Убийства по книге

– Совсем как история Евы и запретного плода.

– Что?

– Вы сказали, что она выбрала знание вместо безопасности. Как Ева.

– Да, очень похоже. – Эмма смерила собеседника оценивающим взглядом и, заметив промелькнувшие в глубинах льдисто-голубых глаз тени, ощутила прилив беспокойства. – Прерафаэлитов завораживали трагические истории любви вроде произведений Теннисона, Шекспира и… – Она не сумела придумать еще пример и посмотрела на мужчину.

Тот снова задумчиво наблюдал за ней. Из-за очень светлой кожи на изящной, но решительной линии челюсти выделялась едва различимая щетина. Сердце невольно забилось чаще – послужили тому причиной тревога либо же влечение к незнакомцу, Эмма и сама не знала. Она сильнее сжала ремешок сумочки, нечаянно сдернув ее с плеча и уронив.

– И? – Губы собеседника чуть изогнулись.

Неловко подаваясь вперед, чтобы поймать ее, Эмма залилась румянцем.

– Веками множество историй твердили, что любовь лишь приводит к разбитому сердцу. Но мы продолжали стараться перехитрить судьбу. Может, леди из Шалот тоже думала, что ее попытка увенчается успехом. – Она вновь взглянула на обреченную девушку с картины.

– Может, так и случилось. – Голос незнакомца звучал тихо и чуть печально, пока он изучал текстуру и цвет краски, пойманный в паутину, сплетенную талантом художника.

Эмма посмотрела на собеседника и тут же отвела взгляд, закусив нижнюю губу. Затем торопливо направилась к следующему полотну, пытаясь избежать ощущения бессилия, которое разлилось внутри. Мужчина двинулся следом и встал рядом, позволяя толпе обтекать их. Вдвоем они принялись рассматривать изображение шекспировской Офелии. Большинство художников рисовали ее тонущей в мутных водах, погруженной в пучины горя. Эта же версия безумной стояла на берегу ручья с запутавшимися в юбках цветами и смотрела прямо на зрителей. Ее распущенные волосы неудержимо рассыпались по плечам, а босые ноги утопали в земле, однако нечто в позе говорило, что Офелия еще не утратила себя. Казалось, ее глаза умоляли – о чем? О помощи? Или о прощении?

Эмма наклонилась вперед, чтобы получше изучить выражение лица обреченной женщины. Спутник придвинулся ближе, а затем снова отступил, огибая толпу. От него исходил легкий аромат средства для стирки, смешанный с более насыщенными запахами теплой кожи и специй. Пока незнакомец молча рассматривал картину, в его глазах промелькнуло прежнее лукавство. Наконец он спросил:

– Она тоже умерла из-за любви?

– В каком-то роде, – тихо ответила Эмма. – Офелия отдала сердце Гамлету, но он отверг ее чувства, когда избрал возмездие. Хотя некоторые утверждают, что он оттолкнул ее, желая защитить.

– Спорное заявление.

– Согласна. К тому же потом Гамлет убил ее отца, так что точно потерял баллы за галантность.

– Рождественский ужин в кругу семьи у них точно вышел бы неловким.

Эмма улыбнулась, удивляясь тому удовольствию, какое получала от обмена репликами с собеседником.

– Ну, случившееся было ненамеренным. Но Офелия об этом не знала. – Она протянула руку к картине, едва не касаясь кончиками пальцев запястья умирающей.

– Образ вышел… убедительным, – произнес напряженным тоном мужчина. – Что с ней стряслось?

– Горе сломило ее. Аудитории Шекспира – да и всем людям Викторианской эпохи – полную историю могли поведать цветы. Лютик символизирует траур, крапива – боль, ирисы – невинность. Офелия держит в руках свою историю.

Есть ива над потоком,Что склоняет седые листья к зеркалу волны;Туда она пришла, сплетя в гирляндыКрапиву, лютик, ирис, орхидеи, —У вольных пастухов грубей их кличка,Для скромных дев они – персты умерших:Она старалась по ветвям развесить свои венки;Коварный сук сломался,И травы и она сама упали в рыдающий поток.Ее одежды, раскинувшись, несли ее, как нимфу;Она меж тем обрывки песен пела,Как если бы не чуяла бедыИли была созданием, рожденным в стихии вод;Так длиться не могло,И одеянья, тяжело упившись,Несчастную от звуков увлекли в трясину смерти [12].

Тихо цитируя строчки из «Гамлета», Эмма забылась в волшебстве слов.

– Кажется, вы хорошо знаете пьесу, – прокомментировал собеседник.

– Прошу прощения, – покраснела она. – Я иногда так делаю. Дурная привычка.

– Я вовсе не жаловался.

Их окутала тишина. Эмма снова начала теребить сумочку, но спохватилась и резко опустила руку. Заметив жест, незнакомец улыбнулся и двинулся к следующей картине: довольно плоскому на вид портрету женщины в красно-оранжевых нарядах, которая сжимала небольшую шкатулку.

Последовав за спутником, Эмма высказала предположение:

– Это Пандора, выпустившая в мир несчастья.

– Еще одна из тех, кто выбрал знание вместо безопасности.

– Гесиод [13] трактовал историю как предупреждение о злокозненности женщин.

Собеседник пожал плечами.

– Если постоянно приказывать кому-то не трогать что-то, то тем только подогреешь желание нарушить запрет.

Он говорил, не сводя глаз с картины, однако Эмма ощутила, как к щекам приливает жар. Помня о словах Рори, она приложила усилия, чтобы сегодня вечером выглядеть презентабельно: завила и собрала в прическу свои рыжие волосы, скрепив их украшенной камнями заколкой. А также надела темно-синее платье до пола с подвеской в тон, поблескивающей в подключичной ямке, чтобы они гармонично сочетались со свойственной англичанам светлой кожей. Ткань вечернего наряда внезапно показалась тяжелой, жесткой и неуместной, когда спутник повернулся к Эмме.

– Иэн Картер, – произнес он, наклоняясь ближе, чтобы голос не потерялся в окружающем шуме.

– Что? – пролепетала она ошеломленно, ощутив чужое дыхание на своей щеке.

Собеседник слегка отодвинулся и чуть громче повторил:

– Меня зовут Иэн Картер.

– Эмма. Эмма Райли.

– Вы преподаете? – В ответ на ее недоуменное выражение лица новый знакомый добавил: – У меня появилось впечатление, что вам известно все.

– Э-э, да. Я профессор литературы в колледже. – Он выжидательно смотрел на нее, но Эмма не могла придумать, что еще сказать, поэтому наконец выпалила: – А вы чем занимаетесь?

– Я детектив. – После секундного колебания Иэн добавил: – В отделе по расследованию убийств.

– О, – выдохнула Эмма и уставилась на собеседника, заново прокручивая в уме все их реплики за последние десять минут. – Мне жаль. – Заметив, как он дернулся, она поспешила заверить: – Нет, не вас. И не вообще. Мне жаль, что я болтала про… мертвых.

– Не переживайте. – Иэн чуть расслабился. – Мне было интересно послушать. Я узнал больше информации, чем почерпнул бы, читая таблички.

– Прошлым летом я вела совместный курс, который включал поездку в Лондон. Мой коллега, профессор изобразительных искусств, освещал художественные аспекты, а я – литературные. На самом деле получился довольно увлекательный междисциплинарный подход… – Поток слов Эммы прервался, когда она заметила, что внимание собеседника переключилось на что-то другое.

– Уверен… – Он перевел взгляд обратно на нее, но было очевидно: Иэн следит за чем-то или за кем-то в противоположном конце галереи. Эмма постаралась подавить неуместное разочарование. – Это покажется чрезвычайно грубым и… – Он снова посмотрел ей за спину с выражением лица, напоминавшим застывшую маску, и напрягся всем телом, словно готовясь к схватке. Затем дернул подбородком в сторону той части зала, за которой наблюдал. – Там что-то происходит, девушка… – Эмма повернулась туда, но так и не поняла, что именно привлекло внимание Иэна. Он снова поглядел в том направлении. – Я должен попытаться вмешаться… Вдруг получится помочь. И потом попробую найти вас снова.

– Хорошо, – слабым голосом отозвалась Эмма. – Увидимся позже… Наверное.

Иэн торопливо зашагал прочь безо всякого намека на нескладность, часто свойственную людям его роста.

Эмма осмотрелась по сторонам, но не заметила ничего особенного: просто обычная богатая публика в вечерних нарядах, которая держалась наособицу от менее изысканно одетых сотрудников колледжа, чьи пожертвования и страсть к искусству оказались достаточными, чтобы заслужить приглашение на мероприятие. Когда Иэн растворился в толпе, Эмма начала заново прокручивать в уме каталог неловких моментов в их общении: каждый постыдный промах, каждое чересчур подробное объяснение. Она тут же подавила внутренний голос, критикующий все поступки, но удовольствие от вечера уже померкло. Ей захотелось немедленно вернуться к картинам, заново переживая каждую историю, чтобы избавиться от тени сожалений, нависшей над головой.

Глава 5

Иэн пробирался по людскому лабиринту, где каждый гость создавал препятствие, которое нужно преодолеть: пышные шелковые платья, лакированные туфли, протянутые руки с бокалами, так и норовящие пролить шампанское. Он двигался с максимально возможной скоростью, ощущая знакомый зуд нетерпения, пока протискивался к месту, привлекшему внимание. Сцена заняла всего несколько мгновений: мимолетный испуг на лице молодой блондинки, выглядевшей не старше двадцати. Спутник на вид казался немного старше. Он резко схватил ее за руку. Жест со стороны мог бы произвести впечатление вполне безобидного, если бы не реакция девушки, отчетливо заметная даже с другого конца зала. Напряженные мускулы, смещение веса на носки, поджатые губы, вскинутые брови, скрещенные руки – образ жертвы при встрече с хищником. Иэн не видел лица парня, но язык его тела тоже говорил сам за себя: он выпрямил спину и расправил плечи, когда устремился к блондинке, явно привлеченный ее страхом.

Затем, спустя мгновение, их позы изменились. Она состроила надменную гримасу и вызывающе уставилась на обидчика, выдернув руку из его хватки. А он отступил так поспешно, что едва не упал. Иэн замедлил шаг, стараясь понять причины столь внезапного поворота событий, и вскоре заметил приближавшуюся к блондинке группу. Три девушки и двое парней, все примерно одного возраста. Никто из них, кажется, не видел произошедшего или реакции подруги, но их присутствие возвело ощутимую стену поддержки, на которую та могла опереться. Один из юношей атлетического телосложения, вероятно спортсмен, выступил вперед и приобнял блондинку. На лице у нее появилось победное выражение. Качок наклонился и сказал ей что-то. Иэн не сумел различить слов со своего места из-за окружающего гула медленно прогуливавшихся мимо посетителей.

Девушка ответила, не сводя глаз с обидчика. Тот застыл перед группкой, растеряв всю смелость, и чуть ли не съежился под взглядами спортсмена. Компания разразилась смехом. Блондинка отпустила комментарий, вызвавший новую волну веселья. Иэн инстинктивно двинулся вперед, однако его толкнула локтем немолодая женщина с тростью и пробормотала что-то насчет невежливой молодежи, после чего гордо проплыла мимо. Девушка вернулась к безопасности группы друзей, и обидчик исчез в толпе. Иэн с тревогой понял, что не сумел рассмотреть его лица. Костюм, темный и немного мятый, выглядел совершенно обычным. Как и каштановые, чуть длинноватые волосы. Средний вес и средний рост – абсолютно ничего примечательного. Внезапно Иэн испытал сочувствие ко всем свидетелям, которые описывали нападавшего как «совершенно обычного человека».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Рэймонд Чандлер – американский писатель, классик детективного жанра, автор культовых романов о сыщике Филипе Марлоу. – Здесь и далее примечания редактора, если не указано иное.

2

«Мельница на Флоссе» – роман Джордж Элиот о судьбе и взрослении брата и сестры в английской провинции XIX века.

3

Цитата из рассказа Эдгара Аллана По «Сердце-обличитель» в переводе Хинкиса В. А. – Прим. переводчика.

4

Цитата из пьесы «Гамлет» в переводе М. Лозинского, в оригинале «The lady doth protest too much, methinks». – Прим. переводчика.

5

Эмили Дикинсон – американская поэтесса XIX века, одна из ключевых фигур мировой поэзии, известная своим новаторским стилем и уединенным образом жизни.

6

Речь идет о черновике картины «Мариана», написанной Данте Габриэлем Россетти – британским поэтом и художником XIX века, одним из основателей Братства прерафаэлитов. Одноименной героине произведений Альфреда Теннисона.

7

Джон Доу и Джейн Доу – условные имена, которые в англоязычных странах используют для обозначения неопознанных или анонимных мужчин и женщин.

8

Странгуляционная борозда – это след в виде борозды или полосы на шее, возникающий при сдавлении (обычно при удушении петлей или руками).

9

Галерея Тейт – крупнейший музей современного и классического искусства в Лондоне, объединяющий четыре выставочных пространства.

10

Эдвард Бёрн-Джонс, Уильям Холман Хант, Джулия Маргарет Кэмерон – британские художники XIX века, представители прерафаэлитского движения.

11

Цитата из стихотворения «Волшебница Шалот» Альфреда Теннисона в переводе Константина Бальмонта.

12

Уильям Шекспир «Гамлет, принц датский» в переводе Михаила Лозинского.

13

Гесиод – древнегреческий поэт VIII–VII веков до н. э., автор дидактических поэм «Труды и дни» и «Теогония».