- -
- 100%
- +
У Лиззи защипало глаза.
– Не смей плакать, – сказала она себе вслух. – Это просто аванс. Просто работа. Не смей.
Она развернула сверток. Внутри оказалась ткань. Мягкая шерстяная шаль глубокого синего цвета, такого же, как море в ясный день. Лиззи ахнула и прижала её к щеке. Шаль была тёплой, невесомой и пахла пряностями, как вчера пахло от лорда Блэквуда.
Записки не было. Никаких объяснений. Просто шаль.
– Лорд Блэквуд, – прошептала Лиззи, – что вы за человек?
Она заставила себя не думать об этом. Вместо этого она растопила камин как следует, сварила себе настоящего чаю (впервые за три месяца!) и съела кусок сыра с печеньем. Потом умылась тёплой водой, надела чистое платье, повязала новую шаль поверх старого плаща и вышла на улицу.
Надо было идти к миссис Хадсон. Во-первых, поблагодарить за вчерашний пирог (она совсем забыла это сделать). А во-вторых, надо было с кем-то поговорить. О драконе. О работе. О том, что делать дальше.
Но не успела она сделать и десяти шагов, как наткнулась на процессию, которая заставила её замереть на месте.
По главной улице Милфорда, от порта к рыночной площади, двигался караван. Не обычный обоз с телегами. Настоящий караван, как из восточных сказок. Впереди ехали всадники на лошадях невиданной красоты: серые в яблоках, с длинными гривами, перевитыми серебряными лентами. За ними тянулись повозки, крытые расписным полотном, и на каждой сидели возницы в ярких одеждах.
Но главное было не это.
Главное было в воздухе.
Над караваном, переливаясь на солнце, плыл призрачный серебристый силуэт. Огромный, с размахом крыльев едва ли не в ширину всей улицы. Он был прозрачным, как утренний туман, но Лиззи явственно видела каждую чешуйку, каждый изгиб длинной шеи, каждое движение хвоста.
– Дракон, – выдохнул кто-то рядом.
Лиззи обернулась. Рядом стояла миссис Хадсон, разинув рот от изумления.
– Это ж надо, – сказала соседка, крестясь. – Живой дракон. Я в нашем городе такого отродясь не видывала.
– Это не сам дракон, – возразила Лиззи и вдруг вспомнила старую книгу из отцовской библиотеки. – Это проекция. Драконья тень. Они умеют посылать такой образ над караваном, чтобы издалека было видно, кому он принадлежит.
Миссис Хадсон покосилась на неё с уважением.
– И откуда ты такая умная взялась?
Лиззи не ответила. Она смотрела на караван, и сердце у неё колотилось где-то в горле. Где-то там, впереди, ехал лорд Блэквуд. Дракон. Её новый работодатель.
– Пойдём-ка, – решительно сказала миссис Хадсон, беря её под руку. – Пойдём отсюда. Нечего тебе на это смотреть.
– Почему?
– Потому что, – соседка понизила голос, – я сама видела, как он вчера к тебе в метель вошёл. А сегодня у твоего крыльца стояла тележка с углём и припасами. Если заметила я, заметили и другие. К вечеру весь квартал будет судачить. Ты девка неглупая, сама понимаешь, что люди скажут.
Лиззи вспыхнула.
– Но он просто помог! Я замёрзла, окно разбилось, он...
– А ты мне это расскажи. А им рассказывать бесполезно. – Миссис Хадсон вздохнула. – Ладно, пошли ко мне. Чаю попьём, поговорим. Ты мне всё про этого дракона выложишь, как на духу. И про работу эту. А я уж решу, глупость ты сделала или нет.
У миссис Хадсон было тепло и пахло сдобой. Лиззи сидела на продавленном диване, сжимая в руках чашку горячего чая, и рассказывала. Про вчерашнюю ночь, про разбитое окно, про то, как лорд Блэквуд заколотил его досками и разжёг камин. Про уголь и продукты. Про шаль.
Миссис Хадсон слушала молча, только качала головой. Когда Лиззи закончила, она отставила чашку и сказала:
– Драконы, они такие. Если уж взялись заботиться, то заботятся по-королевски. Только ты, Лиззи, смотри. Они ведь другие. Совсем другие.
– В смысле?
– В смысле они бессмертные. – Миссис Хадсон понизила голос. – Ты для него, как мотылёк. Вспыхнешь и погаснешь, а он и не заметит. У них там свои счёты, свои законы. Говорят, они и женятся-то на людях только чтобы род не прервался. Детей им надо, понимаешь? А человеческие женщины хорошо рожают.
Лиззи побледнела.
– Вы думаете, он это все делает из-за ребёнка?
– Не знаю, девочка. – Миссис Хадсон вздохнула. – Может, и нет. Может, он просто добрый. Но ты не спеши доверять. Присмотрись сначала. Поживи, увидишь.
– У меня нет времени "пожить", – горько сказала Лиззи. – Работа у него – единственный шанс.
– Работа – это хорошо. – Миссис Хадсон кивнула. – Работай. А в остальном будь осторожна. И помни: драконы умеют ждать. Они могут ждать годами. А у тебя года нет.
Они помолчали.
– Ты бы хоть шаль не носила на людях, – добавила миссис Хадсон. – А то пойдут разговоры.
Лиззи послушно сняла шаль и положила ту на колени. Она чувствовала себя виноватой, хотя вины за ней не было никакой.
К обеду Лиззи вернулась домой. На крыльце её ждал сюрприз: невысокий лысеватый господин в очках и с портфелем, который топтался на снегу, пытаясь согреться.
– Миссис Эштон? – обрадовался он. – Наконец-то! Я мистер Пенниуорт, клерк гильдии торговцев. Лорд Блэквуд просил передать вам образцы и инструкции.
Он вручил ей объёмистый сверток и, не дожидаясь приглашения, юркнул в дверь.
– Холодно сегодня, знаете ли, – сказал он, потирая руки. – Я, собственно, вот зачем. Лорд Блэквуд хочет, чтобы вы просмотрели эти кружева и оценили их качество. Вот здесь фламандские, вот здесь венецианские, а это местные, милфордские. Нужно сравнить и написать заключение: какие из местных мастериц тянут на уровень импортных, а какие нет.
Он вытащил из портфеля стопку бумаг.
– Вот образец отчёта. Вот цены. Вот имена мастериц и их адреса. Вы должны будете посетить некоторых, но только тех, кто живёт прилично, в безопасных районах, лорд Блэквуд очень настаивал на этом. И вот... – Он замялся. – Вот аванс за первый месяц работы.
Лиззи взяла конверт. Внутри оказалось пять золотых соверенов.
– Это слишком много, – выдохнула она.
– Лорд Блэквуд так не считает, – пожал плечами мистер Пенниуорт. – Он говорит, хороший эксперт стоит хороших денег. И просил передать, что если вам понадобятся книги по кружевам, то у него есть библиотека, можете пользоваться.
Он собрал портфель и засобирался.
– Ах да, чуть не забыл! – Он обернулся уже в дверях. – Лорд Блэквуд приглашает вас завтра к чаю. В "Коронованного лебедя". Скажем, в четыре пополудни. Чтобы обсудить детали работы. Не беспокойтесь о приличиях, миссис Хадсон может сопровождать вас в качестве компаньонки.
И ушёл, оставив Лиззи стоять посреди комнаты с пятью золотыми в руке.
Весь остаток дня Лиззи провела за изучением кружев. Она раскладывала их на столе, гладила пальцами, рассматривала на свет. Фламандские были плотными и геометричными, венецианские воздушными, с цветочными узорами. А местные были разными. Некоторые мастерицы работали грубовато, но у троих Лиззи обнаружила настоящее мастерство. Их кружева почти не уступали импортным.
Она делала заметки, сравнивала, записывала. Работа увлекла её настолько, что она не заметила, как наступил вечер. И только когда за окном стемнело, она вспомнила о завтрашнем чаепитии.
Чай с драконом.
В "Коронованном лебеде".
Лиззи отложила кружева и подошла к зеркалу. Из зеркала на неё смотрела бледная девушка с тёмными кругами под глазами, в старом платье, которое уже не скрывало начинающий округляться живот.
– Ты сошла с ума, Элизабет Эштон, – сказала она своему отражению. – Твой муж пропал без вести, но ты всё ещё замужем. У тебя будет ребёнок. А ты собираешься пить чай с драконом.
Отражение молчало.
Но в глубине души что-то ёкнуло. Это было похоже на надежду.
Как думаете пройдет чаепитие? Какие у вас на него надежды?
Глава 3. Чай с драконом
"Коронованный лебедь" был лучшей гостиницей Милфорда. Трёхэтажное здание из красного кирпича с белыми наличниками и коваными фонарями у входа. Внутри пахло полированным деревом, дорогими сигарами и свежими цветами.
Лиззи остановилась у дверей, поправила шаль (ту самую, синюю, она всё-таки решила её надеть, к чёрту приличия!) и глубоко вздохнула.
– Ну что, идём? – спросила миссис Хадсон, которая сегодня выступала в роли компаньонки и напялила свою лучшую шляпку с пером.
– Идём.
Они вошли. Швейцар в ливрее проводил их на второй этаж, в отдельную гостиную. У дверей Лиззи вдруг оробела, но миссис Хадсон подтолкнула её в спину:
– Чего встала? Не съедят. Он же дракон, а не людоед.
Лорд Блэквуд ждал их у окна. Он стоял, заложив руки за спину, и смотрел на заснеженную набережную. Услышав шаги, обернулся.
Сегодня он был одет чуть менее официально: тёмно-серый сюртук, светлый жилет, никакого цилиндра. Волосы слегка влажные. Видимо, только что мылся. Лиззи вдруг подумала, что он очень красивый. Не в обычном смысле, не слащаво, а по-настоящему мужественной, суровой красотой.
– Миссис Эштон. – Он слегка склонил голову. – Миссис Хадсон. Прошу, присаживайтесь.
Они сели за круглый столик, накрытый белой скатертью. Тут же появился официант с чайным прибором. Блэквуд сам разлил чай. Лиззи заметила, что руки у него большие, но движения точные, почти изящные.
– Как вам кружева? – спросил он, когда церемония с чаем была закончена.
– Очень интересные, – ответила Лиззи. – Я составила предварительный отчёт. Три мастерицы работают на удивление хорошо. Если их обеспечить нитками лучшего качества, они смогут конкурировать с фламандскими.
Блэквуд чуть приподнял бровь. Кажется, удивился.
– Вы быстро разобрались.
– Мне понравилась эта работа, – просто сказала Лиззи. – Кружева – это искусство. Разные узоры, нити, техники. Я уверена, что мне еще много нюансов предстоит изучить, чтобы я могла объяснить, как улучшить ту или иную работу. Но качество я различаю уже сейчас.
– Согласен. – Он отпил чай. – Моя мать тоже считала кружево искусством.
Лиззи ждала продолжения, но он замолчал. Миссис Хадсон, поняв, что разговор уходит куда-то не туда, кашлянула.
– А скажите, милорд, – спросила она с простотой, свойственной людям её сословия, – откуда вы родом будете? И давно ли в наших краях?
Блэквуд посмотрел на неё с лёгкой усмешкой.
– Я родился далеко отсюда, миссис Хадсон. За морем, в стране, которую вы вряд ли знаете. А в Англии живу уже... – он задумался, – лет шестьдесят. Или семьдесят. Я сбился со счёта.
Миссис Хадсон поперхнулась чаем.
– Шестьдесят? Да вам на вид и сорока не дашь!
– Драконы стареют медленно, – пожал плечами Блэквуд. – И живут долго. Люди любят называть нас бессмертными, но это всего лишь красивый миф. Мы стареем, болеем и можем умереть, просто наш век во много раз длиннее человеческого. Иногда слишком длиннее, чем хотелось бы.
Он перевёл взгляд на Лиззи.
– Вас это не пугает?
– Что именно? – спросила Лиззи.
– Что я старше вашей прабабушки.
Лиззи подумала.
– Нет, – сказала она честно. – Не пугает. Меня пугает другое.
– Что же?
– Что вы делаете здесь, в Милфорде. С вашими деньгами, вашим положением... Зачем вам помогать мне?
Блэквуд отставил чашку. Его янтарные глаза стали серьёзными.
– Вы когда-нибудь видели, как тонет корабль, миссис Эштон?
– Нет.
– А я видел. Много раз. И каждый раз одно и то же: те, кто мог бы помочь, стоят на берегу и смотрят. Потому что не хотят промокнуть. Потому что боятся. Потому что это не их дело. – Он помолчал. – Я устал стоять на берегу.
В комнате стало тихо. Даже миссис Хадсон притихла, понимая, что сейчас происходит что-то важное.
– Я не тону, – тихо сказала Лиззи.
– Вы тонете, – возразил Блэквуд. – Медленно, но верно. И я не могу пройти мимо.
Лиззи отвела взгляд. Щёки у неё горели. Она не понимала, как относиться к подобным заявлениям. С одной стороны, он ей помогает, с другой – это немного оскорбительно.
– Милорд, я благодарна вам за помощь. Очень. Но я не могу, – она кашлянула, – я не хочу быть для вас обузой. Или проектом.
– Проектом?
– Ну... – Лиззи смешалась. – Тем, что нужно спасти. Чтобы потом забыть.
Блэквуд посмотрел на неё долгим взглядом. Потом, к её удивлению, улыбнулся. Кажется, впервые так по-доброму. Улыбка изменила его лицо, сделала моложе, мягче.
– Миссис Эштон, – сказал он, – вы первая за последние сто лет, кто сказал мне, что не хочет быть спасённой. Это освежает.
Он поднялся, подошёл к маленькому столику у стены, где стояла шкатулка. Открыл, достал что-то.
– Вот. Это вам. Не как подарок, а как рабочий инструмент.
Он протянул Лиззи небольшую лупу в серебряной оправе.
– Чтобы рассматривать кружева. Увеличивает в десять раз. Видите малейший дефект.
Лиззи взяла лупу. Стекло было идеально чистым, оправа была тёплой от его рук.
– Спасибо, – прошептала она.
– Не за что. – Он снова сел за стол. – А теперь, если не возражаете, я бы хотел услышать подробности о ваших мастерицах. Имена, адреса, образцы.
Следующий час они проговорили о деле. Лиззи показывала записи, Блэквуд задавал вопросы, точные, профессиональные. Миссис Хадсон сначала пыталась следить за разговором, но быстро заскучала и занялась пирожными.
Когда чай был допит, а вопросы исчерпаны, Блэквуд проводил их до выхода. У дверей гостиницы он вдруг задержал Лиззи за локоть.
– Миссис Эштон, – сказал он тихо, чтобы не слышала миссис Хадсон. – Будьте осторожны. Ваша свекровь не остановится. Она уже наводила справки обо мне.
Лиззи похолодела.
– Что ей нужно?
– Не знаю. Но знаю, что она приходила в порт и расспрашивала моих людей. Интересовалась, надолго ли я здесь. С кем встречаюсь. – Его глаза блеснули. – Драконы не любят, когда за ними следят.
– Я поговорю с ней.
– Не надо. – Он сжал её локоть чуть сильнее. – Не вмешивайтесь. Просто будьте осторожны. И если что-то случится, то сразу дайте мне знать. Мистер Пенниуорт знает, где меня найти.
Он отпустил её руку, поклонился миссис Хадсон и исчез в дверях гостиницы.
Лиззи стояла на морозе, чувствуя на локте тепло его пальцев.
– Пойдём, – позвала миссис Хадсон. – Замёрзнешь.
Они пошли по набережной. Солнце садилось за море, окрашивая снег в розоватые тона. Лиззи молчала, перебирая в памяти каждое слово, каждый его взгляд.
– Влюбишься ты в него, – вдруг сказала миссис Хадсон.
– Что? – Лиззи вздрогнула.
– Влюбишься, говорю. Такие, как он, – они не просто так появляются. Я старая, я знаю. – Она вздохнула. – Только ты помни: он дракон. А ты человек. И у тебя будет ребёнок. Чужой ребёнок.
– Мой ребёнок, – поправила Лиззи твёрдо. – Мой.
– Ну да, твой. А для него – чужой. Подумай об этом.
Лиззи подумала. И внутри у неё всё сжалось.
Потому что миссис Хадсон была права.
В ту ночь Лиззи долго не могла уснуть. Она лежала в темноте, глядя на отблески огня в камине, и думала. О драконе с янтарными глазами. О его тёплых пальцах на своём локте. О ребёнке, который давал о себе знать всё чаще.
– Что нам делать, малыш? – шептала она, гладя живот. – Как нам быть?
Ребёнок не отвечал. Но Лиззи вдруг показалось, что она знает ответ.
Она не знала, что будет завтра. Не знала, чем закончится эта история. Но одно она знала точно: лорд Теодор Блэквуд вошёл в её жизнь, и назад дороги нет.
Она заснула под утро, и ей приснился дракон. Огромный, серебряный, он летел над морем, а на спине у него сидела женщина с ребёнком на руках. Женщина смеялась, и ветер трепал её волосы.
Лиззи проснулась с улыбкой.
Но улыбка тут же погасла, когда она вспомнила, что это всего лишь сон.
Влюбится ли Лиззи? И возможно ли не влюбиться? А с мужем что?
Глава 4. Шторм и камин
Следующие три дня пролетели как один. Лиззи работала не покладая рук. Ходила по адресам, которые дал мистер Пенниуорт, разговаривала с мастерицами, делала заметки, сравнивала образцы. Кружевной промысел в Милфорде оказался куда обширнее, чем она думала: добрая половина женщин в бедных кварталах кормилась этим ремеслом. Одни работали грубо, на скорую руку, другие вкладывали душу в каждый узелок.
Лиззи отобрала пятерых. Троих, как и планировала, и ещё двоих, чьи работы её удивили. Она составила подробный отчёт, приложила образцы и отнесла всё мистеру Пенниуорту. Тот остался доволен.
– Лорд Блэквуд будет в восторге, – сказал он, пробегая глазами её записи. – У вас отличный глаз, миссис Эштон. И вы удивительно быстро учитесь.
Лиззи покраснела от удовольствия.
Деньги, полученные от Блэквуда, она тратила экономно, но теперь могла позволить себе и мясо, и масло, и даже свежие овощи. Миссис Хадсон заглядывала каждый вечер: проведать, приносила то пирожок, то новости. Сплетни о драконе и жене пропавшего без вести не утихали, но Лиззи старалась не обращать на это внимания.
А потом налетел второй шторм.
Он пришёл с моря внезапно, как разбойник с большой дороги. Утром ещё светило солнце, к обеду небо затянуло свинцовыми тучами, а к вечеру ветер достиг такой силы, что в порту сорвало с якорей две рыбацкие лодки.
Лиззи сидела дома, штопала бельё и прислушивалась к завываниям ветра. Коттедж дрожал, половицы скрипели, где-то на чердаке стучала сорванная ставня. Но окно, заколоченное Блэквудом, держалось крепко, а угля в подвале было достаточно.
– Ничего, малыш, – сказала Лиззи животу. – Мы в тепле. Мы в безопасности.
Она ошиблась.
Около полуночи, когда она уже собиралась ложиться спать, в дверь постучали.
Лиззи замерла. Кто мог прийти в такую погоду? Миссис Хадсон? Нет, миссис Хадсон умнее. Может, соседям нужна помощь?
Она подошла к двери, прислушалась. Вой ветра заглушал все остальные звуки.
Стук повторился. Настойчивее, громче.
Лиззи отодвинула засов и приоткрыла дверь.
На пороге стоял лорд Блэквуд.
Он был без шляпы, мокрый до нитки, волосы прилипли ко лбу, сюртук облепил широкие плечи. В руках он держал фонарь. Такой же, как в прошлый раз.
– Милорд? – ахнула Лиззи. – Что случилось?
– Хотел убедиться, что с вами всё в порядке, – ответил он. – У вас сухо?
– Что?
– Крыша держится? Не течёт? Окно не выбило снова?
– Нет... всё цело. Но зачем вы пришли в такую погоду?
Блэквуд выдохнул с явным облегчением.
Он шагнул внутрь, поставил фонарь на пол и только тогда объяснил:
– Я был в порту, проверял склады перед штормом. Мистер Пенниуорт напомнил мне про ваш коттедж и разбитое окно. Ветер усилился быстрее, чем ожидали. Я решил проверить сам.
В ту же секунду за домом что-то с грохотом рухнуло. Стены дрогнули. Блэквуд обернулся, приоткрыл дверь и тут же захлопнул её: ветер швырнул внутрь пригоршню мокрого снега.
– Что там? – испугалась Лиззи.
– Старый вяз лёг поперёк переулка. И нижнюю улицу уже заливает с моря. До моего дома у порта сейчас не добраться без лишнего риска. – Он помедлил, и впервые в его голосе прозвучало лёгкое смущение. – Если вы не возражаете, я пережду здесь до рассвета. Я понимаю, как это выглядит. Могу устроиться в сарае или хотя бы в сенях.
– В сарае холодно и сыро. И крыша течёт, – машинально ответила Лиззи.
– Я дракон. Холод мне не страшен.
– Но мне будет страшно знать, что мой гость мёрзнет в сарае, – неожиданно для самой себя сказала Лиззи. Она понимала, что пускать мужчину на ночь в дом – это верх неприличия. Но он пришёл сюда не искать крова: он пришёл проверить, не случилась ли с ней беда. И теперь буря действительно отрезала дорогу обратно.
– Хорошо, – сказала она решительно. – Идите за мной.
Она провела его через кухню в маленькую гостевую комнату, которая когда-то служила кладовой. Там стояла узкая кушетка, на которой Лиззи иногда отдыхала днём.
– Вот. Здесь не роскошно, но сухо. Я принесу одеяло.
– Не нужно, – остановил он её. – Я справлюсь.
Он снял промокший сюртук и повесил на спинку стула. Под сюртуком оказалась простая рубашка, влажная и облепившая торс так, что Лиззи увидела очертания мощных мышц. Она поспешно отвела взгляд.
– Я принесу чай, – сказала она и выскочила из комнаты.
На кухне она прислонилась к стене и перевела дух. Сердце колотилось как бешеное.
– Ты дура, Элизабет Эштон, – прошептала она. – Круглая дура.
Она заварила чай, налила в две чашки и понесла обратно. Блэквуд сидел на кушетке, расстегнув ворот рубашки, и растирал волосы. Видимо, пытался их подсушить.
– Держите, – сказала она, протягивая чай. – Согрейтесь.
– Спасибо. – Он взял чашку, его пальцы на миг коснулись её пальцев. – Вы очень добры, миссис Эштон.
– Это вы добры, – возразила Лиззи. – Вы меня спасли. Дважды.
– Я не спасал. Я просто...
– Спасли. – Она села на табурет напротив него, обхватила свою чашку ладонями. – Если бы не вы, я бы замёрзла в ту ночь. И если бы не работа, которую вы дали, то я не знаю, что бы со мной было.
Блэквуд молчал, глядя в свою чашку.
– У моей матери была похожая история, – сказал он вдруг.
Лиззи подняла глаза.
– Она была человеком. Отец встретил её в маленькой деревушке на севере Шотландии. Она осталась одна с двумя детьми. Ее муж погиб на охоте. Отец не мог пройти мимо. Сначала помогал, потом полюбил. Они прожили вместе сорок лет, пока она не умерла.
– Сорок лет, – эхом повторила Лиззи.
– Для дракона это миг. Но для него – это была целая жизнь. Он никогда больше не женился.
– Вы рассказываете это, чтобы я не боялась?
– Я рассказываю это, чтобы вы знали. – Он поднял на неё глаза. – Драконы умеют любить, миссис Эштон. И умеют быть верными. Мы не всегда чудовища.
За окном выл ветер, но в маленькой комнатке было тихо и тепло. Лиззи смотрела на этого огромного мужчину, сидящего на её убогой кушетке, и чувствовала, как в груди разливается что-то тёплое и пугающее одновременно.
– Мне пора спать, – сказала она, вставая. – Спокойной ночи, милорд.
– Спокойной ночи, миссис Эштон.
Она ушла в свою спальню, легла в кровать и долго смотрела в потолок, прислушиваясь к ветру и к тишине за стеной.
Ей показалось или она действительно слышала, как он тихо напевает что-то на незнакомом языке?
Утром Блэквуда уже не было. Только аккуратно сложенное одеяло на кушетке и пустая чашка на столе напоминали о том, что прошлая ночь ей не приснилась.
На столе лежала записка:
"Спасибо за кров. В знак моей благодарности вам, дрова во дворе. Ваш отчёт о кружевах превосходен. Приходите сегодня в "Лебедя" к обеду, обсудим расширение работы. Т.Б."
Лиззи улыбнулась и прижала записку к груди.
Нравится наша Лиззи дракону или ему от нее что-то нужно?
Глава 5. Дровяной вопрос
Дрова во дворе оказались целой поленницей, аккуратно сложенной у стены сарая. Сухие, колотые, идеальные. Лиззи ахнула: этого запаса хватит на всю зиму. Даже если та будет суровой.
Она накинула плащ, вышла во двор и просто стояла, глядя на поленницу, чувствуя себя до глупого счастливой.
– Лиззи! – окликнула её миссис Хадсон через забор. – Ты видела? Кто-то дров принёс! У тебя тоже?
– У меня тоже, – ответила Лиззи, краснея.
Миссис Хадсон подошла поближе, оглядела поленницу и присвистнула.
– Это ж целое состояние! Это он, что ли, дракон твой?
– Он не мой, – слабо возразила Лиззи.
– Ага, не твой. – Соседка хитро прищурилась. – А ночевал он у тебя?
– Откуда вы знаете?
– Уже полгорода судачит, – вздохнула миссис Хадсон. – Я сама видела, как он на рассвете вышел от тебя, а булочник напротив как раз ставни открывал. Вот и пошло: «Миссис Эштон принимает дракона по ночам», «Ах, какая бесстыдница», «Муж всего три месяца как пропал, а она уже другого привечает». Ты бы поосторожнее, Лиззи. Добра не будет от этих сплетен.
– Мне нечего стыдиться, – твёрдо сказала Лиззи. – Он пришёл проверить, не выбило ли окно и не течёт ли крыша. Потом шторм повалил вяз поперёк переулка, а нижнюю улицу залило с моря. До его дома у порта было не добраться без риска. Он ночевал в гостевой комнате. И всё.
– Ты-то знаешь, что всё. И я знаю. А они не знают. И знать не хотят.
Лиззи промолчала. Сплетни её пугали, но она не могла заставить себя жалеть о том, что впустила его. Не могла она по-другому, и всё тут.
В полдень она собралась в "Коронованного лебедя". Надела лучшее платье, повязала синюю шаль, взяла ридикюль с отчётами и образцами. По дороге зашла к булочнику, купила свежих булочек. Ей хотелось сделать приятное, хоть чем-то отблагодарить своего спасителя.
В гостинице её встретил мистер Пенниуорт.
– А, миссис Эштон! Лорд Блэквуд просил подождать его в малой гостиной. У него срочная встреча с капитаном порта, но он скоро освободится.
Он проводил её на второй этаж, в уютную комнатку с камином и видом на набережную. Лиззи села в кресло, положила булочки на столик и стала ждать.