- -
- 100%
- +
Я присвистнул. Даже поделив на всех участников и прикинув небедственное положение городской верхушки, выходила очень серьёзная сумма. И это вот его «не меньше» ясно давало понять – будет больше.
Также я узнал кое-что и про самих Черепов. Эти наследить успели куда серьёзнее. Были известны места, где банда собиралась, известна территория, которую они кошмарили, известно, что хорошо изучили канализацию, зная, куда бежать, если их попытаются прижать.
– Ориентируются там, как жабы в болоте, – выругался Юстин. – Несмотря на то, что каждый в отдельности туп как пробка, умудряются выработать план налёта таким образом, чтобы шмыгнуть в канализацию до прихода стражи. Или ребят из Синдиката. Говорят, сама Гудрун Бьорнсдоттир дала добро на их ликвидацию, однако же, как видишь, толку оказалось мало.
Гудрун возглавляла Тени Прилива, самую сильную криминальную группировку города.
– У них территории весьма далеко друг от друга, – прикинул я. – Логично, что за зад ухватить никак не получается. Скеллигские пираты не рискуют совсем уж нагло бродить по чужим районам.
– И колдуна своего у Теней нет, – поддакнул мой собеседник. – Вестимо, что без прикрытия туго идёт.
– Ну, в Новиграде чародеев наберётся не меньше десятка, – задумался я. – Не считая алхимиков, многие из которых тоже маги не из последних.
– Яков Кухерт из Синдиката точно скрутил бы Напьера в бараний рог, – хмыкнул Юстин. – Но где это видано – главному алхимику лично бегать по вонючей канализации?
– Сравнил, конечно, – улыбнулся я.
Получив сведения о Черепах и своём непосредственном поручении – не так много, как я надеялся, но хватит, чтобы начать копать, – принялся за Сердцеедов и Ублюдка. Новую силу города, лезущую в большую политику.
Тут Юстин владел куда бóльшим объёмом информации.
Алонсо Вилли по прозвищу «Ублюдок» являлся серьёзным криминальным авторитетом из Третогора (столицы Редании) и руководителем одной из самых опасных ныне банд Новиграда – Сердцеедов. Безжалостный человек с садистскими наклонностями, который, не успев появиться в городе, уже взял часть его верхушки за горло.
– Говорят, он имеет связи в гильдии алхимиков и знает нескольких чародеев, – шептал Юстин, заставляя наклоняться чуть ли не через весь стол. Если бы я не знал, что собираюсь откатываться, то ни за что не стал бы так делать! Это ведь фактически расписаться, что мы тут о чём-то секретничаем. – Кроме Обрезков, успел подмять под себя парочку борделей Площади Иерарха. Бойцовые арены, конечно же, тоже. Но они всегда находились в Обрезках, не считая тех, которые в доках, но там Тени и Златорубы – слишком тесно для Сердцеедов. Нет, Ублюдок активничает тут. Вроде как ведёт негласную войну с Королём Нищих и его Невидимыми, но конкретно сказать не могу. Сам не знаю, больно мутно всё, словно в дерьме плаваю.
– Я слышал, Алонсо является ценителем искусства? – слабо улыбнулся я.
– Хочешь ему свои фигурки толкнуть? – захихикал Юстин. – Я бы посмотрел на это. Но только со стороны и так, чтобы меня никто не увидел. Боюсь, в ином случае может случиться неприятность.
– Откуда такая эффективность? – спросил я. – Только появился, а уже развил такую активность. Причём не занимаясь тотальным истреблением всего и вся, ведь иначе его стёрли бы в порошок, несмотря на все связи. Это не Черепа, которые прячутся в канализации, прикрываясь колдуном. Это полноценная серьёзная структура, которая нацелена на зарабатывание денег и власть над городом. И она не может просто спрятаться от своих противников.
– Откуда, спрашиваешь? – он невесело хмыкнул. – Интеллект, капелька удачи, нужные знакомства и много-много золота, Амброз, вот и весь ответ. Ублюдок носит такое прозвище не просто так. Он играет грязно. Очень грязно. Похищаются дети и жёны, которым рубят конечности. Стража и инквизиция засыпается деньгами, лишь бы закрывали глаза, чародеям и колдунам приносят «анонимные подарки», причём из тех, которые и правда нужны им: редкие ингредиенты, дорогие предметы искусства, информация о недругах… Взамен Вилли дают карт-бланш, позволяя чуть ли не открыто продавать фисштех и силой забирать эльфок с улиц, забивая ими свои бордели. Бедняжек опаивают наркотой, постоянно бьют и насилуют. Зато, как говорят, это отлично помогает им «выполнять свои обязанности».
Я присвистнул.
– И остальные это проглотили? Ах да, подкуп…
– Именно, – кивнул Юстин. – Сердцееды показали, что, в отличие от Черепов, они продуманно жестоки. Любого, кто задерживает плату или не выплачивает вовремя долги, ждёт физическое наказание, причём не банальное избиение, как поступили бы те же Златорубы и Тени Приливов, о нет. Это всегда отрубание части тела. Иногда – пальца, иногда – уха или носа. Кому-то могут вырвать глаз или язык.
Поморщившись, я кивнул, побуждая его продолжать.
– При таком подходе к делу все, кто работает на территории Обрезков, сидят тише воды ниже травы. Они готовы воровать, побираться и продавать себя, лишь бы своевременно выплачивать дань. Также неимоверная жестокость привлекает разный сброд. У банды нет отбоя от желающих вступить, а потому всегда найдутся те, кто бросится в бой, если возникнет нужда.
Задумчиво хмыкнув, я признал, что сведений достаточно. Теперь понятно, почему Тесак был столь настойчив. Он, как и остальные, хочет смерти Ублюдка. Аха-ха-ха! Алонсо ввёл новые правила игры, сделав обстановку в Новиграде чуточку более напряжённой!
Стоит ли мне помочь в деле уничтожения Сердцеедов? Потому что я могу это сделать. Даже сейчас, прямо в этот самый момент, я могу просто встать и направиться к Вилли в гости, попытавшись его убить. Скорее всего, это у меня не получится, но я вернусь в прошлое, зная чуточку больше. Потом снова и снова… до тех пор, пока не сделаю всё идеально.
Это – моя сила, остановить которую на его уровне будет невозможно. Минусы, впрочем, тоже есть. Первое: это слишком тупо. Работать в лоб, словно идиот, – это создать самому себе кучу проблем. Я не желаю становиться «непобедимым танком», который расшибает всякое препятствие на пути грубой силой. Второе: последствия. Если я буду неаккуратен, то останутся свидетели. Чем мне будет грозить убийство Ублюдка? Не знаю и знать не хочу. Третье: выгода. В чём она? Лично моя? Тесак попросил? А что он мне за это обещал? Хер в масле. Нет, даже без масла.
К тому же я помню, что в далёком будущем, когда банду возглавит уже сын Алонсо, Ублюдок-младший, он сыграет свою роль в помощи «супердевочке», спасительнице мира и канона, Цири. Какую именно? Тут уже сложнее… Детали, к сожалению, ускользают из памяти, больно давно я проходил ту игрушку. А я уже в этом мире целых двадцать лет, что говорить о прошлом?!
В общем, обдумать следовало всё очень тщательно, я не мог позволить себе ошибиться, потому что хоть и владел, казалось, уникальной и нереально могучей силой, но она не могла решить абсолютно все мои проблемы. У неё были лимиты. Я не смогу вернуться в прошлое на слишком уж большой срок. Время не позволит мне этого. Во всяком случае, пока…
Использовав бумажную фигурку цапли, я вернулся на два часа назад, ровно к моменту, когда мы с Юстином приступили к серьёзному разговору. И ощутил голод. Тц… в этом минус моей сверхсилы. Тело возвращалось в прошлое полноценно. Все ощущения, которые я испытывал в тот или иной момент времени, снова наседали на меня. И опять предо мной свинина с грибами и луком. А уже, сука, не хочется. Имею в виду – именно её. Подсознание утверждает, что я этим блюдом «насытился», а желудок требовал себя чем-то набить.
Подавив вздох, подцепил прожаренный кусочек. Помню, ты был вкусным… а вон тот, поодаль, с хрящом. Хрящи я не люблю, так что есть тебя не буду.
При повторе разговор у нас пошёл совершенно иной. И коснулся он одного белоголового ведьмака, Геральта из Ривии. Мужик УЖЕ оказался достаточно известным. Среди тех, кто был в теме, само собой. Один из лучших ведьмаков – со своими правилами и принципами – успешно уничтожал чудищ уже пару десятков лет. Кроме банальных гулей и утопцев, на его счету приличное количество весьма опасных монстров: вампиров, леших, мантикор и грифонов. Последние ещё и летают!
Драконов ведьмак не убивал принципиально, как и многих других тварей – русалок, сирен, дриад, домовых, прибожков и некоторых разновидностей «разумной нечисти».
Геральт умудрился шапочно перезнакомиться с кучей народа, завести дружеские отношения с дриадами из Брокилона и культом Мэлителе. Последние – прямые конкуренты Вечного Огня, менее радикальные, но более старые.
Ведьмак ещё не успел обзавестись шикарной кличкой «Мясник из Блавикена» (Реданский город, кстати!), но уже известен как «Белый Волк» – правда, лишь среди нелюдей.
– Как и все мутанты, безэмоционален, холоден и груб, – дополнил Юстин. – А вообще ты меня удивил, Амброз. Не думал, что проявишь интерес к этому выродку. Чего это? У меня и информации толком нет, лишь то, что знал сам. Если тебе критично, за пару дней нарою ещё…
– Неужто не слышал про оборотня в Застенье? – приподнял я бровь. – Кого, ты думаешь, я вытащил в помощь для его поимки?
– Так-так… – нахмурился он. – Представь себе, не слышал. Я и о твоём приходе-то узнал лишь тогда, когда мне записку от тебя передали.
– Отстаёшь от жизни, друг мой, – улыбнулся я. – Но… думаю, кое-что рассказать и я смогу…
Просидев в таверне ещё час, я существенно пополнил свой багаж знаний, доплатив Юстину ещё и за слухи да разные интересные факты, касающиеся Новиграда в целом и отдельных его обитателей. Кое-что про таинственную любовницу Гудрун (даже и не знал, что она по девочкам!), про книгу, которую пишет Яков Кухерт, про градоначальника Шевзера, у которого прямо из имения украли целую шкатулку драгоценностей, и прочее.
Затронули мы и тему баронета Вульфа Кохн-Восена, который зачастил в Новиград, прожигая здесь накопленные отцом и дедом деньги. Ещё бы! Деревня Урстен была не столь большой, чтобы приносить достаточные средства. По сути, Кохн-Восен мало чем отличался от «зажиточного горожанина», однако спесь застилала ему глаза, заставляя тратить деньги, чтобы казаться «своим» среди новиградской знати. Однако последние лишь посмеивались над «деревенским дураком».
Это мне на руку. Как и то, что его жена с сыном ныне присутствуют тут же.
Закончив с Юстином, вышел из корчмы «Нигде», уже другим взглядом оценив Обрезки. Здесь не было хаоса, как могло бы показаться, а солнце светило точно так же, как и в других местах. Не имелось особой грязи или мусора, не валялись трупы, никто не бегал за людьми с топорами… Со стороны эти трущобы казались достаточно… нормальными. Для трущоб.
Виднелась здесь и стража, хоть и в куда меньшем количестве, чем на центральных улицах. Хм… вот только ходили они полноценными десятками, а не парами. Ещё и руки с клинков не убирали. Клинков, а не дубин!
Местные торговцы казались излишне назойливыми, некоторые чуть ли не вцеплялись в потенциального покупателя, который проходил взглядом по товарам, разложенным на прилавках. Кое-какие заведения, размещённые не на улице, а в домах (причём центральных для этого района), оказались закрыты. Двери и окна светили свежезаколоченными досками, ещё не успевшими потемнеть.
М-да, теперь ситуация стала куда понятнее. И печальнее.
Глава 20
Коснувшись подвески с деревянной фигуркой, висевшей на груди, а потом проверив парочку бумажных – в кармане, я повернул в переулки. Условно главные улицы, коих было три, а также бесчисленное множество более мелких, в которых и творилось всё «самое интересное».
Туда я и направился. Узкие улочки между домами. Грязь и вонь. Очевидные отходы жизнедеятельности, которые сливали прямо сюда – всё по канонам средневековья…
Людей здесь попадалось мало, и в основном это были зашуганные кметы, прячущие лица, или какие-то типы в рваных потёртых плащах и капюшонах. На меня косились, но осторожно, словно бы мимоходом.
– Святоша! – раздался звучный, наглый и полный уверенности крик. – Фисштех не интересует?
– Почём? – с ухмылкой спросил я, принявшись рассматривать своего собеседника.
Потрёпанный жизнью мужчина среднего роста с татуировками на лице и теле. На плечах одинокая незастёгнутая безрукавка, демонстрирующая впалый живот, покрытый какой-то сыпью. Измазанные чем-то жирным штаны и драные мокрые башмаки завершали картину.
– Шесть крон за напёрсток, тридцать за коробóк, – сразу же, по-деловому, заявил он, продемонстрировав товар. – Покажи деньги.
– И не боишься вот так открыто дела делать? – удивился я. – А если стража?
Мужчина смачно сплюнул.
– На территории Ублюдка? Ты, святоша, похоже, последние мозги Вечному Огню отдал? Тут ни храмовая стража, ни инквизиция, ни наёмники не появляются. Такие правила. А теперь давай деньги!
Наркоторговец вытащил нож.
– Нюхнёшь и посидишь прямо здесь, – с ухмылкой кивнул он на приоткрытые створки ближайшего дома, откуда раздавался приглушённый звук какого-то разговора. В конце улицы на нас посматривали трое мужчин, периодически обмениваясь фразами. Я заметил, как из ближайшего окна выглядывали любопытные лица: то ли горожане, то ли очередные Сердцееды.
– Пас, – левой рукой откинул я плащ, продемонстрировав маленький арбалет. – Не повезло тебе. Вали-ка подальше.
– Он ведь не заряжен, – нахмурился мой собеседник. – Ты что, самый умный?!
Придурок сделал шаг навстречу и произвёл неуклюжий замах. Я тоже шагнул к нему, сократив дистанцию, чем помешал ему нормально использовать нож. Всё-таки для этого надо, чтобы между нами было хоть какое-то пространство.
Не давая ему и мига, чтобы осмыслить мой ход, ударил локтем прямо по зубам, а затем сразу коленом. Доходяга рухнул как подкошенный. Я сразу же вытащил арбалет и приладил к нему болт, успев посмотреть на троицу, подбежавшую ближе ровно в миг, когда первый из них вытащил короткую дубинку.
– Спокойствие, – подмигнул я им. – Не люблю хамов, но с вами-то мы не ссорились, верно?
– Ты кто? – спросил центральный мужчина, лицо которого пересекали два параллельных шрама, проходящих в считаных миллиметрах от глаза. Его правая рука вцепилась в рукоятку длинного ножа, а левую он вытянул в сторону двух дружков, как бы удерживая тех от неосмотрительных поступков.
– Жрец Вечного Огня, – слабо улыбнулся я на этом моменте. – Решил посмотреть на Алонсо Вилли, будущего представителя Синдиката.
– Это он про Ублюдка, что ли? – парочка за спиной главаря переглянулась. Один противно захихикал.
А вот главный, напротив, сощурился. Несколько секунд он глядел на меня оценивающим взором, а потом фыркнул.
– Не создавай проблем, жрец, – наконец произнёс он. – Если будут ещё лезть, скажи, что Погрибняк разрешил тебе здесь ходить.
Я не стал возвращаться в прошлое. Знакомство показалось полезным.
***
Западный Базар жил своей жизнью. Дорога сквозь скопище народа походила на продирание через кусты боярышника. То и дело что-то цеплялось за рукава и штанины – то дети, потерявшиеся у матерей, пока те оттаскивали отцов от палатки с продажей в розлив, то шпики из кордегардии, то торгующие из-под полы продавцы шапок-невидимок, афродизий и похабных картинок, вырезанных на кедровых досочках.
Изредка ругаясь и стараясь не порвать новый комплект одежды (тридцать крон заплатил!), я пробирался вперёд, к мануфактурам, расположенным на окраине.
Мастерские эльфов не были столь популярны, как краснолюдские, но умудрялись оставаться на плаву. По многим причинам. Кто-то говорил про особую эльфскую эстетику, кто-то про то, что Старшая Раса владеет забытыми знаниями, которые скрывают от других, кто-то про то, что во время работы эльфы используют магию.
Всё, безусловно, было не так. Слухи эльфы поддерживали сами, дабы не проиграть конкурентам. Занимались всем чем только могли, стараясь поддерживать собственные общины. Будучи нелюдями, да притом единственными «вечноживущими», оседлые эльфы имели все шансы со временем вырасти в уникальных ремесленников, чей опыт позволял бы создавать поистине выдающиеся изделия.
Если на то, конечно, будет божья воля, ибо и пяти лет не проходило, чтобы не случилась какая-то напасть. Чего уж, при мне только, ещё до моего годового «путешествия», произошло два погрома, когда науськанная толпа ломала и крушила прилавки и мастерские. Впрочем, тут доставалось не только эльфам. Краснолюды и низушки страдали не меньше. Ничего удивительного, что отношение к людям у них было не особо радушным. Однако, покуда выбора не имелось, они продолжали улыбаться, изображая, что всё хорошо.
А потом подстрекателей находили с перерезанными глотками в сточных канавах.
Все стороны были хороши, и не было в этой войне правых и виноватых. Зато жертвами себя любил выставить каждый. И сейчас, сидя в широком, но скудно освещённом зале второго этажа центральной мастерской, я кивал Эладитасу, попутно попивая любезно предложенный чай. С настоящими эльфскими травами! По словам того же Эладитаса, само собой.
– Так что много случилось за это время, Амброз, – жаловался высокий изящный эльф. – Уж мы-то знаем, что ты завсегда готов помочь нам…
«Жирным троллем тебе надо быть, Эладитас, а не эльфом», – мысленно фыркнул я.
Глава эльфской общины был весьма умным, а также хитрым представителем общества. Уж этот-то точно не пострадает при «спонтанном» погроме! Благо, я и правда являлся тем, кто не испытывал отвращения к эльфам и не страдал расизмом. О, напротив, «сказочные народы» вызывали у меня острый интерес. Как и магия. Как и ведьмаки. Как и монстры…
Вот он, настрой жителя двадцать первого века, столкнувшегося с неизведанным! И даже двадцать лет, проведённых среди них, не избавили меня от широко открытых глаз. Маскировать разве что научили, но не более.
– Готов-то готов, – мягко согласился я. – Но ты ведь знаешь меня, Эладитас, я сторонник теории, что наилучшую помощь можно оказать лишь в том случае, когда она является взаимовыгодной.
– Я слышал, ты встречался с Царрой, – коротко покосился он на Илбрина, который находился на первом этаже, среди группы других длинноухих, которые со всем усердием обдирали огромное бревно. Это, как я слышал, пойдёт в храм Вечного Огня. Что-то там, как всегда, собираются достраивать или улучшать. Я в такие мелочи не вникал, хотя, может, ещё и придётся.
– И слышал, видимо, не от её мужа, – слабо улыбнулся я.
– Она сообщила лишь мне, – Эладитас пожал плечами. – Если ты поможешь, в долгу не останемся, даже не сомневайся.
Я и не сомневался. У эльфов не так много союзников, чтобы раскидываться теми, которые не испытывают к ним ненависти.
– Что касается нынешней ситуации, – он вздохнул. – Война с Темерией означает отсутствие поставок лечебных трав из Брокилона.
Ну да, духобабы лишь людей ненавидят, делая исключение для очень немногих, куда входят некоторые чародеи, друиды и разные выдающиеся личности. С эльфами же они в нейтральных отношениях, отчего торговля более чем возможна.
– Это здорово ударит по нашим целителям, которые работают в основном с их использованием.
Это я знал. У остроухих, как и у людей, имелись полноценные волшебники и так называемые «знахари». Те, кто мог чуть-чуть и кое-как. Больше фокусники, чем колдуны, однако же даже такие, бывало, могли сыграть свою роль. Слабая волшба – это лучше, чем полное отсутствие оной.
Но там, где чародей мог решить проблему жестом и парой-тройкой слов, знахари вынуждены прибегать к дополнительным инструментам: ритуалам, травам, эликсирам, артефактам и тому подобному.
– В Аэдирне есть круг друидов, которые вполне могли бы заменить их, – продолжил Эладитас. – Более того, их представитель, Хавэль Дождливый, сейчас в Новиграде.
– Но? – сложил я руки в замóк.
– Не заинтересован в этом сотрудничестве, – пожал эльф плечами. – Причин я не знаю, так как в первый раз послал ему одного из своих – договориться о встрече, но друид парня лишь матюгами обложил, не хуже какого краснолюда. Во второй раз сам пошёл, так ещё хуже было. На всю корчму меня «нищим эльфёнышем» обозвал. Такое не прощают.
– И всё-таки теперь ты просишь меня, – хмыкнул я.
– Это и есть обязанность главы, не так ли? – с толикой тоски улыбнулся Эладитас. – Глава должен заботиться обо всех, кто находится в его подчинении, закрывая глаза на собственные личные хотелки. Я отлично понимаю, что другого шанса у нас может и не быть. А если наладим поставки… Будет, конечно, не то же самое, но минимальные изменения куда предпочтительнее, чем кардинальные.
– Что же, я попробую узнать, что это за Хавэль Дождливый и откуда в природнике столько ненависти к эльфам, – кивнул я.
– Если получится… – Эладитас замялся, а потом вздохнул. – Что же, я обещал свести тебя с «дикими» эльфами, которые сами себя называют «свободными», я так и сделаю. Сведу.
– И с магами из ваших, – подался я вперёд. – А также поставьте мне уже, наконец, Старшую Речь. Потому что после изучения языка по книгам у меня, как понимаю, мало того, что лютый акцент, так ещё и слова некоторые путаются.
– У них разный смысл в зависимости от контекста, – пояснил Эладитас. – И это не такая уж проблема. Поправить, имею в виду. Вот только зачем тебе это? Чего ты хочешь этим достичь? «Дикари» не любят людей, и знакомство с нами всего лишь убережёт тебя от смерти. А маги – подавно. Почти все из них живут не первую сотню лет.
– Это, Эладитас, контакты на будущее, – усмехнулся я. – Потому что жизнь, знаешь ли, штука длинная. Даже у нас, людей. Особенно у некоторых людей. И отчего-то я уверен, что знакомства среди «свободных» эльфов окажут мне очень хорошую службу. Что уж говорить про магов!
– «Про магов», да… – взгляд собеседника выражал скепсис, но в конечном итоге он кивнул. – Как и сказал, это осуществимо.
– В твоих словах прямо-таки плещется неверие в успех моего начинания!
– И оно там есть. Свободные эльфы… ай, сам узнаешь, я ведь уже пообещал тебе.
– Узнаю, – согласно прикрыл я глаза. – А пока поясни мне кое-что. Хоть тресни, не могу понять этой вот их «свободы». В чём она заключается?
– В отсутствии контактов с людьми, вестимо. В отсутствии необходимости подчиняться различным королям и всякой знати.
– Ага, – наклонил я голову. – Но ведь сам факт подчинения кому-либо другому воспринимается вами нормально. Потому что вот ты, например, являешься главой общины эльфов Застенья и можешь давать своим подчинённым распоряжения. Кое-какие, – с ухмылкой дополнил я. – Так в чём логика прятаться в лесах, если всё равно вынуждены подчиняться если не людскому князю, то кому-то из своих? Где смысл?
– Смысл? Неприятие людей, что тут неясного. – Тема, очевидно, не слишком нравилась Эладитасу, но мне нужна была информация. В крайнем случае всегда смогу вернуться в прошлое и построить разговор иначе. Или вообще не поднимать эту тему.
– И какой способ обойти сию досадную проблему они выбрали? – поставил я локти на стол и опёрся на них. – Устраивать набеги на окрестные деревни раз в пару лет? Убивать охотников и собирателей, которые осмелятся зайти в лес? А потом бежать, когда на них собирают облаву хотя бы из двух-трёх сотен солдат?
– Потому я и живу оседлым, – проворчал он.
– Но речь ведь не о тебе. Спроси ты меня, зачем происходит то или иное среди нас, людей, – я отвечу. А вот за так называемые «старшие расы» сказать не могу. Ты скажи. Ты понимаешь, ты контролируешь своих. Ты опытен и много пожил.
– Много… тут ты прав, – нехотя согласился эльф. – И сказать я могу не так чтобы много. Не хочу защищать их, Амброз.
– Осуждаешь? – прищурился я.
– Нет, не могу осуждать. Они делают то, что дóлжно, и единственное, что меня не устраивает, так это впутывание в дело детей, которым нет и пятидесяти. Таким надо создавать семьи и учиться. Вместо этого они – с промытыми мозгами, сверкая безумными глазами, – бегают по лесам, нападают, режут. Или пытаются организовать чисто эльфские общины, непонятно где и непонятно зачем. – Эладитас словно бы постарел, что казалось невозможным для эльфа. Он осунулся и сгорбился.
– Во, и мне непонятно, – согласился я. – Однако я – человек, а тебе как эльфу известно больше. Ведь не все из «диких» молоды, глупы и наивны. Они преследуют какую-то цель. Логику.
– Вы, люди, привыкли полагаться на логику и механизмы, словно краснолюды, – с оттенком пренебрежения бросил он. – Мы же больше относим себя к природе. Даже те, кто проживает в городах, несут на себе отпечаток зелени и цветов. Для нас большую роль играют боги и пророчества. А ещё – предназначение. Многие «старики» считают, что пока живы, они должны показывать людям, что эльфов рано списывать со счетов. Что, несмотря на то, что наступила ваша эпоха, мы, эльфы, по-прежнему представляем собой силу, сдерживающую вас.
– То есть готовятся воевать, – подвёл я итог.
– Да, Амброз. Не хочу так говорить, но… наша раса вымирает. Это может быть незаметно со стороны, но с каждым годом становится всё отчётливее. Мы вымираем. Новых эльфов рождается меньше, а мы сами – для вас, людей, – становимся экзотическими игрушками.