Диагноз: Страсть

Глава 7

- Светлана! - из размышлений меня вырывает грубый голос свекра.

- Да? – я перевожу растерянный взгляд с него на свекровь и обратно. По субботам у нас по традиции «семейный» ужин. Семейный он очень условно. Но отказаться я не могу. Хуже того, сегодня обещал заявиться и Виталий.

Я третий день подряд мысленно возвращаюсь к своему странному пациенту. Переживаю за его здоровье? Безусловно! Но здесь есть что-то еще. Он почему-то не выходит у меня из головы. А ночью мешают уснуть воспоминания о бездонных темных глазах. За весь прием он не сказал мне ни одного нормального слова, но что-то в нем меня зацепило. Наверное, его сила, не столько физическая, сколько эмоциональная. От одного его взгляда наш недюжинный санитар сжался и старался не отсвечивать. И мне почему-то не хотелось противиться этой силе, нет. Скорее подчиниться. А еще лучше найти в ней защиту…

- Где ты витаешь? – Игорь Михайлович раздражен. У нас с ним сложные отношения, но при Марте пытаемся разыгрывать что-то вроде семейного добродушия.

- Задумалась, - я тянусь к чашке с кофе, надеясь за ней спрятать свое смущение.

- Сегодня пришло приглашение на губернаторский бал, - он выжидающе смотрит на меня.

- Бал? Это который концерт? – не пойму, что он от меня хочет.

- Светлана… - свекор делает шумный вдох, повинуясь успокаивающему поглаживанию жены. – Нет, это который званый ужин в каком-нибудь дорогом месте. С шампанским, икрой и влиятельными людьми и новыми знакомствами.

- Хорошо, а я тут при чем?

- Детка, тебе как совладельцу обязательно надо посетить это место, - Марта тепло смотрит на меня.

Сегодня я заметила, как она похудела и побледнела. Любая, даже небольшая нагрузка вызывает у нее усталость и одышку.

При каждом брошенном на нее взгляде ком встает в горле, на глаза наворачиваются слезы.

- Я не знаю… - стараюсь что-то придумать, чтобы отклонить приглашение.

Раздается звонок в дверь.

- Виталя пришел, - Марта поднимается и идет встречать любимого сына.

- Ты пойдешь, - ставит меня перед фактом Игорь Михайлович, в отсутствии жены сбросивший маску вежливости.

- Нет, зачем?

- Это надо для клиники, - он поднимается и наливает себе алкоголь в пузатый бокал.

- Возьми сына, - киваю в сторону прихожей.

Марта в силу здоровья уже давно не посещает светские мероприятия.

- Виталя пойдет в любом случае, ты тоже пойдешь!

- Я не хочу!

- А я не спрашиваю, хочешь ты или нет. Как у совладельца у тебя тоже есть обязанности. Вот и отработаешь некоторые на балу. Неплохо бы поторговать лицом и завести пару нужных знакомств, - он делает большой глоток.

Ответить я не успеваю. В комнату заходят Марта и Виталик.

- Привет, - кивает мне он. В холодных глазах вспыхивают искры, он пристально разглядывает меня, задерживаясь дольше, чем прилично на груди и плотоядно усмехается. Меня передергивает.

- Я, пожалуй, пойду, - встаю с твердым намереньем покинуть семейный очаг.

- Не уходи, дорогая. Побудь еще, - щебечет Марта.

- Погоди, Светик, я подвезу тебя, - Виталя неприятно улыбается, но кроме меня никто как будто и не видит его ухмылок.

- Светочка, еще десерт. Прошу. Я старалась, - Марта продолжает говорить, ее глаза грустнеют. Свекор смотрит на меня неодобрительно поверх пузатого бокала. Виталя складывает руки на груди, как будто вопрошая, что я предприму дальше?

А что я могу? Я соглашаюсь посидеть еще, но обещаю сама себе вызвать такси через полчаса.

- Ну что, поехали? – звонко опуская фарфоровую чашку на блюдце, Виталя поднимается из-за стола.

Я замираю с ложкой в руках. Я не ожидала, что он действительно соберется меня провожать. Растерянно оглядываюсь на Марту, на Игоря Михайловича и снова натыкаюсь на жадный взгляд холодных Виталеных глаз.

- Уже уходите? – Марта поднимается из-за стола. – Ну, счастливо.

Обуваясь в просторной прихожей, я перебираю в голове всевозможные варианты, чтобы не ехать сейчас, с ним.

Но не нахожу достойной причины. Если я задержусь еще, Виталий будет сидеть у родителей столько, сколько понадобится. Если он что-то решил, то свернуть его не получится. И это меня пугает до чертиков. Он, похоже, решил поиграть со мной. Я уверена, что его игры мне не понравятся.

- Светлана, - окликает меня голос свекра, - губернаторский бал, не забудь. И приведи себя в порядок.

- Все будет в лучшем виде, правда Светик, - под локоть меня подхватывает жесткая мужская рука и выпихивает в подъезд. – Мам, люблю-целую.

За нами захлопывается дверь. Мы остаемся вдвоем. Не обращая внимания на мои попытки вырвать руку, Виталий тащит меня к лифту. И отпускает, только когда двери с тихим шорохом закрываются.

Мужчина замирает напротив. Сейчас он похож на опасного хищника, готового в любой момент броситься на меня и разорвать.

В холодных глазах вспыхивает похотливое пламя, язык облизывает губы. Он поднимает руку и пытается убрать прядь волос с моего лба. Отшатываюсь в сторону и трясу головой.

Он только хмыкает. Глаза загораются азартом. Ему нравится вызов. Черт, что же мне делать?

Лифт привозит нас сразу на подземную парковку. Щелкает замок, Виталя передо мной галантно распахивает дверцу.

Я игнорирую предложенную мне руку и забираюсь внутрь.

Он быстро обходит машину и запрыгивает на пассажирское сиденье.

Тянусь к ремню безопасности. Я знаю, как отвратительно водит Виталя. Серебристое БМВ уже не пятое и, скорее всего, даже не десятое его авто. Предыдущие закончили жизнь на свалке.

Ну почему всегда аккуратный Дима погиб в единственной своей аварии, а беспечному Витале все нипочем?

- Боишься? – слышу издевку и смех в его вопросе. Но предпочитаю не отвечать.

Пристегиваюсь и замираю на сиденье.

Мотор мягко урчит, загораются фары и дорогая иномарка срывается с места, покорная воле безрассудного водителя.

Вечерний город проносится за окном. Я судорожно сжимаю ручку двери, боюсь, что вообще ее вырву.

Немыслимая скорость на темных городских улицах, проезд на красный, возмущенные сигналы клаксонов других авто.

- Неудачники, - цедит сквозь зубы мужчина, бросив взгляд в зеркало заднего вида.

Его левая рука сжимает кожаный руль, а правая неожиданно ложится на мое колено.

От этого касания меня пронзает практически физической болью. Возмущение поднимается внутри. Я резко скидываю его руку.

Чувствую, как машина ускоряется. Бросаю взгляд на приборную панель: сто километров в час! Виталя сдурел! Он убьет нас!

- Виталя! - окрикиваю его.

- Тебе нравится риск, да, Светик?

- Что ты делаешь?

- Пытаюсь завести тебя, - он неприятно хохочет, двумя руками упираясь в руль. Впереди перекресток и красный свет, нам нужно свернуть налево.

Не тормозя, Виталя резко выворачивает руль влево. Слышу визг тормозов и сигналы других водителей. Позади раздается громкий хлопок, и в боковом зеркале я различаю моргание аварийки.

- Там авария, - выдавливаю из себя я.

- Ничего страшного, - бросает он мне грубо.

- Но там мог кто-то пострадать, как Дима, - голос подводит меня, заканчиваю предложение я уже почти шепотом.

Он ничего не отвечает, бросает равнодушный взгляд в зеркало, но сбавляет скорость.

Неожиданно для меня автомобиль останавливается. Несколько секунд я молча смотрю в темноту за окном. Сердце гулко ухает где-то в районе горла. С трудом сглатываю вязкий ком. Липкие объятия страха не хотят меня отпускать. Только сейчас замечаю, что до побелевших костяшек я сжимаю двумя руками ремень безопасности на своей груди.

- Где мы? – я, наконец, понимаю, что это не мой дом.

- Расслабься, - Виталя произносит это проникновенным полушепотом и поворачивается ко мне.

Его рука тянется к моим волосам. Я не могу заставить себя двинуться, руки по-прежнему сжимают ремень.

Он касается волос на моем виске, кожу обжигает, словно каленым железом. Мужчина запускает пальцы мне в волосы и сдергивает заколку. Светло-золотой водопад рассыпается по моим плечам.

- Так лучше, - улыбаясь одним уголком рта, говорит он. Его глаза жадно разглядывают мое лицо.

Он медленно, но неотвратимо собирает мои волосы в кулак и тянет на себя. Я вынуждена подчинить, шипя от боли.

Мое лицо останавливается в опасной близости от его. Он разглядывает меня, его взгляд скользит по лицу, останавливается на губах. Мужчина сглатывает.

- Тебе понравится то, что я буду делать с тобой, - он выдыхает мне в губы.

Паника накатывает на меня волной. Грудь сдавливает тревога, не давая вздохнуть.

Я вспоминаю множество слухов о Витале времен университета и пару случайно оброненных Димой фраз. Виталя не церемонится с женщинами. Он только берет, иногда очень грубо. Вспоминаю самый дикий слух, что он забил проститутку в порыве страсти. Дима никогда не говорил о брате плохо, чаще отмалчивался. И я списывала все это на завистников, но сейчас мне начинает казаться это правдой.

- И начнем мы прямо здесь, - я вижу, как разгорается пламя безумия и похоти в его глазах.

Он впивается в мои губы. Грубо, дико, больно. Пытаюсь его оттолкнуть – бесполезно.

Омерзение тошнотворной волной поднимается к горлу.

Судорожно рву ремень, но он надежно закреплен. Опускаю руку между сидениями, раздается щелчок, ремень медленно ползет вверх.

Крепкие руки держать меня как тиски, я дергаюсь. Из сумочки мне на колени выпадают разные мелочи, слышу звон ключей.

- Сука! – орет Виталя. Его щеку пересекает глубокая царапина. Как в замедленной съемке я смотрю на капли темной крови, что выступают из пореза. Замечаю, как меняется лицо Витали, из надменного и властного, оно превращается в перекошенную маску ярости. Глаза наливаются бешенством, темный зрачок вытесняет радужку и здравый смысл. Я разозлила зверя, очень опасного зверя.

Продолжаю сжимать в руке ключи, другой, не глядя, ищу ручку двери. Тихий щелчок, и я вываливаюсь наружу.

Мне хватает пары секунд, чтобы подняться и бросится бежать. Легкие опаляет огнем, в ушах шумит, холодный осенний ветер бросает в лицо пряди волос.

Сумочка сползает с плеча. Ныряю в первую попавшуюся темную подворотню, не заботясь о возможных последствиях. Сейчас самое главное убежать подальше. Не слышу погони, но рисковать не собираюсь.

Глава 8

Понедельник встречает меня на работе временным затишьем.

Не хочу никого видеть. Все выходные я просидела, запиревшись в квартире и вздрагивая от каждого шороха. Виталя не явился.

Я несколько раз порывалась поехать в ментовку. Но каждый раз меня останавливал здравый смысл. Хотя, я не уверена, что здравый.

Но что бы я им сказала? Что Виталий Воронцов безбашенно ездит по городу и нарушаете все мыслимые и немыслимые правила? Что он поцеловал меня, пускай и против моего желания? Или что он предлагал мне секс?

Ведь дальше разговоров дело не зашло. Я и не уверена, что Виталя взял бы меня силой, скорее надеялся на свою животную притягательность.

Меня тут же передергивает от воспоминаний.

Вспоминаю бледное изможденное лицо Марты. Нет, я не заставлю ее пройти через все это.

А Игорь Михайлович? Может рассказать ему? Вспоминаю надменное суровое лицо свекра, когда он смотрит на меня. И добродушную улыбку, что касается его губ при взгляде на единственного оставшегося сына. Нет! Он мне не поверит!

Снимаю очки и потираю переносицу.

Ладно, не буду думать об этом сейчас.

Пациентов немного, но они помогают мне отвлечься от тяжелых мыслей. Работа полностью вытесняет страх и тревогу.

А к середине дня я возвращаюсь в мыслях к своему странному пациенту. Надо бы его проведать.

Замираю у зеркала и смотрю на свое отражение. Может быть, слишком долго. Пробегаюсь по прическе, макияжу и одежде. Вроде, все в норме.

Но почему тогда, я волнуюсь?

Резким движением отбрасываю за спину светлые волосы и выхожу из кабинета.

- Как ушел? – я удивленно смотрю на Веру Юрьевну.

- Написал расписку, подписал все документы, оплатил свое лечение и выписался сегодня утром, - молодая женщина с тщательно скрываемым раздражением повторяет мне одно и то же.

- Вера Юрьевна, как вы могли его отпустить? – от волнения мой голос повышается.

- Светлана Александровна, вы забываетесь! Я – лечащий врач стационара, - в идеально подведенных глазах вспыхивает раздражение. - Пациент захотел уйти, я его выписала.

- У него двухсторонняя пневмония!

- Мне надо было его привязать к кровати? – тонкая бровь иронично ползет вверх.

- У него был анафилактический шок! – я поражена ее поведением.

- Он взрослый человек, он захотел уйти и ушел! – она говорит это резко. Приторная улыбка сползает с ее алых губ.

Я резко разворачиваюсь и выхожу из ординаторской. Злость закипает во мне. Как она могла отпустить больного человека?

Пролетаю по коридору.

- Здравствуйте, Светлана Александровна, - несется мне в след.

Резко останавливаюсь. В сознании всплывает смутная догадка.

- Диана, здравствуй, - подхожу к посту и рассматриваю дежурную медсестру.

Молодая девочка, совсем недавно закончила училище.

- Диана, помнишь пациента Назарова?

- Конечно, - испуганно выдыхает она.

- Что ты давала ему в четверг, когда ему стало плохо?

- Все, что было назначено, - она бледнеет.

- Точнее, - требую я.

- Я принесла ему таблетки: витамины и бромгексин.

- Так, что еще?

- Сделала укол, и он сразу начал жаловаться…

- Какой укол? – я впиваюсь руками в столешницу.

- Антибиотики… - уже шепотом говорит девушка.

- Какие? – я замираю, боясь услышать ответ.

- Пенициллин…

Выдыхаю и закрываю глаза. Мне надо успокоиться, срочно.

- Я сделала что-то не так? – все так же шепотом спрашивает она.

- Диана, у пациента Назарова аллергия на пенициллин, откуда ты его взяла? – держать себя в руках у меня не получается.

- В назначениях? – она не утверждает, она спрашивает.

- В каких, блин, назначениях? Дай его историю! – требую я.

- Она у Веры Юрьевны. Я отдала ей все выписные истории еще с утра, - мямлит девушка. – Там, правда, был пенициллин…

- Открывай электронную историю, - требую я. Мне надо быть уверенной, что это не моя ошибка.

Дрожащими руками медсестра тянется к мышке, щелкает клавишами. Медленно, боже, как медленно.

- Живее, - я обхожу стойку и останавливаюсь рядом с девушкой.

Видимо это ей совсем не помогает, потому что она несколько раз промахивается мимо нужного файла.

- Отойди, - я сама открываю его историю.

Резко кручу колесико мышки, я не ошиблась, пенициллин не был назначен. Злость, нет, ярость захлестывает меня. Сейчас я готова разорвать девушку на части. Оборачиваюсь к медсестре, и та что-то такое понимает по моему лицу, потому что отшатывается.

- Диана, вы своей невнимательностью чуть не убили пациента, - замечаю, как бледнеет ее лицо. Но мне не жаль.

- Там было назначение, - опустив глаза, спорит она.

- Его там не было и быть не могло! Я сама оформляла историю! – я не выдерживаю и повышаю голос, такое случается со мной крайне редко. Видимо, сказался пережитый стресс.

- Оно было, - не сдается медсестра.

- Диана, перестаньте оправдываться! Если оно там было, то куда девалось?

- Не знаю, - втягивая голову в плечи, произносит она.

- Вы халатно отнеслись к своим обязанностям, перепутали назначения и чуть не убили пациента, вы это понимаете? – мой голос гремит в пустом холле.

- Простите, - шепчет медсестра.

- Простите? Вы вообще понимаете, о чем я говорю? Вы чуть не убили человека! Чьего-то мужа, отца и сына!!!

- Я не…

- Вы не удосужились перепроверить, нет! Прочитали первые попавшиеся назначения и все!

- Я…

- Вы, Диана, - прерываю я ее слабые возражения, - прямо сейчас пишете заявления об увольнении, сейчас же. А я его подписываю, поняли?

Мне немного становится легче. Эмоциональный всплеск, разрядка и невыносимый груз ответственности спадает с моих плеч.

Я и раньше замечала какую-то рассеянность у Дианы, заторможенность и боязливость. Все это я списывала на ее молодость и неопытность. Но у меня нет предубеждений против молодых сестер. Наоборот, часто они более жадные до работы и старательные, им все интересно, они еще не разочаровались в работе и людях.

Видимо, это не тот случай. Такие косяки, нет, халатности не должны повторится. Диане не место в нашей клинике. Думаю, ей вообще не место в медицине.

Девушка молча протягивает мне лист бумаги, на котором уже успела написать заявление. Едва пробежав его глазами, подписываю.

- Перед уходом занесете в кадры, скажите, я разрешила не отрабатывать две недели, - стараюсь не замечать слез в ее больших и доверчивых глазах. Как олененок, честное слово.

У кабинета уже ждут пациенты. Но не успеваю я войти и разместиться за столом, как дверь с грохотом отворяется.

Внутрь влетает багровый Игорь Михайлович. Его глаза мечут громы и молнии. Интересно, что его так разозлило или кто?

Со всего размаха на мой стол опускается его грозный кулак с зажатой бумажкой. Столешница жалобно трещит.

Мои брови взлетаю вверх. Я вообще не помню сверка в таком состоянии. Обычно он собранный, серьезный, язвительный. Но не взбешенный.

- Как это понимать? – орет он.

- Что именно? – пытаюсь разобраться, чего от меня хочет свекор.

- Диана, иди сюда!

Ах, Диана. Я откидываюсь на спинку кресла и смотрю на то, как в дверном проеме появляется зареванная медсестра. Халатик она уже сняла и сейчас, в своем платьице и коротеньких ботильонах выглядит совсем как школьница, невинно и трогательно. Уже успела пожаловаться главному? Вот шустрая!

Передо мной на стол ложится измятое заявление об уходе, подписанное моей рукой.

- Ты сейчас же извинишься, - ревет Игорь Михайлович.

- Я? – я настолько поражена, что тоже повышаю голос.

- Ты!!!

- Она чуть не убила человека! С какой стати?

- Это твоя вина! Пенициллин был назначен, Диана делала все согласно назначениям!

Замечаю, как по щекам девушки текут слезы, она стоит, намертво прижавшись к дверному косяку. Но молчит.

- Игорь Михайлович…

- Не смей вымещать на ней злость за свои ошибки!!!

- Что? – я вскакиваю со стула. В дверной проем заглядывают заинтересованные лица пациентов.

Диана отлепляется от двери, подбегает к главному врачу и хватает его под руку.

Что-то есть такое в этом жесте неправильное, личное. В моей голове складывается мозаика.

- Диана, выйди и закрой дверь за собой, - говорю я.

- Она останется до тех пор, пока ты не извинишься! – ревет главный.

- Диана! – я повторяю ее имя с нажимом. Она смотрит на меня долгим пронзительным взглядом. Потом что-то тихо говорит Игорю Михайловичу и выходит.

- Как давно ты с ней спишь? – не знаю, откуда у меня появляются силы и наглость.

- Что? – глаза свекра округляются, но голос становится тише.

- Ты ведь спишь с ней, да?

- Ты… - он не знает, что сказать.

- Как ты мог? А Марта? Она любит тебя, ждет каждый день домой, а ты… Ты трахаешь молоденькую медсестру! – я понимаю горькую правду жизни. Но до этого момента я считала свекра со свекровью идеальной парой.

- Света! – его голос звучит угрожающе.

- Нет, ничего мне не говори. Она виновата. Хочешь ее оставить, оставляй. Но Марту я тебе обижать не дам! – смотрю ему в глаза, упрямо, с ненавистью. И в первый раз в жизни он отводит глаза.

- Ты не понимаешь… - он закрывает лицо руками.

- И не пойму…

Свекор вылетает из моего кабинета как пробка. Уверена, что Диану он забрал с собой.

С усилием растираю виски. Не люблю, говорить людям в лицо все, что думаю. А сегодня я сделала это два раза. Упрямое и расстроенное лицо Дианы не выходит у меня из головы. Черт, но она же виновата! Это она вколола Назарову пенициллин. Почему тогда я не заметила вины на ее лице? Почему она спорила со мной? Почему пыталась доказать, что права?

Может, из принципа? Или из глупости?

Опять тру виски. Ладно. Перед уходом надо зайти к Вере Юрьевне и попросить бумажную историю. При одном воспоминании о ней в носу начинает свербеть от приторного запаха ее духов.

Мы учились вместе, но я ее почти не помню. Мы вращались в разных кругах. Она – дочь богатых родителей, я – средний рабоче-крестьянский класс. И сейчас почти не общаемся, только вынужденно по работе.

Завершаю работу программы Виндоус на компе. И выхожу в коридор.

Стационар встречает меня тишиной.

Открываю дверь в ординаторскую без стука. За своим столом сидит Вера Юрьевна, как всегда безупречная.

- Вера Юрьевна, - я подхожу к ней.

Молодая женщина вопросительно поднимает на меня темные глаза.

- Можно мне историю Назарова?

- Историю? А почему вы ищите ее у меня? – на ее лице отображается холодное удивление. Я не нравлюсь ей, никогда не нравилась.

- Диана сказала, что передала вам утром все выписные истории.

- Передала, но истории пациента Назарова среди них не было. Я внесла необходимые данные в электронную версию, а про бумажную подумала, что она осела в реанимации, - она складывает руки на столе.

- Вы уверены? – я знаю, что задаю глупый вопрос, но что делать?

- Вот, можете проверить, Светлана Александровна, - с этими словами она подхватывает с края стола стопку историй и небрежно кладет передо мной. Почти бросает.

Я быстро их просматриваю. Она говорит правду, истории Назарова среди них нет.

- Простите, - говорю ей и ухожу из ординаторской, не дожидаясь ответа.

Уже на выходе из клиники вспоминаю о невостребованном больничном пациента Назарова. Бледное притягательное мужское лицо встает перед глазами. Его горящие лихорадочным светом глаза завораживают.

Ведь я могу отвезти ему больничный и узнать о здоровье, заодно и извиниться за случившееся.

Так и сделаю.

Вот нужный мне дом. Охранник пускает меня внутрь, узнав, что я врачи и иду к Назарову.

Сердце стучит как бешенное. Правильно ли я делаю? Я не видела Назарова с того момента, как отправила его в реанимацию, вспомнит он меня вообще или нет?

Стучу в нужную дверь и замираю. Щелчок замка и передо мной замирает он, Артем Назаров.

- Светлана Александровна? Не ожидал вас увидеть, снова, - его голос сочится ядом. А темные глаза загораются каким-то мрачным азартом.

- Я принесла ваш больничный, - вся моя уверенность быстро улетучивается, стоит мне увидеть его воинственный вид.

Глава 9 Артем

Утро немилосердно врывается в мое сознание.

Голова гудит, как будто целый оркестр лупил по ней вместо барабана. Открываю глаза и тут же закрываю их обратно со стоном. Кто, мать его, включил свет?

Стараюсь прислушаться к себе и понять, черт возьми, что происходит?

Сердце стучит где-то на уровне горла, периодически переходя на галоп.

Пытаюсь сглотнуть, но во рту сухо и мерзко. Где этот кот, что насрал туда?

Точно, я же вчера нажрался! Напоролся, как последняя скотина! Да, давно я так не пил. С прошлого года, если быть точным. Каждый год в этот день я не могу пройти мимо спиртного – напиваюсь до бессознательного состояния. Ей бы не понравилось.

«Папа!» - отчетливо слышу ее голосок и вижу протянутые ко мне руки. Бля, стараюсь сдержать эмоции. Закрытые глаза неумолимо жжет от непролитых слез. Варя, Варечка.