Хроники Клифф. Проклятие Дуремара

Пролог

Фрейд Борисович Кочубей работал фармацевтом в небольшой уютной аптеке города Клифбурга. Аптека находилась практически в центре города, имела приятное оформление в бело-зеленом цвете и никогда не пустовала. Большой крест с изображением змеюки вокруг чаши приветливо мигал проходящим мимо жителям, призывая к оздоровлению организма путем пилюль, витаминов и БАДов.

Несмотря на свой преклонный возраст, гражданин Кочубей был совершенно одинок: ни жены, ни детей. Так уж сложилось в жизни, но он ни о чем не жалел, был довольно бодр, хотя и мучился от артрита и прочих сопутствующих болячек у людей за шестьдесят с большим хвостиком. Фармацевтом он был от бога, к нему любили приходить за советом, получить рекомендации по лекарственным препаратам перед покупкой и просто поболтать о жизни и здоровье. Так же в этой аптеке всегда были в наличии пиявки, которых Фрейд Борисович очень любил и многим советовал в качестве гирудотерапии, рассказывая увлекательные истории о появлении в медицине этих уникальных существ.

– Вы понимаете, – вдохновенно начинал он, что пиявками лечились еще в древнем Египте, Китае и Древней Греции. Ими даже Клеопатра лечилась, понимаете? Это вам не фуфломицин со сплошной химозой! Это лечение от самой матушки-природы!

Покупатели внимали с интересом и с удовольствием брали пиявок для облегчения своего состояния.

А вот сегодня у Фрейда Борисовича был законный выходной, поэтому, несмотря на разнывшиеся суставы и зуб мудрости, натянул резиновые сапоги, костюм цвета болотной травы и отправился в лес по грибы. Погода обещала быть ясной, воздух был прохладен, а настроение чудесное. В лесу грибников, кроме него, не было, поэтому он шел, насвистывая какую-то незатейливую мелодию, в каком-то счастливо-задумчивом состоянии. В таком вот настроении он и наткнулся на нечто странное, что заставило его остановиться и, открыв рот от изумления, ойкнуть.

Между двух старых сосен располагался портал, светящийся по краям голубоватым цветом, плавно переходящим к центру в иссиня-черный. То, что это портал в другой мир, Кочубей нисколечко не сомневался, все-таки он прочитал за свою жизнь достаточно фантастической литературы и имел некое представление о других мирах и способах в эти самые миры попасть.

Так как был он не робкого десятка, поэтому, кинув на всякий случай пару камней, смело шагнул внутрь светящегося круга, мысленно проговаривая приветственную речь местным иноземцам.

Однако, по ту сторону светящегося блина, оказалась такая же пустынная поляна в сиреневых и пурпурных оттенках. Прямо перед грибником было небольшое озерцо цвета клубничного киселя, поросшее по краям причудливо изогнутыми растениями. Подойдя ближе к озеру, Фрейд Борисович с любопытством окунул носок резинового сапога в жижу. Сапог не расплавился, но на кончике болталось какое-то существо землистого цвета.

Приглядевшись, фармацевт присвистнул:

– Мать честная! Да это же пиявочка! Родные мои, так вы по всей вселенной что ли распространены?

Аккуратно взяв пиявку в руки, приблизил к лицу, чтобы разглядеть получше.

Пиявка из незнакомого мира, в отличии от нашенских, имела два милых глазика с ресничками, которые смотрели глубоко и проникновенно, прямо в душу.

– Малышечка, какая ты хорошенькая! – умилился Фрейд Борисович, – А глазики-то у нас какие красивые!

В этот момент «малышечка» открыла зубатую пасть и, извернувшись всем телом, впилась в палец горе-исследователя. Вскрикнув скорее от неожиданности, чем от боли, Кочубей с интересом наблюдал, как пиявка начинает быстро раздуваться. Через минуту, насосавшись крови, она отвалилась замертво, оставив на пальце фармацевта лишь небольшое пятнышко в виде сердечка.

– Сделано с любовью, – прокомментировал произошедшее Фрейд Борисович и упал в обморок.

Сколько он пролежал на незнакомой полянке, было ему неведомо. Однако, очнувшись, почувствовал он необычайный прилив сил. Суставы больше не ныли, нос задышал, как и положено, старательно втягивая воздух двумя ноздрями. И, что удивительно, даже зуб перестал ныть.

– Так-так-так, – вслух пробормотал он, – Какое быстрое исцеление! Подождите, мои хорошие, я сейчас за соответствующей тарой схожу и вернусь! Только никуда не уходите!

* * *

Осень всегда прекрасна, особенно в самом начале, когда деревья становятся цвета бордо и сусального золота. По утрам все чаще земля покрывается густым туманом и пахнет прелыми листьями и сыростью, а воздух отчего-то становится более прозрачным и каким-то отчаянно звенящим. Природа Клифбурга готовилась к погружению в спячку до весны и лишь жители этого города продолжали свою обычную жизнь. Спешащие с утра пораньше на работу люди, лишь кутали озябшие носы в шарфы и, нахохлившись, ускоряли шаг, стремясь поскорее попасть в теплые помещения.

Сотрудники полиции были не исключением и работали, не покладая рук, не особо обращая внимание на осенние красоты. Потому что Клифбург был в очередной раз потрясен ужасным событием.

…Место преступления было оцеплено желтыми лентами. Зайдя за ограждение, следователи увидели Пилипенко с лицом зеленого цвета и такого-же зеленого Василия.

– Ох, ребята, надеюсь вы не завтракали, – прошептал начальник полиции, – Ужасное зрелище!

Нахмурившись, Голованов прошел дальше и увидел лежащее на земле тело. Подойдя ближе, он вздрогнул. Тело несчастного (судя по верхней одежде, мужчины), было вскрыто, а вот внутренних органов не было вообще, даже костей. Лишь какая-то черная слизь растекалась внутри, пульсируя и двигаясь, словно пытаясь выбраться.

К следователям вновь подошел Пилипенко и нервно теребя ворот рубахи, произнес:

– Аджар, нам без тебя никак, останешься? Я лично твоему начальнику позвоню! Премию выпишу, кабинет отдельный дам! Все что хочешь! У нас же конкурс на носу, надо срочно дело раскрыть!

– У меня такое ощущение, что я никогда не уеду из этого города, – произнес Голованов и почему-то улыбнулся.

– Значит решено, – Пилипенко заметно воспрял духом.

– Вы не поняли, – Аджар вновь нахмурился, – У меня тоже есть дела в Москве. В конце-то концов я у вас тут почти все лето провел. Я был откомандирован на одно дело, а в итоге уже третье закончил. У вас полно своих светлых голов.

– Ну, у нас конечно все молодцы, – Джон Иванович поднял вверх указательный палец, – Но вы ж следователь по супер-пупер тяжелым случаям. Вот, пожалуйста! Чем не тот самый случай? Это ж не труп, это кожаная тряпочка какая-то, а не человек! В городе наверняка начал орудовать маньяк-расчленитель. Дети и женщины в опасности!

Голованов вздохнул:

– Я сам переговорю с руководством. Тем более, мне нужно уладить кое-какие личные вопросы.

– Будем ждать скорейшего возвращения, – Джон Иванович сник и, печально опустив плечи, всем своим видом выражая мировую скорбь, пошел давать указания дежурному участковому.

Булкина, ощущая в душе какую-то нарастающую тревогу, рассеяно осмотрела труп. Скривившись от увиденного, подошла к Василию:

– Ну, что думаешь?

– Я пока думать даже не могу, – криминалист покосился на тело, – Я такое никогда не видел. Жуть какая-то! Я, конечно, взял образцы ткани, отпечатки снял и вот это…булькающее в нем, тоже в пробирку налил. Отправлю в лабораторию, посмотрим, что ребята скажут. Пока в голове каша. Сегодня точно ужинать не смогу.

Стеша покосилась на Василия. После внезапного исчезновения Лидочки, в отделе получили от нее конверт без обратного адреса с заявлением об увольнении и, лично Василию, прощальное письмо, в котором она сожалела, что ей пришлось так внезапно уехать и чтоб ее не поминали лихом. Конечно же Стеша и Аджар никому не рассказали, что на самом деле произошло тогда в лесу и кем на самом деле оказалась эта самая Лидочка. Да и не поверили бы им в любом случае.

От воспоминаний ее отвлек Аджар:

– Стеш, мне правда уехать надо. Я билет уже заказал, сегодня вечером отчаливаю. Как доеду, позвоню, хорошо?

– Конечно, – Булкина попыталась улыбнуться, – Вещи-то твои у меня, сейчас как все доделаю, сходим, соберу тебя, поесть приготовлю в поезд.

– Я все сам сделаю, – Голованов улыбнулся, – Ну что я, маленький? Прости, я сейчас с Пилипенко переговорю по поводу всего этого кошмара и к тебе вернусь.

– Угу, – Булкина покорно кивнула и, тяжело вздохнув, пошла к участковым.

Дело было серьезное, личные дела решать было совершенно некогда, поэтому прощание Голованова со Стешей прошло как-то скомкано и быстро. Поцеловав ее и напомнив, чтобы она себя берегла, Аджар вызвал такси и уехал собирать вещи.

Почувствовав какую-то опустошенность, чтобы не уйти в депрессию с головой, Булкина полностью погрузилась в следственные действия по загадочному преступлению.

Фрейд Борисович летел домой за склянками, как на крыльях.

– Беги! Беги! Успей! Успей! – пульсировало в голове.

Давно уже не чувствовал он в своем теле такую легкость и подъем сил. Забежав домой, положил в сумку сачок, несколько банок для пиявок и, даже не попив чаю и не отдохнув, побежал обратно в лес.

Портал оказался на месте, никуда не исчезнув. Пиявки тоже сидели в своем розовом озерце и с большим удовольствием позволили себя отловить и посадить в банки. Стоя в воде, Кочубей чувствовал, как множество этих существ пытались пробиться сквозь резину, чтобы отведать крови фармацевта. Вода просто бурлила у его сапог, отчего со стороны могло показаться, что мужчина стоит в кипящей воде.

– Сейчас мои хорошие, – глупо улыбаясь, шептал Фрейд Борисович, – В нашем мире вам будет хорошо! Столько людей можно исцелить!

Будет хорошо! Помочь всем!

Набрав пиявок и благополучно покинув портал, Кочубей вернулся домой и остаток дня провел, рассаживая своих питомцев в склянки для продажи, не забыв оставить себе несколько. Вечером, выйдя на балкон, захотел по привычке закурить, как вдруг почувствовал необычайное отвращение ко вкусу и запаху сигарет.

– Отлично! – оптимистично резюмировал он, – Откажусь от вредных привычек!

Вредно! Очень вредно! Курить плохо!!!Тело должно быть здоровым!

Стеша зашла в квартиру и, сбросив с ног кроссовки, прошлепала в комнату. Она очень устала сегодня, день был просто сумасшедший. Пилипенко орал, как сумасшедший и требовал невозможного. Поставив чайник на плиту, включила телевизор и тут же выключила. Совершенно ничего не хотелось делать. Она так привыкла, что рядом всегда находился Аджар, что теперь, когда он уехал, ей казалось, будто она совершенно одна в этом огромном мире. В сотый раз взглянув на экран телефона, вздохнула: ни звонков, ни смс от него.

– Соберись, тряпка! – сердито сказала она вслух, – Человек в поезде, может он вне зоны доступа, а ты тут нюни распустила.

На кухне надрывно засвистел чайник. Налив в кружку кипятка и бросив пакетик чая, села за стол, подперев голову кулачком. Глядя в сгущающуюся темноту за окном, вспоминала первую встречу с Головановым, первый поцелуй, нежность касаний. А его неожиданное, нечаянное признание в кабинете…Что бы это значило? Он ее любит? Правда любит? Если любит, то как им быть дальше? Булкина осознавала, что в Москву она точно не поедет. Не сможет она прижиться в городе-муравейнике, в котором нет места чудесам. А Аджар? Он-то захочет переехать в маленький городок, бросив всё такое привычное? Захочет ли и дальше впускать в свою жизнь все эти мистические происшествия и странности?

Помотав головой, словно пытаясь выгнать грустные мысли, набрала номер своей подруги:

– Люся? Привет. Че делаешь? Выпить хочешь? Давай сходим куда-нибудь, нет сил дома сидеть… Да, я с работы только что пришла… Ничего, мы не долго. С кем ты? Серьезно?! Сто лет его не видела… Где вы встретились-то? Хорошо, давай, через пол часа в «Мимикрии», все расскажешь.

Отложив телефон, Булкина улыбнулась. Люся была легкой на подъем, жизнерадостной хохотушкой. Уж она –то точно выведет ее из хандры. А еще с ней был ее бывший одноклассник Максим Синица. У Булкиной с ним был даже роман в восьмом классе.

– Школьные годы чудееесные, – нараспев протянула она, направляясь к платяному шкафу. Настроение ее явно пошло на поправку. Конечно будет здорово поделиться последними новостями с подругой, послушать про жизненный путь Синицы, который после девятого класса пошел учиться в колледж. Их трепетный детский роман тогда плавно сошел на нет и все это время они не созванивались и не пытались друг с другом встретиться. У каждого началась своя взрослая жизнь.

Переодевшись, мазнула по губам блеском и вышла из квартиры, продолжая напевать про школьные годы. Ей очень нужна была сегодня компания, чтобы отвлечь от грустных раздумий и переживаний.

В «Мимикрии» было весело. Лишние столы, за которыми восседали в дневное время семьи с детьми были убраны, оставив место для танцпола. Бармен еле успевал наливать страждущим, а ди-джей крутил задорные песенки. Официантки, в коротких юбках, сновали между столами, принимая заказы и мысленно считали чаевые.

Люську Булкина увидела сразу. Шикарная дама в теле, со стрижкой под мальчика, в футболке с цветным принтом, восседала за столом, закинув ногу на ногу и подергивала плечиками в такт музыке и подмигивая проходящим мимо мужчинам.

– Привет Мухобоева! – Стеша с радостью обняла подругу, – Вроде давно не виделись, а как будто вчера расстались. Ты уже заказала что-нибудь?

– Да, будем праздновать встречу шампанским! – отрапортовала Люся, – Макс сейчас придет, какой-то срочный звонок. Ты его не узнаешь. Он так изменился! А вот и он!

Булкина, повернувшись, обомлела. К столику двигался Аполлон и Ален Делон в одном флаконе. Светлые, коротко стриженные волосы, голубые глаза и ямочка на подбородке. Все девушки в заведении при его появлении неожиданно стали томно дышать и хлопать ресницами.

– Вот это встреча! – голубоглазый блондин подошел к Булкиной и крепко ее обнял, – Стешечка! Как же я рад тебя видеть!

– Ну ничего себе!– Булкина высвободилась из объятий и чуть отстранившись, принялась разглядывать бывшего одноклассника, – Макс, отпадно выглядишь! Откуда все эти бицепсы-трицепсы? Я ж помню, ты такой дохлик был!

– Если это комплимент, то спасибо, – Синица лучезарно улыбнулся, – Время не стоит на месте. Спорт- наше все! А ты все такая же: улыбочки, в глазах искорки. Красотка, одним словом.

– Вы закончили друг друга нахваливать? – перебила их Люся, – Шампанское на столе греется. Давайте, господа, разливайте!

Вот правильно говорят, если планируешь посидеть с друзьями совсем немного, то встреча растягивается до утра. Так и случилось. Люся рассказывала о трудностях в работе риэлтора, Макс, признавшись, что работает фотографом на свадьбах и корпоративах, приглашал их на фотоссесию, а Стеша травила полицейские байки.

За разговорами и тостами время пролетело незаметно и только когда официант, деликатно откашлявшись, намекнула, что пора бы рассчитаться и идти домой, Стеша с изумлением увидела, что время уже пять утра.

– Вот черт! – Булкина стала торопливо собираться, – Мне на работу ж сегодня.

– Отпросись, – Люська пожала плечами, – Ты что, не человек? Может ты вчера отравилась колбасой.

– Какой колбасой? – не поняла Стеша.

– Блин, отечественной, – Мухобоева приложила руку к уху, будто разговаривает по телефону, – Алле, товарищ начальник, вчера я зашла купить колбаски на ужин. И знаете, всю ночь бегала до унитаза! Видимо, траванулась. Можно я сегодня отлежусь денек, а то что-то мне нехорошо. Поняла, как надо? Учись!

– Не, так нельзя, – Стеша покачала головой, – У нас дело там серьезное, работать нужно. Аджар не прикроет, он же в Москве, я тебе говорила.

– Ну как хочешь. Такси приехало, выходим.

В машине Максим обменялся телефонными номерами со Стешей

– Я позвоню как-нибудь? – парень проникновенно посмотрел Булкиной в глаза.

– Звони конечно! Очень рада была увидеться, – Стеша вышла из такси и помахала на прощание рукой. Только подходя к дому, поняла, что за весь вечер ни разу не посмотрела в телефон, чтобы проверить, есть ли сообщения от Аджара. От этого ей стало невообразимо стыдно и она поспешила домой, чтобы привести себя в порядок перед работой.

Фрейд Борисович проснулся в отличном настроении. Впервые за долгие годы ничего не болело. Вообще. Выйдя на балкон и вздохнув полной грудью, с наслаждением втянул в легкие прохладный утренний воздух. Почему-то хотелось петь и совершать подвиги.

– Жизнь хороша! – неожиданно для самого себя крикнул он в пустующий двор.

Еще поставить пиявок. Нужно поставить. Все будет хорошо. Быть здоровым. Быть сильным. Рассказать всем. Исцеление.

Кочубей как-то странно дернулся и, вернувшись в квартиру и выловив пиявочку из портала, приложил ее к животу. Через пару минут, оставив маленький след в виде сердечка, пиявка упала на пол. Фармацевт молча оделся и пошел на работу. В сумке у него находилась банка, в которой плавало пять чудодейственных целителей из другого мира.

Зайдя в аптеку и открыв ролл-ставни, позволил солнечному свету заполнить помещение. На двери тихонько звякнул колокольчик извещавший о посетителе.

В аптеку зашла пожилая женщина, постоянный клиент Кочубея.

– Фрейд Борисович!– радостно начала она, – Доброе утро!

– Наипредобрейшее!– расцвел фармацевт, – Как обычно, карвалольчику?

– Да, что-то нехорошо себя чувствую в последнее время. А вы-то прям цветете. Витаминки может мне еще какие порекомендуете?

– Я вам могу предложить лучшее средство, – засуетился Фрейд Борисович, доставая из сумки банку с пиявками, – Эти вот особенные. Клянусь чем хотите, завтра встанете и будете как девочка молодая. Возьмите одну, на пробу.

– Ой, верю я вам, верю, заверните мне проказницу, – женщина полезла в сумочку за кошельком. Сколько с меня?

Бесплатно! Бесплатно! Помогать людям надо! Помогать! Больше людей лечить!

– А знаете что, – глаза фармацевта на какой-то миг стали будто стеклянными, – Возьмите ее бесплатно! От души предлагаю!

– Как приятно, – женщина заулыбалась, торопливо пряча баночку с пиявкой, – Спасибо тебе, мил человек. А то у нас, сам понимаешь, пенсии маленькие, а так все дорого, так все дорого…

Она бы еще продолжила рассуждать о нелегкой жизни пенсионеров, но колокольчик на двери снова бздынькнул, извещая о новых посетителях.

Стеша еле отработала день. После ночных гулянок голова раскалывалась неимоверно. Днем заходил Василий, принес информацию о покойном. Булкина листала заключение, в котором указывалось, что умерший был некий Лютиков В.П., сорока семи лет, безработный, не имеющий определенного места жительства. Смерть предположительно наступила в результате того, что все внутренние органы просто сгнили (исчезли).

– Вот, – разглагольствовал Василий, – Вот до чего доводит неконтролируемое пьянство! И откуда бомжи деньги берут на алкоголь? Тут пашешь, как ишак, с утра до ночи, и то не хватает.

– Так ты машину купил недавно, – напомнила Стеша.

– И я про то же, – не унимался криминалист, – Еле-еле хватило!

– А что за жидкость в нем была? – полюбопытствовала следователь.

– С этой жижей вообще странное дело произошло. Я ее в пробирке доставил, сфотографировал для дела, а утром прихожу, пробирка уже без нее. Будто испарилась жидкость. Никаких следов не осталось! И тело мы уже сожгли, потому что держать его у нас невозможно было, воняло по страшному.

– Плохо, -Стеша нахмурилась, – Странная жижа и никак не идентифицировать это вещество.

– Ладно, ты тут изучай документы, а я пойду, дела у меня.

Василий откланялся и вышел из кабинета. Раздался телефонный звонок. Булкина радостно заулыбалась – звонил Аджар. Сообщив, что доехал, извинился, что не позвонил сразу, – телефон разрядился. Потом выслушал отчет криминалиста, дал парочку незначительных советов, добавив, что Стеша и так умничка, сама все знает.

– Что начальство твое говорит? – спросила Стеша, чувствуя, как забилось сердце.

– Решаем, – коротко ответил Аджар. На том конце трубки послышались разговоры и Голованов, извинившись и сославшись на дела, отключился.

Не успела она положить телефон, как он снова зазвонил. На этот раз звонил Максим. Поинтересовавшись самочувствием Булкиной, предложил встретиться и обсудить фотоссесию.

– Какую еще фотоссесию? – не поняла она.

– В баре ж мы с тобой обсуждали, – терпеливо напомнил Синица, – Я сделаю тебе бесплатную фотоссесию. Фотки клевые хочешь? Ну вот, приходи. Халява же!

– Ой, Максим, давай позже это обсудим, – Булкина лихорадочно вспоминала, когда это они в баре успели поговорить про фото, – У меня работы много, я тебе позвоню. Хорошо?

– То никого, то толпа, – хмыкнув, резюмировала Стеша, – Прям закон подлости!

Конечно, не повстречай она Аджара, можно было бы и с бывшим одноклассником «замутить», особенно учитывая, как он изменился. Но сердце ее накрепко приросло с мрачноватому следователю из Москвы.

– И вообще, Аджар самый-пресамый лучший человек на свете! – вслух сказала она, – И никаких Максимков нам не надо.

В кабинет заглянул Коля.

– Булкина, тебе Василий сказал, что жидкость из пробирки исчезла?

– Ну?

– Так вот, я не виноват! – Коля от волнения теребил ворот рубахи, – Я просто ее сфоткал, даже в руки не брал. А сегодня Вася сказал, что жижа пропала.

– Точно? – Булкина прищурилась, помятуя о том, что Коля тот еще фрукт.

– Чес-слово! Мамой клянусь! – Коля перекрестился.

– А ты с какого перепуга фотографией-то занялся? – продолжала допытываться Стеша

– Мне делать было нечего, пришел к Васе, у него ж интересно, всякие там приборчики, трупы. Ну вот и предложил свои услуги. Взял его фотоаппарат, сфотографировал. Аппарат положил на место. Пробирку даже не брал. Как вот она лежала на полке, так и осталась лежать. Я это, на всякий случай просто предупреждаю, что я ни в чем не виноват! Прям какое-то стечение обстоятельств нездоровое.

– Даже не знаю, – протянула Булкина, – Сколько всего ты наворотил в последнее время, веры тебе нет.

– А я-то че? – обиделся Коля и на всякий случай покосился на стол Голованова, – Аджара нету еще? А то все время так пугает физической расправой, что мне теперь кошмары с его участием снятся.

– Не приехал, – Стеша сразу загрустила, – Иди отсюда, не мешай думать.

– Понял! – Коля выскользнул за дверь, оставив Булкину размышлять над делом.

Фрейд Борисович закрывал смену на кассе, довольно потирая руки. Та женщина, которая два дня назад приходила к нему и получила бесплатную пиявку, сегодня привела еще двух подруг. Выглядела она отменно: румянец на все лицо, довольная улыбка и, главное, она была очень довольна лечением.

– Вы не представляете, – восторженно рассказывала она, – Всего один раз поставила, а утром проснулась, прям как будто десять лет скинула. Голова не болит, легко так на душе, аж петь охота. И даже в интимном плане, – женщина понизила голос до шепота, – Муж был очень доволен… Говорит, как в медовый месяц, гибкость тела и все такое.

– Ну, я рад, что помог. Вот вам еще пиявочка и вам, дамы, тоже. Все бесплатно, конечно же.

Еще! Надо принести еще пиявок! Всем помочь! Все должны получить пиявок!

– Что ж, смена моя закончилась, почти ночь на дворе – вслух произнес фармацевт, – Нужно сходить в лес, принести еще пиявок с портала. Нужно же всем помочь, не так ли?

Уже закрывая дверь аптеки, он неожиданно согнулся от боли. В животе что-то громко заурчало. На какой-то миг Кочубею показалось, что у него внутри кто-то шевельнулся. Но боль неожиданно, как и появилась, исчезла.

– Наверное несвежий лаваш попался. Надо еще пиявок поставить, – Фрейд Борисович пощупал живот через куртку и бодрым шагом отправился в лес, не забыв прихватить несколько склянок для товара.

Стеша была вне себя от радости. Вчера ей позвонил Аджар и сообщил, что возвращается в Клифбург дня через три, с начальством он вопрос уладил.

– Правда, надо будет еще пару раз в Москву съездить, уладить кое что. Как ты? Как расследование?

Булкина, еле сдерживаясь, чтобы не заплясать о радости, рассказала последние новости, сообщив, что Ирочке она тоже позвонила, и что секретарша призналась, что судьбой бомжей не интересуется и где он там пил до полного разложения органов совершенно, не знает. Так же сообщила она и о таинственном исчезновении жижи из пробирки.

– Коля там был? – сразу спросил Голованов.

– Был. Но фотографировал это при Васе и ничего не трогал, – успокоила его Стеша.

– С трудом верится! – съехидничал Аджар и, тепло попрощавшись с Булкиной, исчез из эфира.

Бери еще! Бери их всех! Всем нужны пиявки!

Фрейд Борисович, зайдя в портал, старательно набивал банки пиявками по самое горлышко. Если бы знакомые фармацевта увидели его в данный момент, то не узнали бы. Остекленевший взгляд на осунувшемся и каком-то сером лице, механические движения рук и тела и постоянное несвязное бормотание себе под нос.