Ген апокалипсиса: Волчица и Кэп

Глава 22. Позови меня с собой

Анжелика

Кусок тушенки полетел обратно в тарелку с гречкой.

— Не верю, что ты это сказал, — с раздражением я вытерла остатки мяса со рта.

Саша вальяжно расселся на стуле, продолжая пялиться на меня с этой глупой улыбкой. Он явно наслаждался моей реакцией, и это бесило ещё больше.

— Ты уже не ребёнок, и вас постоянно видят вместе. Я лишь прошу быть разумнее. Вряд ли Кира будет счастлива стать тётей.

Захотелось стукнуть наставника по его короткостриженной макушке. Чем он думает? Какая ещё контрацепция? Мы просто разговаривали пару раз дольше обычного. Ну, может, чуть больше, чем пару раз. И он улыбался мне. Но это ничего не значит. Это просто дружелюбие.

— Мы всего лишь что-то вроде приятелей.

— Ещё недавно ты называла его ботаником.

— Я и сейчас так его называю.

Не потому, что до сих пор хотела его оскорбить, а потому что это правда. Костя был умным. Иногда даже слишком. Он мог сыпать терминами, занудничать и объяснять что-то полчаса, а потом смущаться, что увлёкся. Он был чудиком, но милым чудиком.

— Да-да, главное, не забывайте предохраняться, пока общаетесь.

Я вспыхнула, как спичка.Уже хотела запустить в него чем-нибудь, но в столовой появился виновник этого разговора.

Костя переступил порог, и я покраснела ещё сильнее. Он просто шёл за своим обедом, а я сидела красная, как помидор, и не знала, куда деть глаза. Саша довольно хмыкнул, поднялся из-за стола и, проходя мимо, шепнул мне на ухо:

— Я серьёзно, Лика. Будь осторожна.

Мы и правда проводили много времени вместе. И Костя мне нравился. Не в том смысле… чёрт возьми, и в том, наверное, тоже. Да кто устоит перед этим его серьёзным взглядом и татуировками, которые он сначала не хотел показывать, но сдался под моими уговорами? Я помню, как он впервые стянул рукав рубашки, демонстрируя все эти красивые линии.

В моей голове уже давно засели мысли о татуировке. Но Кира была против. «Вот стукнет тебе восемнадцать», — повторяла она из раза в раз, и ей было плевать, что понятие совершеннолетия давно перестало иметь значение. У самой-то есть рисунок на запястье.. Вредина. Она всегда была вредина.

Но дело даже не в том, что Костя был умным татуированным красавчиком. Мы могли молчать в одной комнате и чувствовать себя спокойно. С ним меня не покидало ощущение: мы могли стать друзьями. Настоящими.

С ним я была просто я. И я могла доверять ему.

Тем временем Костя поставил поднос на соседний стол, сел и поднял на меня глаза.

— Привет, — сказал он одними губами.

— Привет, — ответила я, робко улыбнувшись.

Ты вляпалась, Волкова!

***

— Давай, признаем, что это невозможно, — сдалась я после десятой попытки.

Костя забрал моё чудовище и осмотрел со всех сторон. Он держал его так осторожно, будто это было не жалкое подобие журавля, а произведение искусства.

— В этот раз правда лучше, — возразил он, и я не на секунду ему не поверила.

Он учил меня оригами. Из обычной бумаги его руки творили просто невероятные вещи — птиц, лис, какие-то сложные геометрические фигуры, от которых у меня начинала болеть голова. Мне тоже захотелось попробовать. Но моим максимумом оказался кривой бумажный самолётик.

Я пожевала губу, собираясь с мыслями. Этот вопрос висел между нами с того самого вечера, когда я нашла листок. Я должна спросить, но отчего-то оттягивала момент.

— Та брошюра в книге твоя?

Костя застыл. Его пальцы, которые только что ловко складывали бумагу, замерли на середине движения. Взгляд за стеклом линз на секунду опустел. Он ушёл в свои мысли, куда я не могла за ним последовать. Но это быстро прошло, как вспышка молнии. И вот он снова был здесь, со мной.

— Да.

— Эм, и ты веришь, что такое место существует? Безопасное, где всем хватает припасов.

Его челюсть напряглась, он сжал бумагу в руке. А потом он разжал пальцы, и я увидела, что журавль, которого он держал, был смят.

— Я не верю, — спокойно ответил он. — Я знаю.

— Откуда? — не сдавалась я.

— Потому что это мой дом, Лика.

Холод в его голосе сбивал с толку. Он будто говорил о чём-то очень плохом и очень дорогом для себя одновременно.

— Тогда почему ты здесь, а не там?И кто-нибудь ещё знает, кроме меня?

— Да, — сказал он тихо, игнорируя первый вопрос. — Ваш генерал. Я рассказал ему и предложил связаться с «Рассветом». Это и было заданием моей группы.

Я не знала, что именно случилось с теми, кто был с ним, но до нас добрался только он.

— Мы ищем выживших. Предлагаем помощь, — пояснил он. — Но ваш генерал, хоть и не прогнал меня, отказался.

В голове столько всего крутилось, но я пыталась сосредоточиться.

— Значит, ты… ты уйдёшь?

Он поднял на меня глаза. В них не было привычной теплоты, только усталость и нечто похожее на смирение.

— Да. Скоро.

Я догадывалась, однако признание всё равно ударило под дых.

— Мне можно пойти с тобой?

«Идиотка. Что ты несёшь?» — вопила я мысленно.

Куда ты собралась? Ты даже не знаешь, что там, за стенами. Но я уже сказала это и не могла забрать обратно.

Костя просиял.

— Если хочешь. Потому что я бы хотел.

Он произнес это с такой легкостью, что я почти поверила: всё может быть проще, чем кажется.

— Прости, я… не могу уйти без сестры. А ещё Саша, дедуля и остальные здесь. Это так сложно, — затараторила я, чувствуя, как в носу начинает щипать, а голос противно садится. — Я не могу взять и уйти. Не знаю, что делать. Я не…

Если скажу ещё хоть слово, то разревусь.

— Эй-эй, всё хорошо, — он обошёл стол и заключил меня в объятия.

Я замерла. Его руки легли на мои плечи, притянули ближе, пока я не уткнулась лбом в его грудь. Сердце Кости билось ровно и спокойно, и я постепенно начала успокаиваться.

***

Мы договорились встретиться после отбоя. На спортплощадке, откуда ещё две недели назад я сбегала от своей сестрички. Я хотела узнать больше о доме Кости и понять, почему дедуля не захотел сотрудничества с «Рассветом». Да, мы жили неплохо, но припасы доставать всё труднее, вода подавалась с перебоями, в зомби стали чаще бродить у границ Бастиона. Если есть место, где безопасно, почему мы не можем хотя бы попробовать? Почему он отказался? Эти вопросы не давали покоя.

Я оттянула рукав платья ниже. Оно не было ни коротким, ни излишне обтягивающим. Обычное, грязно-розового цвета. Даже не знаю, зачем вырядилась так, словно у нас ночное свидание.

Он же не подумал, что это оно?

Я посмотрела на себя в маленькое зеркальце, которое висело на стене. Волосы растрепались, под глазами залегли тени, но платье сидело идеально.

Я взяла фонарик, проверила, что он работает, и вышла из комнаты.

Спортивная площадка была пуста. Лишь луна освещала старые турники и скамейки. Я села на одну из них, достала книгу и, положив её на колени, стала ждать.

Увидев его силуэт вдалеке, не смогла усидеть на месте и подскочила.В чёрной водолазке и кожанке он выглядел не как стеснительный ботаник, скорее, как тот самый хулиган из любовных романов. Обычно от таких следовало держаться подальше, я же, как и положено героине, плевала на всё это.

Я качнулась ему навстречу, протягивая книгу.Он принял её не сразу. Какое-то время просто рассматривал меня, будто пытался запомнить каждую деталь.

— Не хочешь взглянуть на подарок?

Он удивлённо хлопнул глазами и поспешил опустить глаза.

— Я пялился, прости.

— Настолько красивое платье?

— Настолько красивая ты.

Он покраснел. Я тоже. Отлично. Мы оба вели себя как идиоты. Я отводила взгляд, он смотрел в землю, а между нами висела книга, которую я так и держала в руках.

— «Двадцать тысяч лье под водой», — прочитал он, направив свой фонарик на обложку.

— Честный обмен, — непринуждённо выдала я, будто это был всего лишь пустяк, за который я не отдала запас мятной жвачки.

Он провёл пальцами по обложке почти благоговейно.

— Я читал её в детстве, — признался он. — У меня была такая же. Потом потерял.

— Теперь она снова у тебя.

Мы сидели на скамейке. Ночной воздух постепенно остудил разгорячённые щёки. Книга лежала у него на коленях, и он иногда касался её пальцами, словно проверяя, настоящая ли она.

— Расскажи мне о «Рассвете». Как там? На что это похоже?

— Там безопасно, — начал он ровно, без особого воодушевления. — Высокие стены. По периметру — наблюдательные вышки. Круглосуточное патрулирование. Зомби не могут прорваться внутрь. Охрана проверяет всех, кто входит и выходит.

Я слушала, пытаясь представить это место.

— Есть школа, — продолжал он. — Лазарет, своя кухня, огороды. Мы почти полностью обеспечиваем себя едой. Проблемы с водой тоже уже давно не проблема.

В его рассказе не было подробностей, только сухая констатация фактов.

— Звучит неплохо.

Он коротко усмехнулся.

— У нас жёсткий порядок. Каждый знает своё место. За три года нас стало намного больше. Мы расширились. Построили новые дома. Это уже давно не поселение, а полноценный город.

В Бастионе мы жили почти так же. Разве что не в таких строгих рамках.

— Твой отец — генерал, — вспомнила я.

— Да, — сказал он наконец. — Мой отец — один из главных в «Рассвете». Руководит всем, что связано с безопасностью.

Что-то подсказывало, что разговор о родителе лучше оставить.

— Значит, ты помогаешь другим, рассказывая им о «Рассвете»?

— Ищу тех, кто присоединится к нам. Кто готов жить по правилам и быть полезным.

Я покивала, переваривая его слова. Мои глаза вдруг сузились.

— Брошюра оказалась в книге не случайно, да?

Он медленно поднял руки в знаке капитуляции, будто я застала его на месте преступления. На мгновение он снова стал тем самым неуклюжим ботаником, который смущался, когда я смотрела на него слишком долго.

— Раскусила, — он качнул головой, и в этом движении было что-то почти нежное. — Но ты первая, кого я хотел бы видеть в наших рядах дома не из-за моей работы.

Я вздохнула, пар заклубился у наших лиц. Ночь становилась прохладнее.

— Из твоего рассказа стало понятно, что у вас действительно безопасно, но, похоже, ужасно скучно.

Он искренне засмеялся, переставая быть слишком серьезным и загадочным парнем.

— Ты права. Мы строим место, где можно жить. Но жить — не только дышать и есть. А ещё смеяться, злиться, скучать, удивляться. Думаю, ты нам нужна, Лика, чтобы мы не забывали об этом.

О, боже, дыши, Лика. И, пожалуйста,не плыви так просто из-за слов, которых тебе ещё никогда не говорили.