Бывший. (не)загаданное желание

Глава 4

Перед началом главы хочу познакомить вас с Анжеликой Валерьевной - эксцентричным архитектором и начальницей Оксаны

- Где рабочие? - оглядываюсь и смотрю на расставленные в идеальном порядке статуи.

- Какие? Эти бестолочи? - Анжелика Валерьевна накидывает на расписные плечи пиджак. - Я их выгнала.

- Вы что??? - мои глаза распахиваются так широко, как только могут.

- Грубые, бездарные мужланы, - она игриво откидывает длинную челку со лба. - Они не способны рассмотреть великое в малом...

- О нет, - хватаюсь за голову.

Все мои планы о скором разрешении проблем рушатся, как карточный домик.

Разблокирую телефон, нахожу номер директора турбазы и жму на зелёную трубку.

- Дмитрий Николаевич, - выдыхаю с облегчением, когда он отвечает мне. - Здравствуйте, это Оксана, помощница Анжелики Валерьевны. У нас тут случилось недопонимание с рабочими...

Набираюсь наглости и беззастенчиво вру.

- ... Анжелика Валерьевна отпустила их на перекур, но они не вернулись. А у нас еще полно работы. Выставка...

- Оксаночка, - голос в трубке звучит спокойно и уверенно. - Я не знаю, что у вас там случилось с рабочими, но вы время видели?

- Я? простите... - убираю от уха телефон и смотрю на вспыхнувший экран. - Семь вечера?

- Семь вечера, - он соглашается, - тридцать первого декабря. Наша замечательная база находится в живописном месте, прямо посередине волшебного заснеженного леса, вдали от цивилизации и ее проблем.

Удивленно моргаю и не понимаю, зачем он мне пересказывает содержание рекламных буклетов.

- До ближайшего поселка на автобусе ехать не менее сорока минут. И последний автобус уехал пятнадцать минут назад, чтобы все мои сотрудники, кто не дежурит в эту ночь, могли встретить Новый год со своими семьями.

- Вы хотите сказать, что все уехали? - зачем-то уточняю упавшим голосом. Хотя я и так уже все понимаю.

- Естественно, голубушка, - чувствую через трубку, как мужчина кивает. - Ждите их завтра к двум часам дня.

- К двум? - мои брови взлетаю. Что это за график такой?

- Завтра первое января. Выходной. И работать они согласились только по двойному тарифу. Но с условием, что выспятся.

- И мы никак не сможем решить наши вопросы быстрее? - зачем-то еще раз уточняю я.

- Никак, - подтверждает мужчина.

- Спасибо, Дмитрий Николаевич. С наступающим.

- И вас, Оксаночка!

В трубке раздаются короткие гудки. И с каждым из них мое настроение падает все ниже.

- Оксана, мне кажется, что ты мне не рада, - дует губки моя начальница.

А я набираю в грудь больше воздуха и стараюсь улыбнуться.

- Нет, нет! Все хорошо! Мы завтра все решим, а сейчас пойду искать свой номер. Я очень устала...

- О, дорогая! - Анжелика Валерьевна подхватывает меня под руку и тянет на выход. - Я так рада, что ты приехала и встретишь сегодня со мной новый год.

- Я? Нет! Анжелика Валерьевна, я бы хотела отдохнуть...

- Это не обсуждается, - Анжелика Валерьевна накидывает на плечи коротенькую норковую шубку и запирает выставочный зал. - У меня заказан столик на двоих. Считай это моим подарком, раз уж я тебя выдернула...

Киваю на автомате. А сама думаю, есть ли у меня какие-то шансы слиться с празднования.

- Ксюша! Ксюша, вот ты где! - мне на шею бросается Юлька.

Ее глаза лихорадочно блестят, а грудь тяжело вздымается.

- Анжелика Валерьевна. Это моя двоюродная сестра Юля, по случайности оказалось, что она тут работает...

Но начальница уже не слушает меня, отпускает мою руку и бормочет на ходу:

- Да, да. Замечательно. Чудесная кузина... не забудь, Оксана, столик на десять на мое имя...

Мы с Юлькой молча провожаем мою эксцентричную начальницу взглядами. И только когда ее фигура скрывается за дверьми коттеджа, сестра продолжает.

- Ксюш, это судьба! Само провиденье послало мне тебя!

- Да объясни мне что случилось? При чем тут провиденье?

- Понимаешь, сегодня новый год...

- Я в курсе.

- Не перебивай! И на этой базе места раскуплены еще полгода назад. И программа была утверждена. Каждая песня, каждый номер.

- Юля, не тяни...

- В общем певица, которая должна выступать застряла на трассе, вызвала эвакуатор и сказала, что не приедет.

- О нет, - качаю головой, понимая, куда клонит Юля.

- Ксюш, спаси нас. Прошу! Один вечер. Несколько песен. Тебе не надо выступать всю ночь. Есть еще артисты. Тебе хорошо заплатят, администратор сказала по расценкам этой звезды...

- Нет, - качаю головой, - ничего не получиться.

- Но ты же замечательно поешь!

- Пела, - отвечаю с горечью.

Я действительно очень хорошо пела. Когда-то. Ходила в музыкальную школу, участвовала в вокальном ансамбле, занимала призовые места на конкурсах. Правда, решила не связывать свою профессиональную деятельность с музыкой. Но продолжала петь. Всегда.

Пока не влюбилась. Не отдала всю себя этому человеку. А взамен получила боль и разбитое сердце.

На нервной почве у меня пропал голос.

Уже четыре года я не пою.

- Ксюш, да ладно, - упрашивает меня Юля. - Я слышала, как ты поешь на дне рождения тети Светы. Голос вернулся...

- Нет, - качаю головой. - Оксан, ты же любила петь! Нельзя же из-за какого-то урода...

- Это мое последнее слово, - обрываю ее резче, чем хотелось бы.

Конечно, все мои родные знают об этой истории. О ней сложно было не знать, учитывая мой нервный срыв, пропажу голоса на долгие месяцы и появление Кирюшки.

- Двести тысяч за пять песен. Каждая последующая еще двадцатка.

- Что? - удивленно моргаю.

- За эту ночь ты можешь заработать неплохие деньги. И взять отпуск. Если бы я умела петь, я бы не раздумывала. Я между прочим, терплю своего «подопечного» за меньшие деньги.

- Но мне нечего надеть... - я еще не согласилась.

- Не проблема, - Юля подхватывает меня за руку и тащит к административному зданию. - Здесь есть пара бутиков и салон красоты. Если хорошо поторгуешься, получишь все необходимое бонусом. Ты не пожалеешь!

А, я уже жалею. Очень!

Глава 5

Остаток вечера превращается в сказку про Золушку.

Администратор базы «Снеговик» - Инесса Михайловна - строгая ухоженная женщина без возраста смеряет меня внимательным взглядом поверх очков, а после расплывается в радушной улыбке.

- Оксаночка! Мы так вам рады! Вы нас так выручите! - она скидывает старомодную голубую шаль с плеч и выходит из-за стойки. - Девочки, я на местности. Если возникнут проблемы - набирайте, второй канал.

Женщина поправляет коротенький приталеный пиджак и берет в руки рацию.

- Идемте, девочки. Время творить магию! - она грациозным жестом указывает нам с Юлей направление. И мы, как заворожённые, идем за ней.

- Мира, - Инесса Михайловна вызывает кого-то по рации.

- Да, Инесса Михайловна, - раздается шипящий ответ.

- Закрывай бутик, у меня важный гость. Полный приват!

- Но... - хочу возразить, но получаю полный негодования взгляд поверх очков. И согласно киваю.

И после этого начинается какое-то волшебство.

Меня заводят в примерочну, которая больше родительской квартиры. Подают шампанское в высоком запотевшем фужере. Две девушки в униформе с серебряным логотипом снеговика на лацканах пиджаков вкатывают огромную вешалку с вечерними и коктейльными платьями.

- Нет, не то, не подойдет, - Инесса Михайловна вместе с той самой Мирой зарываются в ворох нарядов и отметают неподходящие. - Это!

Они одновременно хватают мягкие плечики с рубиново-красным безумием.

Корсет из тяжелого шелка и пышная фатиновая юбка. Провокационный наряд призванный подчеркнуть даже то, чего нет.

- О, нет! - качаю головой. - Красный не мой цвет!

- Красный - это твой цвет! - кивает Мира. - Просто до этого, ты выбирала не те вещи. Раздевайся!

О, да. Красный действительно мой цвет.

Тяжелая ткань оглаживает высокую грудь, приподнимая ее и соблазнительно выделяя ложбинку.

Мягкий многослойный фатин окутывает мои ноги, не стесняя движений.

Идеальный наряд - провокационный и броский. То, что надо для сцены.

В обычной жизни я бы себе такой не позволила. Выбрала что-то более нейтральное - серое или голубое.

- Я верну его, - улыбаюсь своему отражению.

- Ни в коем случае! Считай это бонус от «Снеговика». А теперь в зону спа, к косметологу и стилисту.

Время до выступления проносится незаметно. И уже к десяти я готова.

Практически влетаю за кулисы и бегло просматриваю список треков, что подготовила для выступления неприехавшая «звезда».

Новогодний репертуар. Ничего сложного. Кроме...

Дыхание перехватывает, а сердце болезненно сжимается в груди.

«Last Christmas»

Сжимаю ладошки в кулачки. Продолжаю улыбаться ведущему и звукорежиссеру.

А сама до боли вгоняю ногточки со свежим маникюром под кожу.

Нет!

Сердце грохочет в груди.

Только не эта песня.

Бах. Бах. Бах.

Пульс набатом отдается в висках.

Это была наша песня. Та самая.

Та, под которую мы кружились в ресторане в НАШ новый год. Та, самая, которую ОН просил меня петь ему. И только ему.

В тишине ночной квартиру. Обнажённой.

Та самая, которая вызывала во мне почти четыре года подряд неконтролируемую истерику и приступы паники.

- Last Christmas я не пою, - сама не знаю, откуда берутся силы. Даже голос почти не дрожит.

Ведущий и звуковик переглядываются.

- Список утверждён.

- Но...

- Это личное пожелание Дмитрия Николаевича. Это его любимая песня! Каждый артист сегодня будет ее петь в своем стиле. У тебя вайб тридцатых...

Едва сдерживаю стон.

Интересно. Еще не поздно отказаться?

Но я уже согласилась. Выбрала платье, заставила скакать вокруг себя массажисток, мастеров по маникюру и педикюру, визажистов и стилистов.

Внутренний голос подсказывает, что я не смогу отказаться просто так! Минимум, мне придется заплатить за все это! А это плюс-минус мой годовой доход. Где я возьму такие деньги?

Мои размышления прерывает ведущий.

- Все, скоро твой выход! Соберись! Публика нормальная, уже разогретая. Все пройдет, как по маслу. Всего пять песен. Все остальное по твоему желанию или по заказу. Я пошел!

Ведущий выходит на сцену, непринуждённо шутит, поднимает фужер с «шампанским» и предлагает гостям базы отдыха проститься с уходящим годом, отпустить все плохое и раскрыть сердца на встречу новому!

Ладошки потеют, а сердце тревожно бьется в груди. Я четыре года не пела на публику. Не выступала, не...

Под дружные аплодисменты выхожу на сцену. Останавливаюсь переж стойкой с микрофоном в стиле тридцатых годов прошлого века, отставляю ножку...

Из динамиков льется мелодия и я забываю обо всем на свете.

Прикрываю глаза и пою.

Голос немного хриплый, негромкий мягко плывет по залу.

Я почти тут же перестаю контролировать дыхание, мой голос сам знает, что делать.

С каждой нотой, с каждой строчкой я пою все увереннее.

Сердцебиение успокаивается, а меня охватывает азарт.

Господи, как я могла осознанно лишать себя ЭТОГО.

Кураж. Азарт. Восхищение толпы и драйв. Как я скучала по этому ощущению.

С каждым звуком ко мне возвращается уверенность. Стараюсь не забываться, и не брать слишком высокие ноты. Есть шанс сорваться, сфальшивить. Но в среднем регистре я чувствую себя очень уверено.

Песня сменяет песню. Двумя руками я скольжу по хромированной стойке, поглаживаю ее, заигрываю с залом.

Слышу одобрительный свист и улюлюканье.

Покачиваю бедрами в такт песне. Мягкий фатин окутывает мои ноги.

Музыка в очередной раз меняется.

«Last Christmas

I gave you my heart

But the very next day you gave it away», - начинаю хрипло.

От этих слов внутри все переворачивается.

Пульс ускоряется. Перед глазами начинают плыть разноцветные круги.

Чтобы немного успокоиться, я начинаю плавно двигаться в такт музыке с воображаемым партнёром.

Совсем как тогда с НИМ...

С каждым словом, с каждой строчкой я чувствую рядом чье-то раздражение.

Кому-то эта песня неприятна почти так же как и мне.

Не думать! Петь!

«Last Christmas

I gave you my heart

But the very next day you gave it away».

Собираюсь перевести дыхание, но давлюсь воздухом. Меня обдает чьей-то ненавистью и раздражением.

Отчетливо ощутимая ярость бьет меня наотмашь.

Распахиваю глаза. Хватаю ртом воздух. И замираю.

Прямо напротив меня за вторым столиком справа.

Горящий безумием и презрением черный взгляд прожигает меня.

Сердце пропускает удар.

Нет!

Кожа покрывается испуганными мурашками. Они мечуться по спине, сбегают на плечи, натываются друг на друга, приподнимая волоски.

Не может быть!

В почти черных глазах плещется ледяная ярость.

ЕГО ладони сжимаются в кулаки.

Гулко сглатываю.

Не может быть!

Делаю шаг назад.

ОН упирает ладони в подлокотники кожаного кресла и подается вперед.

Еще один шаг назад.

Не может быть.

Дыхание сбивается. Музыка дальше льется без меня.

Я обрываю песню. Разворачиваюсь и бросаюсь за кулисы.

Нет! Нет! Нет!

- Эй! Оксана! - ведущий пытается ухватить меня за локоть.

Но я выдёргиваю руку. Хватаю со столика клатч с телефоном и ключами от машины.

- Какая муха тебя укусила? Куда ты?

- Я должна уехать! - бросаю на ходу. - ОН здесь!

- Кто здесь? Эй! ЭЙ!!! - несется мне в след.

А я могу только повторять: ОН здесь! КЛИМ здесь!

Глава 6

Прямо в платье и в туфлях на высоченном каблуке выскакиваю на мороз.

Вот только холода я совершенно не чувствую. Наоборот. Щеки горят.

По спине стекает капелька пота.

Быстрее.

Быстрее.

Ноги вязнут в глубоком снеге. Огромные хлопья снега лопнут к лицу и обнаженным рукам.

Не важно.

Бежать! Как можно быстрее и дальше.

Домой! К родителям и Кирюшке.

Кирюшка! О нет! Он не должен узнать о ней!

Подбегаю к машине и непослушными пальчиками пытаюсь вставить ключи в замок.

Твою мать!

Ну давай, кочерга!

Ключ попадает в замочную скважину, но не поворачивается.

Как всегда! В самый неподходящий момент.

Сердце грохочет так сильно, что я не слышу тяжелых шагов позади. Тогда у меня был бы шанс.

Чья-то стальная хватка сжимает мое запястье и дергает.

Резко разворачиваюсь на месте.

Из рук выскальзываю ключи и падают в глубокий снег.

- Нет! - вскидываю руку. Но ОН ловит ее.

Мощное горячее тело прижимает меня к ледяному металлу моей машины.

Меня трясет...

- Ты... ты... - голос не слушается. - Что ты здесь...

- Делаю? - черные глаза сужаются. - Приехал на встречу. А ты, значит, теперь поёшь?

Он зло усмехается.

Его обжигающе горячая ладонь скользит вверх по моей руке.

Дергаюсь.

Но он держит крепко.

Длинные чувственные пальцы соскальзывают на мою ключицу, оглаживают ее, вызывая новую волну паники и дрожи.

А после ложатся на основание моей шеи и сжимаются.

- Пусти, - гулко сглатываю и дергаюсь в его руках.

- О, нет, Оксана, - он качает головой. - Ты так просто как в прошлый раз не сбежишь...

- Я? - по спине ползут испуганные мурашки. Мысли путаются в голове.

Этого не может быть. Это все какой-то кошмарный сон.

Я тысячу раз мечтала о нашей встрече. В тайне надеялась, что еще хотя бы раз смогу увидеть Клима, хотя бы мельком. Но не так! Не сейчас!

Его ярость заставляет дрожать. Его грубые прикосновения вызывают страх. Его голос...

- Твоя тачка? - кивает он на старенькую «калину» за моей спиной.

Киваю.

- Значит, к краже документов и денег из офиса, добавим мою разбитую тачку, - его голос сочиться ядом.

Едва заметно Клим кивает в сторону.

О нет! Прямо на меся осклилась разбитым бампером и крылом та самая бэха, что сигналила мне на трассе.

Значит это был Клим?

Он улавливает мое удивление. В бездонных черных глазах вспыхивают опасные искры.

- Пора платить по счетам, Оксана. С процентами.

Он грубо сгребает меня в объятия. Вот только его руки не гладят, а сжимают меня до боли. Длинные пальцы впиваются в мою шею и плечо. До боли, до крика, до синяков и кровоподтеков.

А сам Клим лишь секунду прожигает меня яростным взглядом. А после порывисто наклоняется и накрывает мои губы диким, злым поцелуем.

В очередной раз дергаюсь в его руках. Но силы не равны.

Мне нечего ему противопоставить.

Он просто сминает мое сопротивление.

Больно жалит меня, мнет губы, кусает их. Настойчиво раздвигает мои губы языком, чтобы ворваться внутрь.

Я часто и рвано дышу. В морозном воздухе улавливаю нотку сандала и древесного гриба. Яркий, настойчивый, уверенный. Тот самый.

Все четыре года я искала его в каждом встречном мужчине и боялась уловить...

Рвано выдыхаю и пытаюсь оттолкнуть мужчину.

- Нет, не надо...

Но Клим не слушает меня.

Его руки уже скользят вниз, оглаживают мою талию, зарываются в десятках слоев фатина и рвут их вверх.

Мужчина толкает меня к машине.

Обнаженными ягодицами я касаюсь раскалённого на морозе металла.

Безумный контраст. Как лед и пламя. Следом по обоженной морозом коже скользят обжигающе горячие ладони.

- О, да! Оксана, о да... - рычит он мне на ухо и продолжает грубо ласкать мое тело.

Его прикосновения.

Настойчивые. Жадные. Грубые.

Они заставляют сжиматься все внутри.

Я дергаюсь в очередной раз.

Мне надо уйти. Сбежать.

Я не могу...

Я не хочу...

Но Клим не отпускает.

Продолжает жадно исследовать мое тело.

Его грубые поцелуи-укусы спускаются на шею. Он жадно втягивает мои кожу, посасывает ее, кусает, клеймит.

Его руки грубо мнут мое тело, притягивая все ближе.

- Я не хочу... - в последней попытке упираюсь ладошками в его грудь.

Чувствую, как под дорогим батистом мужской сорочки бьется его обезумевшее сердце.

На секунду он отодвигается от меня. На одну долгую секунду он поднимает обезумевший взгляд и сканирует меня.

А я...

А что я?

Взъерошенная, перепуганная, с припухшими от его злых поцелуев губами и лихорадочно горящими глазами.

По его полным чувственным губам скользит злая усмешка.

- А хочешь, я докажу тебе, что ТЫ ХОЧЕШЬ?

Я не успеваю ничего ответить, среагировать, как его руки скользят вниз...

О нет, не надо, только не туда!

Глава 7

Я не успеваю среагировать. Мой расплавленный от наглых агрессивных ласк мозг отказывается работать. Даже не представляю, как могу остановить и оттолкнуть его.

Мне даже кажется, что я почти готова позволить Климу это. Не сопротивляться. Отдаться.

Насладиться им в последний раз.

Осознанно.

Испытать крышесносную близость, а потом как Золушка просто сбежать в двенадцать часов. Как символично.

Я почти готова пойти на это... еще секунда и я сама...

Со стороны главного здания раздается грозный крик.

– Ты! Гад такой! – выкрикивает Юля.

Я распахиваю глаза и вижу, как она бежит к нам.

– А ну, отойди от неё! Ксюша, бей насильника по яйцам!

Моя маленькая, добрая Юля. Она сейчас похожа на ангела мщения. Развевающиеся темные локоны и горящие праведным гневом глаза.

Она подлетает к нам и хватает Клима за рукав. Дергает так яростно, словно и вправду может оторвать его от меня.

– Что за? – Клим разворачивается к ней и в этот момент Юлька начинает скользить на льду.

А все потому, что какой-то умник начисто смел весь снег с раскатанной до зеркального блеска парковки.

И тут начинается что-то невообразимое.

Клим пытается поймать мою защитницу, не выпуская меня.

Из ресторана вслед за Юлей выскакивает ее начальник, Сибилев, кажется. И почему-то тут же бросается на Клима с кулаками.

А Клим с мрачным удовлетворением отвечает ему ударом на удар.

– Дима, успокойся!

– Клим не надо! – кричу я, но прекрасно понимаю, что ничего не смогу изменить.

И в этот момент чудом устоявшая на ногах Юлька бросается разнимать мужчин. Снова поскальзывается и летит вниз.

Заодно сбив с ног Сибилева. А следом они вдвоем тянут за собой и Клима.

Сама не знаю зачем я хватаю его за руку в слабой попытке удержать от падения.

И конечно, он утягивает меня следом.

Громкий треск, мат и стоны. Куча мала.

А я оказываюсь прижата к Климу.

Не знаю, каким чудом прямо в полете он успел сгруппироваться и перехватить меня за талию. Поэтому я приземлилась на его грудь и даже не пострадала.

Его обжигающе горячие ладони сжимают мою талию. А в бедро отчетливо упирается его огромное желание. Однозначно, это оно!

Только если Клим не стал носить с собой оружие!

Я упираюсь в его грудь и пытаюсь приподняться, но он не дает.

Прижимает крепче. Скользит руками ниже, практически вдавливая меня в свой пах. О, я знаю Клима. Он хочет мне показать свое желание. Завести.

Раньше работало. Но не сейчас...

Хотя, кому я вру. Сработало.

Низ живота все еще полыхает от желания. А промежность томительно сжимается.

- С Новым годом!

- Ура!

- С новым годом!

- С новым счастьем!

Вокруг нас начинается какое-то безумие.

Гости турбазы выбегают в нарядных платьях и костюмах из ресторана, выскакивают закутанные с ног до головы из своих коттеджей, даже парочка мужиков в тогах из простыней вывалилась из бани. Все поздравляют друг друга, радуются и обнимаются.

Мужчины закапывают в снег огромные коробки с фейерверками и поджигают фитили. Женщины передают друг другу бенгальские огни и поджигают их.

- УРА!!! - ухает дружно.

Воздух дрожит от залпов салютов и дружного крика.

А под моими ладошками громыхает огромное сердце. Совсем как когда-то, когда его хозяин был самым дорогим для меня человеком.