Отметчик и разносчица. Фантастический роман

Когда произошел первый наезд, Марк сделал умозаключение, что теснота – это ещё одна составляющая адских мучений, также как беспорядок, языковой барьер, равнодушие, отсутствие страха, чувств и угрызений совести. Марк понял, что настоящий ад – это когда тебе на всё наплевать и ты превратился в сплошную кость без сердца и нервов. Чуть позже он пополнил этот список и добавил в него храп. Марк даже порадовался за себя, что храп его так достает: «Значит, я еще не до конца окостенел и превратился в скотину. Еще не всё потеряно».

На плацу отметчика встретил начальник конвоя. Каторжане стояли в шеренгу, переминаясь с ноги на ногу. Они ждали своей участи в одноразовых респираторах. Их лица покрывала серая пыль. Пленные, то и дело, щурились и чихали в малонадежные маски. Марк сразу заметил ее. Это была стройная блондинка с длинными волосами. Это была землячка! Остальные выглядели более чем странно и являлись представителями инопланетных цивилизаций. Они были явно неземного происхождения: какие-то непропорциональные головы, формы тел и конечностей. Но на судьбу инопланетяне не обижались. Такими их создал Всевышний, наградив каждого разными эстетическими чувствами и стереотипами прекрасного.

Марк быстро пересчитал заключённых и сверил со списком. Всё верно – сорок голов. Затем через переговорное устройство обратился к начальнику охраны:

– Эту подстричь под «ноль»! – он указал пальцем на грудастую блондинку. – И, давай, по одному заводи в табельную.

Начальник молча кивнул и махнул солдатам. Двое подошли к девушке. Один согнул пленницу в поясе и зажал между колен, а другой быстро машинкой для стрижки волос обработал голову под бильярдный шар. Блондинка пыталась сопротивляться, но ее усмирили электрошокером.

«Для твоей же пользы. В целях личной гигиены, детка. Блохи, вши, лишайная перхоть, иностранные бородавки здесь повсюду. Когда увидишь, как летяги хватают за волосы и увлекают за собой, сразу возрадуешься», – подумал Марк и пошёл в табельную. Он включил свет, снял автомат и вытянул ствол на два метра, затем выставил нужный номер и стал ждать.

Двое солдат завели заключённого. Они крепко держали инопланетянина за руки и плечи. Ему сняли респиратор, засунули кляп и прислонили к стенке. Щёлкнули зажимы и зафиксировали голову. Марк осторожно приставил «шлёп» и нажал на курок. Через секунду на лбу несчастного высветился пятизначный номер.

– Готово! Уводи! – Марк дал команду и солдаты потащили на площадку приемки нового заложника перевалки.

Процесс пошёл. Марк мастерски делал своё привычное дело, меняя баллончики с краской. Пару раз его пытались достать ногой, но он легко увернулся. Когда завели блондинку, Марк был уже весь мокрый. Отметчик аккуратно шлёпнул заключённой на лоб номер, хотя лысая девушка трепыхалась и пыталась что-то кричать. Её спелые упругие груди вздрагивали под комбинезоном с биркой стюардессы космических авиалиний. На бирке красовалось имя «Виктория». Марк по достоинству оценил ее формы, которые на все сто процентов отвечали его вкусам и стереотипам прекрасного. «Хорошо, что я в противогазе и она не видит моё лицо. Пришлось бы потом долго извиняться и объясняться» – подумал отметчик и махнул рукой солдатам. Охрана быстро увела несчастную лысую красавицу на площадку приемки.

Марк снял противогаз и вытер коротко стриженую голову полотенцем. Он закурил и посмотрел на часы: «До конца смены осталось совсем немного. Старушки уже, наверно, нет. Вот, и еще один день пролетел бестолково и отвратительно. Словно я смотрю какой-то дурацкий сон и не могу проснуться. Как будто, всё происходит не со мной. Ладно, пойду, исполню последнюю волю умирающей».

8

В конце фиолетового часа Марк закрыл табельную. В противогазе, с автоматом наперевес, он запрыгнул в дрезину и направился на «разборку». Так назывался разборочный павильон сборочного цеха, куда в последний путь провожали тела умерших заключённых. Это было жуткое место со своими разделочными станками и комбайнами, моргом и крематорием.

Отметчик показал на КПП, смотрящему в окно, рогатому вахтёру фигу – негласный пропуск работников перевалки и беспрепятственно прошел на черепной склад. Шум работающих механизмов заглушил шаги и скрип открывающейся железной двери.

Дежурный чёрт сидел в кресле, закинув грязные ботинки на стол, курил и ковырялся в носу.

– Я за разносчицей, – начал Марк.

– Вон, она на полке, – чёрт бросил в ту сторону очередную козявку в виде серого шарика. – Долбаная пыль уже достала! Полный нос этой хрени.

Марк сразу узнал череп старушки по одному единственному зубу, который она иногда показывала, когда ему удавалось ее рассмешить. Он бережно снял череп с полки и, обмотав полотенцем, положил в рюкзак:

– Ну, бывай! – кинул он дежурному. – Противогаз носить надо, тогда и пыли в носу не будет.

– Что, самый умный? – огрызнулся черт. – Я уже три противогаза рогами порвал. Чуть в штрафбат за вредительство не упекли.

– Спили рога, если мешают.

– А ты отрежь себе уши. Что, больно будет? Вот, и мне больно.

Марк ничего не ответил и поспешил к выходу. Он вернулся на смотровую вышку как раз вовремя. Начинался вечерний мониторинг с комендантом. Отметчик плюхнулся в кресло и включил связь. На экране появилось страшное лицо Плеширея, и бывший машинист кранолёта непроизвольно икнул.

Хотя смотровая вышка Марка была первой, мониторинг почему-то всегда заканчивался на нём. Он стал рассеянно слушать отчеты других отметчиков, вспоминая новую разносчицу. Низкий бас коменданта привёл его в чувства:

– Марк, вонь страусиная! Я слушаю!

Марк быстро отчитался о проделанной работе, заглядывая в журнал.

– Это всё? – рявкнул Плеширей.

– Да.

– Череп забрал?

– Так точно!

– Покажи!

Марк быстро развернул полотенце и показал в камеру череп старушки.

– Отжужжалась старая зелёная муха! – засмеялся комендант, показав всем черный язык и огромные жёлтые клыки. – Я помню молодой эту дерзкую вайвайку. Никто здесь столько не протянул, сколько эта вяленая мышь. Так что, храни, береги, тряпочкой протирай! Понял, протухший осьминог?

– Понял.

– Как тебе новая разносчица? – спросил бугор и, не дождавшись ответа, продолжил. – Смотри у меня, шлепок коровий, никаких там шуры-муры! Узнаю, убью обоих. А теперь слушайте сюда, – он обратился ко всем отметчикам. – Завтра у чертей большой праздник! День крупнорогатого скота! Так что объявляю выходной. Перевалка работать не будет. Никаких перемещений, разгрузок и погрузок. Рабочая перхоть будет отсыпаться. А вечером всех ждут праздничное построение, концерт и танцы.

– Танцы, что это такое? – осмелился перебить коменданта и задать вопрос торонетянин – любопытный отметчик с четвертой вышки, гуманоид без затылка с планеты Торо.

– Это по-вашему – кривлялки. Понял, червивый глаз? Бля, ещё раз кто-нибудь перебьёт, тому кадык вырву! Слушайте дальше. Будет много гостей. Их примут центральные ворота. Остальные заблокировать. Завтра работают только повара, разносчицы и отметчики до построения. Вам смотреть за порядком на территории. Чтобы никаких хождений и блужданий до вечера. С началом первого фиолетового часа включите праздничное освещение! И мои любимые гирлянды не забудьте. На построении чтобы все были в парадных противогазах. Потом снимите. Будет вам праздничный ужин, прожорливая саранча! Так что наедайтесь на целый год, голодные вшивые бурундуки! Ну что, с наступающим, мореные беременные тараканы! – засмеялся бугор и исчез с экранов.

9

Хорошая новость подняла настроение, и Марк в сердцах заулыбался. На его памяти это был первый выходной на перевалке, исключая День Тёмной Армии, когда протяжённость обеда увеличивалась вдвое, и всем без исключения давали по буханке чёрного хлеба и по банке кабачковой икры. Но чтобы целый выходной, такое было впервые! Знать, дела на фронте у мракобесов пошли в гору.

Марк взял череп старушки, протёр тряпочкой и поставил на полку рядом со старыми вахтенными журналами и технической литературой: инструкциями отметчика и результатами тринадцатого съезда мракобесской партии Укисракской империи. Землянин достал пакет с безделушками старой разносчицы и, вывалив на стол, еще раз стал перебирать их пальцем. Марк нашел струну и отложил ее в сторону. Затем пошарил глазами по комнате. Вспомнив, и заглянув под раскладушку, он достал оттуда самодельный струнный инструмент, выполненный из распиленной вдоль ножки стола и большой консервной банки:

– Вот, ты где, моя балалаечка! – обрадовался Марк. Он вставил струну и натянул ее при помощи плоскогубцев.

Теперь струн было три, и землянин подумал: «Класс! Можно уже и аккорды брать. Спасибо, старушка Су». Он нашел в кармане самодельный медиатор из куска сломанной логарифмической линейки, настроил самодельную «домбру-балалайку», сыграл гамму «до мажор» и взял первое трезвучие:

– Пойдёт, – буркнул Марк и, закинув ногу на ногу, начал вспоминать старые земные мелодии.

Он вспомнил матросскую песню «Яблочко», и мелодия заполнила смотровую вышку. Когда-то в детстве Марк играл в сельском клубе на балалайке и навыки остались. Отметчик виртуозно высекал тремоло, переставляя пальцы на грифе своего самодельного «банджо»:

– Эх, яблочко! Куды ж, ты котишься? К чёрту в лапы попадёшь, не воротишься! – мурлыкал себе под нос отважный кранолётчик.

Марк вспомнил старые народные хиты: «Чёрный ворон», «Эх, мороз, мороз», «Прости, Земля» и «Поворот». В перерывах он дул на, давно не видевшие струн, пальцы и продолжал.

Наигравшись, землянин спрятал инструмент и плюхнулся на раскладушку. Сон не приходил. Марк лежал с открытыми глазами и продолжал молча петь: «…И зацветает трын-трава, и соловьём поёт сова, и даже тоненькую нить не в состоянии разрубить стальной клинок!»

Вдруг череп старушки заговорил, а единственный зуб запульсировал красным светом, как светодиод в режиме ожидания:

– Доброй ночи, Марк! – пробулькала черепная коробка. Ответной реакцией отважного машиниста кранолёта была холодная испарина, мгновенно покрывшая всё тело. Он проглотил язык. – Это я, старушка Су. Не пугайся. Я сейчас всё объясню, – на русском родном языке Марка протараторил череп.

– Ничего не понимаю. Бред какой-то. Да, постарайся объяснить, – отозвался тихим дрожащим голосом Марк.

– Помнишь, я тебе рассказывала про сопротивление? Так, вот. Мой единственный зуб, который сейчас мигает, это всего-навсего маячок. Он передаёт координаты перевалки в ставку, ведь этот чёртовый концлагерь постоянно перемещается. Да-да, представь себе. Не знаю, как они это делают, но вся эта адская территория не стоит на месте. Эту кузницу мракобесов надо срочно уничтожать! Маяк включился только после моей мнимой смерти. Чтобы всё получилось, ему надо непрерывно поработать хотя бы сутки. Следующей ночью здесь будет туча экстремафилов Бозяуха. Они сотрут с лица Почемурия этот адский терминал. Бежать тебе надо, Маркуша.

– Стоп! Какие ещё, к черту, экстремафилы? Какой, ёлы-палы, Бозяух? Я ничего не понимаю! – возмутился Марк. Он уже сидел на раскладушке. – Ты же два часа назад сыграла в ящик?

– Всё верно. Но скончалась моя точная копия, умер высокотехнологичный робот. Сама я сейчас нахожусь в ставке, откуда с тобой веду беседу через маячок. Он еще и ультра мощный приёмопередатчик. Еще в черепе надёжно спрятана парочка микросхем. Вот, почему так важно сохранить череп. Понимаешь, когда нашу группу взяли в плен, на моём месте уже был этот дублёр, старушка-разносчица, которую ты хорошо знал. Это была хорошо спланированная операция. Разведгруппа была подсадными утками. Всё только для того, чтобы получить координаты перевалки.

– Почему ты маяк не включила раньше?

– Я не могла. В спальных блоках и в варочном цехе – везде стоят камеры слежения. Меня бы вычислили. А вы у коменданта на особом счету. У вас даже камер нет на вышках. Я долго присматривалась ко всем отметчикам и остановилась на тебе. И я в тебе не разочаровалась. Ты ведь хочешь домой? Ладно, смотри.

Вдруг из глазниц черепа вырвались два луча, и на глухой стене рубки Марк увидел самое настоящее кино!

– Ба, кинопроектор! – изумлённо произнёс землянин, почесывая бороду. Он уже сидел на табуретке.

Марк увидел на стене в небольшом квадратике свой дом, жену и детей. Они улыбались в экран и махали руками. Жена, утирая слезу, сказала:

– Марк, дорогой! Мы ждём тебя. У нас всё нормально. Только водогрейка стала плохо работать и теплица прохудилась. Сделай всё, что от тебя требуется, и возвращайся скорее! Нам тебя так не хватает!

10

Экран потух. В глазах Марка показались слёзы. Он проглотил комок сожаления и резко встал:

– Так. Что надо делать? Я согласен. Но подожди! Откуда у вас эта запись?

– Мы наладили связь с Землёй. Когда информация передается быстрее мысли, расстояний не существует.

– А как же остальные узники? Что будет с ними?

– Не беспокойся. Все останутся целыми и невредимыми. Экстремафилы Бозяуха уничтожат только всю аппаратуру связи, всё оружие и, самое главное, выведут из строя энергоблок и реактор. И тогда, где-то через месяца два-три сюда доберутся отряды освободительной армии.

– Вы представляете, что здесь начнётся? Местные дистрофики с голода помрут в ожидании спасения. Стоп. А кто тогда такие экстремафилы, разве не солдаты?

– Это радиоуправляемые микрочастицы, которые поедают ровно то, на что они запрограммированы.

– Всё равно не понимаю, зачем мне бежать. Три месяца – это не пять лет. Можно и подождать, хотя, конечно, вся эта перевалка уже давно в печёнках.

– Беги и не теряй времени. После освобождения всех, кто останется в живых и не умрёт от голодухи, ждут фильтрационные лагеря. Зачем тебе это надо? Твое возвращение затянется на неопределенный срок. Многие жизнь проживают в этих «фильтрах» в ожидании отправки домой. Пока там разберутся, откуда ты, пока вернётся ответ на запрос, пока дождёшься своей очереди, пока тебя проверят не шпион ли ты часом.

– Значит из одного лагеря в другой?

– Ну, как-то так.

– Но ты ведь можешь ускорить моё возвращение, похлопотать за меня?

– Вами будет заниматься особый отдел. Он на нашу ставку плевал с высокой колокольни. Я сама могу пострадать, если начну вмешиваться в их работу, ведь тут контингент, сам знаешь, какой – инопланетный. Для тебя побег – это самый лучший вариант. Поверь.

– Но я даже не знаю, где нахожусь! Я ни черта не смыслю в звёздных картах.

– Тебе поможет новая разносчица. Стюардесса космических авиалиний – лучшей помощницы не найти. Она закончила ВУЗ и умеет читать звездные карты. Тебе в этом деле одному не справиться. К тому же она твоя землячка, вам по пути.

– Не понял. Откуда ты знаешь? Ведь ты ее даже не видела. Когда их привезли, тебя уже не было.

– Не забывай, что я в ставке. У нас здесь вся оперативная информация на тех, кто попался в плен или пропал без вести. Виктория поможет нейтрализовать охрану. Главное, чтобы маячок непрерывно работал! Он останется здесь. Только накрой череп тряпкой, чтобы не было видно светодиода. Усыпить охрану будет легко. У меня в безделушках найди гильзу от патрона. В нем нано технологичный препарат, сильное снотворное. Действует мгновенно. Когда разносчица будет кормить охрану стоянки звездолетов, его легко можно подмешать в пойло, которое они будут пить. А дальше дело техники.

– Какой техники? Надо ворота открыть.

– Вот, правильно. Ты это и сделаешь.

– Погоня неизбежна.

– А как ты хотел? Но у вас будет преимущество во времени. Звездолёт марки «Пульсвист» легко разгоняется до скорости света. Пяти минут вам будет достаточно, чтобы запутать следы и улететь в неизвестном направлении.

– А как же капсюль-ликвидатор?

– В челноке начальника охраны есть деактиватор капсюлей, ведь чертям часто приходится перевозить заключенных с одной перевалки на другую. Без отключения пострадали бы не только пленные, но и сама охрана. Деактиватор есть только у начальника, запомни! Надо всего лишь его найти на пульте управления. Обдумай, Марк, всё основательно и ложись спать. Тебе завтра надо быть красавцем и склонить разносчицу на свою сторону. Главное, чтобы постоянно работал маяк. И тогда спадут оковы оккупации на нашей планете, и Почемурий очистится от скверны!

Череп замолк. И только зуб продолжал пульсировать красным светом. Маячок работал исправно. Марк лег на раскладушку и уснул.

11

«И тогда спадут оковы оккупации на нашей планете, и Почемурий очистится от скверны!»

Плеширей с улыбкой смотрел на экран, где отметчик поудобнее устраивался на раскладушке. Комендант перевалки сидел в своём кабинете, перед экраном и потягивал из бокала через трубочку семидесятиградусную настойку боярышника. Рядом с ним в кресле сидела старушка Су в форме оккупанта с регалиями и наградной планкой на чёрном мундире. Плеширей оторвался от экрана и весело сказал:

– Какой пафос! Концовка просто наповал! Браво! – он хлопнул в ладоши. – Ну что за наивняк?! Какие они, эти земляне, всё же доверчивые мудаки! Думает, что всё так просто: послушал череп, посмотрел кино, увидел домашних, усыпил, открыл ворота и свободен как ветер. Молодец, Сукла! Ты бесподобная очковтирательница. У меня таких агентов, как ты, по пальцам пересчитать. Твой артистизм меня поверг в экстаз, а твоя находчивость просто поражает!

– Ты знаешь, Плеширейка, было трудно.

– Бля, сколько раз просил не называть меня так!

– Хорошо, извини. Думала, что долго придётся его уговаривать забрать мой череп. Но он сам предложил. Такого еще не было. Эти земляне и впрямь непредсказуемые особи. Этот русский просто засыпал меня вопросами. Хорошо, что я тщательно подготовилась. До сих пор не покидает чувство, что где-то я прокололась.

– Да ладно. Уже три раза посмотрели запись. Всё вроде отлично, – Плеширей встал и заходил по кабинету. – Ух, думаю, что он клюнет. Это будет фильм-бомба! И обязательно с разоблачением! Гости останутся довольными! А ты возьми отпуск и сгоняй-ка на курорт «Алкохелс». Там бесподобные винные погреба и безотказные инкубаторские жиголо. Развейся. Через три дня жду. Давай, дуй, не откладывай. Дальше я сам.

– Хорошо, раз ты настаиваешь, – старуха в чёрном мундире с осанкой гимнастки встала, вытянула вперёд в партийном приветствии руку с дулей в кулаке, стукнула каблуками и, повернувшись на 360 градусов, энергично пошла к выходу.

Плеширей погрузился в раздумья. Он закурил сигару и откинулся на спинку кресла. Хитрый молмут сделал проверки всем отметчикам, но никто не клюнул на его удочку. Напуганные до полусмерти инопланетяне даже и не пытались забрать череп разносчицы и нажимали на кнопку экстренной связи с комендантом. Те не многие, кто осмеливался забрать, после разговора с черепной коробкой, дрожа от страха, также спешили связаться с бугром и доложить о происшествии.

Только землянин не нажал на кнопку связи. Только у него взыграли чувства и взяли верх над здравым смыслом. И это нравилось Плеширею. Его всегда притягивало то, чего он был лишен напрочь, ведь молмут был скроен из расчётов и вычислений, был клубком сарказма, цинизма, хитрости и зла. Он был носителем назюбоки – частички чёрного короля Укисрака, которая прочно сидела в его сердце.

Комендант уже ставил эксперименты и заставлял глотать эти чёрные дробинки представителей других цивилизаций. И у всех случались отторжения, а подопытные умирали. Его рапорт на эту тему сразу ушел наверх, но реакции пока не последовало.

Плеширей был рад, что всё идёт по задуманному сценарию, и на перевалке в праздничный вечер будет большая веселуха. Он еще до конца не решил, как закончит свой фильм, который собирался показать знатным гостям, и сейчас обдумывал финал. Конечно, беглецы должны понести наказание, но какое? Естественно, что парочка дерзких землян должна будет умереть, но какой смертью? Концовка должна быть красочной и эффектной. Но что-то в нем не хотело и сопротивлялось такому решению. Это что-то радовалось, как животновод, который приобрёл по случаю парочку кроликов для разведения. На последнем секретном совещании в ставке главком говорил о расширении оккупационных зон и после Почемурия, не исключено, что следующим плацдармом для захвата будет Земля. В связи с этим иметь у себя в коллекции парочку представителей земной цивилизации было делом даже полезным. Когда знаешь повадки, привычки и нравы своего раба, управлять им намного легче.

Плеширей вновь включил запись. Он нашел то место, где Марк играл на балалайке и, подперев костлявым кулаком лысую голову, заслушался, пустив чёрную, как капля мазута, слезу.

Коменданту парочка была нужна еще из сугубо личных соображений. Ему нравились земляне, и эту симпатию он надёжно скрывал в глубине своей мерзопакостной души. Их чувственный запас, музыкальность и чувство юмора вызывали в нём всегда восторг, прикрытый приступом ярости. Он хотел держать землян в клетке как попугаев, слушать их болтовню, кормить крошками и выщипывать им перья в дурном настроении.

Плеширей выключил аппаратуру, закрыл сейф, зашёл в лифт и спустился на третий этаж многоуровневого бункера. В анимационном отделе работала ночная смена. Он собрал вокруг себя всех сотрудников и пробасил:

– Молодцы, стойкие гидроцефалы! Хорошо поработали. Славный фильмец замутили. Будет вам премия, коровьи лепешки! Где материалы досье на отметчика Марка с первой смотровой вышки? – ему быстро принесли. Он открыл папку и посмотрел на фотографии жены и детей, которые прихватил десантник при аресте машиниста кранолёта. – Если вам это больше не нужно, я забираю. Ну всё, сморщенные недоноски, работайте!

Когда бугор удалился, прозвучал синхронный выдох облегчения всей смены аниматоров. Они с минуту постояли, а потом молча разошлись по своим местам.

12

В начале оранжевого часа Марк неохотно проснулся. Его разбудила трель велосипедного звонка. Он быстро встал, накрыл череп тряпкой и пошел открывать дверь. В смотровую щель отметчик узнал новую разносчицу, хоть она и была в противогазе. Он быстро впустил девушку и помог раздеться:

– Ты новенькая? – спросил на родном языке Марк.

– Да. Вы знаете русский? – обрадовалась Виктория. – Вот, не думала, что встречу здесь земляка!

– Меня зовут Марк. Я сельский парень из глубинки, родился на московском болоте, затем с родителями перебрались поближе к цивилизации, на Урал. Мы с тобой здесь одни, кто представляет земную расу. Так что, есть смысл подружиться. Ну, что у нас сегодня на завтрак? Опять батвушки?

– Да, праздничные с добавлением морепродуктов.

– О, это что-то новенькое! – Марк удивленно поднял левую бровь. – А на запивку кисель. Угадал?

– Да, но праздничный, без брома, – смущенно ответила Вика.

– Какое разнообразие! Ну, раз без брома, тогда не обижайся, если вечером начну приставать и не по-детски заигрывать.

– Хорошо, – улыбнулась девушка. – А это в нагрузку, тоже в честь праздника, —

разносчица поставила на стол буханку чёрного хлеба и банку кабачковой икры.

– Опять эта бич-паста! Когда она уже у них закончится? – Марк сморщил нос и брезгливо плюнул. Он решил не тянуть резину и серьёзно посмотрел девушке в глаза. – Я сегодня, в разгар праздника, хочу бежать, сделать ноги с этой адской перевалки. Давай со мной. Ты здесь пропадёшь, а мне нужен помощник. Здесь долго не живут. Это старушка Су, твоя предтеча, умудрилась продержаться в разносчицах, бог знает, сколько лет и то вчера склеила ласты, хоть у нее и было завидное спартанское здоровье.

– А вы меня не бросите в дороге? И почему я должна вам доверять?

– Земляки своих не бросают. У тебя нет выбора, а это шанс вернуться домой. Ты сама-то откуда?

– Из столицы.

– Да ладно. Что, из самого Семикаракорска? Обалдеть! И хватит «выкать», давай перейдем на «ты».

– Хорошо, давай.

– Понимаешь, Вика, мне нужен хороший штурман. А ты ведь стюардесса и умеешь обращаться со звездными картами. Без этих знаний нам не найти дорогу домой. Можем легко заблудиться в космосе.

– Я согласна. Но откуда ты знаешь, что я работала на космических авиалиниях?

– Работа у меня такая. Приходится знакомиться с новенькими, вести учет, картотеку.

– И номера на лоб шлёпать, – Вика вдруг перебила отметчика. Она смотрела на автомат-швабру, который висел на стене. – Ну, спасибо, землячок.

– Прости, детка, я не мог не выполнить приказ. За это здесь сурово наказывают. Ничего страшного, дома сотрёшь. Главное, уцелеть.

– Вчера нам всем установили капсюли, – она показала свежий пятимиллиметровый шрамик за ухом. – Как быть?

– Мы их отключим в кабине пульсвиста. Я всё продумал.

– Ладно, рассказывай свой план побега.

В начале зелёного часа они снова встретились. Разносчица принесла отметчику обед: грибной суп и перловую кашу. Заморив червяка, Марк достал из ящика стола гильзу с малюсенькими гранулами и потряс над ухом. Снотворное зашумело, как мешок с сухарями: