- -
- 100%
- +
– Девушек в академии меньше, чем парней, поэтому они предлагают свои кандидатуры, а ты выберешь, с кем хочешь заниматься, тех, кому пары не хватит, потом просто жребием распределят.
Я опешила.
Мне придется выбрать парня, а потом еще и общаться с ним?
– Но… – Я замялась, стремительно краснея, чем вызвала смешки нескольких девушке, – у меня есть жених.
– У меня тоже, – захихикала одна из девушек, – это же не тоже самое, парни просто учатся вежливо ухаживать за девушками, не преступая границ.
Юки шикнула на нее, – Вы ее только путаете, дайте нормально объяснить! Никто ни за кем не ухаживает, просто тренируетесь друг на друге этикету, обороне, ну или допустим, если задают писать стихи, он пишет их о тебе, а ты о нем, доводят до автоматизма жесты и тому подобное.
Почему-то мне не стало легче от таких объяснений. Единственный, с кем я чувствовала в себе храбрость общаться хоть как-то из парней – был Кацуро.
Но, судя по тому, что я слышала, на него будет открыта настоящая охота, и не мне надеяться, что он предложит мне быть парой. Эти мысли и расстраивали, и успокаивали меня.
Я еще не разобралась в собственных желаниях, этот новый Кацуро смущал меня, и той прежней легкости и открытости, что была между нами, уже не было.
Замечательно. Просто замечательно.
Я перевела взгляд на падающий за окном снег.
Дирижабль всё ещё был прекрасным.
Дворец тоже.
Но почему-то мне начинало казаться, что самой сложной частью предстоящего путешествия на праздник окажется вовсе не встреча с императорской семьёй.
А совершенно незнакомый юноша, которого однажды посадят рядом со мной и объявят моим партнёром и сопровождающим на все мероприятия.
Я попыталась вернуться к чтению уроков, но сосредоточиться не могла, всё думала о том, как поднимусь в небо на дирижабле и посмотрю на землю с высоты, которую раньше видели только птицы и те, кто родился богатым.
А через несколько дней наставник подтвердил то, что девушки рассказали мне тем вечером.
– Формирование пар является традицией Академии уже много десятилетий, – голос сенсея Асано звучал ровно, как всегда.
Мы сидели на коленях в зале для танцев: большом, светлом помещении с множеством зеркал на стенах и гладким деревянным полом. Под каждым из нас лежала тонкая подушка, чтобы колени не затекали, но я всё равно чувствовала, как немеют ноги. Или это было не от подушек?
Я боялась даже осмотреться по сторонам. Казалось, если я поверну голову, все увидят моё смятение.
Последние дни только об этом и говорили в павильоне «Ласточка». Кто кого выберет и почему, девушки строили предположения, перешёптывались, гадали.
А я молчала, потому что мне нечего было гадать. Я никого не знала и никто не знал меня, вряд ли меня кто-то выберет.
– Сегодня ученики сделают свои предложения, – продолжал господин Асано. – Это не значит, что к вам испытывают чувства, – он немного насмешливо обвел взглядом девушек. Это означает, что именно вас этот ученик считает подходящей парой для обучения. Вы можете отказать, если предложений слишком много, но вежливость требует хотя бы рассмотреть каждое из них.
Он сделал паузу и обвёл взглядом весь класс.
– Девушек у нас меньше, поэтому у некоторых из вас будет по два партнёра для занятий. Это нормально, не паникуйте.
Я внутренне сжалась, значит то, что говорили девушки – правда.
Два? Я и с одним-то не знала, что делать, если он выберет меня. Мне казалось, я буду совершенно бесполезна и стану только мешать… смущаться и краснеть без повода, заикаться, когда он будет ко мне обращаться…
– Начинаем, – сказал преподаватель и кивнул куда-то в сторону мужской половины зала.
Парни вставали со своих мест один за другим. Кто-то уверенно, кто-то с лёгкой заминкой.
В руках у каждого был сложенный лист бумаги, письмо, предназначавшееся для одной из нас.
Глава 23. Выбор не пары
Я видела, как блестят конверты, как переливается на свету дорогая бумага, как у некоторых дрожат пальцы, и мне все меньше казалось, что за этими письмами всего лишь желание вместе учиться…
Парни шли через зал медленно и торжественно, с очень серьезными лицами и все слова сенсея о том, что это всего лишь мелочь, тут же вылетели из моей головы.
Я сидела неподвижно, сложив руки на коленях, и старалась дышать ровно.
Мы все старались.
Девушки вокруг меня замерли, как статуи, ни улыбки, ни взгляда в сторону парней, только прямой взгляд перед собой и больше ни движения.
Я вспомнила бабушкины уроки. «Твоё лицо – это маска, Аями. Никто не должен видеть, что у тебя внутри. Никогда».
Первый парень остановился перед девушкой слева от меня.
Он поклонился, положил письмо перед ней на пол и отошёл. Она даже не взглянула на конверт. Просто кивнула, принимая.
Я смотрела на это и не верила, что сейчас такое же произойдёт со мной.
Второй парень. Третий. Четвёртый.
Моё сердце стучало где-то у горла, но лицо, надеюсь, оставалось спокойным.
Я смотрела прямо перед собой, на стену с зеркалами, и видела в отражении весь зал. Парни шли по проходу, кланялись, оставляли письма.
Девушки принимали их с небольшим поклоном, всё чинно и благородно.
Внутри у меня бушевал ураган.
«Что я здесь делаю? – пронеслось в голове. – Я же не умею этого. Я не знаю ни одного танца. Я даже не знаю, как разговаривать с этими… с ними. Я всего лишь девчонка из трущоб, попавшая сюда случайно».
Но я сидела и молчала.
Когда очередной парень остановился прямо передо мной, моё сердце пропустило удар.
Он был высоким, даже на коленях это было видно. Тёмные волосы аккуратно зачёсанные назад, острые скулы, тонкие губы.
Форма Академии сидела на нём идеально, будто сшита по индивидуальным меркам. А на воротнике был герб его рода, которого я не узнала.
«Я должна знать все гербы, – панически подумала я. – Бабушка учила меня, их не так уж и много, но сейчас я ничего не помню».
Он медленно и очень учтиво поклонился.
Я поклонилась в ответ, как учили, ровно настолько, чтобы не показаться высокомерной, но и не слишком низко, чтобы не унизить себя.
– Сатоми-сан, – тихо сказал этот парень. – Меня зовут Тэрада Хотока. Мой род – хранители восточных границ. Я буду рад, если вы согласитесь стать моей партнершей по занятиям.
Он положил письмо передо мной.
Белый конверт из плотной бумаги, на котором серебряными чернилами был выведен мой герб – призрачный воин на серебряном поле.
Я смотрела на конверт и не могла произнести ни слова.
Тэрада Хотока.
Сын рода хранителей восточных границ. Я вспомнила, это старый род, не слишком богатый, но уважаемый.
Границы – это важно, это честь охранять их и он выбрал меня.
Почему?
Я не понимала.
Мы никогда с ним не говорили. Даже ни разу не замечала, чтобы он смотрел в мою сторону на занятиях.
– Я… – начала я и запнулась.
Господин Асано кашлянул, и я поняла, что должна просто принять письмо. Не отвечать, не говорить «да» или «нет», просто принять, как принимают подарок, который ещё не решили, оставить или выбросить.
Я протянула руку к письму. Пальцы чуть дрожали, но я взяла конверт и положила его рядом с собой на пол.
– Благодарю, Тэрада-сан, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я подумаю над вашим предложением.
Он кивнул, поднялся и отошёл.
А я осталась сидеть с конвертом, который, казалось, жёг мне бедро через ткань формы.
«Тэрада Хотока, – вертелось в голове. – Почему ты выбрал меня?
Я запретила себе думать об этом. Вместо этого я украдкой взглянула на мужскую половину зала.
Кацуро спокойно сидел на своём месте.
Он так и не встал.
Не подходил ни к кому, просто сидел, положив руки на колени, и смотрел прямо перед собой. Его лицо было бесстрастным, как каменная маска.
Я не знала, почему это задело меня.
Не должно было, я это понимала...
Ведь я сама себе сказала, что не надеюсь, что не хочу этого. Что всё это сложно и запутанно, но внутри что-то больно сжалось от того, что он не выбрал меня.
«Конечно, – подумала я горько. – Зачем ему я? Мицу Кацуро – наследник воинского рода. Ему нужна ровня, а я… я просто девчонка, которая ничего не умеет».
Я отвернулась.
Вокруг меня другие парни оставляли письма другим девушкам.
Кто-то получил два конверта, к Ходзё Юки подошли сразу трое, и она принимала их с лёгкой, чуть надменной улыбкой, будто так и должно быть. Я даже позавидовала, мне бы такую уверенность в себе.
Мия получила одно. Сая два. А вот Касуми Рин ни одного, но она, кажется, даже не заметила этого.
Когда все письма были розданы, господин Асано снова взял слово.
– Завтра вы должны будете передать свои ответы письменно. Без объяснений, только «согласна» или «отказываю».
Он взмахнул веером.
– А сейчас будем учить традиционный танец. Встаньте парами.
Мы зашевелились, девушки поднимались с колен и переглядывались. Я тоже встала, совершенно не зная, куда идти.
– Сатоми, – окликнула меня Юки. – Встань со мной, я покажу тебе движения.
Я благодарно кивнула и встала напротив неё на расстоянии вытянутой руки.
Господин Асано вышел в центр зала.
– Танец «Утренний туман», – объявил он. – Движения плавные, медленные. Вы изображаете туман, который стелется над землёй, никаких резких жестов. Никаких касаний, только взгляды и наклоны.
Он поднял веер и начал отсчитывать ритм.
– Раз… два… три…
Я смотрела на Юки и повторяла за ней движения, раскинула руки в стороны, плавно, как крылья. Шаг вправо, наклон, взгляд в пол, потом шаг влево, подъём рук, взгляд в потолок.
– Медленнее, – говорил господин Асано, проходя между нами. – Вы не птицы, вы туман, а туман никуда не спешит.
Я старалась, очень старалась, но движения получались угловатыми и неестественными, я сама чувствовала, мои руки не слушались, а ноги путались в шагах.
– Сатоми, не дергайтесь, – раздался голос преподавателя у самого уха. – Туман не дергается, туман плавно течёт.
Я выдохнула и попыталась расслабиться.
Я видела туман чаще, чем что-либо еще, в Осенней обители он был каждое утро, холодный и белый, он стелился по земле, обнимал камни, забирался в ветви сосен. Он никуда не спешил.
Я закрыла глаза и представила.
Моё тело само повело руки плавно и медленно. Шаг, еще шаг, потом наклон и взгляд из-под руки.
– Вот, – услышала я голос господина Асано. – Запомните это состояние.
Я открыла глаза, заметив как Юки улыбнулась мне.
– У тебя получается, – шепнула она.
Я не ответила, только смотрела на своё отражение в зеркальной стене, там была девушка в тёмно-синем кимоно, с высоко поднятой головой и плавными движениями, совсем не похожая на ту Аями, которая год назад мыла полы в доме своей мачехи.
А где-то в другом конце зала Мицу Кацуро танцевал один и его движения были такими же безупречными, как и всё, что он делал.
Я отвернулась и продолжила танцевать, хоть и понимала, что у меня получается не так, как мне бы хотелось.
Когда урок подошел к концу и все покинули зал, я все еще стояла и смотрела на себя в отражении, ко мне подошла Рин.
– Хочешь, я научу тебя танцевать как призрак? – Касуми Рин смотрела на меня с улыбкой.
Я удивилась.
За всё время, что мы жили в одной комнате, я видела её улыбку, наверное, два или три раза. И каждый раз она выглядела неуместно, будто Рин не знала, как правильно улыбаться и просто копировала чужое выражение лица.
– А ты умеешь? – спросила я осторожно, не желая её обидеть.
Рин моргнула.
– Я танцую лучше всех здесь, – ответила она спокойно, как нечто само собой разумеющееся.
Как будто сказала «небо голубое» или «зимой холодно».
Глава 24. Как умеют танцевать каракури.
Я растерялась.
За этой странной, вечно витающей в облаках девушкой я как-то не замечала танцевального таланта.
Она передвигалась по комнате бесшумно, да, но грациозно? Плавно? Я не была уверена, ее жесты всегда казались мне слишком резкими и рваными.
Но я не хотела её обижать.
– Научите меня, Рин-сан, – сказала я и поклонилась ей, как учителю.
Рин кивнула, приняв поклон как должное.
– Встань напротив меня, – велела она. – И смотри.
Я встала, а Рин подняла руки медленно, очень медленно, будто её ладони были наполнены чем-то тяжёлым и невидимым.
Она сделала шаг и я перестала дышать.
Она не двигалась, она словно плыла по воздуху.
Её тело не знало резких движений, не знало углов и силы тяжести.
Каждый плавный жест был продолжением предыдущего, будто она была не отдельным существом, а частью музыки, которую сейчас никто не играл.
Я поняла, что означали слова учителя про туман. Настоящий туман, который стелется над утренним полем, не касаясь земли.
Я смотрела и не верила своим глазам.
Рин, та самая Рин, которая часами сидела в кресле с пустым взглядом и шевелила губами, разговаривая с невидимками, сейчас превратилась в кого-то другого. В танцовщицу, в призрака, в невероятно прекрасное видение.
Её руки описывали круги в воздухе, ноги не отрывались от пола, а скользили по нему, будто она шла по тонкому льду и боялась, что он треснет под ее весом.
– Повторяй за мной, – сказала она, не останавливаясь.
Я попыталась.
Подняла руки и сделала шаг.
У меня получилось угловато, неловко, как у деревянной куклы, которую дёргают за нитки. Каракури здесь была вовсе не она, а я, мои локти торчали в стороны, плечи были напряжены, а пальцы сжаты, будто я держала в каждой руке по кинжалу.
– Попробуй сделать руки помягче, – сказала Рин. – Ты держишь не оружие, а воду.
Я попыталась расслабить кисти, получилось не сразу.
– Не смотри на свои руки, – продолжала Рин. – Смотри туда, куда они текут, руки всегда идут за взглядом.
Я подняла глаза и посмотрела в конец зала, руки сами собой поплыли вверх.
– Лучше, – сказала Рин. – Но ты всё ещё думаешь.
Она остановилась и подошла ко мне. Её лицо было очень серьёзным, почти строгим.
– Послушай, Аями, я танцую так хорошо не потому, что я талантлива и не потому, что меня учили великие мастера.
– А почему же? – спросила я.
Рин посмотрела мне прямо в глаза.
– Потому что я выучила все движения, – сказала она. – До автоматизма, до того, что они стали частью меня, как дыхание, как сердцебиение, а потом я забыла их, научилась отключаться и выключать голову. Отрешённость от мира, от окружающих, от чужих взглядов и чужих мыслей – вот, что позволяет мне двигаться так.
Она коснулась пальцем своего виска.
– Там всегда шум, Аями, голоса, мысли, чужие чувства. Я вижу нити, помнишь? Когда я танцую, я их отключаю. Я остаюсь одна в своей голове, и тогда тело чувствует ритм и двигается само. Без моих дурацких попыток контролировать каждый шаг тела, которое знает, как это сделать лучше, чем я.
Она отошла от меня на шаг.
– Не думай, – сказала она. – Только чувствуй. Доверься телу, оно умнее, чем ты думаешь.
Я закрыла глаза и выдохнула.
Не думать, только чувствовать.
Я вновь медленно подняла руки, ладони расслаблены, пальцы чуть согнуты. Шаг. Ещё шаг.
И вдруг я поняла, что это ощущение – оно было мне знакомым.
Невесомость и лёгкость.
Отрешённость от того, что происходит вокруг, когда тело движется само, без моих команд, без страха ошибиться.
Призрачный шаг.
Рендзо учил меня этому в Осенней обители. Секретное умение клана призрачных воинов – двигаться так, чтобы тебя не видели, не слышали, не замечали, не оставляя следов на песке...
Я помнила, как он говорил: «Тело должно знать, куда идти. Тело, а не голова, просто выключи мысли и стань пустотой».
Сначала я не понимала.
Моя голова всегда была полна страха, воспоминаний, голода, холода, как я могла стать пустотой, если внутри меня было столько всего? Потом научилась.
И сейчас, в этом танце без музыки, без свидетелей, только я и Рин…
Я попробовала сделать тоже самое, не думать. Только чувствовать.
Шаг. Плавный, скользящий, как по льду, корпус чуть наклонён вперёд, руки раскрыты.
Призрачный шаг – это не только движение, это скорее состояние души.
Я открыла глаза.
Рин смотрела на меня с удивлением и восхищением.
– Ты что-то сделала, – сказала она. – Не то, чему я учила.
Я кивнула, всё ещё чувствуя ту странную лёгкость в теле.
– Это умение моего рода, – ответила я. – Призрачный шаг.
Рин кивнула медленно, будто проверяла свои мысли.
– Это очень похоже, – сказала она. – Танец и твой шаг, состояние, когда тело помнит, а голова молчит. Ты просто не знала, что это почти одно и тоже, а теперь знаешь.
Она отошла к окну и посмотрела на снег.
– Тренируйся, – сказала она. – Каждый день, не для танцев, а для себя, когда-нибудь это умение спасёт тебе жизнь.
Я не спросила от чего именно оно меня спасёт. Я просто запомнила её слова.
Мы танцевали ещё час. Рин показывала движения, я повторяла, но теперь я не просто копировала, я пыталась удержать то состояние отрешённости, которое нашла случайно, и не думать больше ни о чем.
Иногда получалось, иногда нет, но я чувствовала, что я где-то близко, ещё немного и я смогу входить в это состояние, когда захочу.
Когда мы закончили, я опустила руки и почувствовала, как дрожат пальцы.
– Рин-сан, – я поклонилась. – Вы удивительная, спасибо вам за урок.
Рин только улыбнулась странной, неловкой улыбкой,
– Завтра еще повторим, – сказала она, – ты быстро учишься, скоро будешь танцевать лучше меня.
В Осенней обителе Рендзо говорил мне, что это умение приходит только к тем, кто уже уходил из этого мира, разрывал с ним все связи и знает, что чувствуешь тогда.
Слова Рендзо я не совсем понимала, а теперь, кажется, начинала понимать, но как этому научилась Рин?
Хотя, наверное, ей даже не умирая было легче, чем остальным научиться перестать контролировать каждое движение, каждую мысль, каждый вздох. Поверить, что она не хозяйка своему телу, что теперь оно отдельно от нее.
Я подошла к окну, провела пальцем по холодному стеклу.
Сейчас, после этого танца, после разговора с Рин, после того, как я нащупала ту тонкую грань между присутствием и отсутствием себя в этом мире…
Мне казалось, что дирижабль может подождать, потому что я нашла что-то более важное.
Вечером в гостиной павильона «Ласточка» было шумно. Девушки сидели на подушках, пили чай, перебирали письма от парней и обсуждали, кто кому предложил, а кто кому отказал.
Я сидела в кресле у окна, сжимая в руке конверт от Тэрада Хотоки, и чувствовала, как пальцы потеют от волнения.
– Юки-сан, – позвала я, когда разговор стих. – Можно вопрос?
Юки оторвалась от журнала и посмотрела на меня поверх страниц.
– Спрашивай.
– Пристойно ли будет отказать?
В гостиной воцарилась тишина, девушки переглянулись, а Мия вообще поперхнулась чаем.
– Ты получила только одно письмо, Сатоми, – сказала Сая, приподняв бровь. – И отказать? Зачем тебе это?
Я неловко замялась.
– Я просто совсем не умею общаться с парнями.
Юки закрыла журнал и положила его на колени. Её лицо стало серьёзным.
– Слушай, Аями, отказывать вообще-то не принято, если только у тебя не слишком много предложений. Если тебе написали один или два парня, ты должна согласиться, у всех должна быть пара.
– А если я не хочу? – я опустила глаза, чувствуя на себе насмешливые взгляды со всех сторон.
– Традициям всё равно, хочешь ты или нет, – фыркнула Хана. – Это Академия, а не рынок женихов, и тебе просто нужен партнёр для занятий, а не муж на всю жизнь, чего здесь бояться?
Я кивнула, принимая ее слова, но внутри всё нервно сжалось.
Я получила одно письмо и значит у меня нет выбора, я должна согласиться, так и учитель говорил.
– Кому это ты собралась отказывать? – раздался насмешливый голос от двери.
Я подняла голову и увидела, что Кимура Михо стоит в проходе, скрестив руки на груди. Её светлые волосы блестели в свете магических ламп, а на губах застыла ядовитая улыбка. За её спиной маячили верные подруги: Асахи и Ута, которые, кажется, умели менять компанию в зависимости от того, кто был в центре внимания.
– Михо-сан, – сказала я ровно. – Это не твоё дело.
– Ах, неужели? – девушка вошла в гостиную и остановилась напротив меня. – Просто интересно. Ты получила всего одно письмо. Одно, Сатоми. И уже хочешь отказать? Может, мечтаешь о ком-то другом? Интересно, кто бы это мог быть?
Только для читателей 18+
Дорогие читатели, приглашаю вас посмеяться (ну или хотя бы улыбнуться), вместе читая мою новую книгу. Юмиристичексое фэнтези. Романтическая эротика. Попаданка в дораму.
Пленница одержимого князя
Читать можно тут:https://litnet.com/ru/reader/plennica-oderzhimogo-knyazya-b609518?c=8167031
Аннотация:
Она попадает в дораму, прямо в загребущие лапы мрачного, одержимого злым духом князя.
Он жесток, зол и одинок.
Она в пижаме с жирафами, любит дорамы и котиков…
Выдержит ли мрачный фэнтези мир столкновение с веселой русской девушкой?
Кусочек текста из книги:
Прыжки между мирами, видимо, отнимают много сил, плюс стресс от общения с императором и надежда проснуться в своей кровати под ор голодного кота…
— Ты спи, — сказал он, садясь в кресло у камина. — Я посижу рядом.
— То есть я буду спать, а ты на меня смотреть? Я, знаешь ли, к таким извращениям не привыкла, мне бы теплого чаю и кота, иначе я точно не засну.
— У меня нет кота.
— Это первая проблема, которую мы решим завтра, — кивнула я сонно. — Я в этом мире без кота жить отказываюсь наотрез.
— Спи, — сказал он тихо. — И дай поспать мне, я давно этого нормально не делал.
— А если эта твоя клубящаяся жуть проснётся, пока мы тут спим? Вдруг забеспокоилась я.
— Тогда ты умрёшь, Лиза, — ответил, зевнув император. Вообще никакой эмпатии у человека!
— О, — сказала я. — Очень воодушевляет. Всегда мечтала умереть во сне — пробормотала я, кутаясь в меха.
— Если Тень вернется и внушит мне тебя убить, поверь, ты проснешься, дабы испытать великие муки и страдания перед смертью… так что смерть во сне тебе не грозит, — ответил он так спокойно, что я не нашлась, что сказать.
— Ну ладно, муки так муки, — зевнула я. — Но ты предупреждён. Я тоже не сахар, храплю и разговариваю во сне, а еще пинаюсь, так что в кровать ко мне не пристраивайся. И вообще, если что, я не виновата, ты сам напросился, император Цзынь.
Глава 25. Игры обиженных девочек.
Она притворно задумалась, прижав палец к подбородку и закатив глаза в потолок.
– Неужели о Мицу-сане? Всё ещё надеешься, что он заметит тебя? Что придёт с письмом, упадёт на колени и признается в вечной любви?
Девушки захихикали, а я сжала край кресла, чтобы не вскочить.
– Ты же видела, – продолжала Михо, явно наслаждаясь своей ролью. – Он не подошёл ни к кому, даже ко мне, а уж я-то точно выше тебя по положению. Так что не питай иллюзий, Сатоми. Бери, что дают или останешься вообще без пары. А это позор для твоего клана, не так ли?
Она говорила, а я смотрела на неё и вдруг увидела не злую аристократку, не соперницу.
Я увидела девочку, которая тоже ждала, которая тоже надеялась, как и я, и которую тоже обошли вниманием.
Только в отличии от меня, она не хотела признаваться в этом даже себе, ей было легче нападать на других.
– Ты права, Михо-сан, – сказала я, вставая с кресла. – Мицу-сан не подошёл ни к кому и к тебе тоже.
Она замерла, а я продолжила в тишине полной гостиной.
– Ты поэтому такая злая? – спросила я тихо, глядя ей прямо в глаза. – Потому что надеялась, а он не пришёл?
В гостиной было так тихо, что я услышала, как за окном падает снег.
Михо побелела, её губы дрожали, но она не могла вымолвить ни слова. Её подруги растерянно переглянулись.
– Спокойной ночи, – сказала я, поклонилась всем и вышла из гостиной.
В коридоре сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди, я шла спокойно, стараясь не выдать поспешностью своего смятения.
«Зачем я это сказала? – пронеслось в голове. Я поставила её в такое некрасивое положение, это было почти жестоко.
Я тяжело вздохнула и вошла к себе в комнату, Касуми Рин уже лежала в своей кровати, укрывшись одеялом с головой. Из-под ткани доносилось тихое, уютное сопение.
Я села на свою кровать, взяла конверт от Тэрада Хотоки и долго смотрела на него. Белая бумага, серебряный герб, чужое имя и незнакомый человек, который почему-то выбрал меня.