Суперворовки: Загар, Обман и Бриллианты

Дженни посмотрела на меня.

В этом взгляде было сразу всё: интерес, вопрос, напоминание о нашем разговоре и просьба не лишать её вечера одним словом.

— Мы собирались утром в старый город, — сказала она. — Если успеем вернуться, с удовольствием.

— Дом по дороге назад. Не придётся возвращаться в отель, — ответила Вивьен. — Я пришлю адрес. И, пожалуйста, без обязательств. Мне просто хочется людей, которые умеют разговаривать не только о цене террасы.

— Я могу о цене обеда, — предложила я.

— Это уже разнообразие.

Она протянула телефон Дженни, чтобы обменяться контактами. Я не возражала. Кофе в гостях не являлся преступлением. Даже если приглашение было получено девушкой, которая десять минут назад приписала себе возможности целой семьи.

Но Вивьен пригласила и меня. А я пока представляла только интересы собственного желудка.

— Вы тоже ищете вещи для собрания? — спросил Тристан у Дженни.

— Пока больше смотрю, чем ищу.

— Это хороший этап. Многие пропускают его и потом пытаются сделать вид, что давно хотели именно то, что купили.

— Мне нравится, когда у вещи есть история, — сказала она.

— Только пусть история будет проверяемой. Красивых хватает на любую полку.

Он достал из кармана сложенную программу и показал Вивьен оборот. Она прищурилась.

— Я же говорила, что там ошибка.

— Да, вы были правы. Сотруднику уже передал.

— В чём? — спросила Дженни.

— В подписи к фотографии, — ответил Тристан. — Один из мастеров работал с деревом, а ему приписали металл. Это не страшно для ужина, но сам мастер заметит.

Вивьен посмотрела на него с одобрением.

— Именно поэтому я люблю, когда он приносит вещи лично. Он способен отменить целый разговор ради одного неправильного года.

Тристан пожал плечами.

— Если год неправильный, разговор потом обычно дороже.

К нам подошёл Оуэн.

— Вот вы где. Меня снова оставили обсуждать ремонт.

— Не вижу признаков насилия, — сказала Вивьен.

— Я слишком вежлив, чтобы сопротивляться.

— Значит, нам придётся быть менее вежливыми за вас.

Она предложила выйти в небольшой боковой двор. Там стояли кресла и несколько низких столиков. Я уже видела этот двор днём с общественной дорожки: стена, фонтан, растения в больших горшках. До ресторанной террасы было несколько шагов, до закрытого участка галереи — совсем другая дверь, возле которой сейчас стоял сотрудник.

Я посмотрела на проход.

Вивьен заметила.

— Там тихо. Но если не хочется, можем остаться здесь.

— Хочется, — ответила я. — Просто сегодня всё время уточняю, куда можно.

— Сотрудник сам предложил. Столы открыты для гостей.

Я кивнула.

Было неловко, что мне потребовалось такое объяснение. Но гораздо неловче было бы объяснять потом, почему я оказалась там, где не должна.

Мы вышли обычным проходом с террасы. Дверь не требовала ключа. Никто не приглашал нас идти через служебный коридор. У фонтана стоял сотрудник с подносом, наливал кофе желающим и не делал из этого секретной церемонии.

Я выбрала кресло с широкими подлокотниками. Вивьен села напротив, Дженни рядом со мной. Оуэн и Тристан устроились на небольшой скамье.

Вода в фонтане журчала негромко. Одно растение дрожало от ветра, остальные выглядели слишком важными, чтобы участвовать.

Я всё-таки посмотрела в сторону большого горшка у входа в закрытый проход. Отсюда он казался обычным. Широкие листья, тёмная глина, небольшая мокрая полоска у основания.

Утром растение скрывало лицо женщины на записи.

Сейчас скрывало край стены.

Я перевела взгляд на чашку.

Кофе был горячим. Это стало наиболее полезной информацией на ближайшую минуту.

— Вивьен рассказала о завтрашней встрече? — спросил Оуэн у Дженни.

— Да.

— Хорошо. Там будет человек, который знает владельцев того клуба. Не придётся слушать мои пересказы.

— Но я не собираюсь завтра обсуждать решения, — сказала она.

Я подняла на неё глаза.

— Разумеется, — ответил Оуэн. — Просто знакомство.

Вивьен поставила блюдце на столик.

— У меня дома нельзя продавать проект раньше второй чашки кофе. Правило для защиты гостей.

— А после второй? — спросила я.

— Можно попросить ещё кофе.

Мне нравилось это правило. Оно хотя бы имело понятную пользу.

В павильоне кто-то засмеялся. Из открытой двери долетел голос Тессы, затем короткая музыкальная фраза. Ужин продолжался, но мы оказались в тихом кармане вечера.

Дженни спросила Тристана, всегда ли он привозит вещи лично. Он ответил, что не всегда; зависит от предмета и расстояния. Иногда достаточно фотографий, иногда нужна встреча, иногда главная работа — убедить человека не отправлять хрупкую вещь в коробке от обуви.

— Вы знаете местных перевозчиков? — спросил Оуэн.

— Нескольких. С большинством проще работать через помощников. Но на острове выбор небольшой.

— Грант как раз говорил, что ему пришлось менять договорённость.

— Слишком много менял сегодня, — сказал Тристан. — Хорошо, что хоть до приезда машины.

Я подняла чашку, но не отпила.

Дженни не двинулась. Только стала слушать внимательнее.

— Из-за утреннего случая? — спросил Оуэн.

— Не знаю. Отмена пришла рано. Я ещё не успел узнать, что произошло.

Это было сказано буднично. Не как признание, не как подсказка людям, которые ищут ответ. Тристан смотрел на кофе и, кажется, просто вспоминал неприятную мелочь собственного утра.

— Он отменил машину? — спросила Дженни.

— Нет. Просил вчера контакт человека, который может организовать отправку небольшого предмета из частного собрания. Без срочности. Я дал номер, потом переслал предварительную карточку заказа, чтобы уточнили условия напрямую. Сегодня утром попросил закрыть заявку. Сказал, владелец изменил планы.

У меня между лопатками стало прохладно, хотя вечер был тёплым.

— Чей предмет? — спросила я.

Тристан посмотрел на меня.

— В заявке не было имени владельца. И названия вещи тоже. Такие карточки нужны до подробностей: маршрут, примерный размер, день. Грант дальше должен был обсуждать сам.

— То есть это могло быть что угодно, — сказала Дженни.

— Да. Для маленькой вещи. Не картина. Но не обязательно украшение.

Я поставила чашку на стол.

— А рано — это когда?

Оуэн чуть повернулся ко мне. Вивьен перестала размешивать кофе.

Я услышала свой голос и поняла, как он звучит. Уже не человек за ужином. Человек с утра, которое никак не заканчивается.

Тристан не ответил сразу.

— Пэм, — тихо сказала Дженни.

— Я не прошу рассказать чужие документы. Просто уточнила время.

Он посмотрел на нас обеих, потом достал телефон.

— Девять ноль две. По сообщению. Но, повторю, я не знаю, связано ли это с тем, что случилось в отеле.

Девять ноль две.

На записи женщина появилась в девять четырнадцать. А заявление о пропаже сделали позднее. Конечно, Грант мог отменить что-нибудь совершенно другое. Конечно, владелец мог передумать в восемь, семь или вчера вечером. Я понимала все эти «конечно». Они стояли вокруг новой цифры, как люди вокруг человека, которому стало плохо.

Но цифра уже была.

— Спасибо, — сказала я.

Оуэн отставил чашку.

— Вы думаете, речь о коллекции Клаудии?

— Я не знаю.

Это был единственный честный ответ.

И его оказалось труднее произнести, чем любой другой.

Вивьен посмотрела на меня. Без подозрения, скорее с осторожным интересом.

— Вы знаете что-то про случившееся?

Я почувствовала, как Дженни рядом со мной перестала дышать.

Можно было сказать нет. Сделать вид, что вопрос случайный. Отшутиться про любовь к расписаниям, из которой всю мою жизнь нельзя было выжать ни одной приличной минуты.

Я не стала.

— Меня сегодня спрашивали, — сказала я. — В связи с женщиной на записи. Она, по мнению некоторых, похожа на меня.

Оуэн моргнул.

Тристан опустил телефон.

— Вы?

— Да. Но это не я. И я не могу рассказать вам больше, чем действительно знаю. Поэтому спрашиваю про вещи, которые, возможно, вообще не относятся к делу.

Вивьен кивнула очень медленно.

— Понятно.

Не «ужасно». Не «какая нелепость». Не «я сразу поняла, что вы не способны». Просто понятно. И от этого я не почувствовала себя ни обвинённой, ни оправданной по дружбе.

— Я ничего не знал, — сказал Оуэн.

— Вам и не обязательно было знать.

— Грант не говорил.

Я посмотрела на него. Утром мне казалось, что этот человек готов рассказать о моём лице всем, у кого есть уши. Возможно, ему просто не позволили. Возможно, он не стал. Это тоже ещё требовалось оставить неизвестным.

Тристан убрал телефон.

— Если инспектору понадобится, я покажу сообщение. Но это обычная отмена предварительной заявки. Без оплаты, без отправленного предмета, без подтверждённого владельца.

— Именно это и нужно сказать, — ответила я. — Не больше.

Я вдруг услышала в собственных словах Фэйт. Мне бы следовало отправить ей небольшой процент за влияние на мою речь.

— Хотите, я дам контакт? — спросил Тристан.

— Лучше я передам ваш. Если вы не против.

— Не против.

— Спасибо.

Дженни достала телефон.

— У меня есть его номер.

— Да, — сказала я. — Я запишу.

Никто не потребовал объяснить, как я попала в такую историю. Но разговор изменился. Нельзя рассказать людям, что полиция спрашивает тебя о краже, а потом сразу снова обсуждать, сколько чашек кофе разрешено до покупки проекта.

Вивьен вместо этого подвинула ко мне блюдце с печеньем.

— Кофе остывает.

Я посмотрела на неё.

— Да.

— А холодный здесь невкусный. Я проверяла.

Я взяла печенье. Не потому, что была голодна. Потому, что иногда обычное предложение — единственный способ не начать защищаться ещё раз.

Дженни выпила воду. Её ладонь всё ещё лежала на краю кресла рядом с моей, но она больше не пыталась отвечать за меня.

Это было правильно. И неприятно. Я привыкла, что в трудные минуты мы закрываем друг друга быстрее, чем успеваем понять, от чего.

Из павильона вышла Далия.

Она несла две пустые чашки и остановилась, увидев нашу компанию. Вивьен попросила воды. Далия сказала, что сейчас позовёт сотрудника.

— Вы не должны всё носить сами, — заметила Вивьен.

— Я просто шла мимо.

— Это самый опасный способ начать работать вечером.

Далия улыбнулась, но усталость уже занимала почти всё её лицо.

Она ушла к столу с напитками.

Тристан посмотрел ей вслед.

— Клаудии повезло с помощницей. Половину мелких вопросов снимает до того, как они становятся большими.

— Она давно с ней? — спросила Дженни.

— Не знаю точно. Я видел её несколько раз. В коллекционных документах не разбирается так, как Клаудия, зато помнит всё, что кому нужно на встрече.

Оуэн кивнул.

— Организаторам такие люди нужнее, чем ещё один человек с мнением.

Я подумала о Далии, которая весь день приносила бумаги, исправляла фамилии и отвечала на сообщения. О том, как мало мы знаем про людей, чья задача — сделать так, чтобы остальные не замечали работы.

И снова — не вывод. Просто мысль.

Далия вернулась не сама, а с сотрудником. Тот поставил воду, спросил, нужен ли ещё кофе. Я отказалась. Внутри у меня и без кофе всё двигалось слишком быстро.

Вивьен поднялась первой.

— Я пойду попрощаюсь с Клаудией. Завтра пришлю адрес. Пожалуйста, приезжайте, если захотите.

Последняя фраза была адресована нам обеим.

Я поблагодарила.

Она не отменила приглашение после моего признания. Я понимала, что это ещё ничего не доказывает. Но всё равно почувствовала, как чуть ослабло тяжёлое место под рёбрами.