39-й роковой

На совещании с членами сенатской комиссии по военным делам господин президент с удовольствием излагает свой взгляд на международное положение с точки зрения интересов Соединенных Штатов Америки. По его убеждению, война в Европе начнётся в самое ближайшее время. Впрочем, нельзя предсказать, начнётся ли она с похода на восток или с похода на запад, поскольку Гитлер безумец, это разумеется само собой. Всё-таки можно твёрдо сказать, что без материальной помощи Англии и Франции со стороны США война неизбежно окончится победой «безумца».

Товарищ Сталин тихо смеётся, пробегая текст речи, поступивший к нему едва ли не прямо из секретариата Белого дома. Господин президент играет в покер со своими партнерами, ловко играет, по правде сказать. Человеку, который хоть сколько-нибудь разбирается в военных делах, нетрудно понять, что в современной войне главную роль, кроме артиллерии, будут играть самолёты и танки. Что собой представляют французские истребители? Новейший французский истребитель MS-406 имеет пушку 20 мм, два пулемета 7, 5 мм, максимальную скорость 485 км/ч, дальность полета около восьмисот километров. Что собой представляют французские бомбардировщики? Новейший французский бомбардировщик А-143 имеет четыре пулемета 7, 5 мм, бомбовую нагрузку до восьмисот килограмм, максимальную скорость до 310 км/ч, дальность полёта до тысячи двухсот километров, практически не более дальности истребителя, если не хочет стать мишенью для зенитных орудий и зенитных пулемётов врага. В Англии всё ещё не снят с вооружения истребитель-биплан «гладиатор», имеет четыре неподвижных пулемёта 7, 69 мм, максимальную скорость 417 км/ч, дальность полета до семисот километров. Новейший «харрикейн» имеет восемь пулемётов 7, 7 мм, максимальную скорость 520 км/ч, дальность полёта 965 километров. Уже густо расхваленных английской печатью «харрикейнов» и «спитфайров» только-только появились первые образцы, но они уже устарели, потому что по ряду характеристик уступают германскому «мессершмитту-109» новейших модификаций, по вооружению прежде всего, два пулемёта 7, 9 мм и, главное пушка 20 мм, и немного по скорости, от 525 до 530 км/ч, тогда как оружие и скорость и есть истребитель. Французские танки несколько лучше. Товарищ Сталин не может забыть, что послужило толчком для развития французского танкостроения. В 1935 году были большие манёвры под Киевом. На манёвры пригласили военных наблюдателей от всех армий Европы. В маневрах участвовала тысяча танков, построенных на советских заводах. Тогда рассчитывали на то, что действия такого количества танков на одном полигоне произведёт необходимое впечатление. Что нам было необходимо, как необходимо и сегодня и завтра и навсегда? Нам было необходимо отбить охоту у всех желающих нападать на СССР и тем обеспечить мирное строительство социализма в нашей стране. Зрелище потрясло. Военные наблюдатели были изумлены и напуганы. Во-первых, все они поняли, что социализм в СССР уже победил. Во-вторых, они вдруг увидели, как говорится, собственными глазами советские танки на дорогах Европы, не в состоянии верить, что никакие советские танки ни в какую Европу не собираются, как товарищ Сталин из года в год ни твердит во всех своих выступлениях, из года в год предлагая заключить мир во всем мире. После тех действительно грандиозных манёвров под Киевом одни бросились крепить оборону, другие с ещё большей прытью принялись готовить агрессию против СССР. Французский генштаб родил четырёхлетнюю программу строительства вооружённых сил. По этому плану необходимо было создать две танковые, три лёгкие механизированные дивизии и пятьдесят отдельных танковых батальонов, для чего требовалось не менее тридцати пяти тысяч новых машин. Уже год спустя на вооружение были приняты тяжелый танк с броней 60 мм и двумя пушками 75 и 47 мм, средний, более похожий на легкий, с дизель-мотором, сварным корпусом из броневых листов 40 мм и пушкой 37 мм, два танка с малой скоростью хода, короткоствольной пушкой 37 мм и броней от 34 до 45 мм и крейсерский танк «Сомуа» с броней 58 мм, с пушкой 47 мм и дальностью хода до четырёхсот километров, всего к началу 1939 года около 4500 танков, из них средних и тяжелых новейших конструкций менее пятисот, тогда как у немцев на вооружении третий год Т-1V, с пушкой 75 мм, с двумя пулеметами калибра 7,92, с лобовой броней 50 мм и скоростью по шоссе 42 км/ч., всех танков около 3200, а средних приблизительно триста. Преимущества на стороне немцев, по самолётам преимущества неоспоримые, очевидные и только по танкам оспоримые и неочевидные. Знают ли об этих преимуществах французские и английские генералы в штабах? Не могут, не имеют права не знать. Недаром Англия и Франция подписали с Германией декларации о ненападении, недаром Англия и Франция активно идут на сближение с Германией и Италией, недаром они не прочь объявить Восточную Европу зоной исключительных интересов Германии, недаром они мажут по губам германских промышленников возможностью проникнуть на рынки сырья их бывших колоний, при условии, бесспорном и непременном, что Германия деклараций о ненападении не нарушит и даст гарантии, что перестанет что-либо захватывать без одобрения Лондона и Парижа, недаром английские и французские политики рассматривают возможность, на этих условиях, дальнейшего сближения с очевидным агрессором вплоть до всеобъемлющего соглашения четырёх держав, на словах направленного на водворение прочного мира в Европе, на деле направленного на уничтожение Советской власти и Советской России как таковой.

Только очень наивный человек может предположить, будто господину президенту эти планы неведомы. Вопрос только в том, выступает ли он противником этих планов, или их одобряет? Именно этот принципиальный вопрос господин президент обходит молчанием. Он в покер играет. Его карты закрыты. Он только указывает, что без американской помощи страны «оси» сотрут Францию и Англию в пыль, но самой помощи не обещает. А если не обещает, как же им спасаться на их востоке от немцев, на юге от итальянцев и немцев, в азиатских колониях от японцев? Это как будто его не касается. Пусть, мол, думают своей головой. Своей же головой они думают так сблизиться с «осью», чтобы образовать союз четырех, направленный против России-СССР. Разве это так плохо для американского капитала? В общем, конечно, неплохо, однако неважно, стало быть, неприемлемо для него. Почему неприемлемо? А потому неприемлемо, что именно союз четырёх, направленный против России-СССР, не развяжет большую войну, союз четырёх разгромит Россию-СССР в течение нескольких месяцев. Какая же это большая война? Это очень и очень небольшая война, а большие барыши, как известно каждому школьнику, сами собой родятся только в большой войне, он знает об этом ещё с той поры, когда служил помощников военно-морского министра при Вудро Вильсоне. О крайней желательности такого выхода из затяжного кризиса американской промышленности господин президент не произносит ни звука, точно такой выход и в голову ему не приходит. Невероятно, но факт. Он как ни в чём не бывало рассуждает только о предполагаемых планах «оси» на ближайшее и даже отдалённое будущее в отношении лежащих за морями и океанами Соединенных Штатов Америки. Можно бы было предположить, что господин президент рассмотрит судьбу Чехии и Словакии, судьбу Польши, которые, как опять-таки всему миру известно, стоят на первом месте в планах «безумца», и объявит о предполагаемых мерах для спасения независимости этих малых, беззащитных и глубоко несчастных стран Восточной Европы от неминуемого захвата, который уже предусмотрен и даже отчасти распланирован им. С не меньшей долей вероятности можно было бы ожидать, что господин президент осудит варварские бомбардировки испанских городов и хотя бы посочувствует сотням тысяч голодающих беженцев, которых итальянцы и немцы поливают с воздуха пулемётным свинцом, а французские власти не пропускают через границу, где несчастные люди ищут приюта, надеясь в печальном неведении, что буржуазная демократия означает также и гуманизм, тогда как она предполагает жестокость, когда ей это выгодно. Предполагать, ожидать можно всё, даже тогда, когда имеешь дело с «безумцем», и невозможно предугадать хоть что-нибудь, когда имеешь дело с тем, кто забавляется покером и с членами сенатской комиссии по военным делам, и с жертвами возможной агрессии, и с самими агрессорами. О реальных планах «братца Гитлера» как не говорилось, так и не говорится ни слова. Господин президент предпочитает забивать головы членов сенатской комиссии по военным делам своими фантазиями. Он уверен, что после падения Англии и Франции, против которых «братец Гитлер» пока что не послал ни одного самолёта и танка, зато давно послал самолёты и танки в Испанию, Африка падет автоматически, поскольку это колония на 95 % как минимум. Впрочем, успокаивает он нестойкие головы упрямых сторонников нейтралитета, «мы мирные люди, и нас это не касается». А что же касается «нас»? А вот что касается «нас»:

– Следующая совершенно несомненная цель, предложенная братцем Гитлером во вчерашней речи – Центральная и Южная Америка.

Товарищ Сталин один в своем кабинете, он может позволить себе засмеяться погромче. Господин президент либо делает вид, либо уверен, что передаёт речь «братца Гитлера», а в действительности рассуждает как свойственно рассуждать американскому лавочнику, отдыхающему после закрытия кассы у стойки соседнего бара. В самом деле, как обычно действует «братец Гитлер»? «Братец Гитлер» обычно вооружает, в Австрии, в Судетах, теперь в Данциге, своих оголтелых сторонников, готовит мятеж, предъявляет ультиматум и по примеру и при полном попустительстве западных демократий вводит войска туда, куда ввести войска полагает выгодным для себя. И точно так, будто бы за него, а на самом деле как привычно любому представителю американского капитала, рассуждает господин президент Соединенных Штатов Америки, которые тоже обычно вооружают своих оголтелых сторонников, готовят мятеж, предъявляют ультиматум и вводят войска туда, куда ввести войска полагают выгодным для себя:

– Гитлер будет господствовать в Европе и заявит Аргентине: «Приношу тысячу извинений, но мы не будем покупать вашу пшеницу, мясо или кукурузу, если вы не подпишете эту бумагу». А в бумаге будет сказано: «Во-первых, мы приобретаем вашу кукурузу в обмен на наши товары, мы приобретаем ваш скот в обмен на наши товары, мы оплатим вашу пшеницу нашими товарами и сами выберем, какие товары давать вам. Во-вторых, вы должны вверить нашим офицерам вашу оборону и военную подготовку. Ах да, чуть не забыл, вы можете сохранить ваш флаг».

Постойте, господин президент! Разве не так поступают всюду представители американского капитала, в Панаме, в Центральной Америке, в Мексике, на Гаити, на Кубе, после чего, если понадобится, вводят войска? Именно так! Для чего же валить с больной головы на здоровую? Господин президент не слышит и не может услышать товарища Сталина. Он продолжает, увлечённый открывшейся перспективой захватов, которые он сам был бы непрочь совершить:

– Так вот, если бы мы были аргентинцами, мы подписали бы эту бумагу, ибо запрет экспорта нашего скота, пшеницы и кукурузы в Европу приведёт к банкротству страны. Затем настанет черёд Бразилии, где уже живут 250 тысяч немцев… Центральная Америка? При соответствующей подготовке и умении сыскать нужных людей революция в любой из стран Центральной Америки стоит от одного до четырех миллионов долларов. Иными словами, это только финансовый вопрос. Всё это вы должны помнить. Сколько от Юкатана до Нью-Орлеана или Хьюстона? Сколько от Тампико до Сент-Льюиса или Канзас-Сити? Сколько?

Господин президент делает вид, что германские войска уже на Юкатане и в Тампико, хотя не может не знать, что Германия не имеет авианосцев, а её флот уступает даже британскому флоту, не говоря уже о соединённом флоте Британской империи и Соединенных Штатов Америки. Больше того, так прозорливо предвидя германские войска на Юкатане и в Тампико, господин президент не ударил палец о палец, чтобы Соединённые Штаты имели бронетанковые войска для защиты своих сухопутных границ. Вы будете смеяться, однако в 1935 году американские вооружённые силы имели всего 31 танк, потом появились прототипы легких двухбашенных танков, потом среднего танка с пушкой 37 мм и шестью пулеметами, именно прототипы, в серию они ещё не пошли. Зачем ударять? Он блефует, как вечерами блефует за карточным столом в своей уютной белой, розовой или зелёной гостиной со своими приятелями:

– Не говорите, что это химера, не говорите, что это выдумка. Мог ли кто-нибудь из нас помыслить шесть лет назад, когда к власти пришел этот Гитлер, а Германия была полнейшим банкротом, страна, задолжавшая всем, дезорганизованная, которую вообще нельзя было рассматривать как силу в мире, мог ли кто-нибудь вообразить, что через шесть лет она будет безраздельно доминировать в Европе? Именно поэтому мы не можем позволить себе роскошь рассиживаться здесь, воображая, что перед нами всего-навсего химера… Идёт постепенное окружение Соединённых Штатов, уничтожается наша первая линия обороны.

И тут господин президент, не вступая в переговоры с этой жалкой Европой, не подписывая ни с кем никаких соглашений, властной рукой определяет эту «первую линию обороны» как сферу жизненно важных интересов Соединенных Штатов Америки:

– А она проходит в Европе и по Средиземному морю.

Вот она – его центральная мысль! «Братец Гитлер» предупрежден: Европа и Средиземное море не для него, Европа и Средиземное море для Соединенных Штатов Америки, и если он посмеет переступить указанную черту, он будет иметь дело не только с англичанами и французами, он будет иметь дело также с бомбардировщиками, авианосцами и боевым снаряжением на четыре миллиона бойцов, которыми обладают Соединённые Штаты Америки в настоящее время. Что же «братцу Гитлеру» после этого остаётся? После этого «братцу Гитлеру» остаётся идти на восток, ведь восток, то есть Чехия и Словакия, Польша и Советский Союз не входят в сферу интересов Соединённых Штатов Америки, на восток «братцу Гитлеру» дорога открыта, только туда. Кому-то приходит в голову уточнить:

– Следовательно, американская граница проходит по Рейну?

Господин президент не любит ничего определённого, ясного в своих выступлениях и отрезает, сверкнув американской улыбкой и не церемонясь с тем, кто осмелился задать ему дурацкий вопрос:

– Так может сказать только болван.

Понятное дело, у него на уме иные границы, чем дальше, тем лучше, но он предпочитает разглагольствовать о самозащите, о защите его страной других стран, вопреки тому, что о защите другие страны его пока не просили:

– Кажется, Артур Крок заявил: «Разве это не против нейтралитета?» Можно сказать и так. Но я сделаю всё возможное как главнокомандующий вооружёнными силами и как глава правительства, чтобы не допустить отправки военных материалов в Германию, Италию или Японию. Почему? Потому что самозащита – часть американской политики. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы сохранить независимость других стран, предоставляя им всё за наличный расчет, то есть примерно сорока или пятидесяти государствам.

Итак, независимые государства станут получать военные материалы за наличный расчет, увеличивая по мере платежеспособности золотой запас американского казначейства, тогда как вычеркнутые из их числа Германия, Италия и Япония, не заплатив ни пфеннига, ни пенса, ни цента, с прямого разрешения Англии и Франции, с одобрения Соединённых Штатов Америки приобретают новые и новые ресурсы в таких громадных масштабах, каких никогда не купить независимым государствам ни за какой наличный расчет. Италия уже приобрела Абиссинию, не очень жирный, а всё-таки хороший кусок. Германия только в прошедшем году получила Австрию и Судетскую область со всеми их военными материалами и более чем десятью миллионами новых отличных работников и солдат. Япония уже захватила Кантон и подступила к Хайнаню, а это не только военные материалы, но и промышленность, способная выпускать самолёты и танки. И где же ваша «самозащита», где хотя бы ваше слово протеста, господин президент? Разве вам не известно, как далеко замахиваются японские милитаристы? Они предполагают присоединить к Стране Восходящего Солнца всего-то навсего Китай, Маньчжурию, Монголию, Юго-Восточную Азию, Центральную Азию, Малую Азию, даже Европу, после чего доблестные самураи «скрестят мечи» ещё и с Россией. Ведь после такого приобретения «военных материалов» от раздобревшей Японии никакая «самозащита» вас не спасет. Не пора ли вам именно ради вашей самозащиты хотя бы самураев остановить? Правда, необходимо признаться, он и останавливал их много раз в правильно построенных и в то же время прочувствованных речах, и осуждал агрессию Японии против Китая, тем не менее американские промышленники как поставляли, так и продолжают поставлять этой десятки раз осуждённой Японии авиацию и артиллерию, всего за три последние года истощив японский золотовалютный запас с восьмисот до трехсот миллионов иен. Как может и должен понимать эту и все прочие речи главный германский фашист? Приблизительно так: если Германия все-таки нападёт на англичан и французов, не готовых к войне, Соединённые Штаты не направят им на помощь свои вооружённые силы и не продадут Германии хоть за наличный, хоть за безналичный расчет ни одного танка, ни одного самолёта, ни одной паршивой винтовки, однако американские промышленники не прекратят поставок в Германию, как не прекращают поставок в Японию. Как это называется, если выражаться на русском, а не на американском диалекте английского языка? Это называется так: подстрекательство к агрессии.

Такими речами товарища Сталина не обмануть. Никого не собирается останавливать господин президент, разумеется, на условии, что, нарастив свою мощь, Германия, Италия и Япония обрушатся на Советский Союз.

– В этом и состоит внешняя политика Соединённых Штатов Америки.

В Англии и Франции его понимают с первого слова. Три месяца назад Чемберлен был убежден, что привёз из Мюнхена мир для целого поколения, теперь он громко рассуждает о близкой войне, о войне в ближайшее время, о войне чуть ли не с сегодня на завтрашний день:

– Согласно информации, которой я располагаю, министр иностранных дел Франции Боннэ заявил в палате депутатов, что в случае войны, в которую окажутся вовлечёнными обе стороны, все силы Англии будут в распоряжении Франции, точно так же, как все силы Франции будут в распоряжении Англии. Это заявление Боннэ целиком совпадает с точкой зрения английского правительства. Нельзя предвидеть в деталях все возможные случаи, но я хочу ясно заявить, что общность интересов, объединяющих Францию и Англию, такова, что при всякой угрозе жизненным интересам Франции, откуда бы эта угроза ни исходила, это должно вызвать немедленное сотрудничество со стороны Англии.

Правительственная печать Франции бурно отзывается на это заявление английского премьер-министра. Газеты уверяют читателей, что отныне Англия будет с Францией не только с первых дней военных действий, но и с того момента, когда самая угроза конфликта появится на горизонте. Тут же в правительственной печати появляется иной, абсолютно неожиданный поворот. Видите ли, для Франции заявление английского премьер-министра означает, представьте себе, что если завтра Италия попытается развязать войну с Францией, к примеру, начав провоцировать серьёзные инциденты, требующие ответных действий, англо-французское сотрудничество примется действовать без промедления.

Италию приплетают, естественно, неспроста: французскому колониальному капиталу очень не хочется отдавать итальянцам Тунис, Джибути и Корсику. И тотчас, не успевает возникнуть всего лишь тень возможности Тунис, Джибути и Корсику потерять, французское правительство спешит задобрить Италию и резко меняет свое отношение к фашисту и мятежнику Франко, на стороне которого воют фашисты Италии. Оно вдруг открывает границу для беженцев из республиканской Испании, для двухсот тысяч женщин, детей, стариков и ста пятидесяти тысяч республиканских солдат, сложивших оружие, однако этих мучеников свободы не принимают как братьев, их принимают как представителей воющей с Францией стороны, вопреки тому очевидному факту, что республиканская Испания с республиканской Францией не воевала и не собирается воевать, а воюет она с фашистами Франко и с интервентами фашистской Италии и фашисткой Германии, стало быть, как военнопленных их отправляют в концлагеря, мало сказать – на полуголодную полужизнь-полусмерть. Такого истязания республиканских бойцов, сражавшихся против фашизма, демократической Франции мало. Их окружают колючей проволокой и чёрными стрелками из Сенегала. Им не дают ни палаток, ни матрасов, ни одеял, ни пищи, ни воды, ни медицинской помощи раненым и больным. Так нигде в мире не поступают даже с преступниками. Так не поступают даже в фашистских концлагерях с евреями и коммунистами: там по крайней мере имеются бараки, вода и баланда. Демократическое правительство Франции в своем пресмыкательстве перед фашизмом идет ещё дальше. Агентам Франко позволяют беспрепятственно идеологически обрабатывать и элементарно соблазнять куском хлеба умирающих на голой земле под открытым небом людей, и тех, кто от слабости предает свое прежнее знамя, без промедления переводят в другие лагеря и предоставляют им другие, почти нормальные, почти человеческие условия. После этого подлого акта отменяется французское воздушное сообщение из Тулузы в Аликанте, что прерывает всякую связь между республиканской Францией и республиканской Испанией. Англия присоединяется к Франции, словно бы на Францию уже собираются начать наступление. Она прекращает почтовые сношения, но не с фашистом, мятежником Франко, а с испанским правительством, избранным испанским народом. Возникает законный вопрос: что готовят европейские демократии, если одной ногой переходят на сторону фашиста и мятежника Франко? Ответа долго ждать не приходится. Правительство Франции заключает соглашение с фашистом и мятежником Франко, по которому всё золото и всё военное снаряжение республиканской Испании передаются мятежникам. В тот же день правительство Франции признает фашиста и мятежника Франко в качестве законного правителя уже не республиканской, а фашисткой Испании, не поставив никаких условий по сохранению жизни республиканских бойцов, вопреки тому, что повсюду на захваченных территориях уже идут расстрелы коммунистов и республиканских бойцов. В палате депутатов премьер-министр Даладье объясняет свое решение, как ни покажется странным, соображениями самозащиты от возможного нападения итальянцев и немцев:

– Здесь говорили о третьей границе в Пиренеях. С конца января мы имеем на этой границе, протяжением в шестьсот километров, соседство правительства Франко. Именно для того, чтобы Франция не должна была защищать третью границу, я хочу поддерживать с правительством Франко добрососедские отношения. Хотите ли вы, чтобы иностранные войска обосновались на границе протяжением в шестьсот километров? Я утверждаю перед палатой, что для этого нет другого способа, чем признание де-юре правительство Франко.

Палата одобряет это решение большинством голосов. Нижняя палата английского парламента также голосует за признание правительства Франко. Чемберлен хладнокровно излагает сомнительные причины, которые оправдывают это решение, сомнительные потому, что правительство Республики ещё продолжает существовать и далеко не все её войска сложили оружие:

– Правительство Его Величества уделило очень серьёзное внимание положению в Испании и тем мерам, которые оно должно принять в свете всей имеющейся в его распоряжении информации. В результате падения Барселоны и овладения Каталонией генерал Франко теперь контролирует большую часть испанской территории на континенте и за его пределами. Эта территория включает наиболее важные промышленные центры Испании и источники главного её производства. Более того, правительство Его Величества не полагает возможным рассматривать республиканское правительство Испании, которое ныне рассредоточено и неспособно более осуществлять установленную власть в качестве суверенного правительства Испании. В этих условиях оно решило известить генерала Франко о своем решении признать его правительство правительством Испании, и сегодня в этом отношении предприняты формальные шаги.

Товарищ Сталин мог бы напомнить господину премьеру, что ещё не очень давно, на памяти господина премьера, было ещё более жёсткое и, многим казалось, абсолютно безысходное время, когда марионеточные правительства Колчака, Деникина и какого-нибудь Ноя Жордания, официально признанные законными и единственными правительствами России тогдашним правительством тогдашнего его величества, тоже контролировали большую часть российской территории на континенте и за его пределами и эти территории включали наиболее важные промышленные центры России и источники главного её производства, после чего задать ему очень и очень неудобный вопрос: а где нынче эти марионеточные правительства и где, в какой земле нынче гниют бесславные кости всех этих ставленников английского, американского и французского капитала. Однако к чему задавать такие вопросы. Чемберлен слишком стар, чтобы помнить двадцатилетнюю даль. Нынче он твёрдо помнит о царских долгах, которые победившая советская власть отказалась платить именно потому, что разорение, учинённое интервентами четырнадцати держав во главе с Англией причинила ущерб приблизительно в пять раз больший, чем бестолковые долги бестолкового царя Николая. Нынче он годен только на то, чтобы в демагогическом азарте воскликнуть: