Убийства по книге

Amie Schaumberg

MURDER BY THE BOOK

Copyright © 2025 by Amie Schaumberg

© Бурдова О., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Посвящается моей сестре Лэнди – моему первому и самому преданному из читателей.

Глава 1

Кусок желтой ленты, ограждающей место преступления, оторвался и трепетал на ветру, пока Иэн Картер медленно спускался по низкому холму к старому амбару, ждавшему среди высокой травы. Заброшенное фермерское хозяйство наводняли сотрудники полиции, которые сновали кругом подобно балетной труппе, где каждый из участников точно знает свои движения в хорошо отрепетированном танце. Ливший всю ночь дождь понемногу стихал, по-прежнему напоминая о себе низко висевшими облаками, будто замаранными угольной сажей, и лужами, в подернутой рябью поверхности которых отражался пейзаж, выглядевший холодным и серым в тусклом утреннем свете. На видавшем виды фасаде амбара едва наблюдались остатки красной краски. Построенное из досок здание казалось пережитком прошлого. Иэн ощутил себя нежеланным гостем на старой ферме.

Его напарник Майк Келлог стоял в самом центре места преступления и всматривался в промозглое утро, наблюдая за медленным спуском Иэна с холма. Хотя разница в возрасте между ними была всего десять лет, из-за стресса и тяжелой работы сорокапятилетний коллега выглядел гораздо старше. Прилизанные каштановые волосы, обрамлявшие круглое, сплошь усеянное веснушками лицо, уже начинали редеть.

– Утро доброе, приятель. – Глубокий баритон Майка прорезался сквозь шум на месте преступления.

– Что тут у нас? – спросил Иэн.

– Что, сразу с места в карьер, Картер? – Заметив суровый взгляд напарника, Келлог вздохнул. – Девушка чуть за двадцать, европеоидной расы. Установить личность пока не удалось. Тело обнаружила группа старшеклассников, которые явились в эту глушь, чтобы выпить пива и покурить без помех. Мы отправили нескольких констеблей прочесать местность, но вряд ли повезет хоть на что-то наткнуться. – Он обвел рукой окружающее их пустое поле.

– Причины смерти? – Иэн вытащил пару латексных перчаток из кармана куртки.

– Пока ждем заключения патологоанатома, но…

– Но что?

– Лучше посмотри сам, – загадочно отозвался Майк и зашагал прочь. – Словами такое не описать.

– Настолько плохо? – уточнил Иэн, трусцой догоняя напарника.

– Не то чтобы плохо, скорее… – Келлог даже притормозил, подыскивая верную фразу. – Тот, кто совершил нечто подобное – настоящий псих. – Он покачал головой и продолжил путь к огороженному периметру места преступления.

Следовавший по пятам Иэн на мгновение застыл на пороге амбара, привыкая к тусклому освещению внутри, и медленно обвел взглядом огромное пространство: ветхие доски, скрепленные ржавыми гвоздями, давно сгнившее сено, прислоненная к одной из стен рассохшаяся лестница, разбросанные обрывки канатов и кожаные лоскуты, засохшие кучи навоза и несколько разрозненных и покрытых пылью инструментов, которыми никто не пользовался много месяцев. Вокруг стоял запах плесени со сладковатыми нотками разложения. Наводнившие амбар криминалисты скопились в дальнем конце помещения, лишь несколько из них медленно бродили вдоль стен параллельно друг другу, периодически останавливаясь, чтобы отметить или записать нечто показавшееся важным. Работа сопровождалась легким гулом голосов, который служил фоном мыслям Иэна. Он замедлил шаг, пытаясь разобраться в увиденном. Майк осторожно прокладывал путь к задней части амбара, и напарнику оставалось лишь последовать примеру.

Эта секция строения выглядела иначе: безупречно чистой. Различный хлам был отодвинут в сторону створкой, освободив квадратное пространство. На самой двери красовался яркий рисунок с идиллическим пейзажем, который резко контрастировал с мрачной окружающей обстановкой. Изображение дерева с крупными листьями тянулось от пола до потолка, а текстура фона придавала пугающую реалистичность. Вокруг корней бежал пенистый ручей, исчезая вдалеке. Берега оживляла насыщенная россыпь цветов: смесь пурпурных, желтых, белых и зеленых бутонов. Одна из длинных ветвей нарисованного дерева склонялась практически до самой воды, и оттуда свисало нечто похожее на канат, сплетенный из тех же цветов, что украшали землю. Он тянулся от частично обвитого ствола и резко обрывался сантиметров за тридцать от поверхности ручья.

Перед дверью с изображением стоял старый водосточный желоб. Его жестяные внутренности выглядели очищенными, сквозь дыры в проржавевших стенках просвечивал тусклый металл. Через край свешивались золотистые волосы. Также Иэн мог видеть чуть выступавшие над выщербленной жестью колени жертвы синюшного оттенка.

Он придвинулся ближе, чтобы рассмотреть распростертое внутри тело девушки. Вода в желобе частично прикрывала ее живот и плечи, лицо же оставалось на поверхности, словно высунутое для последнего вдоха. Привлекательные черты застыли восковой маской и померкли под ярким светом, заливавшим место преступления. Глаза под полуопущенными веками слепо глядели в пустоту с круглого, еще совсем детского личика, несмотря на вполне взрослые изгибы тела, которые обрисовывались под мокрой одеждой. Губы погибшей были приоткрыты, словно она вздыхала.

Иэн привык ждать худшего в своих расследованиях и готовился – боялся – обнаружить девушку обнаженной, но вместо этого увидел ее облаченной в длинный серебристый наряд с вышивкой бисером или какой-то металлической нитью, поблескивавшей из-под воды. Из-за поднятых коленей ткань собралась на животе и вокруг бледных бедер. Худые руки были согнуты в локтях так, что ладони с пальцами находились рядом с плечами над поверхностью воды. Волосы нимбом плавали вокруг, скользя над ключицами и цепляясь за выступающие части тела. Шею обвивал клубок растений. Иэн наклонился, чтобы лучше рассмотреть их: сплетение пурпурных, желтых и белых цветов выделялось на фоне белой кожи.

Несколько мгновений он молча разглядывал труп, затем вытащил перчатки и, сев на корточки, начал изучать пол рядом с желобом. На разных расстояниях от его основания стояли несколько оплавленых свечей с тонкими потеками воска по бокам. Убийца не просто зажег их и ушел, а какое-то время наблюдал за сценой, прежде чем задуть их. Перед ними лежала книга в мягком переплете, открытая на потемневших страницах, некоторые из которых были вырваны. Сбоку валялась перевернутая склянка со старомодными чернилами. Пролитая алая жидкость оставила темные пятна на вытертых досках пола.

Иэн оглянулся через плечо и окликнул ближайшего криминалиста:

– Это уже сфотографировали?

– Ага. Сделали снимок общим планом и вблизи. Все задокументировали. Сами посмотрите.

Иэн опустился на корточки, наклоняясь ближе к пятнам. Вязкость и цвет намекали, что скопившаяся на досках субстанция была кровью. Она покрывала и страницы, затрудняя возможность разобрать слова. Пользуясь вытащенной из кармана куртки ручкой, детектив осторожно закрыл книгу, чтобы увидеть обложку, однако толстая бумага пропиталась влагой и стала нечитаемой. Единственным более-менее понятным опознавательным знаком служил рисунок, напоминавший череп. За спиной послышались чьи-то шаги.

– Что я тебе говорил, – пророкотал голос Майка. – Полное сумасшествие.

Иэн оглянулся и неопределенно пожал плечами, а затем вернулся к изучению тела жертвы. Гротескная сцена напомнила отрывок из романа Рэймонда Чандлера [1], где повествователь видит витраж с изображением рыцаря, освобождающего связанную даму, – довольно неэффективно, как отмечает рассказчик. Он сетует, что не может сам помочь ей, зная, что этому не бывать.

На мгновение Иэну почудилось другое лицо вместо смотревшей в пустоту жертвы. Он потянулся и отвел сухую прядь волос с ее щеки.

– Заметил что-то? – спросил Майк, неправильно интерпретировав нежный жест.

– Я… Э-э… – Иэн наклонился к телу в попытке замаскировать свою секундную слабость интересом к цветочной гирлянде, озвучив мысли вслух: – Венок выглядит сплетенным вручную, а не купленным в магазине. Причем намеренно выбраны оттенки, соответствующие картине. – Он аккуратно отвел свитые растения от шеи девушки, открывая взгляду лиловатые отметины на коже. – Следы удушения. Похоже, именно так ее убили.

– Отличное наблюдение, детектив, – донесся из-за спины гортанный голос. – Может, и время смерти сообщите?

– Оставлю это вам, Айви, – ответил Иэн, не поднимая головы.

Тень упала на тело девушки, и он обернулся к судмедэксперту, которая подошла сзади. Затем встал, сверху вниз посмотрев на невысокую, чуть выше полутора метров, доктора Уоллард. Та со щелчком натянула латексные перчатки, применив больше усилий, чем требовалось. В свои сорок с небольшим она была удивительно стройной. Однако ее манера одеваться и вести себя затмевали потенциальную красоту лица, обрамленного коротко стриженными темными волосами. Прямолинейность, вспыльчивость и ревностное отношение к работе могли оттолкнуть любого.

– Еще не закончили?

– Немного осталось.

Иэн знал, что получит множество фотографий этого места с разных ракурсов при необходимости освежить впечатления, однако снова склонился, чтобы еще раз пристально изучить лицо мертвой девушки, и заметил нечто странное в изгибе ее губ.

– Кажется, у нее во рту что-то есть, – произнес он, протягивая руку.

Айви тотчас шлепнула по ней, будто обращалась с непослушным ребенком, и коротко бросила:

– Нельзя. – Затем протиснулась мимо детектива ближе к желобу, взяла щипцы, услужливо поданные ассистентом, и осторожно вытащила посторонний предмет из-под языка жертвы. – Бумага.

Майк махнул одному из криминалистов, подзывая его.

– Нужен пакет для улик. – Потом обернулся к напарнику и уточнил: – Что думаешь?

– Из книги кто-то выдернул страницы, – заметил тот.

– Хм, – покачал головой Келлог. – Эй, пакет и ярлык, парни. А после не мешайте доктору работать.

Эксперты-криминалисты собрали все вещественные доказательства, которые можно было перемещать, и унесли их. Айви методично обследовала мертвую девушку, прежде чем подозвать ждавших в стороне сотрудников. Ассистенты в перчатках подняли тело и погрузили его на каталку. Оно сохраняло то же застывшее положение во время транспортировки.

Иэн наблюдал, как на полу скапливается лужица от струй воды, стекавших со складок платья покойной, предпочитая не смотреть на выверенные движения Айви. Он привык к виду смерти на местах преступлений и редко испытывал брезгливость, но почему-то всегда ощущал дискомфорт от работы доктора Уоллард.

– Можете что-нибудь нам сообщить? – нетерпеливо поинтересовался Майк.

Она смерила его долгим взглядом, после чего пожала плечами.

– Вода затрудняет определение времени смерти по температуре тела, но я бы сказала, что это произошло от восьми до десяти часов назад, примерно вчера в обед. Нужно еще проверить содержимое желудка – вдруг удастся что-то опознать. Окоченение началось, но еще не завершилось. Хотя трупные пятна стабилизировались: пигментация на ногах говорит о том, что вначале ее убили и оставили на час или два, а затем в нужной позе поместили в желоб, до того как тело окоченело. Кто бы ни сделал это, он намеренно придал девушке то положение, в котором ее обнаружили.

Майк кивнул.

– Если просто бросить труп в канаву, он ляжет не так.

Айви бросила на него недовольный взгляд и поджала губы.

– Верно, не так.

– Могла вода быть попыткой скрыть точное время смерти? – уточнил Иэн.

– Не исключено. Хотя существуют и более эффективные способы. – Судмедэксперт осмотрела место преступления. – Хотите услышать мое мнение? Совершивший нечто подобное вряд ли планировал прятать свои действия. Наоборот, он стремился выставить их на всеобщее обозрение. Вода означала что-то важное.

– И что же? – спросил Майк.

– Выяснить это – ваша работа, детектив, – сухо ответила Айви, жестом сигнализируя своим сотрудникам собираться. Потом посмотрела на Иэна. – Я сообщу больше после проведения вскрытия. Буду держать вас в курсе.

– Спасибо.

Он проследил, как помощники-медики медленно вывозят из амбара тело, умело объезжая разбросанный на полу мусор. Затем снова повернулся к рисунку на двери и теперь уже пустому желобу.

– Она права, знаешь ли, – прокомментировал Майк, приближаясь к напарнику. – Этот урод не пытается скрыть преступление.

– Согласен, – откликнулся Иэн, задумчиво изучая изображение. – Он хочет, чтобы все знали о его поступке.

Глава 2

Эхо звонка еще слышалось на лестнице, по которой бегом поднималась Эмма Райли. Не обращая внимания на ощутимые толчки по бедру от набитого книгами рюкзака, она лишь прибавила ходу. Опоздать второй раз за семестр! Неужели ей действительно грозит стать одним из тех рассеянных профессоров, над которыми все смеются? Несмотря на сложную систему календарных заметок, записок на клейких листочках и напоминаний на телефоне, мозг Эммы угодил в зыбучие пески интересных идей, из которых ей не удалось вовремя освободиться.

Она распахнула дверь, ворвалась в небольшое чердачное помещение, помахала всем и пропыхтела:

– Прошу прощения.

– Снова затянуло в пьесы Шекспира? – добродушно спросила сообразительная симпатичная брюнетка по имени Оливия, почти не демонстрировавшая безжалостности, свойственной популярным девушкам.

В прошлом семестре она впечатлила Эмму едким разбором характера главного персонажа «Мельницы на Флоссе» [2]. За последние два года в колледже Карлайл студентка окончила несколько курсов профессора Райли и явно считала ее рассеянность милой.

– Эдгаром По, – улыбнулась Эмма в ответ, доставая из рюкзака учебник и взмахивая им. – По крайней мере, я держусь в рамках программы.

Она прошла мимо рядов парт к своему столу в передней части помещения, лишь на секунду сделав остановку, чтобы выглянуть из маленького круглого окошка, через которое на пол лились лучи света. Внизу простирались зеленые лужайки, дразня видом на летний пейзаж. Эмма вздохнула и отвернулась. Она воспользовалась предлогом выложить вещи из рюкзака, чтобы спрятаться от терпеливо ждавших студентов и перевести дыхание. Затем натянула на лицо выражение доброжелательной заинтересованности, подняла голову и открыла книгу.

– «Правда!» – воскликнула Эмма, заставив вздрогнуть нескольких студентов. Те начали листать свои книги, вызвав у нее легкий смешок. – Страница тридцать три для тех, кто желает присоединиться. – Она театрально понизила голос до тихого шепота. – «Правда! Я нервный – очень даже нервный, просто до ужаса, таким уж уродился; но как можно называть меня сумасшедшим?» [3]

Двадцать три пары глаз опустились, следя за словами в тексте. Эмма наблюдала за сидевшими перед ней студентами без необходимости смотреть в книгу, которую читала много раз. Помещение, строго говоря, вряд ли можно было назвать классом. Однако большое количество поступивших в этом году учеников побудило администрацию колледжа проявить креативность при распределении учебных пространств. Лекции профессора Райли перенесли из здания гуманитарных наук в комнатку над главным приемным залом, которую с шестидесятых годов использовали в основном для складирования вещей. Эмма поддакивала остальным сотрудникам факультета, когда те жаловались на устроенный начальством колледжа ремонт административного здания, пока гуманитарии сражались за классы с работающими часами, хотя сама втайне обожала преподавать здесь. Старые деревянные полы и остроконечная крыша помещения позволяли ей чувствовать себя скорее гувернанткой из готического романа, чем профессором английской литературы средней руки учебного заведения в средней руки городке окрестностей Орегона.

Эмма закончила чтение отрывка и молча выждала, пока студенты осмыслят слова, повисшие в воздухе. Она посмотрела на парня, который рисовал в тетради нечто похожее на человеческую мышечную систему. Он присоединился к занятиям лишь в этом семестре, но уже показал себя уверенным участником дебатов.

– Как думаете, почему По начал рассказ с подобного заявления своего повествователя? – Эмма судорожно попыталась вспомнить имя новичка. – Э, Итан?

Студент вскинул черноволосую голову, удивленный личным обращением.

Профессор ободряюще улыбнулась и вопросительно приподняла брови.

– Потому что чувак – псих?

– Он мог притворяться. Его слова звучат не очень убедительно, – возразила Оливия.

– И зачем ему это? – нахмурился темноволосый студент. «Итан!» – напомнила себе Эмма.

– Потому что он не хочет говорить: «Эй, я прикончил человека просто так». Поэтому и пытается заставить нас считать его безумным, но утверждает, что заявления о правдивости – точное указание на ложь. «Эта женщина слишком щедра на уверения, по-моему» [4], – парировала Оливия, щегольнув цитатой Шекспира, и вызывающе посмотрела на Итана.

– Он убил чувака из-за того, что посчитал его глаз странным. Это полнейшее безумие. – Итан улыбнулся почти кокетливо.

Оливия насмешливо выгнула бровь.

– Ну, я бы не стала использовать слово «безумие», однако душевная болезнь – вполне логичная теория для убийцы, Итан, – улыбнулась Эмма. – Давайте посмотрим, есть ли аргументы в ее пользу в тексте. Помните…

– Что нет правильных или неправильных ответов, – с ухмылкой закончил мысль рыжеволосый студент с задних рядов, который тоже ранее ходил на лекции профессора Райли.

– Балл Эйдену. Если вы можете подкрепить свою позицию примерами из произведения, она засчитывается. Итак, посмотрим, что говорится в тексте. – Эмма подсказала, где искать строку, к которой апеллировал Итан, после чего постепенно направила к другим ключевым фразам истории, подталкивая студентов в нужную сторону, пока цитаты не иссякли.

Быстрый взгляд на часы помог определить, что до конца занятия осталось пятнадцать минут.

– Итак, что вы думаете теперь? Можем ли мы, читатели, верить рассказанному?

– Сомневаюсь, – послышался тихий голос с третьего ряда.

«Блейк», – припомнила Эмма, но все же не решилась назвать студента по имени вслух. Он редко высказывался, предпочитая внимательно наблюдать за дискуссией и записывать все. А еще всегда выбирал место позади Итана, хотя приходили и уходили они на лекции вместе.

– Оливия права, – продолжил Блейк, бросая взгляд на приятеля. Тот вскинул бровь, но слегка кивнул. – Повествователь пытается убедить нас, что имел вескую причину для своего поступка, что не являлся лишь бездушным злодеем. Я имею в виду, существует немало негодяев, которые просто… убивают. Потому что хотят. Потому что могут.

– Точно, – добавила Оливия. – Повествователь обращается непосредственно к нам, словно к присяжным, пытаясь заставить нас поверить в его безу… то есть душевное расстройство, которое снимает часть вины. Но в реальности причины не существует. Он хотел убить, поэтому так и сделал.

Итан ухмыльнулся, но, прежде чем успел заговорить, к дискуссии присоединился другой голос:

– Или же старик сам напросился.

Все студенты повернулись к дверям. К косяку небрежно прислонился худощавый мужчина с растрепанной шевелюрой песочного оттенка.

Эмма покачала головой с деланым неодобрением, но не сумела сдержать невольной улыбки.

– Пожалуйста, поприветствуйте почетного гостя, нашего уважаемого декана гуманитарного факультета. Провокационное заявление, профессор Тэмблин. Не сочтете за труд его пояснить?

– А что, если все написанное По – стопроцентная истина? – собеседник окинул взглядом аудиторию, высказывая мнение с едва заметной ноткой театральности. – Что, если старик на самом деле являлся воплощенным злом, а сердце действительно билось под досками пола? Может, синие занавески и правда были просто синими занавесками.

– Что за занавески? – шепотом спросила у Оливии стройная соседка.

– Это такое выражение, Хейли, – ответила Эмма, пытаясь не выдать своего веселья. – Профессор Тэмблин демонстрирует иронию, с помощью метафоры подчеркивая буквальность интерпретации.

– Туше, – без намека на сожаление улыбнулся Рори. – Голубой занавес – отсылка к такому социальному явлению, которое в ваших кругах называется мемом, если не ошибаюсь.

– Как делишки, детишки? – произнесла вполголоса Оливия, вызвав несколько смешков.

На лице Рори на секунду промелькнуло смущение, прежде чем он снова улыбнулся.

– Что ж, позвольте мне загладить вину за вторжение в ваше обсуждение и отпустить вас с занятия на несколько минут пораньше.

Студенты посмотрели на Эмму. Некоторые уже тянулись за рюкзаками.

– Ладно, бегите. Продолжим с того же места в следующий раз. И не забывайте, тема вашего первого сочинения уже выложена. Задавайте вопросы заранее и почаще.

Все бесцеремонно побросали книги в рюкзаки и поспешили прочь из класса к следующей главе своего образовательного процесса.

– Мне жаль, что я прервал урок, – извинился Рори, приближаясь.

– Сомневаюсь, – парировала Эмма с теплом в голосе. – Тебе нравится устраивать сцены.

– Пожалуй.

Рори источал проказливость, отчего выглядел совсем мальчишкой, несмотря на свою текущую должность руководителя подразделения. Он был почти на десять лет старше тридцатитрехлетней Эммы, но тщательно подобранный наряд скрывал любые намеки на возраст.

– Может, тебе следовало предпочесть театральную сцену, а не унылую академическую карьеру? – поддразнила Эмма.

– Я до сих пор надеюсь, что мое творчество принесет мне славу и богатство. Желательно еще при жизни, чтобы успеть насладиться плодами успеха. И без потери уха. Кроме того, ты же и сама актриса.

– Одна роль в школьной постановке «Сна в летнюю ночь» не делает меня актрисой.

– Твои ежедневные выступления затмевают самых величайших див. Большинство окружающих просто этого не замечают.

– Но я не играю на публику, – нахмурилась Эмма. – Всего лишь… – Она покачала головой, не зная, как объяснить причины, по которым прятала свою истинную натуру.

– Прости, – сокрушенно извинился Рори. – Я подразумевал это как комплимент.

– Все в порядке. И я тоже. – Эмма сделала глубокий вдох и натянула на лицо улыбку, спросив со всей доступной вежливостью: – Тебе что-то от меня нужно?

– Всегда. Но сейчас я просто хотел узнать, свободна ли ты сегодня на обеде. Чувствую себя брошенным. – Рори улыбнулся так таинственно, что посрамил бы картину да Винчи.

– Прости, сегодня я не могу из-за… – Эмма осеклась, заметив краем глаза движение в дальней части класса. – Да, Итан?

Парень стоял в дверном проеме, наблюдая за диалогом. За спиной студента, находясь за пределами освещенной зоны, тенью толпились его друзья.

– Извините, что прервал, – с широкой усмешкой произнес он, затем вскинул голову и с вопросительной интонацией уточнил: – Кажется, вы обронили вот это? – Затем приблизился и протянул Эмме сложенный листок бумаги.

Рори выступил вперед, взял его и после короткого взгляда прокомментировал:

– Это не мое. – После чего швырнул на стол.

Взглядом выразив неодобрение, Эмма аккуратно взяла листок. Светлая бумага оказалась на ощупь неожиданно плотной. На одной стороне шла простая надпись, сделанная витиеватым почерком: «Приглашение». Эмма развернула его.

Свет и тьма Братства прерафаэлитов, эксклюзивная выставка: в пятницу 17 августа, 18:00.

– Думаю, это и не мое, Итан. – Хотя на ее столе в здании факультета лежало в точности такое же приглашение. Она вспомнила, в какой спешке покидала свой кабинет, сметя в рюкзак книги и бумаги. – А может, и мое. Спасибо, что вернул.

– Без проблем. Я слышал, тусовка будет зачетной.

– Да? – сухо осведомился Рори, в его голосе отчетливо слышался вызов.

– Ага, – парировал студент, вскидывая подбородок. – Мне так моя девушка говорила. Она тащится по всему связанному с искусством.

– Не сомневаюсь в ее компетентности в вопросах реформаторских движений Викторианской эпохи, – парировал Рори.

– Как бы там ни было, – вмешалась Эмма, – прерафаэлиты часто черпали вдохновение в литературе того периода. Можно насладиться картинами с этой точки зрения, Итан. Братство сформировалось примерно в то же время, когда По начал публиковать свои первые произведения. Тебе бы тоже не помешало посетить выставку, Блейк, – добавила она, надеясь, что правильно помнит имя, обращаясь ко второму парню, который так и топтался в коридоре.

– Значит, – оценивающе поглядывая на профессора Райли, протянул Итан, – если я схожу туда и, например, напишу об этом эссе, то получу баллы за дополнительное задание?

– Лучше сосредоточься на основном, – мягко сказала Эмма. – Еще раз спасибо за возвращение приглашения. – Она взмахнула листком, жестом отпуская собеседника.