Он сел на меня, своим весом прижав к матрасу, схватив мои руки в запястьях, и сжав их одной рукой.

Второй рукой он схватился за свой ремень, с шелестящим резким звуком вытащил его и принялся обматывать мои руки. Его пальцы, затягивая ремень, чуть дрожали, видать от едва сдерживаемой ярости. Я вскрикнула от жгучей боли в запястьях, когда он затянул узел.

Далларан привязал мои руки к спинке кровати, заведя их за голову, и сел на мои бедра. Я не хотела в это верить. Ни за что не хотела. Меня тошнило, внутри все сжалось в предчувствии боли и унижений.

Попыталась дернуться, но куда там… Сидел Далларан на моих ногах крепко. И уже никуда не спешил. Он медленно провел грубыми ладонями по моему дрожащему телу от ягодиц к бокам, по животу, груди. У меня перехватило дыхание от ужаса и будто отстраненного ощущения тепла его рук.

Схватил ворот сорочки и потянул на себя. Ткань напряглась, причиняя мне боль сзади на шее и на плечах.

Я всхлипнула, замотала головой. Проклятая Вивиана! За что она так со мной?! Она должна расплачиваться за собственные грехи. Почему я? Почему?!

Вдруг Далларан сгорбился, отпустив мою рубашку. Одна его рука больно сжала мой бок. Другая легла на живот.

— Вивиана, — сипло сказал он, и голос звучал серьезно и спокойно. — Я даю тебе последний шанс. Расскажи о себе.

Слезы покатились по вискам. Я всхлипывала, не в силах остановиться.

— Я чувствую твой страх, Вивиана, ты боишься меня. И правильно боишься, — продолжил он так же ровно, будто мы беседовали за чашечкой чая. — Но несмотря на все, что ты натворила, я иду навстречу. Говори. Все, что знаешь о планах Десницы, расскажи о Преподобном, о своем задании.

— Конечно, — прошептала я, задыхаясь. — Я все скажу. Только прошу тебя, пожалуйста…

Мой голос сбился. Я была так рада передышке, и так боялась, что если я скажу то, что ему не понравится, он разозлится и тогда мне ничего не поможет.

— Прошу тебя, — жалко пролепетала я, на самом деле боясь его до умопомрачения. — Выслушай меня до конца. Просто послушай две минуты и не перебивай.

Не встретив возмущений с его стороны я затараторила, словно и правда надеясь уложиться в две минуты:

— Я не должна была тут оказаться, потому что я не Вивиана. Может, она просто хотела сдохнуть и сунула в свое тело меня вместо себя?! Но я не Вивиана. Не она! Меня зовут Майя Светлова. Мне двадцать семь лет, я айтишник, люблю верховую езду, альпинизм и путешествия. У меня умер отец в этом году, мы с мамой жили вдвоем. Я только начала встречаться с Женей, с которым до этого дружила три года…

Далларан молчал. А я выпаливала все, как на духу, сама не понимая, что именно я несу:

— Сегодня или вчера уже... я упала в горную реку, спасая щенка, а очнулась там, где лежала мертвая собака… Понятия не имею, кем была эта… сучка Вивиана. Я просто хочу домой. Хотя нет… кое-что помню. Когда я отключилась в зале, я видела что-то вроде сна или видения. Там была эта Вивиана, и человек в белом. Десница, да, она называла его Десницей. Он говорил ей опасаться дракона. Говорил о миссии. Развязать войну. Кажется, этого они и хотят. Все. Больше ничего не скажу. Но не потому что не хочу говорить, а потому что просто больше не знаю ничего!

Слезы душили. Истерика сжимала горло. Стопы горели от порезов, на бедра давил вес Далларана, руки онемели от ремня. Что теперь будет? Почему он молчит? Думает, как изощреннее пытать меня? Но почему тогда он так серьезен? Почему не начинает?

Мне было больше нечего сказать. И слезы текли по вискам и капали на простынь.

Далларан не двигался.

Он все так же сидел на моих бедрах, его вес вдавливал меня в матрас. Его ладонь по-прежнему лежала у меня на животе, вторая на талии. А его сбитое дыхание единственное, что нарушало тишину. Я чувствовала напряжение у него между ног своими бедрами, и меня мелко трясло.

Но я упорно смотрела в его невидящие ярко-голубые глаза, пытаясь усмотреть в них хоть тень понимания или сочувствия. Он смотрел мимо меня, и хмурился, точно прислушиваясь. Но к чему? Я не понимала его выражения лица. Совершенно не понимала…

Секунды растягивались точно плавленая ириска. Он пытал меня ожиданием, неизвестностью, моим собственным воображением.

«Скажи что-нибудь. Ударь. Засмейся. Назови сумасшедшей. Что угодно, только не молчи», — мысленно молила я его.

Но он молчал.

Его пальцы на моем боку чуть дрогнули, не сжимая, а словно ощупывая мою кожу. Он нахмурился еще сильнее.

Потянулся второй рукой, скользя вверх по животу, дотронувшись до чувствительной от оголенных нервов груди, чем вызвал очередную волну дрожи в теле.

Я затаила дыхание. Сердце стучало так громко, что казалось, он должен его слышать. Должен чувствовать эту дикую вибрацию страха под своей ладонью.

Он поднял лицо. Его губы чуть дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но передумал.

Он просто продолжил сидеть и молча касаться моей груди с обескураживающей после борьбы и его угроз осторожностью. И смотреть сквозь меня в какую-то свою бездну.

— Ты не веришь мне, — прошептала я.

— Нет, — ответил он тихо абсолютно спокойным тоном, по которому я снова не могла прочитать его намерения.

Я закрыла глаза, не в силах выдержать этот невидящий, но пронизывающий меня насквозь взгляд, и считала секунды. И это ожидание, растянувшееся в рассветной тишине, забирало остатки моих сил.

Глава 9. Теплая ложь

Далларан

Я сидел на дрожащей подо мной от страха девушке, и в голове проносились события, которые привели к этому.

Сегодня, когда эта отвратительная жрица окончательно переступила все границы, жестоко убив несчастное животное, я не находил себе места. Сидел в библиотеке, в вечерней тишине и думал, как быть.

Если вначале Вивиана казалась просто капризной и высокомерной, то с каждой неделей, с каждым днем становилась все более несносной.

Она требовала Тайрона в свою опочивальню, без всякого стыда. Могла даже ворваться на Совет и прямо там заявить, что ее муж недееспособный как мужчина и что раз так, то может быть пора поискать другого наследника, мол, смотрите, советники, думайте, я вам пищу для размышлений принесла.

А Тайрон поклялся, что не прикоснется к ней, потому что не хотел наследников с кровью жреческого Авилона, которые только и ждали, чтобы поглотить последний оплот свободы магов.

Вивиана могла устроить скандал на приеме, оскорбить кого-то, подстроить мелкую, иногда крупную пакость, да много чего могла. На днях отравила младшую группу детей в академии, называя их магическим отродьем.

Потом притворялась, будто это не она, а вселившийся в нее злой маг. И что вообще ею манипулируют, она ничего не помнит, а дело в том, что просто ее хотят очернить и опорочить. А будь мы все под сенью Диверии, этого бы не произошло. Магии не должно быть в руках обывателей, только посвященных. Тех, кто служит великой-мудрой-справедливой-истинной богине.

И всегда, во всех случаях, как бы ее не обвиняли, что бы не говорили, она не просто оправдывалась, а несла свою правду с таким величественным достоинством, что поражался весь двор.

Детей, к счастью, успели спасти, хоть большинство из них до сих пор не встали с кроватей.

Сегодня она придумала нечто новенькое: принесла в жертву животное, порезала себе вены и потеряла сознание. Мы с Тайроном ожидали новых уловок, скандалов и попыток обвинения. Но она вела себя подозрительно тихо. Даже служанки доложили о ее непривычном поведении. Она точно что-то замышляла. Что-то грандиозное.

И я пытался понять что именно, проигрывал разные варианты, думал, что можем сделать мы. Я надеялся, что принц не станет спать с ней, потому что эта коварная женщина обязательно найдет способ зачать ребенка даже после одной единственной ночи. И тогда настанет конец Андоре.

В голову ничего дельного не приходило. Мы не могли ни заточить, ни казнить ее. Авилон связал нас по рукам и ногам. Подписанный уже больным королем контракт был чудовищным, и теперь мог стать нашей погибелью.

И пока я раздумывал надо всем этим в библиотеке, на меня свалилась девушка прямо из окна. Ее трепещущая светлая, теплая энергия дернула в душе какую-то невидимую струну, отвлекла от гнетущих мыслей. А мягкость ее бедер под моей рукой и на моих коленях всколыхнули нечто другое, более приземленное.

Меня в одно мгновение потянуло к этому неловкому существу. Я подумал, вот бы она осталась… Даже если не захочет близости, то хотя бы побеседовать с ней, услышать ее голос. Я был уверен, он так же понравится мне, как понравилась энергия и ее нежное явно молодое тело.

Каково было мое удивление, когда я услышал голос Вивианы. Только не как обычно уверенный, презрительный, а дрожащий и напуганный. Она убегала от принца, видать выбравшись из окна и пройдя по парапету. Как вообще она это сделала?

Когда принц вынес приговор, во мне что-то дернулось. Я вызвался раньше, чем успел подумать. Всплывшая в голове картина молодой девушки с отрубленной рукой вызвала у меня отторжение. Мое собственное тело заныло старой болью.

А потом пришло осознание, что я пожалел жрицу. Злодейку, отравляющую нам жизнь по приказу Десницы и их Преподобного. Она не щадила себя, истово веря в то, что делает. Мы для нее были еретиками, безмозглыми дикарями, отвергающими истинную веру. И хоть за такую преданность идеалам ее можно было бы уважать, но методы, которыми она пользовалась, очерняли ее душу.

И теперь эта жрица стала моей женой. Та, кто подливала мне в чашу яд, не раз пыталась подставить перед принцем и распускала слухи, будто я по ночам превращаюсь в дракона и пожираю девственниц. Нелепее брака и представить нельзя.

Но в этом был и плюс. Теперь она не находилась все время на глазах шпионов Авилона во дворце, я мог допросить ее, выведать информацию, заставить плясать под нашу музыку.

Должен был. Я злился на нее, я ненавидел ее за всех жрецов вместе взятых. Она заслужила не только “брачную ночь” с ненавистным для нее драконом. Она заслужила и отрубленную руку, и казнь.

А если она понесет от меня, это будет даже хорошо. Представляю ее отчаяние — благородная жрица светлой богини носит в себе плод от ненавистного дракона. О, это будет то еще зрелище! Но я прослежу, чтобы она не причинила вред ребенку и потом заберу его.

Эта мысль поразила меня. Получается, у меня и правда может быть ребенок? Пусть не как у нормальных людей. Пусть плод не любви, а ненависти, но неужели это действительно возможно? Если так выйдет… Да, у ребенка не будет любящей матери, но я буду любить его и сделаю все, чтобы малыш рос здоровым и счастливым.

Эта мысль даже заставила меня улыбнуться. Вот только это всего лишь глупые фантазии. Потому что для этого предстояло не только зачать его без желания моей законной супруги, но и следить за ней каждую минуту ее жизни, чтобы она не вздумала избавиться от дитя.

Но как же невероятно тяжело давалась мне жестокость. Ведь я продолжал чувствовать в жрице это странное нечто. Нечто другое. Убеждал себя, что она сделала это ритуалом, изменила нарочно структуру своей энергии после убийства невинного существа. Но не мог до конца поверить в это.

Ведь раз так, почему ее энергия теплая, манящая, ласковая? Почему не холодная, колючая, отталкивающая, какая бывает у убийц и не чистых на руку?

Как только мы пришли в комнату, я пытался провоцировать ее. Нарочно говорил о жрецах и брачной ночи. Ведь она жрица Диверии и ненавидит драконов, я для нее хуже зверя, так она всегда говорила.

Но она не сорвалась, не говорила своим презрительным, ледяным тоном. Она умудрялась играть жертву и дальше. Даже ее потытки спрыгунть в ущелье выглядели убедительными.

Сидя сейчас на ногах Вивианы, я продолжал чувствовать ее энергию, страх и слезы. И хоть мое тело давно было готово к действию, я не мог себя заставить.

— Даю тебе последний шанс. Расскажи о себе, — сказал я ей, давая и себе время собраться с силами.

Я должен подчинить ее, должен сделать так, чтобы она боялась меня и не доставляла больше проблем стране.

И она рассказала. Дрожащим голосом она выдала то, чего я не ожидал. Вернее от Вивианы можно было ожидать чего угодно, но это было слишком складно, слишком быстро и настолько неправдоподобно, что я задумался.

— Ты мне не веришь, — едва слышно прошептала Вивиана.

— Нет, — ответил я и потянулся к ее груди, находя на ощупь. В такое поверить было действительно сложно.

Она судорожно вдохнула, скрипнула зубами, а я положил руку ей на грудь. Мягкая девичья грудь… Приятная на ощупь. Трепещущее под ладонью испуганное сердечко. Как в таком нежном существе может скрываться зло?

Хотя мне ли не знать, какими коварными бывают юные красавицы… чем могут жертвовать ради своей цели и на какие поступки решаются.

Глава 10. Не трогай!

Я положил ладонь на центр грудины Вивианы, ощущая частый стук ее испуганного сердечка. Сосредоточился и медленно стал вводить в тело Вивианы свою магию, пытаясь найти что-то от знакомой мне Вивианы. Хоть я никогда и не изучал ее энергию слишком пристально, но некоторое представление о ней все-таки было.

— Дыши ровнее, — попросил я, чуть наклонившись вперед и уловив ее запах. Сладкий, напоминающий спелые яблоки. Ее личный запах, а не ее вызывающе едкого парфюма.

— Вспоминай, — продолжил я спокойно, чтобы не пугать еще больше. — Человек в белом, о котором ты рассказала. Опиши его. Что именно он говорил?

И она рассказала без единого сомнения. Уже более уверенным, но все еще дрожащим голосом. Она рассказала, как шла с Десницей мимо высоких колонн с позолотой, что он говорил ей, что она отвечала. Не слишком полезная информация, даже вполне очевидная. Развязать войну — мы и так предполагали. Должно было быть что-то еще.

А еще по словам Вивианы Десница почему-то пугал ее мною. Путал так сильно, что она не просто ненавидела меня, а боялась до ужаса. И в то же время Десница дал задание строить мне козни. Как это назвать, если не противоречие?

Пока она говорила, я переплетал ее энергию с моей и тонул в ощущении нежности, которая обволакивала меня, странным образом притягивая. Совсем не то, что я ожидал от Вивианы.

— Теперь ты не станешь меня пытать? — спросила она осторожно.

— Пока нет, — я старался говорить ровным тоном, чтобы она не услышала облегчение в моем голосе. — Я найду способ проверить, говоришь ты правду или лжешь. И если лжешь, мало тебе не покажется. Так что самое время сказать, что ты разыгрывала меня, проверяла на доверчивость. Обещаю, если скажешь прямо сейчас, я не стану наказывать тебя за обман. Но если узнаю я, пеняй на себя.

— Н-нет, — выдохнула она. — Я не лгу. Или по крайней мере, я не помню свое прошлое. Но тогда помню чье-то другое…

— Ладно, Вивиана, — согласился я. — Но я тебя предупредил.

— Ты не уберешь с меня руки? Не слезешь? — робко произнесла она.

Точно. Я ведь все еще сидел у нее на ногах, все еще переплетал наши энергии, наслаждаясь ласковыми прикосновениями к моей душе. Прикосновениями, которых я был лишен так давно…

— Ваша светлость! — послышался голос дворецкого и стук в дверь. — Прошу прощения за дерзость, я помню ваш наказ, но к вам гости. Принц Брант Вальмор и принцесса Эйлин Вальмор ожидают в гостиной. Что мне сказать им?

Я слез с Вивианы. Надо же, Брант прилетел вместе с супругой. Не ожидал. Мы с ним договаривались встретиться во дворце, после заключения сделки. Но по понятным причинам я его не дождался. Однако нехорошо заставлять ждать их в неведении и невежливо, я должен хотя бы появиться.

— Сейчас подойду и сам объясню все, — ответил я.

Я шарил ногами по полу в поисках трости. Хоть по дому я мог передвигаться и без нее, но проклятая нога разболелась после потасовки. Не думал, что Вивиана такая ловкая. Обычно она демонстрировала ловкость только в плетении козней.

— Справа и позади около шага от тебя, — услышал я тихий голос Вивианы.

Ничего себе. Я замер, прислушиваясь, не смеется ли она надо мной. Но нет. Удивительно. И такой она может быть? Подлизывается? Или в ее теле правда не она? Как же все сложно.

— Спасибо, — ответил я, действительно обнаружив трость там, где Вивиана мне указала.

Я поспешил вниз к своему другу и собрату. Это было очень приятное чувство — знать что больше не один.

Я искал оставшихся в живых драконов, нашел нескольких в разных уголках света, но встретился пока только с Брантом. Вернее, он нашелся сам, прислал письмо. Какова была моя радость и любопытство, когда учитель читал мне его!

А потом какое меня настигло разочарование, когда я узнал, что Брант не в состоянии превращаться в дракона. Жрецы убили в нем силу, так я подумал тогда. И знать о еще одном покалеченном драконе было слишком тоскливо. Тогда я подумал, что все-таки настал конец магам. Жрецы неотвратимо забирали остатки позиций и укрепляли власть.