- -
- 100%
- +
Несколько мгновений мы не отрываясь смотрели друг на друга. Внезапно Наташа улыбнулась и спросила:
– Ты тоже волнуешься, как и я?
Она говорила очень тихо, словно кто-то мог нас подслушивать. Я не мог спросить. Это как бы следовало знать. Провел кончиком пальца по ее изогнувшимся в улыбке губам. Я как-то странно трепетал, дрожа всем телом, и вдруг понял – это из-за Наташи. Словно впервые ощутил, какое у меня плотное, сильное тело. Ее нетерпение вызвало во мне удивленный смешок. Именно этого я и хотел. Разве нет?
Вот те подробности, которые вспоминаются.
Наташа ничего не говорила, а, приблизив ко мне свое лицо, подставила губы. Мы поцеловались. Я высунул язык. Наташа осторожно дотронулась до него мягкими теплыми губами и втянула в себя. Невозможно доверять женщине больше, чем доверяю я.
Она словно боялась прикоснуться ко мне. Я почувствовал себя увереннее.
Я чувствовал ее губы у своего уха. Она сказала теплым выдохом:
– Да, сейчас. Ты очень напряжен. Я чувствую. Не нервничай. Всему свое время. У меня нежные пальчики.
Я был так возбужден, что почти не слышал ее. Ощутил прикосновение пальцев Наташи. Наши руки вдруг стали липкими от пота.
Она вздрогнула, прильнула ко мне, как маленькая. Поцеловал ее в плечо. От шеи исходил тонкий запах духов. Я очень чувствительный на запахи. Я удивился – какая она маленькая в моих объятиях. Это было моим заблуждением, впрочем, не первым и не последним.
– Что ты во мне нашел? – спросила Наташа.
– Я нахожу в тебе все, что только могу пожелать.
Глаза у Наташи были огромные и еще как бы расширялись с каждым словом. Мне казалось, она понимала меня. Каждая женщина стремится упростить чувства мужчины.
Наташа рассматривала меня с ног до головы и делала это очень непринужденно.
– Тебе так нравится? – спросила она. – Я рада. Сюда, миленький. Не скрывай от меня свои желания. Позабавься. Меня сложно смутить.
Я не понимал того, что делал. Невозможно вести себя более глупо.
– Ты мне смущающийся не нужен, – Наташа делала со мной, что хотела.
Я не мог говорить. Закрыл глаза. Не хотел ничего видеть. Мне казалось достаточным, что я чувствовал. Я должен был захотеть сказать о любви. Слова всегда необходимы. Но мне не нужно было ничего говорить. Вообще перестал думать.
– Не спеши, – проговорила Наташа. – Мне не нравится, как ведут себя мужчины, когда они опаздывают.
У меня не богатое воображение. Помню себя только жадным.
– Быстрее, – попросила она. – Ах, еще быстрее.
Больше я не двигался, как будто и не замечал, что она делала.
– Теперь ты успокоился? – спросила Наташа.
– Да, я теперь успокоился. Ты довольна?
– Ну, конечно. Конечно, я довольна. Не хочется даже шевелиться. Я жадная. Во мне плохого больше, чем хорошего. – Она взяла мою нижнюю губу большим пальцем и указательным и слегка ущипнула ее. – Ах, ты, лакомка. У тебя красивый рот.
Я ощутил, что могу дышать, могу думать, могу говорить.
– Никогда не оставляй меня, – попросила Наташа.
– Не оставлю. Никогда тебя не оставлю.
– Желаемое выдаешь за действительное. Ты не шутишь? Это серьезно?
– Я никогда не был серьезнее, чем сейчас.
– Не смейся.
Смеяться? Никогда в жизни у меня не было меньшего желания смеяться. Я смотрел на Наташу, не понимая ее слов да и не интересуясь ими.
– Тебе хорошо? – я позволял себе быть нежным.
– А ты сомневаешься?
– Я думаю, нам нравится одно и то же.
– Кажется, да. Ты очень хороший. Я хочу сказать – хорошо себя ведешь.
– Тебе правда нравится? Правда?
Она посмотрела на меня, чуть улыбнулась и кивнула.
– Наверное, ты чувствуешь себя настоящим мужчиной?
– Это ирония? – я не поверил искренности ее удивления.
– Легко доставить удовольствие, а?
– Кому? Мне?
– Мужчинам. Пришлось обо всем позаботиться самой. Как, по-твоему, не плохо? Не надо ничего объяснять. Я знаю правду.
Наташа смотрела на меня. Без улыбки. Даже влюбленной женщине нравится злить любимого мужчину.
Наташа оперлась о локоть и водила пальцем по моему лицу, очерчивая его профиль. Она казалась задумчивой. И задумчивым был ее голос, когда она сказала:
– Женщина, которой удалось убедить себя, что она любима часто бывает более счастлива, чем женщина, которую действительно любят. Чему ты улыбаешься?
– Тебе.
– Доволен сам собою, да? В следующий раз тебе больше понравится.
– Теперь я здесь главный, – сомнения были не нужны нам обоим.
– Я знала, что этим кончится. Но это на тебя не похоже.
– Я сам не знаю, что на меня похоже, а что – нет.
– Ты даже себе не представляешь, кто ты. Обними меня. Ничего не делай. Только обними.
– Ты счастлива? – странно, что я спросил об этом. Не все ли теперь стало равно. Я почувствовал себя обманщиком, произнося эти слова.
– Абсолютно. Ты сладкий мальчик. Поговори со мной еще немножко, – чуть слышно попросила она.
– Открой глаза.
Наташа только пожала плечами, как будто хотела сказать, что это не имеет значения.
Наташа прижалась ко мне, обвила мою шею руками и уткнулась в плечо, впервые выражая покорность, женскую покорность. Мне хотелось, чтобы она почувствовала мою силу. Меня привлекает возможность стать сильным.
За любовь надо платить. Все расплачиваются за любовь. Любить – значит отдавать. Так и случилось – а, может быть, и нет. Я не всегда такой, каким хочу казаться.
Каждый человек может почувствовать желание любви. Глупо мечтать о другом.
– Не смотри на меня так, – сказала Наташа.– Я вовсе не об этом думал.– А о чем ты думал? Не ври, пожалуйста. Не разочаровывай меня. Неужели ты не можешь просто сказать, что хочешь меня?– Почему мы всегда делаем то, что хочешь ты?– Мне нравится, когда ты такой уступчивый.– Я любуюсь твоими чулками, – для меня происходящее было более неожиданно, чем для Наташи. – Просто глаз не могу оторвать.– Ты осторожен.– Я хочу видеть, какая ты. Вся, целиком, – я не сомневался, что она чувствует то же, что чувствовал я.– И не пытайся сравнивать, глупый.– Ты мне и такой нравишься. Не беспокойся.– Каждая женщина боится своих желаний.– Не знаю даже, что сказать.– Побереги слова.– Теперь ты знаешь, чего я хочу, – сказала она.– Знаю ли?7
Не следует быть искренним больше, чем необходимо. Чувствую, что хочу изобразить себя не таким, какой есть. Ни один человек не может быть совершенен.
Наташа смотрела на меня. Я ей улыбался. Мне было легко с ней.
– Как поживаешь? – спросила она.
– Прекрасно. Но я тут не при чем.
– Нет, – подтвердила, глядя на меня.
– Ты меня в этом упрекаешь?
– Нет, завидую. Ты не притворяешься, что любишь меня?
– Ты думаешь, все можно превратить в шутку?
– Мне не нравится, как ты это произнес. Не будь таким самодовольным.
Я посмотрел на себя, как бы со стороны и увидел, что стал совсем другим, почти незнакомым мне человеком. «Прекрати», сказал я себе. «Не может она подразумевать то, что мне показалось». Выдумывал себя для нее. Я очень нравился себе.
Я ощущал ее хрупкость и уязвимость. Ей требовались слова. Впрочем, как и мне. Я был тем, кем Наташа хотела меня видеть. Обманывая, я никогда не чувствовал себя обманщиком.
– Не смеши меня, – попросила Наташа.
– Я всего лишь говорю правду.
– Нет, не говоришь. Не будь наивным.
– Тебе скучно со мной?
– Если б мне было скучно с тобой, я бы с тобой рассталась. Ты несколько наивный, но совсем не скучный. Ты должен мне верить.
– Хорошо, я верю.
– Перестань, не глупи. Не сердись на меня. Когда я обманываю, я знаю, что обманываю. А ты обманываешь и хочешь себя убедить, что говоришь правду.
Она не могла знать обо мне все. Для того, чтобы узнать человека, нужно время. Мне нравилось разоблачать притворство Наташи. Я мог бы нравиться женщинам больше, если бы был глупее.
– Пока ты меня любишь, – сказала она. – Что будет дальше – увидим. Не сердись пожалуйста.
– Я вообще никогда не сержусь. Ни на кого. Не имеет смысла.
– Хотела бы я иметь твою уверенность.
Очень сложно быть не хуже своих представлений о себе. Я боялся испортить все случайной ошибкой. Никто не может избежать ошибок. Очень стараюсь выиграть и не должен выбирать средства. Выиграть хочет каждый. Незачем делать тайну из очевидного. Мне нравится выигрывать за счет любимой женщины. Я должен был признаться в этом себе.
– И ты доволен этим?
– Доволен.
– Иногда слова могут только мешать. Слов не должно быть много. Попробуй относиться к себе снисходительнее. Все же так делают.
– Тебе скучно?
– Что ты. Почему?
– Я все время боюсь, что тебе скучно.
– Но почему?
– Потому что с того времени, как я познакомился с тобой, мне не бывает скучно.
Ее темные глаза смотрели на меня безо всякой иронии. Взгляд был внимательным и нежным. Я ощущал себя счастливым. Прежде я всегда был более осторожен, чем откровенен. Теперь скрытность мне не нужна. Я говорил то, что мне хотелось сказать. Я нуждаюсь в понимании.
– Я совсем забыла, – сказала она.
– Что ты забыла?
– Что мне тоже может быть хорошо, – Наташа смотрела на меня, гладила по голове, трепала волосы и улыбалась задумчиво и нежно. А может быть, проницательно? – Нет настроения, тихоня? Я подозревала.
– Что ты подозревала?
– Какой ты недогадливый. Мужчина, который не старается скрыть свои чувства, всегда интересен женщине.
Я подумал: «Она говорит о себе – женщина. И думает, что похожа на других».
«Смешно», твердил я себе. Но ее напряженный взгляд, казалось, старался разубедить меня в чем-то. По ее глазам я увидел и понял, что глупыми были не мои поступки, а мои сомнения. Наташа взяла меня за уши и осторожно, серьезно и бережно притянула к себе и поцеловала.
Без слов мы стояли друг перед другом. Без слов знали друг о друге все. Слова были лишними. Наташа сказала: «Я люблю тебя» настолько тихо, что я угадал это лишь по движению ее губ. Я все смотрел на нее, словно хотел увидеть ее насквозь.
Я ни о чем не думал. Не было необходимости думать. Лишь чувствовал любовь, простую, обычную любовь. Я умею быть смешным.
Сказал себе: «Любовь оправдывает все».
Я не мог ждать долго. Не хотел. Я молод и не глуп. Появилась возможность воспользоваться женской слабостью. В чем еще мужской ум более изобретателен? Самое сложное было уже в прошлом. Мне нравится готовность Наташи не обращать внимания на мои недостатки. Я не умею скрывать от женщины то, что следует скрывать. Я рассмеялся. Она тоже. Я разглядывал ее нос, глаза, губы. Оправдывал свою медлительность. Боялся испортить произведенное впечатление излишней откровенностью. Признаваться в трусости неприятно.
Ничего не помогало. Наташа словно притягивала мой взгляд. Я по-прежнему казался себе неловким. Наташа смотрела на меня молча. И я не смог бы сказать, о чем она думала. Она смотрела на меня непроницаемым взглядом, не выражавшим ни «да», ни «нет».
«Вот, значит, оно как», подумал я.
– Ты решил, что используешь меня, – сказала Наташа. – Но ты ошибся.
– Возможно.
– Ты очень глупый. Все приходится тебе объяснять. Только голодный мужчина может быть уступчив. Расскажи, что ты ждешь от меня. Чего же ты хочешь?
– Еще сам не знаю.
– Я почему-то тебе верю. Попытайся сказать, что ты чувствуешь.
Иногда кокетство Наташи может только злить. Я понял ее с полуслова, но притворялся, что не понимаю. Мне нужна была короткая передышка. По-моему, ждать – это естественно. Человек всегда чего-то ждет. Никто из нас никуда не спешил. Мы оба знали, что это игра.
В глазах Наташи появились бесовские искорки, и они смущали меня. Она как будто знала что-то, чего не знал я. Да так, собственно, оно и было.
– Ты думаешь, что я ничего не замечаю? – спросила Наташа.
– О чем это ты?
– О том, что ты раздеваешь меня. Желание мужчины быть искренним с женщиной, всегда делает его смешным.
– Рядом с тобой я не хочу быть смешным.
– Прости.
– Не говори только, что тебе самой не хочется, – я не мог не быть нежным.
– Нет настроения.
– Это у тебя-то нет настроения? Да ты всегда только об этом и думаешь, – я нарочно так сказал, чтобы поддразнить Наташу.
– Ты даже не задумываешься, что могу чувствовать я.
– Мне кажется, то же самое, что происходит и со мной.
– Тебе не кажется. Ты знаешь.
Наташа смотрела на меня в упор, словно стараясь заставить что-то сказать, что-то сделать. Мне нравилась легкость, с которой я во всем соглашался с ней. Стал целовать ее в губы, в глаза и все мое прежнее унижение исчезло. Мои пальцы казались мне неумелыми. Я боялся причинить боль. Наташа опустила свободную руку, показала моей руке, что делать. В моих желаниях было много неожиданного и для меня самого. Я оказался очень любопытен. Был уверен в ценности того, что могу предложить.
– Тебе так приятно? – спросил я.
– Дурачок. Я люблю твои руки. Обними меня.
Мне казалось вполне естественным, что мы вот так запросто говорим с ней об этом. Я не сомневался. Когда сомневаешься – это уже что-то другое. Я узнавал свои желания. Это был повод для радости. В любви важна настойчивость. Я никогда не ценил того, что доставалось мне легко.
– Откуда ты знаешь, о чем я думаю?
– Я это чувствую. Не бойся получить слишком много удовольствия.
Я открыл рот и сказал совсем не то, что хотел сказать:
– Тебе так нравится?
– Да. А-а. Хорошо, – она тихо застонала. – Что ты хочешь этим доказать?
Показалось или на самом деле в голосе Наташи было удивление, хотя с чего ему быть?
Я следил за ее движениями, а она так же рассматривала меня.
– Не дави на меня, – попросила Наташа.
– Я не давлю.
– Давишь. Это невыносимо.
Что я при этом чувствовал? Я был счастлив. Узнавал много нового о себе. На самом деле все произошло очень быстро.
Наташа была тяжелая, вялая и теплая.
– Ты такая вкусная, – мне очень хотелось это сказать.
– Как это?
– Ты сладкая.
– Повтори. Мне необходимо, чтобы ты повторил. Я хочу знать, что ты сказал это не случайно.
Наташа делала меня нежным. Я этим воспользовался. Нужно перестать оглядываться по сторонам. Самые важные решения всегда обдумываются недолго. Старался объяснить себя Наташе со всей доступной мне правдивостью. Необязательно тратить время на осторожные слова.
Уткнувшись лицом в ложбинку между ее теплых, упругих грудей, я прижал их к вискам и сказал:
– Мои.
– Господи. Ты еще такой ребенок. Все нормально. Я здесь. Я с тобой.
Прижав Наташу к своему влажному телу, я спросил:
– Хочешь быть моей женщиной?
– Да, – ответила она. – Да. Да. Да.
Я смотрел на нее, все еще сомневаясь. Но у Наташи были такие искренние, любящие глаза, что им нельзя было не поверить. Она прижалась щекой к моей руке и спросила:
– Ты на меня больше не сердишься?
– За что я на тебя должен сердиться?
– Ты как избалованный ребенок. Какой ты независимый.
– Я – да.
– Я хочу, чтобы ты оставался таким, какой есть. Правду говоря, я люблю, когда ты такой, как стена.
– Помолчи.
– Любовь с первого взгляда, что это значит?
Она резко повернулась на спину и устремила взгляд в потолок.
Мне казалось, что я рассуждаю очень разумно, но не получалось избавиться от ощущения, что моя рассудительность глупа. Стараюсь скрывать правду о себе от женщин. В любви невозможно быть оригинальным.
Я улыбнулся. Так легко вдруг стало, так хорошо. Захотелось смеяться. Мужчины выдумывают себя так же старательно, как и женщины. Когда я рядом с ней, мне не о чем не нужно думать.
– Ты чему смеешься?
– Я доволен.
– Скажи еще раз. Повтори. Скажи, что ты доволен. Сладкий. Рядом с тобой я не хочу скрывать от себя свои желания.
Уже совсем другой я смотрел на совсем другую Наташу. Ни один человек не бывает таким, каким я его знаю.
– Слишком много болтаю? – спросила она.
– Да нет, – ответил я. – Нет.
– Поговори со мной.
Внезапно Наташа показалась мне усталой, даже постаревшей. Обнял ее и прижался губами к ее губам. Мне нравилось замечать в ней то, что она старалась скрыть от себя.
– О чем ты думаешь? – спросила просто, чтобы удовлетворить свое женской любопытство.
– О тебе.
– Ты дал мне возможность проявить мой эгоизм до конца.
Разве я должен был убеждать себя в ее любви? Воображение позволяет видеть в жизни то, чего в ней никогда не было. Мы смотрели друг другу в глаза и улыбались. Я чувствовал, что она меня понимает.
– Я вижу только одно, – сказала Наташа.
– Что именно?
– Что ты гораздо умнее, чем хочешь казаться.
Вдруг подумал, что она со мной шутит. Я позволил своим глазам закрыться, словно не хотел замечать происходящее.
– Мне нравится целовать мужчину, который спит, – прошептала Наташа.
– Ты меня понимаешь? Скажи, что ты меня понимаешь.
– Глупый. Слова не нужны. Ничего не говори. Не сейчас.
– Скажи, что происходит?
– Происходит всего лишь то, чего ты добивался.
– Ну что ж, с тобой к чему хочешь можно привыкнуть.
Голос у меня дрожал, когда я это сказал, у меня появилось такое чувство, будто я скинул с себя огромную тяжесть. Она обхватила мою голову ладонями, заглянула в глаза, словно пытаясь понять, говорю я серьезно или шучу. Больше не значит лучше, сомневался я. Осторожность не может помешать. Не каждая женщина способна оценить мужской ум.
Наташа ничего обо мне не знает. Сколько времени необходимо женщине, чтобы понять меня?
8
Сегодня я встаю, как обычно по будням – с рассветом.
Открываю глаза и я уже проснулся. Сажусь на кровати, обхватываю колени руками.
Глубоко дышу, терплю. Приступ надо переждать. Успокоить себя, отвлечься, вспомнить что-нибудь хорошее. Подождать – нервы сами придут в равновесие. Но пока мне очень страшно. Пытаться успокоиться, уговорить себя бесполезно. Весь сжат, напряжен. Едва удерживаю контроль.
Я встаю. С трудом дохожу до кухни.
Готовлю чай и, вливаю в себя обжигающую жидкость, прислушиваюсь к собственным ощущениям. Действительно становилось лучше.
Спать совсем не хочется. Я включаю компьютер и открываю свои записи.
Я искал любовь, зная, что такое чувство не существует. Но невозможно отказаться от мечты, даже понимая, что мечта – обман.
Помню все свои неудачи. Стараюсь не повторять их. Мне не всегда удавалось скрывать страх перед женщиной. Я никогда не видел себя в роли завоевателя. Кто не может стать любимым, старается стать влюбленным.
Наши отношения слишком хороши, чтобы быть правдой. Но я не хочу в них сомневаться. Я искал любовь и нашел. Наташа примирила меня с самим собой.
Я хотел быть любимым или быть понятным – что одно и то же.
– Хочешь поговорить? – спросила Наташа.
– Только если ты не против.
– Ничуть. Ты еще совсем мальчик.
– Почему?
– Боишься услышать слово «нет».
– Не поверишь, ты словно угадала мои мысли.
Женщины лучше мужчин умеют говорить «нет».
– Я, наверное, заняла чужое место рядом с тобой, – сказала Наташа.
– Мне нравится, что ты – это ты.
– Как ты стараешься быть нежным со мной. Спасибо, солнышко.
Улыбнулся ей в ответ, словно я – зеркало. Я был счастлив.
– Тебе нужно, чтобы я говорила, что люблю тебя? – спросила она.
– Нет.
– А мне нужно. Я забыла главное. Не сказала тебе самого главного. С женщиной нельзя быть одинаковым.
Я улыбнулся, потому что ожидал от нее именно таких слов. Кто знает, почему женщины так болтливы. Запустил пальцы в ее тяжелые красивые волосы.
– Ты меня растреплешь. Я сто лет потратила на то, чтобы причесаться.
– Мне необходима хоть чуточку понять, почему ты так счастлива.
– Какой смысл пытаться все понять? В жизни есть вещи, которые понять невозможно. Говори со мной. Говори. Опять и опять. Об одном и том же. Ты, наверное, все выдумываешь. Наивных мужчин больше, чем наивных женщин.
Чтобы быть искренним, надо иметь, что сказать. Мне следует перестать сомневаться. Наташа взяла мое лицо руками и поцеловала в губы.
– Ты очень глупый, – сказала она. – Мне нравится быть снисходительной.
– Мне этого недостаточно.
– А думаешь мне достаточно? Я просто не понимаю, что со мной происходит. Никогда такой не была. О чем ты думаешь?
– Я думаю, – я просто смотрел на нее, и в голове у меня не было никаких мыслей.
Я понимаю, что мои объяснения неубедительны. Только Наташа объясняла то, что я не мог объяснить себе сам.
– Зачем ты все усложняешь? – у Наташи была смешная привычка склонять голову на бок.
Любовь сделала все наши разговоры похожими. Я говорил глупости, но молчать было еще ужаснее.
– Не прерывай меня, – сказала Наташа. – Вечно ты меня прерываешь.
– Вот как? Вечно тебя прерываю?
– Всегда прерываешь. Ты ошибаешься. Зачем ты меня выдумываешь?
«Еще один ничего не доказывающий факт», подумал я. Во мне много противоречивых желаний.
– Никто не смешит женщину больше, чем влюбленный в нее мужчина, – объясняла она.
– Тебе весело?
– Очень. А тебе?
– Когда я слышу твой смех, тоже.
Ни одна женщина не может выдумать свой ум. Рядом с Наташей я избавлялся от лишнего в себе.
– Ты очень внимателен, – сказала она.
– Ты смеешься надо мной. Лицо у тебя серьезное, но я знаю – ты смеешься, – а, может быть, Наташа не притворялась?
– Ты угадал. Ты не обиделся?
Наташа видела меня насквозь и это пугало. Разве осторожность это глупость? Она не ошибалась. Никто не боится сказать мне правду в лицо. Никто не боится обидеть. Я никогда не подам вида, что обижен. Я всегда умел уговорить себя. Одно это и умел. Я справлялся с собой шутя.
– Ты сердишься на меня? – спросила Наташа.
– А почему я должен на тебя сердиться?
– Разве ты мог бы полюбить меня, если бы я не была такой, какой я хочу, и не поступала бы так, как хочу.
Мне не удается не хвастаться. Любовь разоблачает ложь человека. Она знала, что может позволить себе не отвечать на мои вопросы. Только погладила меня по щеке, потом сжала мое лицо ладонями и сказала:
– Какие у тебя красивые глаза.
Мне казалось, что это я сам говорю. Наташа положила руку мне на плечо, да так и оставила, словно забыла, что хотела сделать. Спустя минуту она продолжила, почти нежно:
– Мужчина радует женщину только тогда, когда хочет порадоваться сам. Сколько любовь может длиться?
– Годы.
– Я каждый раз задаю себе этот вопрос.
Меня обрадовали ее слова. «Она не привыкла обманывать», подумал я. «Она никогда не совершала поступки, за которые приходилось бы краснеть». Наташа казалась мне слабой и беззащитной. Только рядом с Наташей я понял, что прежде всегда был одинок. Не следует напоминать себе о прошлом часто.
Мне нравилось ощущать свою нежность. Я очень чувствителен. Рядом с красивой женщиной я перестаю доверять своему благоразумию. Нужно знать себя. Я – жадный. Я чувствовал себя сильным, очень сильным.
– Я тебя не слишком разочаровываю? – спросила она.
– Меня? Разочаровываешь? Разве я выгляжу разочарованным?
Она не сводила с меня своих больших глаз, в которых не всегда можно было что-то прочесть. Почему она была уверена, что я могу сомневаться бесконечно долго?
– Что я не так делаю? – спросила Наташа.
– Не знаю, что ты не так делаешь.
– Всегда сложно догадаться, что человек хочет в действительности.
– Я сказал тебе что-нибудь, чего ты не знаешь?
Я радовался вчера. В жизни приходится очень долго ждать, чтобы повторилось что-то хорошее. Мне следует забыть о своей самоуверенности.
Взглянул на Наташу, чтобы понять, не смеется ли она надо мной. Иногда я позволяю себе удовольствие притворяться, чтобы добиться своего или пожалеть себя.
– Тебе не кажется, что с нами все происходит во сне? – сомневалась Наташа.
– И ты думаешь, что мы в конце концов проснемся?
– Ты опасный человек. Тебе повезло больше, чем другим. Я надеюсь, ты это понимаешь?
Я подумал, что никогда не привыкну к ней, а значит, никогда не разлюблю.
– Мужчина может лишь притвориться понимающим женщину, – объясняла Наташа.
– Иногда я действительно ощущаю недостаток опыта.
– Глупый. Совсем неумный. Вот смотрю в удивительные глаза, а в них ничего нет. Совершенно нет опыта. Кажется, я тебя понимаю. Но как грустно, что тебя не понимают другие. Тебя обязательно обманут. И посмеются. Людям лишь бы посмеяться.
Она говорила спокойно и долго. Может быть, не совсем то, что думала, а скорее то, чего я ждал. Но слушать ее было радостно.
– Я хочу быть ласкова с тобой, – она меня понимала. – Никогда прежде я не была искренна с мужчиной.
– Значит, ты все-таки немножко любишь меня, – мне хотелось порадовать себя, поверив Наташе хотя бы ненадолго.