Убийства по книге

Глава 3

Иэн составлял перечень вещественных улик, отмечая описания и детали, которые лягут в основу расследования. Они с Майком оба урвали ночью всего по несколько часов сна, так как задержались в амбаре до самой темноты, которая разогнала их по домам, а приехали в участок рано утром. Негласное ощущение срочности выдернуло напарников из постелей. Гибель девушки сильно отличалась от их обычных дел, связанных с домашним насилием. Иэн испытывал вину из-за легкого предвкушения. Когда кто-то спрашивал, он отвечал, что стал полицейским, так как верил: все заслуживают правосудия. Что вступил в органы из желания быть голосом тех, кто больше не мог говорить сам. Но втайне признавался себе, что это добродетельное стремление увяло и обтрепалось в монотонной рутине неважных, бестолковых преступлений и потоке неважных, бестолковых людей. Одно лишь правосудие не могло мотивировать в достаточной степени, что бы ни показывали в кино. Некоторые полицейские тянули лямку работы ради власти, некоторые – ради пенсии, а некоторые – из-за отсутствия других возможностей. Иэн же остался, потому что хотел побеждать. Он любил одерживать верх над противником, будь то преступник, свидетель, адвокат защиты или другой коп. И являлся в участок и смотрел каждый день на мрак, грязь и банальную человеческую жестокость из-за момента, когда соперники осознавали, что потерпели поражение. Но вчерашнее дело отличалось от привычных. В этот раз убийца играл в игру, раскладывая детали головоломки и бросая вызов. Одного этого хватило бы, чтобы Иэн не мог уснуть.

А еще была девушка.

При ней не обнаружили документов, отпечатков в системе тоже не оказалось. Так что оставалось полагаться на удачу – и способности детектива – для разгадки головоломки. Возможно, отыщется свидетель или кто-то подаст заявление о пропаже, поскольку, вероятнее всего, погибшая была студенткой. Иэн надеялся, что это произойдет в ближайшее время, пока горюющие родственники еще в состоянии опознать слишком спокойное лицо девушки. В противном случае придется полагаться на стоматологические карты – суровая, но очень возможная ситуация для тела, пока отмеченного маленькой белой биркой с именем «Джейн Доу» [7].

Иэн поднял глаза от списка, над которым трудился, когда Майк побарабанил карандашом, привлекая внимание напарника. Второй этаж отдела полиции, где они находились, строили ради функциональности, а не для эстетического наслаждения. Пространство заполняли надежные столы и разномастные стулья. Здесь царила непривычная тишина. Сидевшие лицом друг к другу детективы изучали документы с аккуратно подписанными названиями. Слегка устаревшие мониторы компьютеров создавали барьер. Майк с удовольствием бы положился на цифровые файлы, но Иэн любил собственноручно сортировать и упорядочивать физические копии материалов дел. Он находил удовлетворение, наблюдая за медленно растущей стопкой.

– Получен предварительный отчет по токсикологии, – сказал Майк. – Нужно дождаться полного обследования, но пока все выглядит так, что наша Джейн Доу из амбара проиграла, решив не выбирать между красной и синей таблеткой, а приняв сразу обе. Ничего незаконного – если у нее имелось назначение врача.

– Как быстро пришел отчет, – прокомментировал Иэн, бросив на напарника неодобрительный взгляд, поскольку осуждал, когда тот нарушал правила и переходил границы.

– Я умею убеждать, – пожал плечами Майк.

– Что именно обнаружили? – покачав головой, спросил Иэн.

– Ничего особенного. Болеутоляющее и успокоительное – достаточная доза, чтобы надолго вырубить девушку. Количество говорит о том, что таблетки оказались в организме за несколько дней до смерти.

– Можно отследить место покупки?

Майк отрицательно покачал головой.

– Все препараты легко достать. У меня в аптечке лежат такие же с тех пор, как дети убедили Брайана показать, как кататься на сноуборде, и он повредил колено.

– Нужно включить тебя в список подозреваемых, – сухо заявил Иэн.

– Меня и каждого второго мужчину среднего возраста. – Майк поднял глаза. – Так, приготовься.

Напарник обернулся. Айви Уоллард целенаправленно шла в их сторону быстрым шагом.

– Умеешь убеждать, говоришь?

Майк улыбнулся без тени смущения.

Миниатюрный судмедэксперт остановилась перед его столом и швырнула папку.

– Отчет о вскрытии. Протокол осмотра места происшествия. И прекратите угрожать моим сотрудникам. – Айви резко развернулась и зашагала прочь.

– Можете кратко изложить суть? – бросил Майк вдогонку ленивым тоном, призванным еще сильнее разозлить собеседницу. – Мы, копы, не слишком разбираемся в вашей… науке.

Айви глубоко вдохнула и выдохнула, прежде чем вернуться. Она несколько мгновений буравила Келлога враждебным взглядом, после чего демонстративно заговорила с Иэном, вызвав у его напарника ухмылку.

– Подъязычная кость покойной сломана, что указывает на удушение. Странгуляционная борозда [8] позволяет определить, что предмет убийства был тонким – синтетическая упаковочная веревка, судя по найденным в ране волокнам. Возможно, подобранная на месте преступления.

– Значит, удушение, а не повешение? – уточнил Майк.

Айви напряглась.

– Задушена… вручную.

– Следы сопротивления есть? – спросил Иэн.

– Нет. Скорее всего, жертва находилась без сознания под действием медицинских препаратов во время смерти.

– Могло это оказаться ненамеренной передозировкой? – предположил Иэн.

– Могло, но вероятность крайне низкая. – Айви помедлила, но добавила: – Вещества не являются наркотическими.

– Ага! – усмехнулся Майк. – Я говорил то же самое.

– Даже сломанные часы дважды в день показывают правильное время, – парировала судмедэксперт.

– Что сумели найти криминалисты? – чересчур небрежно поинтересовался Майк.

– Все написано в протоколе. – Айви презрительно глянула на него и снова повернулась к Иэну. – Но кое-что следует отметить отдельно: девушку одурманили, но с ней хорошо обращались до момента убийства: нет признаков применения физического насилия или сексуального контакта. Ее кормили и поили в течение последнего дня. Какова бы ни была причина удерживать бедняжку в плену все это время, пытки можно исключить. И надругательство тоже.

– Да наш преступник практически святой, – вполголоса произнес Майк.

– Если у вас остались вопросы, пишите по электронной почте, – проигнорировав его ремарку, заявила Айви.

– Спасибо, – поблагодарил Иэн, стараясь всем видом извиниться за напарника.

Она кивнула в ответ, развернулась и с гордой осанкой вышла из помещения.

– Всегда приятно с ней пообщаться, – ухмыльнулся Майк.

– Ты в курсе, что мешаешь вести расследование другим детективам, когда позволяешь себе подобные выходки?

– А ты в курсе, что лейтенанту уже дважды звонил мэр, расспрашивая о подвижках в деле? Симпатичную блондиночку убивают и раскладывают в позе куклы Барби – такие новости завтра попадут на первые полосы газет, и нам грозит стать героями телетрансляций, пока мы не раскроем преступление. Не говоря уж о чертовых соцсетях. Психи повылазят из всех щелей.

– Думаешь, это обеспечивает нам привилегированное положение? – Иэн понимал, что обвинял напарника несправедливо, но не мог не озвучить свое мнение.

Однако Майк не заглотил наживку и лишь отмахнулся:

– Я пошлю другим детективам открытки с самыми искренними извинениями. Да ладно тебе, Бойскаут. Давай лучше посмотрим, что там принесла крошка-милашка. – Он открыл отчет криминалистов. – Судя по следам, жертву убили в амбаре. Там было слишком грязно, чтобы найти что-то полезное. Цветы на шее обычные. Такие можно купить в любом магазине. Никаких бирок на платье. – Майк поднял голову. – Попрошу Джонса заглянуть в местные точки по продаже костюмов, общественные театры и прочие заведения, но могу поспорить, что убийца заказал наряд по интернету.

– Это сложно будет проверить без подозреваемого.

– А то я не понимаю.

– Есть информация о подростках, которые нашли тело?

– Малолетние бестолочи. Очевидно, в амбар они заявились впервые, потому что какой-то парень сказал им, будто там будет вечеринка.

– Что за парень? Они его знают?

– Нет. Утверждают, что не раз видели его в городе, но имени назвать не смогли.

– Описание? – уточнил Иэн.

– Средний рост, среднее телосложение, каштановые или светлые волосы, белый.

– Значит, каждый третий в округе подходит. Как считаешь, их специально заманили? Чтобы тело побыстрее обнаружили?

– Видимо, да. Преступник вряд ли хотел затягивать. Подготовленная сцена не продержалась бы долго.

– Сомневаюсь, что от такого описания есть польза, но давай отправим художника. Пусть ребята помогут нарисовать портрет, разошлем ориентировку. – Иэн задумчиво побарабанил ручкой. – А что-нибудь известно про бумагу из-под языка?

– Размер и тип соответствуют книге с места происшествия, но страница сильно пострадала после сворачивания и пребывания во рту. Если на ней что-то и было напечатано, то пока не удалось установить, что именно.

– Но хотя бы название книги определили?

– Тоже нет. Кровь настолько пропитала содержимое, что оно стало нечитаемым. Спецы могли бы попробовать отсканировать страницы и разглядеть буквы.

– Предложи это Айви. Уверен, она оценит совет.

Майк бросил насмешливый взгляд на напарника и вернулся к чтению отчета.

– Кровь принадлежит животному, а не человеку. Вероятнее всего, свиная.

– Отпечатки? – подсказал Иэн.

– Два частичных на краю желоба. Прогнали их по базе данных. Ничего.

– Я и не ждал, что окажется так просто.

– Да, не повезло. Но нашлось совпадение с отпечатками по делу о нападении в… – Майк сверился с записями, – Нортпорте. В июне.

– Попробую позвонить в тамошнее отделение и выяснить, нет ли у них чего полезного. Вдруг преступник начал оттуда, прежде чем переместиться к нам, – предположил Иэн.

– Сомневаюсь, что это его первое убийство. Слишком все красиво.

Он поднял голову, чтобы убедиться, не шутит ли Майк, но тот продолжал читать документы, сохраняя нейтральное выражение лица, после чего добавил, по-прежнему глядя в бумаги:

– Кстати, о красоте: тебе не пора собираться на бал, Золушка?

– Черт! – выругался Иэн, посмотрев на часы и мысленно подсчитав время, которое потребуется, чтобы съездить домой, переодеться, побриться и успеть в музей.

Он точно опоздает. Нужно торопиться.

– Уверен, что обойдешься без меня? – спросил Иэн, сдергивая со спинки стула пиджак и поспешно натягивая его.

– Сегодня ты уже ничем не поможешь. Наслаждайся своим шампанским, Бойскаут.

Глава 4

Низко склоняя голову под струями дождя, Эмма взбежала по каменным ступеням ко входу в музей. Она придерживала полы платья одной рукой, шлепая по лужам в уже промокших шелковых туфельках. Разразившаяся над Карлайлом гроза изгнала последние остатки летнего тепла. Капли, отлетавшие от разноцветных плащей подготовившихся к ненастью посетителей, которые загораживали вход, окатили Эмму. Она прошла через широкие стеклянные двери в хорошо освещенное помещение, сразу почувствовав покалывание на коже от кондиционированной прохлады галереи, и постаралась как следует стряхнуть воду со своего зонтика с ручкой в виде утки, после чего сунула в пластиковый пакет, предоставленный явно скучавшей гардеробщицей, и передала через стойку вместе с курткой.

– Сумку, – сказала работница музея, протягивая руку.

– Нет, спасибо, я возьму с собой.

Женщина пожала плечами, и Эмма перехватила поудобнее свой клатч, мысленно сетуя на платье без карманов и на общую непрактичность женских вечерних нарядов. Она постаралась не теребить нервно узкую лямку и напомнила себе: «Тебе понравится. Повеселись».

Затем направилась вместе с толпой гостей к началу выставки, где невольно помедлила, чтобы оглядеться и успокоиться, прогнать тревожное чувство, вызванное скоплением людей. Подчеркнутые детали ярких картин выделялись на фоне матовых белых стен. В зале играла приятная ненавязчивая музыка, пока роскошно наряженные посетители переходили от одного экспоната к другому, приглушенно беседуя. В воздухе витали едва ощутимые ароматы дорогого парфюма и запахи влажной одежды. Каждая поверхность была задекорирована эстетично и в то же время практично.

Эмма решительно двинулась дальше, стараясь держаться с краю от скопления людей и пытаясь отыскать свободное пространство. Она взяла со вкусом оформленную программку с объявлением «Свет и тьма: художники-прерафаэлиты викторианской Англии» и пролистала ее, загнув уголки страниц с особенно интересными картинами. Затем приняла фужер с шампанским, предложенный официантом в черном жилете. Парнишка выглядел не старше двадцати. Эмма мысленно перебрала своих студентов, не сумела вспомнить никого похожего, но все равно вежливо улыбнулась на всякий случай. К сожалению, она быстро забывала лица, в отличие от текстов, которые легко могла заучивать целыми страницами, без труда воспроизводя потом в мельчайших деталях.

Людской поток увлек за собой дальше – к картине прекрасной молодой женщины со скромно опущенными глазами и золотистыми волосами, которые струились по плечам и ниспадали на платье в стиле Ренессанса. Эмма наклонилась ближе, чтобы внимательнее изучить замечательно изображенное жемчужное ожерелье в руке красавицы, но краем глаза заметила музейного работника, который направился в ее сторону с озабоченным видом, и обхватила фужер обеими ладонями, желая показать, что не прольет шампанское на произведение искусства. Затем почувствовала, как кто-то крепко взял ее за запястье, и постаралась придать лицу благодушное и вежливое выражение в ожидании неизбежного взаимодействия со знакомым по колледжу, стремившимся обменяться приветствиями. Однако увидела перед собой улыбающегося Рори и расслабилась, ощутив прилив благодарности за возможность хотя бы на несколько минут отложить ритуал бессмысленной беседы с посторонним человеком.

– Ты пришла, – с восторгом сказал спутник чуть громче, чем требовалось.

– Пришла. – Эмма посмотрела на него, надеясь, что сумела убедительно изобразить энтузиазм. – Просто… решила, что ты прав. Выбраться на мероприятие не помешает.

Рори схватил фужер с шампанским с подноса проходящего мимо официанта – уже не первый за вечер, как предположила Эмма, – и положил ей на талию руку, но тут же убрал, заметив, как напряглась собеседница. Она ощутила его мускусный запах пота, алкоголя и тяжелую пряность одеколона.

– Я рад, что ты пришла, – заявил Рори, затем внимательно вгляделся в лицо Эммы и отступил на шаг. – Что уже успела посмотреть?

– Немного. Я тут совсем недавно.

– Ну, музей не сравнится с галереей Тейт [9], но я доволен тем, что нам удалось собрать. Все большие картины принадлежат малоизвестным художникам, пишущим в том же стиле. Зато мы получили набросок Бёрн-Джонса, а также позаимствовали Ханта у частного коллекционера. Да и фотовыставка выглядит вполне достойно – особенно работы Кэмерона [10].

– Все замечательно. Правда. Вам с остальными организаторами есть чем гордиться.

Рори улыбнулся, услышав похвалу, но явно отвлекся на происходящее в другой части помещения, прежде чем ответить:

– Проклятье! Я надеялся показать тебе тут все, но должен выполнять свои официальные обязанности. Похоже, моим подопечным требуется помощь.

Эмма обернулась и увидела нескольких студентов, которые уже успели слишком много выпить.

– Иди. Я и сама справлюсь.

– Только не забредай в сад скульптур, мы не можем себе позволить потерять тебя в темноте.

– Не волнуйся. Я заготовила достаточно тем для разговора, чтобы пережить сегодняшний вечер. Поужинаем на следующей неделе?

– Нужно будет вычеркнуть из календаря Каро. – Рори легонько поцеловал Эмму в щеку и повернулся уходить, заметив напоследок: – Рекомендую уделить внимание третьей картине – думаю, она тебя привлечет больше всего.

Она воспользовалась советом и пробралась мимо групп посетителей, стоявших возле первых двух полотен – довольно сдержанного портрета девушки в белом и натюрморта эфесов мечей, – бросив лишь быстрый взгляд в их сторону. А когда оказалась перед третьим, то ощутила тепло в груди. На картине была изображена красавица с медового оттенка волосами, в золотистом платье. Она вставала со своего места за ткацким станком. С пальцев соскальзывали цветные нити, обвиваясь вокруг запястий и падая на складки подола. Рядом с ней виднелся незавершенный гобелен с видом средневековой деревушки. Девушка стояла боком, тоскливо глядя в окно. Она слегка наклонялась вперед, чуть приподняв одну руку, словно тянулась в сторону внешнего мира, хотя в другом окне сразу за плечом покачивалась ожидавшая лодка, привязанная на причале. Потемневшее зеркало с трещиной показывало изломанное отражение так привлекшего красавицу зрелища: едва различимый образ облаченного в доспехи рыцаря на боевом коне. Эмма внезапно почувствовала себя подглядывающей за глубоко личной сценой, изучая картину.

– Ощущение, что я наблюдаю за чем-то не предназначенным для моих глаз, – послышался тихий голос, будто озвучивая мысли Эммы.

Она словно очнулась ото сна, слишком потрясенная, чтобы следить за выражением своего лица. Рядом стоял высокий худощавый мужчина, внимательно разглядывая полотно. Хотя его внимание, судя по всему, привлекла лодка, а не рыцарь.

– «Леди из Шалот», – прокомментировала Эмма. Затем, посмотрев на компаньона, добавила: – Вам известна эта история?

Он взглянул на нее в упор, заставив невольно вздрогнуть. Его бледно-голубые, почти цвета льда, глаза, пронизывающие и немигающие, производили тревожное впечатление, что собеседник слеп.

– Теннисон, верно? – уточнил он. – Она была проклята жить в башне замка и ткать образы окружающего мира, который могла видеть лишь через зеркало. Однако в какой-то момент решила покинуть свою обитель, чем активировала злые чары. Стекло треснуло, и леди умерла. – Мужчина вновь сосредоточил свое внимание на картине.

– «Беда! Проклятье ждет меня!» [11] – процитировала Эмма, хмурясь. – Она увидела сэра Ланселота и поддалась любви. Всепоглощающей, разбивающей мир вдребезги. И все же дело не только в рыцаре, но и в том, что он олицетворяет: свободу, радость, надежду – жизнь. Леди не может вынести мысли, что придется продолжать влачить существование в заточении, проведав о реальности за пределами башни. И выбирает вместо безопасности знание. Остается лишь положиться на судьбу: написать свое имя на лодке и, пока ее несет в сторону Камелота, надеяться, что кто-нибудь поймет послание. – Эмма тоже повернулась к картине.