- -
- 100%
- +
Нет, Дина, ты не будешь сейчас думать о том, как целуется Авдеев. Ты вообще о таком не будешь думать! Ни-ког-да.
— А сегодня? — хитро прищуривается Жанна. — Я оставлю Гришу у мамы, и мы можем сходить в караоке, — обычно уверенная в себе Жанна смотрит на меня робко и без конца отводит взгляд, словно хочет чем-то поделиться, но не решается.
И да, иногда нам тяжело признаваться в том, что гложет: не та обстановка, неправильные обстоятельства или просто не хватает сил.
— У тебя что-то случилось? — спрашиваю тихо. Жанна кивает и поджимает губы. Ее глаза увлажняются, и она часто моргает. отгоняя слезы.
— Мне Сережа изменил, — говорит почти неразборчиво и прижимает ладонь ко рту. — Вчера вечером мне звонила его «командировочная жена» и сказала, что они уже год вместе и у них будет ребенок. Она на пятом месяце, Дин, — Жанна всхлипывает, и я только сейчас замечаю, что она действительно на грани. Припухшие веки, опущенные плечи и общая серость на лице.
Поднявшись со своего места, я обнимаю подругу и глажу по спине и плечам. Жанна вздрагивает и, уткнувшись мне в плечо, плачет.
— Ну тише, тише, — обнимаю крепче. Не знаю, что переживает женщина после такого предательства. Я бы совершенно точно была в шоке. — Надо было позвонить сразу же, как узнала.
— Мне хотелось прореветься, — Жанна отстраняется первой, смахивает слезы со щек и качает головой. — Козлина такой. Сволочь. Я у него все отсужу, — подруга обхватывает себя за плечи и натянуто улыбается, словно ничего не произошло. А я злюсь, потому что нам, женщинам, всегда приходится маскировать собственное несчастье, ведь мы должны сиять и радоваться круглые сутки. — Дин, так что насчет сегодня?
— Конечно да, — несильно сжимаю ее плечо. — Могу забронировать. Вдвоем пойдем или позовем кого-то еще?
— Позовем. Я напишу в наш общий чат. Заодно развеемся перед началом учебного года.
Мы еще недолго болтаем с Жанной обо всем и ни о чем, обходя тему мужа. Ну почему они все такие дураки? Чего им не хватает в жизни, что они идут налево? Моральных ориентиров? Силы духа? Мозгов? Ай, неважно. Все равно сделанного не отменить.
Зато можно отменить одно спорное свидание. Сняв блокировку с телефона, я долго гипнотизирую контакт Авдеева. Позвонить или написать? Воспитание требует нажать на трубку и четко уверенно все объяснить. Но интуиция убеждает выбрать более безопасный путь, в котором психика останется целой.
Быстро набрав сообщение, нажимаю отправить, чтобы не передумать. Да что там передумать — я даже не оставляю себе шанс перечитать, чтобы не выбрать обтекаемые и мягкие формулировки, которые я использую в общении с родителями. Майор — психологически устойчивый мужчина, справится с моей прямолинейностью.
Глава 7. Предварительная карма
«Забыла о планах на вечер. Ужинайте без меня».
Я перечитываю сообщение в третий раз, пытаясь найти там что-то еще, кроме восьми слов. Нет, я не жду извинений, но хотя бы какое-то сожаление, намек, что можно действовать дальше, или банальный смайлик в конце, который немного бы сгладил ситуацию. Вот только Дина Сергевна на поверку оказывается той еще бездушной стервой. И от этого факта у меня стоит.
Удивительное дело. Я обычно бегу от стервозных женщин. В числе их несомненных плюсов честность и прямолинейность, но одновременно с тем эти качества являются и главными минусами. Потому что стерва не станет смягчать правду, не будет искать удобные слова, чтобы выразить просьбу, и уж точно не станет довольствоваться малым. К стервам прилагается багаж из безжалостности, гордости и стремящейся проткнуть небо самооценки.
У сладкой училки гордость и самооценка имеются, но все в пределах нормы. А безжалостность — это антипод всем качествам, которые есть у учителей. Я ведь не мог ошибиться? Или мозг решил меня обезопасить и снизил в моем восприятии количество потенциальных триггеров?
Нет.
Стерва бы не стала печь с моей дочерью шарлотку и уж тем более кормить меня посреди ночи. Она бы выставила нас с Яной за дверь в первую же секунду и все-таки прислала бы прайс, по которому я бы с ней не рассчитался до конца следующей жизни. А значит, Евсеева, как типичная женщина, решила сыграть в горячо-холодно. И сейчас мы не в горячей стадии, а в той, где она меня игнорирует, а я не перестаю добиваться.
Вот только надо ли мне это все? Есть ведь более сговорчивые и доступные варианты, да и я не сопливый пиздюк, чтобы бегать за понравившейся девочкой и молча хавать все ее закидоны.
И этот самый вариант, словно почувствовав, звонит мне. За пару секунд в голове проносятся мысли о том, как может пройти остаток дня. Я приеду в квартиру, где на большой кровати будет заправлено свежее постельное белье. Мы займемся сексом, покурим. Возможно, выпьем кофе. А после пойдем на второй заход. Все будет стандартно, как по протоколу. И… пресно. До ужаса пресно и скучно. Потому что сминать я буду не пухлые губы, сжимать — не упругие булочки, а слух будут ласкать не стоны чопорной училки, которую я раскрепощу.
Сбрасываю вызов. Пишу короткое сообщение. «Занят».
Усмешка расползается по лицу. Сообщение Евсеевой было предварительной кармой, и теперь баланс вселенной соблюден. А просыпающийся в отношении Дины сексуальный голод убеждает меня в том, что эта история явно затянется. И я испытываю внезапную радость, ошарашенный этим фактом.
Ладно. Хочет отдыхать сегодня без меня — пусть.
Переодевшись в шорты и майку, еду к своим. Янка радуется, мама только качает головой, а батя приглашает сыграть партию в шахматы.
Время до вечера пролетает незаметно, и в начале девятого у меня словно срабатывает тумблер. Я начинаю думать о Дине Сергевне. Где она? С кем? Что делает? Я не стал донимать ее расспросами, оставил без ответа сообщение, да и вряд ли получил бы что-то внятное, учитывая весь наш анамнез. Поэтому приходится выводить из спящего режима рабочие программы и заниматься бытовым расследованием.
Спустя пятнадцать минут у меня есть аккаунт ее подружки и скриншот опубликованной сторис. Четыре бокала с коктейлями, микрофоны и неоновая вывеска караоке-бара «Камертон» на заднем плане. Следующая фотография — все мушкетеры во главе с Д’Артаньяном сверкают улыбками и смотрят прямо в камеру. Тоже сохраняю, мысленно убеждая себя, что все это для дела. Для какого — понятия не имею.
— Мироша, ты опять меня не слышишь, — мама показывается на пороге спальни на первом этаже, где я еще десять минут назад планировал остаться ночевать. Дома все равно пусто, а торчать в одиночестве просто потому, что я могу, совершенно не хочется. — Ужин готов.
— Прости, мам, задумался, — отрываюсь от экрана телефона и смотрю на мать. Она за последние пару лет сильно постарела, но ни капли не сдала в физическом плане. Все такая же энергичная и веселая. — Ужин? Да, наверное. Сейчас только позвоню и приду.
«Камертон» — приличное заведение, и так уж сложилось, что я лично знаком с хозяином. Зачем я собираюсь звонить Араику — еще один риторический вопрос. Но не потому, что он не требует ответа, а потому что ответов у меня нет.
— Не задерживайся тут, — мама тихо выходит, прикрывая за собой дверь.
Отхожу к окну и набираю номер телефона. Я просто попрошу его приглядеть за их столиком и не подпускать всяких дебилов, желающих познакомиться и спеть на брудершафт.
— Араик, привет, — говорю, когда гудки сменяются «Алло» с явным акцентом. За годы жизни в Сочи среди русскоговорящих владелец караоке-бара так и не потерял свою речевую изюминку. — Это Мирон Авдеев. Есть минутка?
— Обижаешь, брат. Для такого человека найдутся все пять, — с армянской экспрессией заявляет Араик, прекрасно понимая, что просто так майор ФСБ звонить не станет. И от этого моя просьба будет казаться еще абсурднее. Но я не могу даже мысли допустить о том, что к моей училке будет подбивать клинья какой-то бухарик, решивший, что он новый Лепс. — Что я могу для тебя сделать, дорогой? Организовать стол? Шашлык, вино, чача — скажи, и все будет готово к твоему приезду.
Тру переносицу. Может, нахрен это все? Она ведь мне не жена и даже не подружка. Я и прав никаких пока еще не имею, зато взвалил горку обязанностей и уже радостно их тащу.
А хотел бы ты, майор, своей дочери такого хахаля, который бы без личной выгоды палец о палец не ударил?
Пример с дочерью всегда показателен и работает безотказно.
Скриплю зубами. Мало того, что я пока в принципе не готов слушать о возможных Янкиных ухажерах, так еще и подобного экземпляра бы на пушечный выстрел не подпустил. Ну что за мужик это такой, если он готов напрягаться только ради приглашения в трусы, а в остальных случаях пускать ситуацию на самотек? Нет уж, имеешь виды на женщину — будь добр брать ответственность за нее в любых обстоятельствах. И помогать, потому что мужчина, а не создание мужского пола, которому по ошибке прикрепили яйца.
Да и Араик уже висит в ожидании. Он, наверное, поседел за то время, пока я думал.
— Нужна небольшая помощь, — произношу медленно, но твердо. — У тебя в караоке отдыхают четыре девушки. Проследи, чтобы их отдыху никто не мешал.
Повторять, что именно нужно сделать, не требуется. Мои неоднозначные формулировки бизнесмен считывает предельно четко.
— Четыре, говоришь? — слышу шаги в трубке, затем открывается дверь. Щелчки по клавишам — наверняка он проверяет камеры. — Две блондинки, брюнетка и рыжая?
— Так точно, — подтверждаю, припоминая лица с фотографии.
— Они еще здесь, Мирон-джан, вот только просьбу исполнить уже не смогу, — Араик тяжело сглатывает. Я напрягаюсь, смотрю в окно, видя только свое отражение из-за темноты — те самые Южные ночи, черней которых нет ничего.
— Почему?
— К ним только что подсели трое мужчин. И девушки, кажется, не против компании.
Ну твою же за ногу!
— Понял. Вопросов больше не имею. Спасибо.
— Всегда пожалуйста, Мирон. Если надумаешь заглянуть, свободный стол найдем.
Мы прощаемся быстро. Я убираю телефон в карман, борясь с желанием просто позвонить Евсеевой. Она ведь ясно дала понять, что сегодня занята, и мой вызов попросту сбросит или проигнорирует. Сообщение тоже не подойдет — на него можно не отвечать, особенно когда рядом окажутся более заинтересованные и активные кадры.
Единственное решение, которое приходит в голову, невероятно бесит. Как и тот факт, что я быстро его принимаю. Оно кажется самым правильным. И одновременно фатальным, особенно если Дина Сергевна пошлет меня куда подальше.
А она пошлет, как пить дать. Я бы самого себя послал. Но Цезарь тоже не сразу стал салатом, поэтому отступать и оставлять училку без внимания я не стану. В конце концов, я первым ее увидел, и никакие горлопаны не посмеют опередить меня в гонке за расположение упрямой Евсеевой.
Поэтому, проверив содержимое карманов, я выхожу из комнаты. На диване в гостиной дрыхнет вымотанная морем и прогулкой по парку Янка. Рядом с ней сидит батя и смотрит телек, а мама расставляет тарелки по столу.
— Нужно отъехать, — говорю тихо, подходя к матери. Зная особенности моей службы, они никогда не задают вопросов, зачем, почему и куда я еду. Тут, конечно, без батиного опыта не обходится — он еще во время своей службы приучил маму избегать риторических вопросов. А в случае с ФСБ почти все вопросы попадают в разряд таковых.
— А ужин? Может, с собой возьмешь? Я быстро в контейнер сложу.
— Мам, не надо. Я так перехвачу, — стащив одну отбивную с общей тарелки, обнимаю мать на прощание и машу рукой отцу. — До завтра.
Я схожу с ума — это точно. Не удивлюсь, если на комиссии, которая ждет меня через месяц, я не пройду психиатра и психолога. Потому что случай у меня мало того, что клинический, он еще и в крайней стадии запущенности.
Но все размышления меркнут на фоне того факта, что прямо сейчас какой-то сморчок-неудачник клеится к Дине. Поэтому я запрыгиваю в машину и, выехав на дорогу, давлю на газ изо всех сил.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.