Делагарди. Голод Тьмы
- -
- 100%
- +
— Я не хотела… — горячо, отчаянно прошептала я в наволочку. — У меня не было выбора…
Я повторяла эту фразу снова и снова, пытаясь вцепиться в нее. Пытаясь оправдать себя.
Но слова звучали жалко. Убого. Кого я пыталась обмануть? Себя?
Я с ненавистью потерла щеку ладонью.
Хватит.
Мне нужно выжечь эти мысли. Выбить эту слабость из собственных мышц, пока она не сожрала меня изнутри.
Подскочив с кровати, я оделась и туго зашнуровала берцы.
Сжав кулаки, я вышла в пустой коридор, в тренировочный зал. Нужно метать железо, стрелять по картону и в кровь сбивать суставы о тяжелые боксерские груши, пока в голове не останется ни одной гребаной мысли.
В огромном зале был только один человек. Конечно же. Кто еще мог не спать в три часа ночи, выбивая внутренности из подвесной груши?
Кай стоял спиной ко входу. На нем были только плотные штурмовые штаны с низко спущенным ремнем. Прорисованный торс Странника блестел в свете ламп от густого слоя пота. Каждое движение его плеч отдавалось в зале хлестким звуком удара.
Услышав скрип моих берцев по бетону, он небрежно остановил раскачивающийся черный снаряд одной рукой.
— О, белоглазая, — Кай скользнул взглядом зеленых глаз по моему бордовому бандо. — Кошмары замучили? Снится заколотый Мальрек? Или просто пришла выгонять спирт из крови?
Я сжала челюсти до легкого скрипа, игнорируя колкость про убитого врага.
— Хочу проверить, насколько у тебя замедлились рефлексы.
Странник расплылся в улыбке.
— Ну иди сюда. — Он оттолкнулся от груши и зашел на ринг, раздвигая канаты. Встал в центре черного мата, поманив меня указательным пальцем. — Покажи, чему научилась в коллекторе, убийца.
Слово «убийца» резануло по свежей ране, но я заставила себя сделать шаг вперед и пролезть между канатами. Кай, как всегда, двинулся на меня.
Короткий замах — я блокировала удар предплечьем. Второй — ушла с линии атаки.
Он ухмыльнулся, сменив тактику. Шагнул вплотную, перехватывив оба моих запястья. Кай потянул меня, жестко впечатывая мою грудь в свою — обнаженную, горячую, скользкую от пота.
Воздух с сипом вылетел из моих легких. Синяки заныли. Грудная клетка взорвалась болью.
Мы застыли в центре ринга, сцепившись в борьбе за центр тяжести. Расстояние между нами исчезло. Тяжелые мышцы его пресса терлись о мой живот при каждом шаге. Двигаясь в такт, я билась бедрами о грубую ткань его штанов. Мы дышали раскаленным воздухом, пропитанным спиртом и агрессией, пытаясь выдавить друг друга за пределы равновесия. Я вцепилась скользкими пальцами в его плечи.
Он насмешливо сощурился, глядя на меня сверху вниз.
— И это все? — прохрипел он прямо мне в лоб.
Я стиснула зубы, чувствуя, как его вес начинает вдавливать меня в резину.
Самое время для обмана. Я сделала вид, что пытаюсь пробить левым коленом ему в корпус. Кай рефлекторно напряг пресс, чуть ослабив захват рук.
Этой миллисекунды хватило.
Я резко поднырнула под его правую руку, скользнув по мокрой коже, и, повторив прием Вайолет в спарринге с Лоем, обхватила его талию обеими ногами.
Используя всю инерцию своего тела, я с силой рванула его назад. Кай, не ожидавший такой акробатики, завалился.
Мы рухнули на черные маты.
Но Странник не дал мне и секунды, чтобы закрепить преимущество сверху.
Он молниеносно перекатился, используя силу моего же броска, и жестко подмял меня под себя. Лицом к лицу.
Его твердые колени тисками сдавили мои бедра с двух сторон, блокируя любые маневры ногами. Он перехватил мои запястья, рывком впечатав их в маты высоко над моей головой.
Я прерывисто задышала, опасаясь, что он, как в прошлый раз, перекроет мне кислород своей грудной клеткой. Но он держал дистанцию в несколько дюймов. Моя грудь, затянутая в бордовое бандо, вздымалась, почти касаясь его раскаленной, обнаженной кожи при каждом вдохе. Капля пота сорвалась с его подбородка на мою ключицу.
Я извивалась под ним, пытаясь выскользнуть из-под этого давления. Его стальная хватка сводила с ума. Нельзя было думать об этом.
— Тише, — низко протянул он и хрипло рассмеялся.
Звук ударил мне в шею. Он сильнее вдавил мои запястья в маты и еще плотнее сжал колени, лишая последних крох свободы.
— Хорошая подсечка, белоглазая, — его голос звучал издевательски. — Но ты забыла про партер. Никогда не иди на сближение с тем, кто тяжелее тебя на тридцать килограммов.
Я перестала дергаться, уперев взгляд в его смеющиеся зеленые глаза.
— Я бы достала кинжал. До того, как мы упали.
Кай склонился еще ниже. Расстояние между нами исчезло. Его губы оказались в жалком миллиметре от моих.
— А если бы у тебя не было ножа?
Внутри разлился пожар. Я ничтожна, как говорил Корвен. Пусть так. Я не обязана больше быть правильной. Никто не выдавал мне гребаную инструкцию, как жить.
Во мне смешалось все: тошнотворный триумф от победы над Мальреком, грязная эйфория нашего танца, пьяный дурман и животная жажда почувствовать чужое тело, чтобы заглушить собственную боль. Я хотела, чтобы Кай стер из моей памяти предательство Леонор, мертвый взгляд Сэма и ту праведность, которой я наелась до тошноты.
Я перестала вырываться, полностью расслабив запястья.
Кай замер.
Он посмотрел на мои губы с неприкрытым желанием и медленно опустил голову, сокращая этот последний мучительный миллиметр.
А затем ухмыльнулся, разжав пальцы, и быстрым движением поднялся на ноги, отступая на шаг.
Воздух в легких заледенел. Я осталась лежать с распахнутыми глазами.
Странник смотрел на меня крайне серьезно.
— Хватит на сегодня, белоглазая. Спирт замедляет твои рефлексы. Еще пара минут, и ты позволила бы мне перерезать тебе горло просто потому, что забыла, зачем мы здесь.
Он подобрал с канатов брошенное полотенце и вытер мокрую шею.
Мне не было стыдно. Его дыхание на моих губах, расширенные зрачки и напрягшиеся мышцы живота — все это кричало о том, что он хотел прикоснуться к губам. Даже если всего на секунду.
Я медленно, опираясь на локти, села.
— Я бы не позволила перерезать мне горло, Кай. Я бы вцепилась зубами и вырвала твой кадык.
Странник замер у самых дверей.
Он не стал оборачиваться, лишь слегка повернул голову, бросая взгляд через плечо.
— Докажешь это завтра. Спокойной ночи, белоглазая.
Глава 8
Голова раскалывалась.
Все тело болело. Я попыталась повернуться на матрасе, но острая боль скрутила мышцы. Каждое расширение грудной клетки при вдохе отдавалось режущим спазмом от впечатанного вчера бронежилета Кая. Во рту пересохло до вкуса жженого пепла.
Вайолет была уже полностью экипирована. Черная кожа, метательное железо на бедрах. Лой возился у двери. Ниссы и Кассандры в комнате не было. Только я никак не могла заставить свое избитое тело, отягощенное похмельем, оторваться от простыней.
— Ну наконец-то! — рявкнула Странница, с размаху швыряя в мое лицо свернутую одежду. — Собирайся, нужно ехать!
Я выдохнула, сбрасывая колючее одеяло. Кости трещали. Сегодня предстоял тяжелый день. Возвращение в дом матери. Возвращение к прошлому.
Я стянула волосы в тугую косу, влезла в черные карго-штаны и бордовое бандо. Зашнуровала берцы, игнорируя дрожь в пальцах. Запихнула в небольшой рюкзак пару старых писем матери и наткнулась на дневник Марцелла. За последние дни я не видела его. Медитировать было нельзя, а во снах он не являлся. Так действовал каллипсит.
Дверь распахнулась. Кай даже не подумал постучать.
— Ирма ждет, — бросил он, окинув меня равнодушным взглядом. Вчерашней хищной ухмылки и тяжелого дыхания на ринге словно никогда не существовало. Это было даже к лучшему.
Мы вышли в коридор.
Кай шел впереди, ведя себя раздражающе буднично. На ходу, не оборачиваясь, он выхватил из настенного оружейного шкафа тяжелые пистолеты и тактические ножи, поочередно всучив их мне и Вайолет.
— Надеюсь, вы не сдохнете, — бросил он через плечо, когда мы остановились перед кабинетом главы бункера.
Я толкнула дверь.
Внутри, за столом, сидели Ирма, Тавиан и Нисса с Кассандрой. Лицо главы Сильвенов выглядело еще более сухим от недосыпа.
— Вам нужно просто найти медальон, — Ирма сразу перешла к делу, скрестив пальцы. — Если что-то будет угрожать вашей жизни, не рискуйте. Сохранить Мирну сейчас важнее.
Из ее уст это прозвучало вполне приятно.
— Я останусь, мы будем с Алексом изучать базу Вейларов. Он предложил, — оповестила Нисса.
Вайолет застегнула кожаную куртку под самое горло. Я осталась в тонком бандо, забросив рюкзак на плечо. Внутренний огонь, подавленный вчерашним выбросом, снова начал мягко пульсировать под кожей, согревая кровь.
Мы вышли из кабинета и спустились в шлюз верхнего уровня.
Многотонная дверь отъехала в сторону, впуская внутрь завывающий ледяной шторм. Аномальный снег ударил в лицо жесткой крупой.
Алекс уже подогнал к воротам старый пикап с выключенными фарами. Лой сел за руль.
***
Мы ехали по мертвой, заснеженной трассе почти три дня, изредка останавливаясь у заброшенных заправок, чтобы размять затекшие мышцы.
Вайолет повернулась ко мне с переднего сиденья.
— Этот дом… он принадлежал твоей матери?
Я покачала головой, глядя в окно.
— Нет. Аренда.
Странница недовольно цокнула языком и откинулась на спинку кресла.
— Дерьмо. Тогда там уже давно нет ее вещей, — разочарованно бросила она.
— Может, остались. — Я повернулась к ней. — Аренда вроде как проплачена наперед. Еще не прошло два года с момента, как она впала в кому.
Вайолет лишь скептически хмыкнула, переводя взгляд на дорогу. Мир за тонированными стеклами пикапа стремительно сходил с ума.
Людей на улицах практически не осталось. Города превратились в монохромные, занесенные снегом призраки. Старая магнитола Сильвенов безостановочно, сквозь густой треск статических помех, выплевывала одни и те же панические сводки.
«…пользователи социальных сетей активно разгоняют теории о всемирном климатическом заговоре Китая. Радикальные группы заявляют о массовом выбросе химикатов из скрытых подземных лабораторий. Власти же призывают граждан соблюдать спокойствие, объясняя аномалию редким метеорологическим феноменом, вызванным внезапным смещением полярного вихря и красной пылью из пересохших пустынь. Тем временем в сети завирусилось видео массовой забастовки курьеров в связи с физической невозможностью…»
Лой невозмутимо крутил руль. Я гипнотизировала белую пелену за окном, чувствуя, как внутри ворочается чувство вины. Это все из-за меня.
«…убедительная просьба оставаться в укрытиях. Снежная буря рвет линии электропередач. В ближайшее время ожидаются глобальные перебои сотовой связи и интернета…»
На смартфон Вайолет, лежащий на приборной панели, регулярно сыпались правительственные СМС. Она раздраженно смахивала их ногтем.
«ВВЕДЕН РЕЖИМ ЧС. НЕ ПОКИДАЙТЕ ЖИЛИЩА. КРИТИЧЕСКИЙ РИСК ОБМОРОЖЕНИЯ».
Только на исходе третьего дня, когда мы уже свернули с трассы на обледенелую проселочную дорогу, ведущую к дому Мэри, радио разразилось новым экстренным сигналом тревоги.
Резкий пронзительный писк перебил голос диктора.
«ВНИМАНИЕ. ЭКСТРЕННОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ. В четырех округах: Лейквуд, Гримфорд, Эшфорд и Блэкридж в воздухе зафиксирована высокая концентрация неизвестного нейротоксина. Взаимодействуя с переохлаждением, газ вызывает мгновенную остановку сердца. Воздержитесь от любых поездок. Введен жесткий комендантский час. При выходе на улицу используйте полнолицевую химзащиту…»
Радио захлебнулось статикой и окончательно замолчало.
Вайолет медленно повернулась ко мне с переднего сиденья, изогнув темную бровь.
— Нейротоксин, останавливающий сердце? Серьезно? То есть так они объясняют Теней?
— А это значит, что, когда мы вернемся, Лейквуд будет кишеть военными патрулями и армейскими кордонами в химзащите, — сказал Лой.
— Именно, — сухо ответила я.
— Хреновые новости. — Странница щелкнула затвором пистолета и вернула его в кобуру.
Лой вдавил педаль тормоза. Тяжелые шипованные шины вгрызлись в толстый наст.
— Приехали, — констатировал голем, выключая двигатель.
Я прилипла к холодному стеклу. Мое дыхание оставило мутное пятно.
Впереди, на краю улицы, стоял дом, с которого все началось. Точнее то, что от него осталось. Двор был завален плотным слоем снега почти по самую крышу. Хотя доступ к дверям был свободен. И это значило только одно.
— Там кто-то есть, — сказал Лой.
Вайолет медленно, с предвкушением провела языком по кромке зубов.
— Тогда устроим тихую зачистку, — прошептала Странница, щелкая замком двери.
Не пытаясь скрываться, мы вышли синхронно, с первым же шагом провалившись в плотный наст по самую голень.
Входная дверь старого дома была незаперта. Нас ждали. Мы потянули ее.
Из черного проема прихожей вынырнули трое парней в военной форме. Обычные люди или маги — разбираться не было времени. Увидев нас, они беззвучно выхватили короткие тесаки.
Вайолет сорвалась с места первой. Черной тенью она метнулась навстречу центральному противнику. Прыжок с упором на колено, и она резким взмахом вспорола горло врага от уха до уха. Горячий фонтан крови брызнул на ослепительный снег.
Второй парень, увернувшись от фонтана, попытался ударить Странницу в открытый бок, но путь ему преградила спина Лоя.
Голем поймал летящий тесак голой ладонью. Враг широко распахнул глаза от ужаса, пытаясь выдернуть оружие. Лой невозмутимо шагнул вплотную и коротким, чудовищным по силе ударом ребром ладони сломал ему кадык.
Третий нападавший, поняв, что центр проигран, резко взял вправо, обходя голема. Он бросился на меня, занося клинок над головой.
Внутри не дрогнул ни один мускул.
Я сделала жесткий, выверенный шаг навстречу и вскинула левую руку, намертво блокируя запястье врага.
Парень инстинктивно подался вперед, наваливаясь массой. Этого я и ждала.
Я привычно потянулась к бедру и сжала холодную рукоять кинжала, уходя с линии его давления. И беспощадным движением вогнала сталь в стык его тактической куртки, под самые ребра.
Враг захрипел, выронив тесак.
Я хладнокровно провернула лезвие, ломая хрящи, и резко выдернула обратно.
Парень рухнул на колени, хватаясь за пробитый бок, а затем медленно завалился лицом в ковер.
На этот раз руки не тряслись. Это было необходимо.
Вайолет, небрежно вытирая лезвие о куртку первого убитого, одобрительно хмыкнула, глядя на мою работу.
— Кай был бы горд.
Лой выдернул застрявший тесак из своей ладони, отбросив в сторону:
— Идем. Они могли быть не одни.
Мы перешагнули через трупы и шагнули в прошлое матери.
Внутри было пыльно и мертво.
Все, что когда-то делало это место домом, превратилось в измочаленную, выпотрошенную декорацию. Мебель была разнесена в щепки. Истерзанные диванные подушки, сломанные стулья, вывернутые наизнанку ящики комодов валялись вперемешку с битой посудой.
Кальдеры или Мальреки вскрывали дом, как консервную банку. И вероятность того, что они нашли то, что искали, была высока.
Мы рассредоточились, стараясь копнуть еще глубже. В тишине раздался оглушительный треск дерева.
Лой, не тратя времени на инструменты, выламывал целые ряды паркетных досок в гостиной. В кухне звенело стекло — Вайолет ножом срывала деревянные панели кухонного гарнитура, исследуя скрытые полости за трубами.
Я простукивала стены, заглядывала в выломанные вентиляционные решетки, сдирала остатки обоев там, где штукатурка казалась подозрительно свежей.
Часы тянулись.
Мы перевернули весь первый этаж. Снесли остатки гипсокартона на втором. Взломали чердачный люк. Изувечили комнаты.
Ничего.
Никаких фальшивых панелей. Никаких магических сейфов.
Ноги налились чугуном. Я тяжело поднялась по лестнице в спальню матери. Здесь разрушения казались особенно кощунственными. Ее тумбы лежали на боку, расколотое надвое зеркало отражало потолок. Кровать была выпотрошена до металлических пружин. Шкаф выломан с корнем.
Я остановилась посреди этого хаоса. Вдох. Выдох.
И я рухнула на грязный пол, прислонившись спиной к растерзанному изножью материнской кровати. Подтянула колени к груди и опустила на них голову, закрывая лицо испачканными руками.
Это тупик.
Двери скрипнули. Вайолет села на пол напротив меня.
— Ничего нет, — сухо констатировала Странница, вытягивая ноги в сапогах. — Либо Мальреки все-таки его забрали, либо твоя мать спрятала железяку куда надежнее, чем мы думали.
Я устало подняла голову, упираясь затылком в кровать.
— Вряд ли забрали. Иначе, зачем они были здесь. Если бы можно было просто использовать магию... — выдохнула я, чувствуя, как внутри скручивается бесполезный жар.
Вайолет закрыла лицо перепачканными в пыли руками. Потерла глаза, словно пытаясь прогнать накопившуюся усталость, и вдруг глухо, не глядя на меня, произнесла:
— Я уже была здесь.
Лия рассказывала перед смертью, что Лоэрт когда-то нанимал Вайолет для поиска матери. Но тогда, в Гримфорде, эта информация уже ничего не значила. Как и сейчас.
— Зачем? — спросила я, не меняя позы.
— Лоэрт нанял меня, чтобы я нашла Мэри, когда она сбежала. — Вайолет опустила руки на колени. Ее взгляд стал пустым, направленным сквозь меня. — Он забрал мою младшую сестру. Сделал из нее заложницу. Это было давно. Почти двадцать пять лет назад. Я всего двадцать пять лет учусь драться и резать глотки. До этого я пыталась скрываться от судьбы Баланса. Но от нее не уйдешь.
Я нахмурилась, переваривая цифры.
— Так ты бессмертная?
— Нет. Но Странники живут гораздо дольше обычных людей. А если ты безропотно исполняешь волю Баланса — а тут уж без выбора, — то срок годности продлевается.
Она перевела дыхание, глядя на свои ладони.
— Не знаю, зачем тебе вообще это знать.
— Расскажи о моей маме, — тихо попросила я.
— Я нашла ее, когда она создала Лоя. — Вайолет издала короткий смешок. — Баланс приказал мне уничтожить это глиняное творение. Но это не было прямым приказом. Скорее настойчивой рекомендацией. Мэри тогда уже была беременна тобой. И мы заключили сделку.
Она сжала челюсти.
— Мы договорились, что она убьет тебя. А голема пусть оставит себе, раз так хочет. Взамен я скажу Лоэрту, что она мертва и ее след потерян.
Холодок пробежал по рукам.
— Так и было?
— Да. Через девять месяцев я вернулась к ней с проверкой. Она сказала, что потеряла ребенка. И все. Тебя я не чувствовала — ты ведь ни разу не использовала свою магию, пока не приехала в Гримфорд. И Балансу ты не мешала. Хотя, честно, я до конца ей не верила. Проверяла даже записи, документы, ездила по роддомам.
— И что стало с твоей сестрой? Ее отдали?
Вайолет злобно усмехнулась.
— Отдали. Да. Но уже овощем. Эти ублюдки высосали из нее всю жизнь, выпили все эмоции до дна. У нее началась шизофрения. Я навещала ее пару лет, а потом она перестала меня узнавать.
Воздух в спальне стал невыносимо тяжелым.
Я опустила взгляд на руки Странницы. На эти изящные, перепачканные чужой кровью пальцы, которые тысячекратно убивали во имя Баланса. И за каждым перерезанным горлом, за каждым идеальным броском ножа стоял бесконечный ад сестринской боли.
— Ужас, — эхом произнесла я, и перевела тему: — Как я вообще могла выжить?
— Мэри родила тебя вне Гримфорда, да и ко всему вынашивала тебя не там. Может, в этом дело? — Она пожала плечами. — А потом, за месяц до твоего приезда, я начала видеть кровь, девушку в центре Гримфорда, разрушение городов. По зову Баланса мне пришлось вернуться в этот проклятый город.
— Почему ты мне ничего не сказала?! — я подалась вперед, борясь с огнем внутри. — Вела себя в кафе как идиотка!
— Да пошла ты! — Вайолет резко вскинулась, тыча в мою сторону пальцем. — Знаешь, что такое зов Баланса, Мирна?! Это когда тебе в мозг вшивают команду убить. Ты точно знаешь, кого именно. И ты пытаешься бороться с этим гребаным чувством. А оно тянет тебя так сильно, что внутренности сворачиваются и ты готова выплюнуть их! Готова на все: на пытки, на муки! Лишь бы это ушло. Я сотни раз прокручивала в голове, как голыми руками вырву тебе легкие за барной стойкой!
Я сглотнула вязкую слюну.
— Спасибо.
— Это худшее в мире чувство. Когда твой разум и тело тебе больше не принадлежат. Когда ты не можешь жить, не убив того, кто мешает двинутому равновесию.
— Почему ты тогда не послушала Баланс? — я откинулась обратно на каркас кровати.
— Потому что порвать Баланс — означало стать свободной! — Вайолет ударила кулаком по доскам пола. — И можешь считать меня конченой эгоисткой, но за пятьдесят лет я досыта наелась этими божественными обязательствами!
Пятьдесят? Ей на вид максимум двадцать пять.
— Откуда вообще пошли Странники? — тихо спросила я, пытаясь переварить этот объем боли.
— О-о-о… Делагарди тебя вообще ни во что не посвятили? Вот ублюдки. — Странница растянула губы в кривой улыбке. — Поверь мне на слово, мы — прирожденные убийцы. Даже твой Кай…
— Он не мой! — огрызнулась я.
— Да насрать! Даже он — заложник собственной природы.
— Откуда вы произошли? Полукровки от ведьм, Проклятые от магов, а вы…
— Как-нибудь в другой раз расскажу.
В дверном проеме появился Лой.
— Я закончил, — прогудел он. — Если только медальон не вмурован в фундамент на глубине, его здесь нет.
Я выдохнула и с трудом поднялась на затекшие ноги, отряхивая штаны от древесной пыли.
— Ладно. Поехали обратно. Хотя… подожди.
Я стянула с плеча рюкзак и достала сложенную стопку бумаг.
— Хочу сжечь мамины письма. Но прочту в последний раз. Пусть все это навсегда останется здесь.
Вайолет и Лой направились к лестнице, оставляя меня наедине с прошлым.
Я развернула первый листок, машинально пробегая глазами по чернилам. Строчки сливались в белесую пелену. Любовь, страх, мечты.
И вдруг я наткнулась взглядом на фразу, которая раньше не имела смысла. Но что, если это не просто мечты? Сердце пропустило удар.
— О боже! Я знаю, где медальон.
Глава 9
«Прости меня, моя доченька. В этой вселенной нам не суждено знать друг друга, и эта глубокая боль убила во мне человеческие чувства. Я молюсь Господу каждый вечер в надежде, что он даст мне силы отправить тебе это письмо и оно не уйдет в ящик неотправленных. Я мертва для тебя и себя, ничто не может наказать меня сильнее, чем слабость, прикрытая защитой. Но защищать тебя я буду всегда, и не только я. Доверяй себе, родная. Верь интуиции, что ведет тебя к свету. И когда станет темно, ты отомстишь всем, кто лишил тебя покоя. Моя маленькая Мира, моя невинная девочка, ты невероятно красива, и каждый вечер я проживаю несбыточные воспоминания, как сижу рядом с тобой во дворике на качелях, ветер треплет нам волосы, и я могу касаться тебя, а не только твоих фотографий. Ты бы любила помогать мне сажать цветы, может, тебе бы понравились фиалки. Я никогда этого не узнаю, и пусть я умру мучительной смертью за то, что ты проживаешь жизнь без моей любви. Будь верна себе, и, когда придет время, я встречусь с тобой и все расскажу, помогу пережить боль тяжелого бремени».
Текст обжег глаза. Гениальность пряталась в простоте. Мама спрятала подсказку на самом видном месте. Зачем ей фантазировать о несуществующих посиделках на качелях и посадке цветов? Это был прямой указатель.
Я выбежала из разгромленной спальни в коридор, комкая письмо.
— Я знаю, где он, — выдохнула я, догоняя Лоя и Вайолет. — Нужна лопата.
Голем без лишних вопросов шагнул в искореженный чулан. Звон металла, деревянных полок — он вернулся с обычной штыковой лопатой.
— Ну и где медальон? — нетерпеливо процедила Странница, скрестив руки на груди.
— Во дворе. Где качели.
Вайолет брезгливо поморщилась.
— Что? Ты издеваешься? Дом завален снегом по самую крышу. Мы будем перекапывать этот ледяной ад до весны!
— Найдем. — Я выхватила лопату из рук Лоя и быстро зашагала к выходу.
Сугробы во внутреннем дворике скрывали все: забор, кусты, клумбы. Я вогнала железный штык в плотный белый наст, прорубая траншею. Снег оказался чересчур тяжелым. Мышцы плеч заныли от нагрузки.
Вайолет и Лой вышли следом, вооружившись кусками сломанной мебели и металлическими прутьями. Мы вгрызались в снежную целину, прокладывая путь к тому месту, где, по моей памяти, стояла качель.
Прошло больше пяти часов, прежде чем снег сменился промерзшей почвой.
— Я ненавижу зиму, — прошипела Вайолет. Она ожесточенно вонзала кусок железной арматуры в обледенелую грязь.
Сумерки густой синевой накрыли двор. Мы, перепачканные землей и потом, прорубали снежную корку. Грунт сопротивлялся каждому удару лопаты.