Крепость 19F

– Ты можешь оценить свое состояние? – спросил Дим.

– Хреновое, парень. Не могу подвинуться, кажется, я переломался.

– Главное, ты жив, Гарри. Постарайся не двигаться. Я сейчас свяжусь с базой.

Тут в эфире появился Иван: – Что у вас случилось? Я вызываю помощь базы.

– Гарри провалился в трещину. Похоже, у него переломы ног. Езжай за помощью.

– Тут есть еще кое-что, парень, – тихим голосом прошептал Гарри. – Давление скафандра падает.

Дим вдруг почувствовал абсолютную ясность в голове.

– Гарри, ты видишь меня?

– Вижу свет вверху. И края дыры, в которую я, видимо, провалился. Лично тебя не вижу.

– Гарри, ты можешь оценить, сколько метров глубина?

– Не знаю. Метров двадцать, двадцать пять, – ответил Гарри. – Не уверен, что мои суждения могут быть верными, учитывая мое состояние. Не вздумай соваться сюда, сынок!

Дим огляделся и увидел бур, отброшенный Гарри при падении. Он поднял бур и начал забуриваться в двух метрах от края обрыва. В ящик жизнеобеспечения геологов была вмонтирована миниатюрная лебедка, её длина составляла восемнадцать метров. Тросик состоял из углеродного нановолокна. Вес человека в скафандре он выдержит без проблем, но вот в двигателе Дим был не уверен. Двигатель лебедки не был предназначен для подъема-опускания человека и скафандра в условиях 1,7G, но с грузами до пятидесяти килограммов он справлялся успешно. Бур работал от аккумуляторов, которые привезли с собой геологи. Забурившись на достаточную глубину для фиксации бура, Дим отдернул кабель бура от аккумулятора, кабель составлял порядка 3 метров в длину. Он привязал трос лебедки к кабелю. Затем расстегнув молнию кармана на ноге, он проверил наличие газового резака, после застегнул молнию. Взяв крепко в правую руку трос, он развернулся к краю пропасти и смело сделал шаг назад в бездну.

Дим опускался потихоньку, слыша жужжащий звук двигателя за спиной. «Главное, чтобы хватило троса», – думал он. Давление в скафандре Гарри, как ему представлялось, падало не слишком быстро. Если размер повреждений был бы критический, он бы погиб в считаные секунды после падения. Но Гарри вышел на связь, значит, насосы поддерживают давление за счет запаса ящика жизнеобеспечения.

– Гарри, ты меня слышишь? – спросил Дим. – Ты в порядке?

– Да, парень, я тебя слышу. Не сказать, чтобы в полном, но я держусь. Только холодно очень. Видимо, меня нехило потрепало, кислород уходит и тепло вместе с ним.

– Погоди, не раскисай, я уже иду, – подбадривал геолога Дим.

Он пытался рассмотреть что-либо под собой, но совершенно безуспешно. В какой-то момент жужжание стало натужным, затем последовал щелчок.

«Сломался двигатель? Не выдержал веса?» – пронеслось в голове. «Не должен был. Механизм работал на разматывание. Значит, это вся длина троса».

Дим опять посмотрел вниз. Какие-то очертания того, что было под ним, проступали. Казалось, что к низу трещина имеет плоское дно. Скорее всего, это слой лунной пыли, накопленной здесь со временем. До дна оставалось примерно метра три. Он достал резак, включил его и без сомнений перерезал углеродный тросик. «Главное, приземлиться удачно», – подумал Дим в последний момент. Но все вышло благополучно. Приземлившись прямо на ноги на плоской поверхности, Дим осмотрелся. Силуэт геолога он увидел практически сразу, метрах в пяти от себя. Гарри лежал на спине, прислонившись к какому-то выступу. Индивидуальное освещение не работало. Свет индикаторов на руке также не был виден.

Геолог смотрел на него через стекло шлема. На глазах его были слезы.

– Не думал, что ты такой прыткий, – пошутил он, превозмогая боль.

– Ничего, Гарри, прорвемся. Покажи лучше, где тебя потрепало.

– Я думаю, сзади. Я ударился прямо об этот выступ и сложился. Так и лежу здесь сложенный.

Дим заметил, как из-под Гарри выходят тонкие струйки кислорода. Он достал ремкомплект из кармана на ноге.

– Давай-ка, Гарри, я тебя переверну.

Он аккуратно перевернул геолога на бок. Тот стиснул зубы от боли. Небольшая рваная дыра находилась на спине выше поясницы. Струя кислорода увеличилась в размере. Пока Гарри лежал, прижимая своим весом дыру, потери кислорода были минимальными. Оценивать размеры повреждения не было времени. Наложив на место повреждения кусок полимерной материи, он включил резак на минимальную мощность и с расстояния начал ее разогревать.

Материя начала пузыриться и равномерно растекаться по скафандру, заполняя собой все неровности области, на которую она была наложена. Дим аккуратно другой рукой прижимал ее по краям. Через 1,5 минуты все было окончено. Техник осторожно вернул своего напарника в прежнее положение.

– Ну как ты, дружище?

– Теплее. Индикация отказала. Ни одного датчика здоровья и жизнеобеспечения не вижу. Но по шуму компрессоров слышу, что все работает. Зато, Дим, мы теперь знаем глубину ледника. Если брать за основу длину лебедки. По данным разведки она была на несколько метров меньше, – несмотря на боль, Гарри не терял бодрость духа.

– Ну и слава богу! Скоро помощь будет здесь.

Дим сел рядом. Включил радиомаяк, чтобы облегчить поиск, и откинулся на ледяную стену. Теперь оставалось только ждать, и у него было время разглядеть реликтовый лед Луны. Лед был грязного, серого оттенка, вперемешку с космической пылью. Совсем не такой, какой он привык видеть на Земле.

«Надо же, – думал Дим, – ему 3 миллиарда лет. Он вот блестит сейчас под светом моего индивидуального освещения и за три миллиарда лет он вообще не видел света. И я первый, кто его осветил за все это время.  На Земле еще жизнь была представлена одноклеточными организмами, а он здесь уже был. Лежал, ждал нас в древнем кратере Южного Полюса, не освещаемом светом из-за положения кратера относительно оси вращения Луны2. Если бы кто-то попал сюда миллиард лет назад, увидел бы абсолютно такую же картину. Интересно, а сколько лет этой трещине? Возможно, она образовалась несколько миллиардов лет назад. А слой пыли над ее поверхностью постепенно закрыл её, образовав корку, которую буром пробил Гарри, спровоцировав частичное её обрушение». От этих мыслей прямо кружило голову. Дмитрия не покидало ощущение, что он попал в машину времени.

Дим теперь уже ясно понимал, что его судьба связана с космосом. В правильности своего выбора он больше не сомневался никогда. В динамиках звучали переговоры спасателей. Они были уже близко.

Глава 6. Пора делать выбор

Энтони Дэвис, крупный чиновник МКА, сидел в своем кабинете в офисе американского отделения агентства. Обеденное время уже началось, и можно было пройтись до ближайшего к офису ресторана, но попадать в объятия июльской жары Тони совершенно не хотелось. Будучи уже тучным парнем, он предпочитал прохладу просторного кабинета. Доедая сэндвичи, которые жена положила ему с собой, он смотрел на мониторе новости.

Антиглобалисты и противники космических исследований, объединившись, пикетировали здание ООН и Белый дом в Вашингтоне. Какая-то дама средних лет, бившись в истерике, кричала в камеру о том, что необходимо прекратить тратить деньги налогоплательщиков на исследования Луны, что потепление климата не остановлено, дети в Австралии умирают от голода.

Обеденное спокойствие прервал телефонный звонок. Это был Рональд Гор, однокурсник Тони и в недавнем еще прошлом коллега, работавший начальником управления перспективных разработок. Несколько лет назад Рональд ушел в политику и сейчас был на недосягаемой высоте. Шутка ли, сенатор от штата Калифорния, где располагались основные производственные комплексы американской ракетно-космической промышленности.

– Тони, привет! Давно не виделись. Как смотришь на то, чтобы поесть отменных стейков с кровью? Рядом с твоим офисом открылся прекрасный ресторан. Мясо натуральное, еще недавно бегало по лугам, а не та гадость, которую выращивают на питательных растворах.

Тони не спешил ответить, сэндвич, торчавший изо рта, не давал ему это сделать немедленно. Молчание затянулось, и Рональд переспросил:

– Тони, ты меня слышишь?

Тони проглотил и наконец ответил:

– Привет, Рон! Я тебя слышу. У меня со связью что-то. Я тут немного буду занят.

– Да брось, Тони. Есть что обсудить. Уже сделал заказ на 2 персоны на 13:30.

Новый ресторан традиционной кухни действительно был хорош. Интерьер напоминал английские пабы. Но при этом было довольно просторно, как и полагается ресторану. Рот Тони наполнился слюной от мыслей о классическом английском эле, который явно в ассортименте должен был присутствовать. Мысль о пиве стала больше мучительной, чем приятной, ведь был только полдень.

Рональд находился в превосходном расположении духа. Стейки были великолепны.

– Как тебе кухня, Тони?

– Действительно отменно. Ты не ошибся, Рональд.

– Редко видимся, Тони. Ты стал большим боссом. Сидишь на последнем этаже.

– Ну, не прибедняйся, Рон.

Принесли десерт, и пространство вокруг стола заполнил аромат первоклассного вишневого пирога.

«Интересно, когда он начнет? Если он начнет до десерта, значит, речь пойдет о чем-то действительно значимом», – думал Тони. «Скорее всего, дело коснется приближающегося совета МКА по бюджету на следующие 3 года».

Рональд Гор представлял интересы крупнейших американских разработчиков космической техники, заказчиками которой являлись МКА и НАСА. Коммерциализация космических разработок дала новый толчок развитию данной отрасли в мире. За триллионные суммы бюджета МКА разворачивалась нешуточная борьба между финансово-промышленными группировками стран, создавших агентство. Каждые три года на большом совете определялись основные направления космических исследований, а также утверждался трехлетний бюджет.

Тони же, занимая высокий пост в американском секторе международного агентства, в душе оставался разработчиком космической техники и популяризатором исследований космоса. Его всегда больше интересовала техническая сторона дела. К периодам принятия бюджета он относился по-философски спокойно, принимая стоически все хлопоты, связанные с ним.

– Какой прекрасный пирог, – отметил Рональд. – Только из печи. А запах? Хотелось бы съесть его целиком. Но у нас только по куску в соответствии с заказом. Скоро большой совет МКА, – перешел внезапно к делу он.

– Да, нешуточные развернутся страсти за большой пирог, – ответил слегка отстраненно Тони.

– Слышал, что программа бурения буксует? У меня пока нет точного подтверждения, но говорят, там отставание уже в месяцы длиною. Не понимаю, зачем мы вгрызаемся в этот булыжник. Раньше были представления о том, что Луна станет нашим трамплином на пути к освоению ближнего космоса. Теперь же совершенно понятно, что это не так.

– Ну как же, Рон? А отработка технологий? Посадка, взлет. Строительство сооружений и тоннелей. Опыты по закачке воздуха в тоннели. Отработка технологий регенерации воздушной смеси. Это колоссальный опыт, который пригодится нам при исследовании Марса, в построении прогнозов. И все это в непосредственной близости с возможностью стабильной логистики и экстренной эвакуации.

– Ай, брось, Тони, о чем ты говоришь? Ты же ученый, конструктор, а не фантаст, – Гор смотрел на Дэвиса, широко улыбаясь. С едва уловимым, деланным превосходством. Раньше Тони не смог бы припомнить такого взгляда.

Рональд отрезал кусок пирога и продолжил: – Американские производители космической техники заинтересованы в переориентации исследований, производимых международным агентством, на Марс. Проект марсианской посадочной платформы от «Боинга» уже готов. Есть опытный образец.

– Рон, ты же знаешь, русские и китайцы на это не пойдут. Они считают, что к полноценным исследованиям Марса можно будет приступить лет через 25. И я с ними согласен. Мы просто не готовы к этому. Никто не хочет повторения трагедии.

– Мы сейчас лидеры в разработках для марсианской программы. Нам нужно начать активную ее фазу. Нужно перенастроить МКА на Марс. Валовая доля финансирования МКА будет идти американским производителям. А это триллионы долларов!

А теперь о главном, Тони. Я сейчас с тобой говорю от лица людей, заинтересованных в изменении направления исследования МКА. Для начала им нужно, чтобы на совете прозвучала критика программы лунного бурения. А затем они начнут нажимать на нужные рычаги для изменения вектора.

Тони перебил Рона:

– Ты понимаешь, к чему ты клонишь? Программа строительства тоннеля является сейчас самой приоритетной. Это приведет к расколу. Человечество добилось серьезных успехов, мы на полпути к колонизации. А ты предлагаешь пойти на поводу у авантюристов, готовых все это перечеркнуть ради меркантильных интересов. Если произойдет раскол, нас отбросит назад на десятилетия.

– Раскола в агентстве не будет, – сказал уверенно Гор, откусывая кусок пирога. Прожевав его, он продолжил: – Европейское космическое агентство нас поддержит. Насчет Северной Кореи и прочих членов, образующих миноритарный блок МКА, я не ручаюсь, но работа с ними уже идет.

– Но без поддержки миноритарного блока не будет достигнут кворум голосов, – тут же вспылил Дэвис. Он уже не сдерживал эмоций. – А это значит, раскол неминуем!

– Этот вариант развития событий не исключается. Но те, кого я представляю, к этому готовы. В таком случае США и Европа инициируют выход из МКА, забирая все свои марсианские разработки.

Тони начал терять самообладание:

– Ты же знаешь, разработки, проводимые под эгидой МКА, нельзя национализировать.

– Просто пока не было прецедентов. Никто не выходил из МКА. Выход двух членов, согласно протоколу 3, приведет к самороспуску МКА. Соответственно, правила перестанут действовать. Возможно, начнутся судебные тяжбы по вопросам интеллектуальных прав. Но Россия и Китай, по уши увязшие в Луне, просто не успеют воспользоваться марсианскими разработками.

Но, Тони, это крайний вариант развития событий. Никто всерьез не хочет развала МКА. Тут есть еще одна вещь. В Штатах есть денежные мешки, готовые вложить миллиарды в промышленную разработку астероидов. Эти люди готовы финансировать МКА по данному направлению. А если все-таки распад МКА произойдет, они готовы спонсировать вновь сформированный альянс. А это бешеные деньги, Тони, ты понимаешь?

От всего услышанного Энтони Дэвис находился в полной прострации:

– Рон, миллиардеры, побывавшие один раз на Луне в качестве космического туриста, не могут объективно оценивать текущее состояние технологий. Конечно, они под большим впечатлением, как ребенок, увидавший в первый раз модель железной дороги в гипермаркете игрушек. А добыча тех же алмазов или золота из астероидов – это дело даже не ближайших десятилетий. Это горизонт планирования в сто, двести лет. А ты предлагаешь загрузить существующие конструкторские и производственные ресурсы отрасли на воплощение неосуществимых идей.

– Какая к черту разница, Тони, осуществимы, неосуществимы – это очень большие деньги! Очень большие, – последние слова он произносил уже тихим тоном, глядя несговорчивому собеседнику прямо в глаза. – И потом, если марсианская программа не увенчается успехом, у нас появится опыт. Но это будет наш опыт. И если мы не сможем добыть на астероиде и фунта золота, мы обкатаем массу новых технологических приемов при высадке.

Великое некогда NASA превратилось в собственную тень. Все самые перспективные проекты отдаются в МКА. Основная часть финансирования также идет туда. А наше космическое агентство занимается элементарными спутниковыми системами, куда это годится? Хватит загружать русское и китайское производство, пора уже стать патриотами.

– Все это, конечно, грандиозно, – ответил Тони. – Но не забывай. У нас нет главного. Ядерных буксиров у нас только два, и оба были изготовлены русскими еще до создания МКА, а значит, конструкторская документация на них не является всеобщим достоянием его учредителей.

А вот еще такой аспект! Как насчет общественного мнения по поводу всего этого? А имиджевые потери государства?

– Государство только выиграет. Разработка буксира будет осуществляться НАСА. Часть конструкторской документации русских у нас есть. Спасибо разведке. А общественное мнение уже готовится. Видел, что творится на улицах? Думал, все это случайно? Пора делать выбор! – заключил Рональд Гор. – Ты с нами, Тони?

В ушах Энтони Дэвиса стоял белый шум. Все, над чем он работал последние годы, могло обесцениться в ближайшее время. Перед глазами стояла картина строящейся лунной базы, какой он запомнил её тогда, при взлете на орбиту. Лунные модули, засыпанные реголитом, посадочная площадка. Особо впечатлила площадка вышедшей из строя техники. На ней ютились бульдозер, кран и сваленные в кучу андроиды-аватары, оказавшиеся неэффективными. Все освещено солнечным светом. Потом все начало удаляться. Тони всегда удивляла скоротечность процесса взлета и пристыковки посадочного комплекса к буксиру…

Из оцепенения его вывел голос Рональда: – Тони, ты меня слышишь? – Рональд что-то писал на салфетке. – Тебе нужно выступить на совете с критикой программы строительства тоннелей. Дописав, Рональд протянул салфетку Тони. – Это далеко не все, Тони. Если все получится, твои старания не будут забыты.

Взглянув на салфетку, Тони ответил:

– Мне нужно подумать.

– Подумай, Тони. Подумай. Но у тебя не очень много времени. И не забывай, кому ты многим в своей жизни обязан, – сказал Рональд, вставая из-за стола и оставляя ошарашенного Энтони Дэвиса.

Глава 7. Холл

Лиу находилась в лаборатории, склонившись над образцами металлов, подвергшихся воздействию агрессивных сред. Профессия инженер космических сооружений – не самая женская профессия. Это утверждение в равной степени можно было отнести и к направлению исследований, которые она проводила, и теме кандидатской работы, связанных с материаловедением. Такие исследования имели огромное прикладное значение для лунной базы и определяющее значение при выборе кандидатуры участника экспедиции. Устройство большинства инженерных систем лунного комплекса и материалы, из которых оборудование было изготовлено, Лиу знала как пять своих пальцев.

Что касается назначения на руководителя экспедиции, самой Лиу порой казалось, это случилось для неё слишком рано. В свои 32 года она имела еще так много нереализованных идей, а задач и вызовов в области её науки было еще больше.

Теперь же на научные исследования времени катастрофически не хватало. Основную часть времени занимала организация функционирования экспедиции. В неё входило обеспечение безопасности миссии, функционирование систем жизнеобеспечения, организация функционирования новых блоков, организация условий для проведения научных исследований учеными, выявление и продвижение новых направлений развития экспедиции. Будучи человеком в крайней степени ответственным, Лиу выкладывалась на сто процентов на руководящем поприще, научная деятельность ушла на второй план.

Лиу беспокоил будущий совет МКА. «Всё это так не вовремя, вся эта история с Гарри», – думала она. «Прямо перед советом. Сама виновата. Хорошо, что хоть все живы». Гарри отделался переломом таза и находился в медицинском модуле.

Несчастные случаи в лунной экспедиции случаются периодически. А вот называть их случаями в условиях такой агрессивной среды язык как-то не поворачивается. Это скорее закономерность, а не исключение из правил.

В тридцатых годах, когда осуществлялись первые попытки отдельных стран закрепиться на Луне, именно высокий уровень смертности явился причиной провала основания лунных баз. Тогда официальная причина звучала так: «Агрессивные условия, несовместимые с возможностью существования человека». При планировании лунной экспедиции странами-учредителями МКА высокая смертность была принята как неотъемлемый риск. Учредители пошли на это сознательно, отбросив гуманизм, понимая, что на начальной стадии экспедиции уровень потерь будет высоким, а иначе человечество продолжит топтаться на месте.

Смерть обошла Гарри стороной. Но по сути, все члены экспедиции являются смертниками, и все это трезво оценивают. Их убежища и скафандры – это просто скорлупки. Любая трещина – разгерметизация и мгновенная смерть. Попадание микрометеорита в лунный модуль – смерть нескольких человек. Всплеск солнечной активности, и ты поймал дозу, которая может загнать тебя в ящик за пару месяцев. Сбой в графике непрерывного строительства космических аппаратов на Земле или графике их полетов приведет к нарушению поддержания систем жизнеобеспечения экспедиции, а это тоже смерть, но только медленная и мучительная. Внести коррективы в график может множество причин: стихийное бедствие, война, политические разногласия стран-учредителей МКА, экономический кризис. А вот если случится катастрофа с одним из космических буксиров, курсирующих от орбиты Земли до орбиты Луны – это грозит частичной изоляцией лунной базы. Русские строят третий буксир с ядерной установкой для экспедиции к Юпитеру. Считается, что он будет дублирующим и будет страховать лунные, но его строительство закончится только через 3 года.

Лиу наблюдала за членами экспедиции уже четвертую лунную вахту. Большинство из них истинные ученые и инженеры, фанатично относящиеся к своей работе. Убежденные подвижники развития лунных исследований и развития человечества в целом. Ни деньги, ни регалии на Луне не имеют никакой ценности. Возможность проводить исследования на спутнике Земли – вот их главная цель. А тратить время на мысли о смерти – непозволительная роскошь для ученого.

«Да, Гарри повезло. Если бы не Дим, он бы вряд ли дотянул до прихода спасателей. А парень молодец. Не раздумывая кинулся в эту черноту трещины. Да и Алекс не подвел. Уже через 20 минут был на месте. Ребят достали запасным куском кабеля для проходческого щита», – вспоминала она с гордостью за человека, которого любила всей душой.

В воображении Лиу нарисовались большие серо-голубые Сашины глаза. Глаза Алекса позвали:

– Лиу!

Она вышла из оцепенения. «Я сошла с ума?» – пронеслось в голове.

– Лиу, ты слышишь меня?

До нее дошло, что обладатель глаз вызывает ее по радиосвязи. Голос Александра был взволнован.

– Да, Алекс, я на связи. Надеюсь, ничего плохого больше не случилось?

– Лиу, ты должна это видеть!

Не прошло и получаса, как Лиу уже была в тоннеле. Подходя к проходческому щиту, она увидела, что между ним и стеной тоннеля было достаточно места для прохода. Были видны следы маневров щита по расширению прохода.

Она начала первой, поравнявшись с Алексом: – Лавовая трубка? Ты уже провел предварительную оценку размеров? Ну, рассказывай! – Лиу потеряла самообладание и нетерпеливо требовала подробностей.

Александр, ничего не отвечая, махнул рукой, зазывая ее за собой.

– Надеюсь, ты отвлек меня от исследований, чтобы показать что-то стоящее, – не встретив отклика на свои расспросы, неловко пошутила она.

Обойдя проходческую машину вслед за Алексом, Лиу увидела, что конец тоннеля был завален породой, под наклоном уходящей в зияющую черную дыру в потолке диаметром порядка полутора метров. Александр начал карабкаться по завалу в направлении отверстия. Она последовала за ним. Дыра казалась абсолютно черной, но, когда голова оказалась выше уровня провала, Лиу увидела свет. Задрав голову, она увидела, что Алекс уже стоит в полный рост и протягивает ей руку.

Примечания