- -
- 100%
- +
Глава 1
Unknown
Unknown
2026-01-18T07:18:30+00:00
Мы дети большого вселенского взрыва, Те, кто заглянул в чёрные дыры. Но не одна мировая наука Не может помочь нам понять друг друга. Группа ” Слот”
ГЛАВА ПЕРВАЯ. НАСЛЕДСТВО.
Я лежала в палате космического госпиталя ВЕЛНС, и взгляд мой, словно прикованный, блуждал по бескрайним просторам, разворачивающимся за панорамным окном. Космос, величественный и бездонный, простирался передо мной во всем своем неземном великолепии. Планета Велнс, гигантская, в четыре раза превосходящая Землю, дышала той же атмосферой, щедро даря схожую, почти родную природу. Со всех сторон ее плотным кольцом обступали космические станции, словно россыпь мерцающих звезд. Здесь кипела жизнь: торговые станции, куда слетались и стыковались корабли со всех уголков галактики, переговорные платформы, где вершились судьбы миров, и, конечно, госпитали. Их было три, каждый, как и все в этом мире, имел свою цену. Мне досталась самая дальняя и, сказать по правде, самая скромная обитель исцеления. Война же, эта безжалостная гостья, терзала галактику уже почти пять долгих лет, и конца ей не предвиделось. В одной из бесчисленных вселенных человечество столкнулось с расой, чья воинственность затмевала самые мрачные предсказания. ЛЕРАМЦЫ. Так они себя называли, и это имя, словно лезвие, врезалось в память поколений.
Похожие на людей, но отмеченные печатью чуждого совершенства, лерамцы обладали кожей оттенка светлого шоколада и неизменно светло-голубыми, миндалевидными глазами, в которых плескался холод далеких звезд. Неземная красота, обманчивая маска кровожадной души. Переговоры? Пустая трата времени. Любая попытка сближения с их солнечной системой каралась немедленно и безжалостно. Но когда это останавливало человечество, одержимое жаждой нового? Планет всегда мало, ресурсов недостаточно, а память о мире стерлась в бесконечной череде войн.
Я подняла левую руку и вновь изучила бионический протез. Новейшая технология, плод гения земных ученых: синхронизация с нервной системой, искусственная кожа, неотличимая от настоящей. Мощный, функциональный, но все же… чужой. Не моя рука. Не моя нога. Я бросила взгляд на медицинского робота, сосредоточенно работающего над моей новой конечностью. Угораздило же… Внезапная, острая боль пронзила меня, заставив вздрогнуть.
– Простите, госпожа Эда, – проскрежетал робот металлическим голосом. Он уже закончил свои манипуляции с моей ногой, когда я заметила копошащиеся тени за дверью.
– У вас гости, – бесстрастно доложил он.
– Что им нужно? Кто они?
– Люмик из отдела по распределению космовых войск и Анджела Бирк, финансовый распорядитель младшего звена.
– Хорошо, впустите их.
Дверь бесшумно скользнула в сторону, впуская кабинетных крыс – именно так я о них и думала. Из идеально гладкого пола, словно по волшебству, возникли два обтекаемых стула, куда они и поспешили усесться. Люмик извлёк из ниоткуда прозрачный планшет и взмахом руки спроецировал мою анкету в воздух.
– Здравствуйте, Эдвина. Итак: Эдвина фон Гести, двадцать пять лет, не замужем, детей нет. Бакалавр по древним языкам, плюс техническое образование. И навыки управления любым галактическим транспортом. Впечатляет, Эдвина, вы могли бы продолжить обучение.
– Серьёзно? Федерация ВЗ предоставила мне такой выбор, не так ли? О чём вы? Меня загребли, как только мне исполнилось двадцать! – ядовито процедила я.
– Я понимаю, – промурлыкал Люмик, хотя было совершенно ясно, что ему абсолютно всё равно, кто я такая и что со мной будет дальше.
— Итак, продолжим. В связи с двумя боевыми ранениями и установкой двух бионических протезов Федерация ВЗ уведомляет вас о списании со службы.
— Вот как! — вырвалось у меня, это было такое облегчение, я ненавидела войну и всё, что с ней было связано.
— Вам будет выплачено единовременное пособие в размере двух тысяч битсов, а в дальнейшем — пятьдесят битсов ежемесячно до конца ваших дней.
Дебора, словно зачитывая приговор, вытащила планшет и, не поднимая глаз, указала на поле для сканирования.
— Приложите палец для подтверждения согласия.
Сволочи! Вот сволочи, — бушевало внутри, а взгляд сверлил их обоих ядовитой злобой. Что можно купить на эти подачки, на эти смехотворные пятьдесят битсов в месяц? Дважды заказать базовый набор продуктов? И так было со всеми нами, с теми, кто оказался достаточно несчастлив, чтобы родиться с низким рангом. Мясо. Просто пушечное мясо на этой проклятой войне.
— Эдвина, прошу вас, оставьте свою подпись. Иначе вам и этого не видать, — назидательно отчеканил Люмик.
С тяжким вздохом я протянула палец. Моя карта пискнула, подтверждая операцию по пополнению баланса. Без единого слова эта парочка, словно стервятники, распрощалась и двинулась к следующей палате. Нас, несчастных, здесь было пруд пруди.
— Вам надлежит принять пищу, обед. Металлический скрежет этого назидания отдавал тошнотой. Меня уже воротило от этой стерильной медицинской баланды.
— Да пошёл ты к черту! — проворчала я, отворачиваясь к окну.
— Принял к сведению, направляюсь к черту. Но настоятельно рекомендую вам употребить пищу. Вам необходимы силы.
Услышав, как дверь открылась, я решила, что мой назойливый медбрат-робот удалился. Но знакомый голос заставил меня вздрогнуть и резко обернуться. От изумления я невольно вскрикнула:
— Дядюшка! Ты как здесь очутился?
Заметив моё намерение приподняться, он замахал руками, словно отгоняя назойливую муху, и зачастил:
— Лежи, лежи! Медсестра велела тебе лежать, восстанавливаться.
— Как ты здесь оказался? У тебя же дом в соседней галактике! Это же невероятно дорого!
— Не волнуйся, я был по делам на Велнсе и решил к тебе заглянуть, — небрежно бросил он.
Я, честно говоря, пребывала в полнейшем оцепенении. Дядюшка никогда не питал ко мне особых чувств, наши встречи были редки, и, насколько я помнила, последний раз он навещал нас с дедом лет восемь назад. И я отчётливо помню, как мой любимый дед тогда выставил его за дверь.
Что же за таинственная сила побудила его навестить меня сейчас?
— Ну что? Как ты? — выдавил он из себя подобие заботы, натянув фальшивую улыбку.
Я отказывалась играть в эту игру, окинула его взглядом, от которого он невольно съежился, и холодно спросила:
— И что интересного тебе от меня нужно?
— Эдвина, ну что ты…
— Говори уже! Неужели ты думаешь, я поверю в эту приторную улыбочку?
Смяв в руках свою потрепанную шляпу, дядя опустился на выдвинутый стул и, словно боясь поднять глаза, пробормотал:
— Я не знаю, сообщили ли тебе…
— Что?
— Дедушка… Он умер.
Сердце рухнуло в пропасть, дыхание перехватило. Казалось, перед глазами сгустился черный туман. Мой дед, самый родной, любимый и близкий человек. У меня не было родителей, они погибли, когда мне было всего три года, я их даже не помню. Лишь файлы фотографий напоминали об их существовании. Меня воспитывали дедушка и моя горячо любимая бабушка, но когда мне исполнилось двенадцать, ушла и она, оставив нас с дедом одних в этих вселенных. У деда было три сына, но двое из них давно погибли, и остался он один – Гертер Фон Гести, жалкий и трусливый.
Я давно не плакала, казалось, разучилась. Привыкла проживать боль внутри, никому не показывая её. Собрав остатки сил, я с трудом выдавила из себя:
– Что случилось?
– Сердце… Да и старость взяла своё. Он прожил долгую жизнь. Всё-таки сто двадцать четыре года…
Я молча кивнула. Видела любимого деда год назад, когда мне дали отпуск. Уже тогда он был не в лучшей форме, но на мои уговоры обратиться к врачу лишь отмахивался рукой.
– И что же тебе нужно? – повторила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Глаза Гертера забегали, он заерзал на стуле и торопливо заговорил:
– Понимаешь, Эдвина, я ведь его сын! Его законный наследник! А он… Он оставил всё тебе: и дом, и космолет, и всё, что в доме! Разве это справедливо? Дом опечатан, всё под охраной фонда “Доверие”, и только ты можешь решить этот вопрос.
Я вспомнила, как дед в нашу последнюю встречу говорил мне, что оставит всё, абсолютно всё, мне. А ещё он добавил, что Гертер ему больше не сын. Я не знала точно, что между ними произошло, но волю деда исполню неукоснительно.
Поэтому, окинув дядюшку ещё раз ледяным взглядом, я произнесла твёрдое:
– Нет.
– Как нет?! Эдвина? Как неееет?! Я потратил столько денег, чтобы сюда долететь! Я ведь твой родной дядя, Эдвина!
– Ах да, вспомнила… – презрительно усмехнулась я и нажала кнопку вызова медробота.
Буквально через минуту в палату въехала моя железная няня.
– Он мне мешает, – указала я пальцем на Гертера, слушать его жалкое нытьё я не собиралась.
– Прошу вас выйти, – вежливо попросил робот. Тот упирался и уже криком осыпал меня оскорблениями.
И тогда мой железный друг схватил его за шиворот, приподнял и буквально вынес из палаты.
– Красавчик… – я послала роботу воздушный поцелуй и, отвернувшись к окну, молча погрузилась в горестные мысли о своей утрате.
Глава 2
ДОМ.
На следующий день ко мне явился душеприказчик моего деда – старомодное слово, нынче говорят “Хранитель наследия” из фонда “Доверие”. Организация, известная своей безупречной работой, конечно, не за даром. После подписания всех необходимых документов, я получила ключи и нескромный счет в цифровом банке. Теперь я – владелица дома, звездолёта и участка земли. Еще мне передали цифровой носитель с видеообращением. Последнее послание от деда, записанное за неделю до его кончины. Его я решила просмотреть уже дома, когда доберусь.
Две недели реабилитации пролетели, и вот, с наилучшими пожеланиями, меня выпроводили за стены госпиталя. К бионической руке я уже привыкла, она стала продолжением меня, но каждый шаг искусственной ноги отдавался ещё мучительной болью.
Не раздумывая, я направилась в космопорт, купила дорогой билет на гиперпространственный лайнер, что всего за неделю доставит меня домой. Вап-прыжки я не любила: после такого скачка долго приходила в себя, но это лучше, чем полгода скитаний по галактике.Спасибо деду за щедрое наследство, позволившее мне этот быстрый путь.
Неделя пронеслась вихрем, и вот я снова на Эданике, моей родной планете.
Эданика… Открытая землянами всего пять столетий назад, она дышала воздухом, который отличался от земного, был более насыщенным и густым, непривычным для легких человека с земли, но родным для нас, рождённых под этим небом.
Изумрудная, утопающая в буйной зелени, с небольшими клочками суши, затерянными в бескрайних океанах. Океаном на этой планете принадлежала большая часть, процентов девяносто. Слава богам, жадные взгляды землян не задержались здесь – не нашли они на Эданике сокровищ, достойных их внимания. Лишь земля, лишь вода… и свобода.
Но кусок земли здесь стоил дорого, а деду достался в дар от правительства за его заслуги.
Вывалившись из космопорта, измотанная межзвездным перелётом, я тут же вызвала аэротакси до дома. Час полета прошел в забытьи – я провалилась в сон под убаюкивающий белый шум двухместного воздушного судна.
Разбудил меня бесстрастный, металлический голос автопилота:
– Госпожа Эда, вы прибыли.
Шагнув на посадочную площадку, я замерла, словно впервые увидев родные края. С небольшого выступа открывалась захватывающая панорама: бескрайняя равнина, утопающая в изумрудной зелени трав и великанских деревьев. От площадки вниз вели ступени, переходящие в тропинку, петляющую к моему двухэтажному дому. Обычный дом, почти деревенский, но горячо любимый и навсегда запечатленный в моем сердце.
Нащупав в кармане цифровые ключи, я неспешно, наслаждаясь прохладой дня и свежестью воздуха, направилась к дому.
Достигнув охранных столбов, я замерла, ожидая сканирования. И вдруг до боли знакомый голос пронзил тишину, вонзая осколки в мое сердце.
– Добро пожаловать домой, моя родная.
Одинокая слеза,, скатилась по щеке. Достигнув крыльца, я опустила рюкзак на каменные плиты крыльца и направилась в дальний уголок прекрасного сада, там где находилось наше фамильное кладбище, где, по последнему распоряжению, моего деда предали земле.
Там, на холодной скамье у подножия монумента, я наконец позволила своим чувствам вырваться наружу, и слезы хлынули потоком. В двадцать лет меня безжалостно исторгли из семьи, оборвали мечту об учебе, отняли единственного, родного человека во всей вселенной, мою опору, мою любовь. Бросили в пекло войны, чужой и ненавистной. И ничто не смогло меня спасти, даже то, что мой дед был лауреатом Нобелевской премии, профессором, великим ученым, человеком, чье имя ,когда то давно, гремело на весь мир. Его величие осталось бессильным перед этой жестокостью.
Единственное, чего сумел добиться мой дед – выхлопотать мне место в инженерных войсках. Считалось, что там не так опасно. Я окинула взглядом свои протезы, и горькая усмешка тронула мои губы. Безопасно? Нет, но я жива. В отличие от тысяч и тысяч тех, кто навеки канул в пучине этой проклятой войны.
Кажется, прошла целая вечность, прежде чем цифровой ключ пискнул, и я, миновав еще один сканер, наконец, оказалась в моем доме.
Теперь это мой дом.
Единственное, чего я жаждала в тот момент – просто жить. Жить, возделывая эту благодатную землю, выращивая сочные овощи и спелые фрукты. “Мне одной много не нужно,” – шептала я, – “пятидесяти битсов в месяц вполне достаточно.” Тем более, всего в полчаса полета, почти рядом плещется океан, щедрый на рыбу и всякую съедобную диковину.
Заварив себе крепкий кофе, я бродила по дому, намеренно не включая помощников, утопая в тишине, словно в мягком коконе. Выплакав все слезы, я почувствовала спокойствие, тихую умиротворенность, что медленно растекалась по каждой клеточке тела.
В доме царил безупречный порядок, но стоило мне заглянуть в кабинет деда, как я увидела везде разбросанные книги и файлы. Вся решимость моментально меня покинула, и я так и не осмелилась переступить порог дедовской берлоги.
Вышла на крыльцо, и, провожая взглядом угасающее солнце, медленно пила остывающий кофе. Мои пальцы нащупали в кармане куртки знакомый контур файла – последнее послание от деда. Завтра… послушаю завтра. Сегодня душа слишком изранена, чтобы вместить еще и его голос.
Обогнув дом, вышла на задний двор. Там, словно древний страж, возвышался звездолёт. Величественный, но тронутый печатью времени, он подмигнул мне мутными иллюминаторами. Подошла, коснулась прохладного металла рукой, будто шепнула:
– Теперь мы с тобой одни… Совсем одни.
Я бродила по улице до тех пор, пока сумрак не окутал планету и небо не расцвело мириадами звезд. Медленно поднявшись в свою комнату, я обнаружила, что время здесь замерло . На зеркале все еще виднелась надпись: “Люблю тебя всем сердцем”. Оставленная мной год назад, в мой отпуск. Мое последнее послание, обращенное к дорогому мне человеку.
Широко распахнув окно, я впустила ночную прохладу и завораживающую песнь местных цикад. Не раздеваясь, погрузилась в сон, ища забвения и успокоение в его объятиях.
Глава 3
Unknown
Unknown
2026-03-12T13:26:49+00:00
ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ТАЙНА.
Рассвет только зарождался, два солнечных диска едва коснулись горизонта, окрашивая небо в нежные пастельные тона. Впустив в дом тихие звуки классической музыки, я приготовила себе завтрак. Предстояло открыть послание от дедушки. И я вроде была спокойна.
Сев в старое плетёное кресло на веранде, вдыхая свежий утренний воздух, я наконец решилась. Сердце забилось быстрее, когда я нажала на кнопку воспроизведения. И в воздухе, словно призрак из воспоминаний, возникло голографическое изображение дедушки, его добрые глаза смотрели прямо на меня… – Здравствуй, моя родная, я знаю, как тебе сейчас тяжело. Но прошу тебя, не омрачай себя печалью. Я прожил долгую, прекрасную, счастливую жизнь, сотканную из множества мгновений – и светлых, и горестных. Никто из нас не вечен, просто мой час пробил.
Мне мучительно жаль, что я не успел завершить одно очень, очень важное дело. Дело всей моей жизни. И я должен, просто обязан передать его тебе, возложить эту ношу на твои плечи.
Ты ведь знаешь, где мой тайник? Там ты найдёшь то, что я тебе оставил. Моя любимая, моя родная Эдвина, я люблю тебя больше жизни, ты была самым прекрасным цветком, самым родным человеком для меня во всей вселенной. Но сейчас, сидя здесь, передо мной, ты должна пообещать мне, что доведёшь моё дело до логического завершения. Ну же? Обещай.
И я прошептала в ответ, едва осознавая, что это за дело всей его жизни:
– Обещаю, дедушка. Он улыбнулся после молчания, будто услышал меня. Из мудрых глаз скатилась слеза. – Прощай, моя девочка, ты навсегда в моем сердце. И сообщение закончилось.
Он знал меня, знал, что если я пообещаю, я в лепешку разобьюсь, но выполню, сделаю!
Мне стало интересно, в какую сеть заманил меня дед моим обещанием.
И я, конечно, что?
Верно, я направилась к тайнику.
Наш сад, необъятный, взращенный вместе с дедом, хранил в памяти каждое посаженное дерево. Я знала каждую яблоньку по имени, каждую грушу и сливу, ласкала взглядом персиковые деревья, знала, сколько гранатовых деревьев просто не прижилось на этой земле.
На Эданике не существовало зимы, лишь вечное лето, сотканное из тепла и неги. Полагаю, не будь здесь этого пьянящего, тяжелого для землянина воздуха, планета давно бы пала жертвой алчности и превратилась в роскошный курорт для богачей.
Но лишь рожденный здесь, прошедший сквозь трансформацию, как мои родители, мог дышать полной грудью под этим небом и под любым другим с земным воздухом. Так были устроены наши лёгкие. И, признаться, меня это радовало.
Лишь редкие межпланетные рыбаки изредка нарушали первозданный покой Эданики. Планета, не скупясь, дарила свои богатства: её воды кишели диковинными рыбками, приманивая смельчаков со всей галактики. А ближайшие мои соседи… Целых сорок километров отделяли мой скромный дом от их суеты. Дикий край, заповедный уголок, где вольно бродили причудливые создания местной фауны. Но я чувствовала себя здесь не просто хорошо – я дышала этим воздухом, я жила, словно рыба в родной стихии.
Дойдя до иссохшего гранатового дерева-великана, я нажала на едва заметную, известную лишь мне отметину. И в тот же миг земля разверзлась, явив уходящий вглубь проход, обрамлённый ступенями. Не мешкая, я спустилась в его манящую темноту. Там, на единственной полке, стоял старый чемодан с приклеенным листком бумаги.
«Моей внучке Эдвине».
Он был очень тяжелым, я кое-как дотащила его до дома и вдруг увидела аэро такси на пригорке, пригляделась и рассмотрела выходящего из него дядю.
«Да чтоб его, что ему надо от меня?»
Я покосилась на чемодан.
Догадка мелькнула в голове вспышкой.
«Нечего он от меня не получит».
Я была спокойна, охранные столбы включены по всему периметру, в базе данных только я. Он не сможет приблизиться теперь к моей территории даже на метр, и я смело пошла по тропинке к нему навстречу и остановилась, поджидая его у охранного периметра.
Приблизившись, он энергично замахал рукой, но тут же замер, сраженный механическим голосом, прозвучавшим резко и бесстрастно:
– Ни шагу вперёд, чужак. Охранная территория. Вход воспрещён.
– Эдвина? Неужели ты не пустишь родного дядюшку?
– Нет.
– Но, Эдвина, я смертельно устал после перелёта, неужели нельзя просто отдохнуть?
– Лети обратно в город, там полно гостиниц – отдыхай сколько влезет.
Улыбка мигом слетела с его лица, сменяясь гримасой отвращения, исказившей черты.
– Ах ты, поганая девчонка! Ещё пожалеешь! Твой дед совсем тебя не воспитал! Такое отношение просто недопустимо!
– Да-да, тебе такси вызвать или сам справишься?
Взгляд его заметался, а потом вдруг застыл, словно он превратился в изваяние, увидев старый чемодан, брошенный мной на крыльце. Даже издалека его было прекрасно видно. Вот же я дура, зачем оставила его на самом видном месте…
– Послушай, Эда, прошу тебя по-хорошему, продай мне этот чемодан. Я заплачу столько, сколько ты скажешь. Молю, не отказывай.
– Не нужны мне твои деньги, идиот! Неужели ты не понимаешь? Это моё наследство! Ты ни за что его не получишь! Как ещё с тобой общаться, чтобы до тебя дошло?!
– Ну смотри же, не пожалей потом…
В глазах Гертера вспыхнула такая всепоглощающая, такая звериная злоба, что я невольно отступила назад, словно от удара. Он оскалился в злой усмешке, полной презрения и ярости, и, резко развернувшись, устремился к площадке на пригорке.
Сидя на крыльце, я наблюдала, как он ждал такси, ощущая страх и какое-то щемящее предчувствие беды, и смотрела на чемодан. Мысленно задавая вопрос: - Что за секреты, дедушка? Что ты туда запрятал? Было понятно, что Гертер что-то знал об этом чемодане и о том, что там находится. Проводив взглядом улетающее такси с моим дорогим гостем, я, подойдя к охранным столбам, запрограммировала, плюс ко всему, охранный купол. Мало ли что. И, уже смирившись с непосильной ношей, я втащила тяжеленный чемодан в кабинет деда. Окинув взглядом хаос из громоздящихся стопок бумаг, книг и цифровых носителей, взгляд зацепился за диковинную фигуру – старенького, допотопного робота чуть меньше метра в высоту, чья сборка казалась делом рук безумного гения. Казалось, он был собран из осколков двух, а то и трёх отживших своё моделей. Я вздохнула, дедушке, надо полагать, было очень скучно, и он собрал себе друга.
– Странно, в прошлый мой приезд его здесь не было… Интересно, как эта штуковина включается? – прошептала я, касанием рук обследуя его ржавеющий корпус в надежде нащупать заветную кнопку.
Не обнаружив ничего, похожего на включатель, я решила оставить механического монстра в покое, отложив его изучение на потом и заняться чемоданом. Водрузив его на стол, попыталась открыть, замки не поддавались. Вот вроде старьё, а фиг откроешь. Пришлось спуститься в подвал за резаком. Применив резак, с тихим шипением рассекающим металл, я откинула крышку чемодана и замерла, словно поражённая громом.
Я, Эдвина, девушка с острым умом и аналитическим складом ума, мгновенно осознала масштаб увиденного.
– Как?… Как такое возможно? Дедуля, да ты чертов гений!
Внутри потёртого чемодана, в углублении, словно в колыбели, покоился Варп-двигатель, формой напоминающий приплюснутое яйцо. Мягкий неоновый свет струился от него, заполняя комнату неземным сиянием.
В голове не укладывалось. Современные Варпы – громоздкие, энергозатратные, непомерно дорогие монстры, требующие целых ангаров! А это чудо… миниатюрное, изящное… Казалось, его можно установить на любой корабль.
– Ёшкин-матрёшкин! – вырвалось у меня, и я, оглушённая открытием, осела на холодный пол.
Дрожащими руками взяла бумаги, специально оставленные дедом, жадно вчитываясь в характеристики. Невероятно! За гранью понимания! Теперь понятно маниакальное внимание Гертера, который вьётся вокруг меня, словно цепной пес.
Это не просто открытие. Это прорыв, способный изменить вселенную!
Стоп! Эдвина, остановись!
Что произойдет, если эта разработка попадет в руки нашего правительства, жаждущего власти?
Война. Бесконечная, кровопролитная война! Она не закончится никогда! Каждый крейсер, каждый боевой корабль будет оснащён этим двигателем, мгновенно перенося войну в новые, невинные миры. Они вынырнут из пустоты и обрушат свой гнев на ничего не подозревающие цивилизации.
Нет! Этого нельзя допустить! Неттттт!
Словно в забытье, перебирая бумаги, наткнулась на письмо, написанное ручкой. Дед любил эти старые чудачества. Развернув бумагу, стала читать:
“Моя дорогая Эдвина, всё, что тебе нужно знать, хранится в моем нетбуке, пароль ты знаешь. С любовью, твой дедушка. Поскриптум. Робота зовут Бади, прошу тебя, не меняй в нём ничего! Это очень важно!”
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. С ПОМОЩНИКОМ.
Итак, Бади, значит… — прошептала я, словно вызывала духа из глубин преисподней. — Бади… — повторила громче. — Бади!
Маленький робот вдруг ожил, засуетился, замигал лампочками, будто новогодняя елка с дефектом. Повернулся ко мне своими «красивыми глазками» — ну просто вылитый котенок, только металлический и без шерсти. Даже моргал, представьте себе! Наверное, чтобы я прослезилась от умиления.
Я выдавила из себя подобие усмешки. Вот же дедуля, гений инженерной мысли! Из чего он только этого Франкенштейна собрал?