Пока не наступила тишина

Туманный вечер опустился на город. Аромат липы звучал в воздухе, в унисон с шумом морского прибоя. «Наконец-то вышли из этого склепа!» – с облегчением выдохнул Рональд. «Как бы от неё отделаться? Вот прицепилась!» Элеонора держала молодого человека под руку, по узкой дорожке, они не спеша направлялись к калитке.

– Что-то машины не видно, – забеспокоился Рональд.

– Не волнуйтесь, Леандро скоро будет и мы отвезём вас домой. А пока, давайте немного прогуляемся.

Тягучий голос Элеоноры, как будто сковывал Рональда, и в очередной раз, он не смог отказаться. «Странная она, всё-таки», – лишь мельком подумал молодой человек.

Женщина что-то без умолку тараторила, а он машинально кивая головой в ответ, думал совсем о другом: «Она богата, не так уж стара. А почему бы и нет?»

– Рональд, где вы? Вы сейчас не со мной. О чём вы думаете?

– Простите мэм, мне бы хотелось... – молодой человек отвел взгляд в сторону, но Элеонора перебила его.

– Рональд, я хочу пригласить вас на ужин, в благодарность. Я знаю один милый ресторан, там отлично готовят на гриле дорадо с крабом. Я вообще предпочитаю итальянскую кухню. А вы?

Рональд нахмурился, он не знал, что ответить, однако Элеонора мгновенно поняла свою оплошность, взяла его за руку и продолжила:

– Отказа я не приму. И ещё, очень вас прошу, прекратите называть меня мэм.

Её горячая кисть слегка подрагивала. Рональд не переставал удивляться, как хорошо ориентируется эта женщина. Так хорошо, что ему постоянно приходилось напоминать себе о том, что она слепая.

– Я согласен, мэм, – произнёс молодой человек. «Хоть поем по-человечески. И притворяться не надо, всё равно, ничего не видит», – подумал Рональд, и с лёгкой усмешкой, посмотрел в пустые глаза Элеоноры.

Спустя несколько минут вернулся Леандро. По пути в ресторан, покачивание автомобиля и монотонный шум колёс убаюкали Рональда. Молодой человек задремал. Он очнулся только, когда машина остановилась у широкой лестницы, ведущей ко входу. «Такой шанс нельзя упускать. Пора действовать. Даже если это на время, и пусть», – уже не сомневался он, поднимаясь по мраморным ступеням.

Яркий свет мерцающей, как созвездие, люстры отражался от белых стен, гладких скатертей, полированной мебели, серебряных столовых приборов, на секунду, Рональда будто ослепило. Молодой человек замер на пороге огромного зала.

– Рональд, столик у окна подойдет? – по-видимому, уже не в первый раз, спрашивала Элеонора.

– Конечно, – закивал в ответ Рональд, хотя, и не понял, о каком столике идёт речь. Сейчас, это было ему безразлично. С глуповатой улыбкой он оглядывался вокруг и совсем не чувствовал голода. Молодой человек словно очутился в другом мире. Запахи блюд, которых он никогда не пробовал, терпкое вино, болтовня Элеоноры, которая то и дело повторяла, как же ей посчастливилось встретить его сегодня – всё кружилось. Рональд откинулся на спинку бархатного кресла. «Ну и наелся же я. Только что-то спать хочется. От вина, наверное…» Он вглядывался в лицо Элеоноры, вслушивался в её голос, но странный туман окутывал силуэт спутницы. Рональд больше не мог этому сопротивляться. Он прикрыл глаза и словно провалился в темноту.

«Где я?» – пытался вспомнить молодой человек, но ни одной толковой мысли на этот счёт в голове не нашлось. Минуту назад, он с трудом разлепил веки и, с чувством, что кто-то бьёт отбойным молотком по голове, обнаружил, что лежит в белой постели. «Так, попробую по порядку. Утром я был с друзьями, потом странная женщина, ужин в ресторане, а потом…» Рональд восстанавливал в памяти вчерашний день с самого утра. «Я был с ней?! Чёрт! Как?! Хотя… Я ведь подумывал об этом. Конечно, не так быстро, но… Она ещё ничего. Просто напился», – наконец, успокоился молодой человек.

Рональд привстал и огляделся. Богато. Душно. Бордовые шторы, зеркало на потолке прямо над кроватью, туалетный столик с множеством каких-то баночек. «Старомодно», – поморщился он и откинулся на подушку.

Дверь отворилась, в спальню вошла седая женщина лет шестидесяти в белом фартуке.

– Меня зовут Вирджиния. Госпожа уехала по делам, мне велено вас накормить. Вы будете есть здесь или в столовой?

– Спасибо, есть не хочется, мне бы таблетку аспирина.

При мысли о еде, Рональда замутило. Каждое слово, болью отдавалось в висках. «Да что за чёрт?!» – подумал он.

Через пару минут, Вирджиния принесла аспирин и стакан воды с лимоном.

– Госпожа просила вас её дождаться, – сказала она, чуть прищурившись.

– Конечно, так и сделаю, – процедил молодой человек, осушил стакан залпом и улыбнулся одной из своих обворожительных улыбок. – Я подожду её здесь, если позволите. Пока приму душ.

– По коридору направо, а внизу есть бассейн, если желаете, – уже на ходу буркнула горничная.

«Да уж, сама любезность. Может после душа полегчает», – вздохнул Рональд, встал с кровати, и стараясь не обращать внимания на нестихающую головную боль, направился на поиски ванной.

Элеонора вернулась часа через полтора. Вместе они пообедали и Рональд, наконец-то собрался домой.

– Вечером идём в театр, сегодня премьера, – звонким голосом напоследок сообщила Элеонора.

– Хорошо, – кивнул молодой человек. «Хоть бы спросила, хочу ли я! Да и зачем тебе театр, всё равно же слепая».

Вечером, Рональд понял, зачем ей театр. Там давали оперу.

Элеонора боготворила оперу. Всю дорогу, она без умолку тараторила о том, как замечательно, что ей прислали приглашение на эту премьеру, что «Кармен» – одна из её любимых опер и шедевр в музыке. Она то и дело цеплялась худыми пальцами за руку Рональда и спрашивала, какая музыкальная тема или поворот сюжета ему нравится. Молодого человека от всего этого его начинало тошнить. Он не знал, что ответить, шутил невпопад, и в конце концов, так устал от её болтовни, что готов был сбежать, но в эту минуту автомобиль остановился у входа в театр, и Элеонора наконец замолкла.

Рональд был в опере впервые и почти ничего не понял. Сюжет показался ему наивным, игра артистов не естественной, а музыка чрезмерно громкой. Только бархатный голос Кармен зацепил его. «Неплохо поёт, что-то в ней есть», – подумал молодой человек. Рональда раздражала восклицающая, как по команде, то «Браво!», то «Брави!» публика. Происходящее напомнило ему шоу, в котором кукловод дёргает кукол за ниточки, а они хлопают в ладошки. Ему казалось, что настоящий спектакль происходит не на сцене, а в зрительном зале. «Богатые, а страстей не хватает, вот и смотрят трагедии», – подумал он. «Браво!» – кричал Рональд вместе со всеми, когда стихли последние аккорды, но как только артисты ушли, тут же сослался на плохое самочувствие и помчался домой.

Оказавшись наконец в комнате, Рональд прямо в одежде, бросился на кровать и уставился в потрескавшийся потолок. Обшарпанные стены, покрытая толстым слоем пыли старая мебель, скрипящая при каждом движении кровать, стул с разорванной обивкой и торчащей из-под неё дугой пружины, малюсенькое грязное окошко, всё это было каким-то родным и тёплым. Своим что ли... Словно звуки разыгрывающегося оркестра, путанные обрывки мыслей роились в голове. Он почти ненавидел эту женщину, но свою бедность он ненавидел больше.

Через три месяца Рональд переехал жить к Элеоноре. А ещё через пять, за обедом, аккуратно разрезая серебряным ножом стейк, она, как бы между делом, произнесла: «Знаешь, дорогой, женщина моего возраста и статуса, не может себе позволить такие отношения. Да и тебе ни к чему репутация альфонса. Мы устроим шикарную свадьбу! Пусть все лопнут от зависти! Ты согласен со мной, дорогой?»

Ответа не последовало, да, он и не подразумевался.

Рональд никогда не думал о свадьбе. Более того, семейная жизнь родителей складывалась у него на глазах так, что он решительно отвергал любые мысли о женитьбе. Алкоголизм отца, который во всех бедах винил мать и орал на них с братом, бесконечная нужда, всё это привело к тому, что только от одной мысли о свадьбе у Рональда сжимались челюсти.

Его отношения с девушками всегда были лёгкими, ни к чему не обязывающими. Стоило Рональду заметить в подруге хоть тень привязанности, он тут же сбегал. О серьёзных отношениях и речи быть не могло. Рональд знал, что не в состоянии обеспечить семью, а повторять участь родителей точно не хотел.

Теперь, судьба предлагала ему стать мужем не молодой, да ещё и слепой, но очень богатой женщины. В ту ночь, Рональд так и не смог уснуть. Не сомневаясь ни секунды, молодой человек решил – он станет супругом Элеоноры. Станет потому, что устал от бедности, потому что хотел денег, однако, какое-то едва заметное, но предательски настойчивое чувство, всё же влекло его домой, в маленькую комнатку, где из окна виднелась полоска пляжа и звёздное небо. Словно какая-то его часть безудержно тянула Рональда обратно в привычный мир. Сам он, однако, был с ней полностью не согласен. «Я смогу, – повторял он. – Такой шанс упускать нельзя».

Свадьба состоялась через месяц. Церемония бракосочетания проходила на свежем воздухе, в саду особняка Элеоноры. Столы, покрытые белоснежными скатертями, украшенные букетами ярко-желтых хризантем и кремовых роз, напоминали облака и были расставлены в форме сердца. Витиеватая фарфоровая посуда с позолотой, натёртые до блеска бокалы, серебряные столовые приборы, хрустящие салфетки добавляли красоты. Закуски на любой вкус радовали глаз. Мясные деликатесы и морепродукты, паштеты и соусы, горячие блюда на выбор, экзотические фрукты и трёхэтажный торт никого не оставили равнодушным. Элитные вина и шампанское лились рекой. Как бессловесные тени, слуги в белоснежных ливреях скользили между гостями и сиюминутно угадывали любое желание.

Сколько было приглашено гостей, Рональд так и не смог посчитать. К невесте бесконечно подходили какие-то люди, улыбались, дарили огромные букеты. Некоторые говорили с ней на французском или испанском языках. Рональд стоял рядом, как стул или шкаф или любой другой предмет мебели, на который никто не обращал внимания. С таким же успехом рядом с Элеонорой можно было поставить табличку с надписью — жених.

Невеста почему-то облачилась в ярко-красное свадебное платье, напоминающее облепленное стразами рюшевое облако, а вместо фаты её голову украшали белый парик и рубиновая диадема. Тонкие алые губы, растянутые в кривоватой улыбке, выделялись резкой чертой на белом, толстым слоем напудренном лице. Больше всего Рональда раздражали эти губы. Всем своим нарядом, резкими возгласами и ужимками Элеонора будто демонстрировала вызов непонятно кому и непонятно зачем. Она то и дело пожимала плечами, громко хлопала в ладоши и, также как и все остальные гости, совершенно не замечала Рональда. Он жутко устал и ждал только одного – когда же всё это закончится?

Вторым, не менее тяжёлым испытанием для жениха стал танец молодоженов. Элеонора почему-то выбрала мазурку. Уже от названия у Рональда пересохло во рту, а когда дело дошло до репетиций, он твёрдо понял, что – не танцор, и в жизни не чувствовал себя более неуклюжим и нелепым. Рональду никак не удавался этот шаг с проскальзыванием одной и поднятием другой ноги. Он не попадал в такт музыке, забывал фигуры, постоянно цеплялся за руку партнёрши, терял равновесие и раскачивался из стороны в сторону, как фонарный столб на ветру.

«Ты слонопотам какой-то! Включи мозги, наконец!», – вопила Элеонора, а хореограф терпеливо повторял движения. Рональду было совершенно непонятно, для чего в мазурке нужны мозги, но он потел, подскакивал, разводил руки в фигурах и молча злился на себя, на Элеонору, на хореографа. Эти труды всё же не пропали даром. Вопреки волнению жениха, на свадьбе, пара выглядела довольно грациозно, но во время танца, Рональд не видел ничего вокруг, кроме дико-ярких губ Элеоноры.

На автомате, он повторял заученные движения и только один раз, уже на предпоследней фигуре, молодой человек внезапно споткнулся, рухнул на четвереньки и уткнулся носом в шлейф платья невесты. Рональд больно ударился коленями и издал короткий звук, похожий на тихий рык. Жених покрылся профузным потом, и в попытке, как можно быстрее встать, запутался в длинных юбках невесты. Элеонора обернулась, двумя руками, как пантера, подцепила его и поставила на ноги. Всё произошло за доли секунды и, не смотря на казус, танец был закончен под громкие аплодисменты гостей.

Однако, самое неприятное впечатление на Рональда произвела пожилая дама, которая подошла к молодожёнам сразу после церемонии бракосочетания. Женщина натянуто улыбнулась, обняла Элеонору и хрипловатым голосом сказала: «Поздравляю, дорогая сестрёнка». Вид этой дамы был, по меньшей мере, странноват. Бесформенный костюм серого цвета с брошью в виде паука на лацкане и такая же нелепая шляпа с бантом, совсем не сочетались с бриллиантовым колье, стянувшим морщинистую шею. Но главное – её взгляд, он был таким колючим, что молодой человек, как нашкодивший ребёнок, ощутил прилив холодного оцепенения. Дама слегка прищурилась, взяла его руку и, почти уткнулась носом в ладонь. Она покачала головой и что-то быстро пробормотала, похоже на испанском. От этого прикосновения и невнятного бурчания у Рональда похолодело внутри. Молодой человек, через силу, улыбнулся и, когда старуха, наконец, ушла выдохнул с облегчением.

– Это Анжелика, моя троюродная сестра. Её не любят в семье. Она вообразила себя прорицательницей, и слова её частенько сбываются. Хочешь знать, что она сказала? – Элеонора обратила лицо в сторону Рональда и, глядя сквозь него, подняла брови. На щеках невесты проступил румянец, красные губы слегка подрагивали.

– Я не верю в такую ерунду. Что может знать почти выжившая из ума старуха? Посмотри на неё, как она выглядит, во что одета. Она не в здравом уме, это же очевидно, – парировал Рональд.

– И тем не менее, она сказала: «Какой юный мальчик, как жаль…» А скажи честно, тебе жаль?

Лицо Элеоноры вдруг помрачнело, брови опустились вместе с уголками губ.

– Не понимаю, о чём ты, – пробормотал Рональд и отвернулся. Изо всех сил он скрывал прилив жара к лицу, бешенный стук сердца и взмокшие ладони. Лишь одна мысль пульсировала в голове: «Никаких эмоций!»

А эмоции нахлынули. Навалились так, что в глазах потемнело. Захотелось кричать: «Всё, хватит! С меня достаточно! К чёрту! И свадьбу эту, и этих твоих полоумных богачей! Всех! Что со мной происходит? Почему меня не радует эта свадьба? Разве не этого я хотел? Роскошь, деньги, круг общения, разве не ради этого я решил жениться? Ну понятно, я не их круга, с чего бы им любить меня? Да и плевать я хотел на них, и на их любовь. У меня другая цель. Я – мальчик, родившийся в семье нищего алкоголика, сейчас сижу вот здесь, пью дорогущее вино, закусываю устрицей! Рональд, делай своё дело. Всё идет по плану. По твоему плану, Рональд!»

Внутренний шторм постепенно стих. Молодой человек глубоко вздохнул, поднял голову и только сейчас заметил, что Элеоноры рядом нет, а за столом осталось лишь несколько пьяных гостей. «Странно… Куда все подевались? Да и ладно. Пойду пройдусь и, если Элеонора не вернётся, лягу спать. В конце концов, это не я исчез в неизвестном направлении», – решил он и вышел на улицу.

К вечеру, погода испортилась. Ветер раскачивал чёрные ветви деревьев. Сквозь тёмные тучи, время от времени, проглядывал однобокий ярко-желтый круг луны. Звёзд совсем не было видно. «Где же Элеонора, и где все гости?» – недоумевал молодой человек. По узкой дорожке, Рональд медленно шёл к маленькому пруду в глубине сада. Он вдыхал полной грудью прохладный воздух, словно хотел от чего-то освободиться. Внезапно, прямо перед собой, Рональд увидел толпу гостей, окруживших пруд, а через секунду, прямо из воды в небо вырвались огненные струи свадебного фейерверка. Молодой человек опешил и остановился. У него не было никакого желания подойти ближе. Огненные шары с грохотом разрывались, растворяясь разноцветными полосами. Гости хохотали и восторженно аплодировали. Неподалеку, Рональд заметил воркующую парочку. Мужчина обнял девушку за талию и прижал к себе, та что-то шептала ему на ухо, яркие вспышки фейерверка освещали их лица. «Что со мной? Где теперь я? Хватит! Пойду спать». Рональд развернулся и зашагал к дому. Элеонору он так и не нашёл.

– Не может быть! Как такое могло случиться?! – вопль Элеоноры заставил вздрогнуть спящего Рональда. Туман перед глазами постепенно рассеялся, и он, смог, наконец, различить силуэт супруги. Элеонора, в небрежно запахнутом розовом пеньюаре, поджав ноги, сидела в кресле у окна. Белая повязка с бордовым камнем на голове жены напоминала восточную чалму, а длинные серьги, покачиваясь в разнобой, растягивали мочки ушей. Прижав левую руку к груди, Элеонора говорила с кем-то по телефону и была явно расстроена. Закончив разговор, она ошарашила Рональда: «Мне нужно срочно уехать, возможно, это надолго. Прости дорогой, но медовый месяц придётся отложить».

Нельзя сказать, чтобы Рональд сильно огорчился, услышав эту новость. «Да и катись», – подумал молодой человек. Его раздражало то, что Элеонора, в очередной раз, всё решила за него.

– Я чувствую, ты огорчен. Пожалуйста, не лги, я слышу это по твоему дыханию. однако, если ты узнаешь причину, уверена, ты меня поймешь. У нас с тобой впереди ещё очень много счастливых дней. И ночей, конечно… – Элеонора нервно хихикнула, но не более чем через секунду, её глаза наполнились слезами, – мне сейчас позвонили со страшной новостью. У моей лучшей подруги большое горе. Её внучка! Я так хорошо помню эту девочку! Она, вместе с подругой, сбросилась с крыши высотки! Чудом остались живы, но в тяжёлом состоянии обе в реанимации. Я должна поддержать Карину. Трудно представить, как ей сейчас тяжело! Внучка Альвина – её единственный родной человек! Дочь Карины нашли в гостинице мёртвой десять лет назад. Что произошло, до сих пор неизвестно, было похоже на самоубийство, но Карина в это не верит, да и я тоже. Альвине тогда было четыре года. Карина стала для внучки матерью. И вот теперь… Такое несчастье!

– Знаешь, я понимаю твоё желание быть рядом, но Элеонора, поверь, твоё присутствие ничего не изменит. Ты там будешь страдать, твоя подруга будет страдать, и что? Девочки от этого не очнутся. Подростки, сама понимаешь. Втюрилась, наверно, её внучка. А может, подруга твоя напрягла чем-нибудь. Прости, я, возможно, жесток, просто не хочу с тобой расставаться даже на день.

Рональд потянулся, зевнул и посмотрел в окно, там хорошенькая горничная разговаривала с почтальоном. «Надо будет ей заняться», – мелькнуло у него.

– Не ожидала от тебя! – воскликнула Элеонора.

Удивительно, но порой, в её взгляде эмоции отражались даже ярче, чем у зрячих. В такие моменты, взгляд Элеоноры не был пустым. В эти мгновенья, казалось, слепая жена видит его насквозь, лучше любого зрячего. Вот и теперь, в глазах супруги плескалась ярость.

– Ты меня поражаешь! Надеюсь, ты сказал это сгоряча. Иначе… Я в тебе сильно ошиблась!

С этими словами лицо Элеоноры побледнело. Она замочала, и в этой неожиданной паузе, Рональд увидел совсем другую женщину. Он вдруг ясно понял, что совсем не знает свою жену.

– Дорогая, прости… ну прости… Конечно, поезжай! – забормотал он. – Я действительно ужасный эгоист. Мне просто не хочется с тобой расставаться, вот я и намолол ерунды. Я буду жутко скучать!

Рональд вскочил с кровати, подбежал к креслу и попытался обнять супругу, но Элеонора оттолкнула его, поднялась и вышла из комнаты.

Оставшись один, Рональд подошёл к окну. Серое небо затянуло тучами. Ветер стих и редкие капли дождя постукивали по подоконнику. «Вот это поворот! Глупо признавать, но иногда она меня пугает. Не понимаю, как ей это удается? Бред…» Смутная тень промелькнула в душе, но, Рональд тряхнул головой и, с мыслями о юной горничной, быстро прогнал неприятное ощущение.

В тот же день, Элеонора уехала. Рональд позавтракал пышным омлетом с тостами, и не смотря на хмурую погоду, решил прогуляться по саду. Там ещё убирали последствия вчерашнего праздника. Кое-где на свадебных столах, стояли пустые бокалы, тарелки с остатками свадебного торта, увядающие букеты. «Вчера, для веселья это было нужно, а сегодня – просто мусор, от которого хочется избавиться. Если жизнь так устроена, так пусть хоть немного времени, но праздник, а там, будь, что будет…» – выдохнул Рональд, развернулся и направился в дом.

«Так я теперь за хозяина! Уж, я найду, чем заняться», – усмехнулся молодой человек. После отъезда супруги, он чувствовал себя окрылённым этой внезапной свободой, так отличавшейся от прошлой жизни. Просыпаясь ближе к обеду, Рональд завтракал, шёл в бассейн или прогуливался по саду. Развалившись на диване в гостиной, он просматривал глянцевые журналы, пялился в телевизор, болтал по телефону с бывшими, а по вечерам, к нему тайком приходила та самая горничная – Берта. Девушка быстро откликнулась на его намёки. В постели, её темперамент с лихвой возмещал дневное одиночество. Через две недели жена сообщила, что возвращается.

– Мне было хорошо с тобой, жаль, что это наше последнее свидание, – прошептала Берта, прижимаясь губами к щеке Рональда, в ночь перед приездом Элеоноры.

– Ну что ты, глупышка, в конце концов, мы ведь будем рядом и всегда найдем возможность, – ответил он и с улыбкой прижал девушку к себе.

– Да, наверно, ты прав, но сейчас мне пора, – только и шепнула Берта. Девушка вскочила, торопливо оделась и вышла, даже не обняв его на прощанье.

«Что за реакция такая?» – недоумевал Рональд, и опять смутное предчувствие охватило его. Молодой человек вспомнил мелкие странности последних дней. Больше всего Рональда напрягала Вирджиния – старая служанка Элеоноры. Он прекрасно помнил её неласковый приём. Лишь после свадьбы, Вирджиния сменила откровенную неприязнь на холодное безразличие. Горничная имела свойство появляться в самый неподходящий момент. Стоило только Рональду позвонить бывшей или покурить травку, а он иногда был не прочь повеселиться, женщина непременно оказывалась рядом. Как-то, поздно вечером, Вирджиния зашла к нему в спальню, чудом не застав их с Бертой. А вчера, Рональду показалось, что кто-то рылся в его вещах.

Пытаясь отвлечься, Рональд обнял подушку и закрыл глаза. Вдруг, в коридоре послышались шаги, приближающиеся к двери. «Вернулась! Вот и отлично!» Дверь тихо приоткрылась, но это была не Берта. Силуэт, который он увидел, принадлежал мужчине высокого роста и крепкого телосложения. Не зная, что предпринять, Рональд притворился спящим. Несколько секунд мужчина постоял на пороге, а затем, так же бесшумно закрыл дверь и удалился. Какое-то время шаги ещё глухо раздавались в коридоре, но Рональд не понял, в какую часть дома тот направился. «Кто это? И что всё это значит?» Спину молодого человека обдало холодом. Сердце, казалось, грохочет на весь дом. «И что теперь делать? Вызвать полицию? Позвонить Вирджинии? А вдруг это грабитель?»