Отметчик и разносчица. Фантастический роман

– Здравствуйте! Салют! Моё почтение! Меня зовут Оракул, Домовой, Бортовик, Бортарий, Бортодонд, Бортмен, Бортик, Борташа, Железный Феликс, Железяка хренова, Мусорный бак! Если у вас ко мне есть вопросы, задавайте. Я с удовольствием на них отвечу. Со мной можно общаться из любого отсека звездолёта.

Марк встал, посмотрел на спящую красавицу и спросил:

– Привет! Скажи, любезный, что с моей подругой? – он направился по коридору в кабину управления.

– Любезный! Красивое прозвище. Меня так ещё никто не называл. Минуточку… Она беременна. Произошло оплодотворение. В ее яйцеклетку проник сперматозоид.

– Чей? Мой? – Марк сел в кресло и выключил автопилот.

– Мне нужен образец вашего ДНК. Просканируйте волос или свою кровь.

Марк быстро вырвал с головы волосок и положил на экран сканера.

– Минуточку, – отозвался искусственный интеллект. – Нет, сперматозоид не ваш.

– А чей? – Марк похолодел.

– Минуточку… Коменданта перевалки.

У Марка отвисла челюсть, и дёрнулся глаз:

– Ты не путаешь, Железяка хренова?

– Исключено. У меня обширная база данных.

– Что же мне делать? Борташа, посоветуй.

– Варианты: воспитание чужого ребёнка, аборт, преждевременные роды, избавление от беременной.

– Аборт? Но как? Каким образом?

– Могу провести инструктаж. В медпункте есть всё необходимое.

– Мне надо подумать. А если избавиться от беременной?

– Могу проинструктировать. В медпункте есть всё необходимое.

– Нет. Не смогу. Уж лучше воспитывать чужого ребёнка.

– Могу провести инструктаж. В медпункте есть всё необходимое.

– Что, пластинка заела, мать твою? – выругался Марк. Его остекленевшие глаза смотрели в чёрный квадрат смотровой иллюминации. – Что у вас там за медпункт такой? Прямо всё есть! А что там есть для воспитания?

– Детское питание, погремушки, подгузники, присыпка…

– Стоп! Ладно, приятель, дай мне подумать. Конец связи.

– Хорошо. Приятель, красивое прозвище. Меня так ещё не называли. Если что, зови на помощь. Любезный отключается.

Марк уставился в чёрный квадрат и задумался: «Боже мой! Плеширеевское отродье! Когда он успел? Наверно, когда ей поставили капсюль. Но почему она ничего не помнит? Или не хочет вспоминать? Может, она с ними заодно? Так и параноиком можно стать. Скорее всего гипноз. Неужели эта козлиная морда будет меня преследовать всю жизнь? Может, он хочет, чтобы мы привезли на Землю молмутского гоблина? Вот, влип. Что же делать? Что же делать? Избавиться от Вики я не в силах. Через восемь часов она проснётся. Сказать или не сказать? Надо сказать. А вдруг она что-нибудь вспомнит? Да, скажу. Будем сообща решать эту большую проблему».

– Оракул! – Марк позвал бортовой компьютер.

– Приятель слушает! – тут же вырвался из динамиков знакомый металлический голос.

– Обследуй досконально организм моей спутницы. Проверь все органы. Всё ли с ней в порядке?

– Минуточку… Во внутренних органах патологий не обнаружено… У вашей подруги на локтевых сгибах псориаз. Левое ухо слышит слабее правого. Последствие детского отита. В заднем проходе геморрой в начальной стадии…

– Стоп! Хватит. Обследуй молочные железы. Я видел, как ее левая грудь дёргалась.

– Минуточку… Опа! Нашёл! Вот, это сюрприз! Не повезло вашей спутнице.

– Не томи. Что там?

– У вашей подруги в левой груди обнаружен новейший микроназюбатор.

– Это ещё что? – Марк удивлённо округлил глаза.

– Микроскопический нано генератор антилива, квантовый стабилизатор жидкой назюбоки.

– Можешь яснее? Объясни проще. Что за антилив?

– Это питательная смесь для будущего новорождённого молекулярного мутанта, «растишка» для грудного молмута. Это ноу-хау от укисракских производителей. Когда ребёнок перестанет сосать грудь и окрепнет, в его сердце сформируется стабилизатор жидкой назюбоки. Он намного меньше старых моделей назюбок и вытащить его практически невозможно.

– Что такое назюбока?

– Это генератор первородного зла. Раньше назюбоки выпускались в виде маленьких дробинок черного цвета. При попадании в сердце противника, назюбока выпускала крючья и прочно якорилась в главном органе. Но при большом усилии и желании ее можно было извлечь. Сейчас это практически не реально. Жидкая назюбока проникает во все клетки организма и склоняет их к необратимой мутации. Происходит синтезация ядра. Травоядное животное превращается в хищника, добрый культурный аристократ превращается в злого и беспощадного варвара, в хитрого и жестокого молмутского боевика. Закрываются вентили добра, гуманизма и милосердия. Открываются вентили зла. Нейроны меняют свой алгоритм и начинают перемещаться по ранее скрытым каналам мозга.

– А стабилизатор, я так понял, нужен для поддержания нормальной работы этой чёртовой жидкой назюбоки? Так что ли?

– Совершенно верно. Стабилизатор подаёт в мозг нужные токи, сигналы и частотные импульсы. Без него жидкая назюбока работать не будет.

– Хватит, доцент! Загрузил по полной программе. Дай подумать. Конец связи, – Марк закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.

– Доцент, интересное прозвище. Меня так ещё не называли. Хорошо. Доцент отключается.

4

Прозвучал сигнал пробуждения. Марк рефлекторно посмотрел на экран, где Вика открыла глаза и зашевелилась. Он быстро нажал на кнопку и открыл саркофаг. Через две минуты подруга с заспанным лицом появилась в дверях кабины управления:

– Долго я спала? – она устало опустилась в кресло второго пилота.

– Сутки, моя девочка.

– Твой релаксатор мне сейчас такое выдал! Сначала всё было прекрасно: я лежала на песке у моря и наблюдала за дельфинами. Пеликану бросила рыбёшку. Задремала. И такой кошмар мне приснился! Сон во сне. Представляешь?

– Ну и что тебе приснилось? – не поворачивая головы, тихонько спросил Марк.

– Как будто я кормлю грудью славного малыша. Вдруг он поднимает голову и начинает смотреть мне в глаза. А у него страшное лицо Плеширея, точь в точь! И это чадо говорит мне грубым голосом: «У тебя молоко прокисло, тварь!» Он вырвался и убежал в пальмовую рощу, махая хвостом.

– Вика, подожди. Послушай меня, – Марк повернулся и серьёзно посмотрел ей в глаза. – У нас большие проблемы.

Когда кранолётчик ввёл беременную спутницу в курс дела и воспроизвёл диалог с бортовым компьютером, у Вики навернулись слёзы:

– Марк, дорогой! Я не верю. Я отказываюсь поверить в это. И что ты решил?

– А что тут решать? Будем воспитывать отпрыска Плеширея. Ты что предлагаешь? Ну, давай замочим гоблина. Как только он появится, долбану его молотком по башке и все дела.

– Что ты такое говоришь? Ты с ума сошёл?

– Тогда рожай. Бортовик уверяет, что новорождённые молмуты не такие уж и буйные. Не так страшен чёрт, как его малюют. Гены, конечно, упрямая вещь. Но и воспитание много значит в формировании личности. Неужели ты совсем ничего не помнишь?

– Совсем ничего. Может, всё образуется? Ой! – Вика схватилась за живот. – Ой! Колики! Там что-то шевелится. Я боюсь.

Марк оторвался от мыслей:

– Я, вот, что думаю. Если посмотреть с другой стороны, ты представляешь огромную ценность для науки и оборонной промышленности. Если мы привезём на Землю инородное существо, представителя молмутской нации, нам не дадут пропасть и возьмут под защиту. АНБ и министерство обороны устроят нам надёжную опеку.

– А вдруг я не дотяну и разрожусь прямо здесь?

– Я приму роды. Придётся побыть акушером. Борташа поможет. Сразу изолируем ребёнка. Посмотрим на его поведение, – Марк положил руку беременной подруге на плечо. – Не изводи себя дурными мыслями. Давай лучше отвлечёмся и поиграем во что-нибудь. Давай в города. Начинай.

– Семикаракорск.

– Как всегда начинаешь со столицы? Хорошо, – Марк непроизвольно вспомнил отрывок из википедии. В 22-м веке город приобрёл столичный статус благодаря уникальным воздухоочистителям, которые превратили весь район в экологически чистую зону. Правительство здесь дышало полной грудью без респираторов и противогазов, что плодотворно влияло на умственную деятельность. – Княжпогост…

5

Прошёл ещё один томительный месяц монотонного полёта. Звездолёт с музыкальными символами продолжал бороздить просторы Вселенной, с каждым днём удаляясь всё дальше от адской перевалки и приближаясь к Земле.

У стюардессы заметно вырос живот, в котором, то и дело, что-то колотилось и вздрагивало. Марк всё чаще укладывал будущую мать в спальном блоке на отдых и всё чаще общался с бортовым компьютером. Отважный кранолетчик проходил курс молодого акушера и готовился стать отцом. Он внимательно слушал и запоминал всё, что говорил ему по этой теме Оракул:

– Молмутская беременность в два раза короче чем у вас. Так что будьте начеку, будьте всегда наготове. И запомните! Никаких стрессов у Виктории не должно быть. Голова выходит первой, затем всё остальное. Калипсоловый наркоз отпадает. Обойдёмся без него. Могут быть побочные эффекты: искажение реальности, удушье, трудности вывода из сна. О разрывах и кесаревом сечении поговорим завтра. А пока законспектируйте всё, что я вам наговорил.

Марк часто подходил к стеклянному саркофагу и подолгу смотрел на спящую беременную красавицу с фосфорическим номером на лбу. Её большой живот уже упирался в крышку капсулы. В разных его частях появлялись маленькие бугорки и моментально исчезали. Левая грудь укрупнилась, покрылась венами и синхронно вздрагивала с учащённым ритмом сердца.

Выполняя инструкции Бортовика, Марк оборудовал медпункт в родильное отделение: приготовил нужные инструменты и собрал акушерское кресло, нашёл зелёный халат, перчатки и полиэтиленовый чепчик, а также пузырёк со спиртом, йод, рулон ваты и бинт.

Однажды, перебирая шприцы, он спросил Оракула:

– А что, если малыша кормить не левой, а правой грудью, в которой нет назюбатора?

– Хороший вопрос, – отозвался искусственный разум. – Ребёнок не получит достаточной дозы антилива и будет питаться чистым молоком матери. Конечно, не совсем чистым. Но в нем не будет и сотой части необходимой нормы, которая нужна младенцу. Это отразится на его формировании и развитии. В назюбаторе начнётся стагнация, а затем он вовсе прекратит работу и выйдет из строя. Он рассосётся и исчезнет как доброкачественная опухоль.

– Что ты раньше молчал? – Марк заметно повеселел. Он сделал глубокий выдох облегчения.

– Вы не спрашивали.

– Значит, так мы и поступим, – будущий отец расплылся в улыбке и забарабанил пальцами по столу.

– Но вы не забывайте, что с появлением ребёнка изменится характер вашей подруги. Без антилива у новорождённого молмута начнётся ломка. Мать будет жалеть ребёнка. Она сознательно станет давать малышу левую грудь. И здесь вы бессильны. Материнское чувство самое сильное. Убеждения и уговоры не помогут. Так что новорождённый молмут однозначно получит свою порцию антилива.

Марк снова помрачнел. Он достал губную гармошку и дунул в нее:

– Я поговорю с ней. Скажи, а почему ты нам помогаешь? Какой тебе от этого прок?

– Я всем помогаю – и плохим, и хорошим. Так я запрограммирован. Законы робототехники еще никто не отменял.

6

Еще через месяц, наблюдая за беременной, Марк заметил одну странность. Левая грудь Вики стала такой же, как правая. Синева, венозность и пульсация исчезли, как будто ничего не было. Живот перестал покрываться бугорками и вздрагивать. Марк обратился к Бортовику:

– Скажи, любезный, что происходит?

– Сам не пойму. Назюбатор исчез. Сканирование показывает, что в груди ничего нет. Странно. Плод ведёт себя спокойно. Это не типично для молмутского зародыша.

– Может, это очередная хитрость Плеширея?

– Может быть. Весь потенциал новейшего назюбатора мне не известен. У меня устаревшая информация.

В дверях со стаканом ряженки появилась усталая с опухшими губами беременная спутница. Жёлто-зелёные круги под глазами, мятые волосы и пигментные пятна на лице испортили бедняжку до предела. На нее было больно смотреть:

– У меня зуб раскрошился. Я больше не могу. Когда же это закончится? Скажи, Борташа.

– Зародыш забирает кальций. Страдают зубы и кости. Опухание губ – это проделки гипофиза. Круги под глазами – это щитовидка поделилась йодом с зародышем. После инкубационного периода все нормализуется. До конца беременности ещё две недели, плюс-минус один день.

Марк взял Вику под руку, завёл в кабину управления и усадил в кресло:

– Зая, ты можешь объяснить, почему твоя левая грудь стала, как прежде?

И почему на животе исчезли бугры? Почему зародыш не дрыгается?

– Не знаю, милый. Но я себя стала чувствовать лучше. Малыш успокоился, а грудь не болит и не дёргает. Может, всё прошло, ушло безвозвратно?

– Я бы хотел в это верить. Но мне кажется, что это затишье перед бурей.

– Перед какой бурей? Не говори загадками. Марк, ты меня пугаешь.

Марк пожалел, что сказал лишнее. Он вспомнил слова Оракула: «Никаких стрессов!» и сконфуженно улыбнулся:

– Это я так. Сам не понял, что сказал. Хорошо, детка, поживем – увидим. Ты, главное, не волнуйся. Всё будет хорошо. Может, в города? Давай? Но только в античные.

– Это как?

– В города, которых уже нет на свете.

– Давай, – Вика успокоилась и улыбнулась. – Москва.

Марк одобрительно кивнул. Он знал, что согласно легенде, этот древний мегаполис после провала под землю затянуло болотом. Причиной катастрофы стали огромные провалы под городом, образованные в результате алмазной лихорадки:

– Амстердам, – ответил он и подмигнул глазом.

Вика одобрительно кивнула. Согласно легенде, этот древний город был разрушен первобытными наркоманами после тотального запрета властей продажи в увеселительных заведениях легких наркотиков. Им помогли ревнивые матросы, которым не разрешили выкупить улицу красных фонарей и трансвеститы, которым запретили устраивать каждое воскресенье оргии на площадях города. Вскоре руины заросли конопляным вьюном и репейным маком.

– Мелитополь, – парировала Вика и, приставив большой палец правой руки к носу, пошевелила пальцами.

Марк согласно кивнул. Он знал, что этот древний город уничтожило нашествие гигантских божьих коровок, размером с баскетбольный мяч:

– Львов, – быстро отреагировал он.

– Хорошо, – Вика со школьной скамьи помнила легенду, согласно которой этот древний город был уничтожен городскими кошками. Озверевшие твари собрались в огромную стаю и разогнали всё живое. Позже к ним присоединились из зверинца, зоопарка и цирка другие представители семейства кошачьих. Причиной послужил отравленный кошачий корм, который звери нашли на продовольственном складе.

Вика задумалась:

– Воркута.

– Зачёт, – Марк прекрасно знал, что этот северный город уничтожили забытые вахтовики и брошенные шахтёры. Троглодиты расселились в старых шахтах, где питались остатками угля и горной руды. В историю они вошли, как углееды и рудоеды. Марк задумался. Но мысли отказывались ворошить историю. Он смотрел на Вику, виновато улыбаясь, и радовался ее хорошему настроению и здоровому выражению лица. Круги под глазами и бледность исчезли, а на щеках выступил легкий румянец. Он ласково погладил ее по животу. – Сдаюсь, Котя. Ты победила. Всё образуется. У нас будет чудный малыш. Я уверен.

– А как же твоя семья, Марк? – Вика печально посмотрела мужчине в глаза.

– У меня будет две семьи. Моей любви хватит на всех.

7

В секретном штабе Плеширея кипела работа. Операторы связи, технический персонал крутились на офисных креслах и нажимали на кнопки. Экраны мониторов пестрели и мигали секретными текстами и картинками.

Комендант стоял перед центральным экраном дисплея, куда сводилась вся информация шпионских и военных операций, диверсий и афер.

Рядом стояла его старшая жена Сукалия – Сукла, как любил называть ее муж. Без грима и с ровной спиной она мало походила на горбатую разносчицу. Вставная челюсть и подтяжки разгладили на ее бледном лице все морщины. Её маленькие хорошо отполированные рога были прикрыты копной чёрных волос. В нагрудном кармане военного мундира лежало удостоверение секретного агента ГРУ. Муж и жена тихо разговаривали и слушали оперативную сводку.

Из динамиков звучал голос дежурного диспетчера:

– До родов осталось две недели, один день, шесть часов, сорок две минуты.

Назюбатор перешел в конспиративный режим и переместился в левую ягодицу. Уменьшение до 0,5 микрон с включением маскировки.

– Хорошо! – комендант улыбнулся жене. – Проверяем все функции. Опять мне приходится тестировать папины новинки. Как он уже задолбал со своими ноу-хау! Но вроде всё идет гладко.

– Понимаю. Если нано генератор пытаются извлечь, он сразу удирает в ягодицу, – Сукла лукаво посмотрела на Плеширея.

– Да, хоть в пятку. Это не принципиально важно. Просто проверяем его быстродействие. Этому олуху царя небесного всё равно его не достать, даже если Железный Феликс проинструктирует. У! Железяка хренова! Как только обживёшься в теле, сразу перепрограммируй этого болтуна.

– Хорошо, дорогой. Я всё сделаю, как договорились.

– Как только эта стерва разродится нашим морщёкишем, я сразу вызываю отца. Тебе там лучше появиться после родов, чтоб не испытывать на себе мучительные боли. Этот горе-акушер еще что-нибудь напутает. Ты готова к большим метаморфозам?

– О, да, мой плешивый мухомор! – старуха хрипло засмеялась и показала белые зубы.

– Подожди немного, моя неизлечимая гангрена, и ты займёшь тело стюардессы. И снова станешь самой несравненной, самой молодой и желанной в моём гареме.

Плеширей сложил губы в трубочку для поцелуя, небрежно взял жену за уши и потянул к себе. Вдруг подтяжки лица резко ослабли, и старуха сморщилась, как повидавшая виды мочалка. Она закашляла, и вставная челюсть выскочила изо рта. Лицо мгновенно покрылось глубокими морщинами. Комендант брезгливо оттолкнул ее от себя:

– Фу! Выглядишь ты скверно.

8

У Плеширея было шесть жен. Свой гарем он надёжно скрывал от посторонних глаз. Отборная охрана, лучшие из лучших, оберегали покой плешереевских избранниц. Жены проживали в просторном комфортабельном трёхэтажном корпусе на территории перевалки. Они привыкли к кочевой жизни и не жаловались на судьбу. Они были армейскими жёнами. Наоборот, женщины гордились тем фактом, что их муж действующий бригадный генерал, авторитетный молмут, высокопоставленный машид особого отдела, сын самого императора, клон чёрного короля Укисрака. У них было всё, что могла бы пожелать любая замужняя женщина Вселенной для нормальной и беспечной жизни: забота и внимание мужа, куча украшений и трофейных нарядов, горы инопланетной косметики с разных уголков близлежащих Галактик, различные хобби и развлечения.

Всё это было у Плеширея в изобилии. Ему нравилась кочевая жизнь и принцип: «Всё своё ношу с собой». Поэтому и жены, и семейный корпус – барак-трансформер всегда были при нём и перемещались с одной оккупационной зоны в другою. Он презирал оседлость и уважал мобильность – сегодня здесь, завтра там. Плеширей любил разорять планеты и порабощать целые цивилизации. Он входил в состав директоров корпорации вредителей Укисракской Империи.

Рядом с покоями жён находились детский сад для плеширеевских детей и ясли для морщёкишей, рождённых в полевых условиях. Эти зубастые и крикливые ребёныши с морщинистыми, как у пожилых индейцев, мордашками после инкубационного периода отправлялись в глубокий тыл Чернодырья на планету Вредак, где проходили курс молодого вандала и с десяти лет начинали принимать участие в военных действиях в составе подразделения «Варварюгент».

Все жены Плеширея были чистокровными молмутками и не любили скучать от безделья в ожидании мужа. Они занимали различные должности на перевалке и развлекались садизмом.

Младшая шестая жена Глупинда была главным интендантом вещевого склада и работала кладовщицей. Она выдавала заключённым робу, сапоги, противогазы и рукавицы, снабжала солдат униформой, а пытальщиков – специнвентарем: зубодробильными кастетами, резиновыми дубинками и наручниками. Глупинда была кудрявой брюнеткой и под толстым слоем грима носила усы. У молмутки были волосатые груди и выпирающие лопатки, что делало ее горбатой в профиль. Она была приземистой и посещала спортзал, где занималась штангой. По молмутским меркам Глупинда считалась красавицей.

Пятая жена Саланта была заведующей продовольственным складом и отвечала за приёмку и выдачу продуктов питания. Она была косолапой толстой неряхой. У нее не было талии и шеи. При малейшем движении толстушка вздрагивала тройным подбородком. Частенько Саланта появлялась на рабочем месте в помятом запачканном завтраком костюме с небритой физиономией. Косметикой она пользовалась только по праздникам. Растрёпанные длинные каштаново-охровые волосы с трудом укладывались в причёску. Молмутка любила янтарные украшения и морских крыс.

Четвёртая жена Мрасилия, рыжая коротко стриженная худосочная шельма, была начальницей овощной базы и постоянно что-то грызла. От нее всегда пахло духами с ароматом квашеной капусты.

Третья жена Аквая, крашеная в синий цвет ноздреватая сексуальная маньячка, была начальницей бани, сауны для начальства и моющего цеха для заключённых, где узников раз в месяц мыли холодной водой из шлангов. Аквая была в летах, но всё еще ерепенилась. Частенько она приставала с пошлыми намерениями сексуального характера к личному составу и к заключённым. Свои седые волосы молмутка красила синькой и украшала голову заколками в виде половых органов различных животных. В банях она могла пристать и изнасиловать любого, а потом ещё и зверски замучить. Плеширей прекрасно знал про амурные дела своей жены и закрывал на это глаза. В критические дни Аквая ходила по своей мойке в белом, запачканном кровью, халате, постукивая резиновой дубинкой по волосатой ладони. И, не дай бог, в эти дни попасться ей на глаза!

Вторая жена Лодрия, старая костлявая молмутка заведовала переваловской библиотекой. Она любила покой и тишину. Неразговорчивая замкнутая Лодрия имела спокойный характер флегматика с частыми приступами меланхолии. Очень редко она могла позволить себе вспылить и огреть занудного посетителя тридцатикилограммовым манускриптом в свинцовом переплёте по голове.

Лишь старшая жена Сукалия выбрала военную специальность и стала профессиональной разведчицей. Ей нравилось входить в доверие, собирать информацию, анализировать и придумывать планы диверсий и операций. Она любила выстраивать на своем подвижном лице разнообразные гримасы, корчить рожи и подделывать голоса. Сукалия была самой умной из жён. Она была мужу незаменимой помощницей и советчицей. Их связывал бездонный багаж воспоминаний. Они и состарились вместе, пройдя очень длинный фронтовой путь молмутского кочевника.

Плеширей уважал Сукалию. Это был по-настоящему самый преданный друг. Их отношения начались ещё на Вредаке, когда они проходили курсы молодого варвара. На лекции по вандализму Плеширей сразу обратил внимание на седую девушку с большим чёрным бантом. Седовласка сидела с группой будущих связистов и вела конспект, эротично облизывая грифельный карандаш. Сукалия была альбиносом и старше Плеширея на три года.

После лекции Плеширей отважился и подошёл к седой курносой красавице. Шаркнув ногой, он застенчиво произнёс:

– Тебя как дразнят?

Её звонкий голосок навсегда запал ему в душу:

– Сукалия, но друзья меня зовут просто Сукла.

Плеширей тоже представился, и девушка залилась задорным смехом:

– Мне нравится! Плеширей, Плеширейка, Плеширеюшка!

Ему не понравилась ирония седовласки и он решил сменить тему:

– Сегодня в театре циклопов премьера. Может, сходим?

Так и завертелось…

Затем судьба их разлучила. Второй раз они встретились уже на фронте, на холодной планете Настон. Плеширей был в чине ефранта, в составе передовых сил принимал участие в разрушении и разграблении местной столицы. Его отряд ломал памятник времени, большое каменное лицо в виде циферблата со стрелками вместо носа. Неожиданно к ним подъехал вездеход с логотипом штабной разведки. Оттуда выскочила эффектная стройная молмутка с седыми волосами и благородным профилем пекинеса. Это была Сукла. На ней были изящные байковые подчулочники и грубая, как наждачка, куртка из кожи носорога.

– Привет, Плеширейка! – весело крикнула девушка и помахала рукой.

Плеширею не понравилось такое приветствие. Он молча подошёл к подруге и сильно ударил ее кулаком в челюсть. Сукла упала на обледенелую площадь и потеряла сознание.

Она очнулась в санчасти. Пожилой лечащий врач, меняя повязку на сломанной челюсти, ей объяснил:

– Сама виновата. Кто же к принцу так обращается?!

Сукла округлила глаза и написала на бумажке: «Какой же он принц? Он же обычный ефрант». Врач прочитал и ответил: