Совершенные. Тень

Одновременно все девушки зашли в лабиринт. Он встретил нас полной темнотой и влажным, спертым воздухом. Стены, казалось, были живыми — они мягко пульсировали, а с потолка свисали липкие нити, похожие на паутину. Через несколько шагов лабиринт разветвлялся.

— Разделяемся! — скомандовала Рут, и девушки, разбившись на группы, ринулись в разные проходы.

Я осталась одна, но это было сознательное решение, мне нужно было сосредоточиться. Прикрыла глаза, стараясь не обращать внимания на мерзкую паутину, цепляющуюся за волосы, и на давящую тесноту коридоров. Я вспомнила все, чему научилась за годы ночных вылазок в Гринвуде: двигаться бесшумно, дышать ровно, слушать себя. Расслабление — ключ.

Шла медленно, игнорируя доносящиеся из других коридоров крики раздражения и отчаяния, сосредоточившись на ощущениях в запястьях. Как только я ловила себя на учащенном сердцебиении, останавливалась, делала глубокий вдох и представляла себя на своей любимой крыше, под холодными звездами. Металл послушно ослаблял хватку.

Через двадцать минут блужданий я нашла первую подсказку. На стене, в светящемся грибке, был выложен символ — спираль, закручивающаяся внутрь. Я потянулась к ней, и наручники на мгновение стали совсем свободными. Это был знак. Я шла дальше, отыскивая такие же символы.

Внезапно из бокового прохода выбежала Карла. Ее лицо было искажено яростью, а наручники впились в ее запястья так, что выступила кровь.

— Не поддаются! Проклятье! — выкрикнула она, с силой дергая руками.

Я хотела ей помочь, подсказать, но она, не слушая, умчалась в темноту. Ее паника была ей врагом, но она все равно продолжала бороться со своими эмоциями.

Еще через двадцать минут я вышла в круглый зал. Хоть на мне не было часов, я интуитивно понимала сколько времени примерно прошло. В центре на пьедестале лежал ключ — такой же светящийся, как и символы, но вокруг него расходились пять лучей-коридоров. И над каждым висела табличка с вопросом.

«Что сильнее: страх смерти или надежда на спасение?»

«Можно ли пожертвовать одним, чтобы спасти многих?»

«Является ли порядок высшей формой свободы?»

Это были явно не просто вопросы, скорее всего это была некая ловушка, и ответы могли очень сильно повлиять на ход испытания. Некая ловушка для разума.

Подошла к вопросу о порядке и свободе. Вспомнила Гринвуд, его душные правила и свой побег из них по ночам, порядок отца и воля Тени. Я протянула руку к табличке.

— Свобода — это ответственность, — тихо сказала я. — А не вседозволенность.

Табличка мягко засветилась, и проход открылся. Ключ оказался в моих руках, он был легким и небольшим. Приложила его к наручникам, и те сразу открылись. Как же сильно я была напряжена своим умом, контролируя свою каждую эмоцию, и это оказалось сложнее, чем я думала. Когда наручники больше не сжимали свои запястья, немного расслабилась, и мое сердце сделало кульбит от всего происходящего - мои эмоции возвращались на место.

Последний коридор вывел меня на свет. Совершенный с рыжими волосами ждал у выхода один, значит, я была первой. Тигр медленно подошел ко мне, его движения были плавными и бесшумными, как у настоящего хищника. Взгляд его ярко-желтых глаз был пристальным и тяжелым.

— Покажи, — коротко приказал он.

Я подняла руки, протягивая открытые наручники.

Парень на мгновение задержал взгляд на моих запястьях, словно пытаясь разгадать какую-то загадку. Он повертел мою руку, изучая состояние кожи.

— Ни царапины, — заметил он, и в его голосе прозвучало легкое удивление. — Большинство сдирают кожу до мяса, пытаясь вырваться. — Его взгляд поднялся на мое лицо. — Ты не боролась с наручниками.

— Нет, — тихо ответила я, хоть вопроса и не прозвучало. — Я пыталась бороться с собой, со своими эмоциями.

— Умение подчинять себе обстоятельства ценится выше, чем умение их ломать, — сказал Тигр, позволяя наручникам упасть на пол с глухим стуком. — Запомни это.

Его фраза прозвучала, словно он был моим учителем и давал мне наставления. Как и первый Совершенный, Волк, который точно в таком же формате мотивировал нас.

Когда из лабиринта вышли остальные участницы, лишь у трех девушек, включая Лину, наручники были сняты. Остальные так и не смогли их открыть. Карлу вынесли на носилках, девушка в ярости билась о стены, пока наручники не свели ее с ума.

Я смотрела на бледные, испуганные лица девушек и понимала: испытание далось им нелегко. Очень сложно бороться с самим с собой, особенно, когда попадаешь в незнакомые условия и ожидаешь худшего. В реальности в лабиринте не было монстров, нападений неизвестных, а только сама гнетущая его атмосфера давила на сознание, чтобы мы боялись и ждали подвох. Чье-то сознание сыграло злую шутку, как это случилось с Карлой. И вновь в этом испытании мне помогла моя способность Тени в стрессовой ситуации подходить ко всему с холодной головой.

Громогласный голос Тигра заставил многих участниц вздрогнуть:

— Девушки, внимание! Это испытание было индивидуальным. Следуюим вас ожидает групповое испытание. Пока Карла приходит в себя, у вас есть один час привести себя и свои мысли в порядок в своей комнате. Через час буду ждать вас здесь же.

Тигр слегка кивнул всем нам и разрешил нашему куратору и стражам проводить до своей комнаты. До сих пор неизвестно, зачем Дозор Безмолвия ходит с нами по коридорам по пятам. Неужели кто-то думает, что мы решимся убежать отсюда? Даже если по счастливой случайности одна из нас найдет выход из здания, то мы совершенно не знаем как устроен этот город, что находится за пределами этой тренировочной базы, куда нам податься после побега. Но стражники все равно продолжали следовать своим правилам.

Воздух в общей комнате сгустился до состояния взрывоопасной смеси. После утреннего испытания Тигра девушки вернулись изможденными, а некоторые доведенными до точки кипения. Постоянный страх, унижения и бессилие нашли выход в ярости.

Инцидент начался с пустяка. Юта, все еще дрожащими руками, пыталась расстелить на кровати одеяло, когда мимо нее, резко толкнув, прошла Карла.

— Смотри куда идешь! — крикнула Юта, ее обычно тихий голос дрожал от гнева.

Карла резко развернулась. Ее лицо, искаженное злобой, было похоже на разъяренную маску.

— Что? У тебя есть что сказать, слабачка? — она презрительно окинула взглядом худенькую фигуру Юты. — Ты в лабиринте чуть не разревелась от страха. Место твое — в утиле, а не здесь.

— По крайней мере, я не ломала себе руки в истерике, как некоторые! — выпалила Юта, указывая на забинтованные запястья Карлы.

Это было подобно спичке, брошенной в бензин. Карла с рыком бросилась на Юту. Они с грохотом свалились на пол, цепляясь друг за друга, как дикие кошки. Карла, будучи сильнее, быстро оказалась сверху, сжимая горло Юты.

— Я тебя задушу, дрянь!

Остальные девушки столпились вокруг, образуя живое кольцо, никто не вмешивался. В их глазах читалось странное возбуждение — будто они ждали этого, будто насилие было единственным оставшимся способом выпустить пар.

— Довольно! — резко крикнула я, пробиваясь сквозь круг. Я схватила Карлу за плечо и с силой пыталась оттащить ее от Юты. И в этот момент мне резко прилетел локоть Карлы прямо в глаз. Мгновенно посыпались искры из глаз, но я не ослабила хватку, а наоборот сильнее вцепилась. Карла повторно пыталась отвязаться от препятствия в виде меня, и снова заехала локтем в лицо, но я успела уклониться, тем не менее она попала мне в скулу и рассекла ее.

Карла, тяжело дыша, обернулась на меня, в ее глазах плясали бешеные огоньки. Юта, пользуясь случаем отскочила подальше и в центре круга остались мы вдвоем с Карлой.

— Тоже хочешь? — прошипела она. — Думаешь, раз Волк с тобой любезничал, ты тут главная?

В этот момент дверь с грохотом распахнулась. На пороге стояла женщина-куратор. Ее холодный взгляд скользнул по тяжело дышащей Карле и по моему рассеченному и кровоточащему лицу.

— Интересно. Вы тратите последние силы на борьбу друг с другом, вместо того чтобы готовиться к следующему испытанию. — Она сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание. — И знаете что? — Она окинула нас ледяным взглядом. — Вы - двое, за мной.

Сердце упало, только не утиль. Я готова была терпеть любое наказание — голод, бессонные ночи, изнурительные тренировки, что угодно. Но только не утиль. Оттуда не возвращались.

Мы должны были быть командой. Но страх и отчаяние превратили нас в стаю загнанных зверей, готовых разорвать друг друга. И самое ужасное было осознавать, что, возможно, именно этого от нас и ждали.

По узким коридорам мы шли гуськом за куратором, а двое стражей замыкали шествие. Я украдкой посмотрела на своего стража, может, хоть что-то прочитаю в его неподвижном лице? Но он, как всегда, с высоко поднятой головой чеканил шаг, будто был не человеком, а машиной.

— Можно узнать, куда нас ведут? — дрожащим голосом спросила Карла. От той самоуверенной и яростной девушки не осталось и следа.

— Нельзя, — сухо ответила куратор. — Но скажу одно: сейчас решится ваша судьба на Отборе.

От этих слов колени подкосились, а скула, куда пришелся удар Карлы, заныла с новой силой. Я дотронулась до раны, испачкав пальцы в крови. Хорошо бы обработать, пока не началось заражение. Вряд ли здесь раздают антисептики, но хотя бы пластырь... Вспомнилось, как Волк упоминал, что к врачу мы сможем обратиться после трех дней испытаний. Но Карле же перевязали руки после наручников, может, и мне повезет?

Перед массивной черной дверью куратор остановилась. Она замерла у ручки, словно колеблясь. Неужели и она боится? Но за кого — за нас или за себя? Сделав глубокий вдох, она резко постучала и открыла дверь. Стражи остались стоять на месте, значит, и нам нужно ждать.

Мы переглянулись с Карлой, в ее глазах читалась та же растерянность и страх. Никто уже не винил друг друга — Карла, затеявшая драку, и я, пытавшаяся их разнять и получившая за это в лицо. Мы были просто двумя напуганными девушками, оказавшимися не в том месте и не в то время. Я точно знала, что Юту сдавать не стану. Лучше подумать, как объяснить свое ранение, чем втягивать в это других.

Дверь приоткрылась, и куратор, уже без стражей, жестом пригласила нас войти. Мы несмело переступили порог, и дверь захлопнулась за нами. В просторном кабинете за массивным столом сидел Лев. Мы остались втроем: я, Карла и тот, от чьего решения зависела наша судьба.

Помещение было небольшим, но просторным, с высокими потолками. В центре кабинета стоял массивный дубовый стол, заваленный голографическими схемами и отчетами. Единственным украшением служила деревянная фигура льва.

Совершенный поднял глаза от документов. Его фигура, даже сидя, казалась очень объемной — широкие плечи, сильные руки с аккуратными пальцами лежали на столе неподвижно. Его лицо с резкими, идеальными чертами могло бы быть холодным, если бы не глаза цвета расплавленного золота, в которых сейчас плескалось нечто среднее между любопытством и легким раздражением.

— Две участницы с травмами в канун решающего испытания, — его голос, низкий и бархатный, заполнил пространство комнаты. — Объясните.

Я сделала небольшой шаг вперед.

— Это моя вина. Я неловко упала во время отработки приемов, а Карла пыталась мне помочь.

В конце концов, могла же я в течение предоставленного часа тренироваться перед испытанием. Теоретически я не солгала.

Лев медленно поднялся. Его рост был внушителен, и теперь, стоя рядом с ним, я ощущала всю мощь его телосложения.

— Падение, — повторил он, приближаясь и кивая. Его взгляд скользнул по моей скуле, затем перешел к перевязанным запястьям Карлы. — Интересно, что за тренировка могла оставить такие разнообразные следы.

Он остановился в шаге от меня. Тепло, исходящее от его тела, было почти осязаемым.

— У нас тут или героиня, или прекрасная лгунья, — его глаза сузились, и в их глубине на мгновение вспыхнула опасная искорка. Он повернулся к Карле. — Можешь идти.

Карла испуганно посмотрела на меня, а я в ответ умоляющими глазами смотрела на нее, прося не оставлять меня наедине с Совершенным. Но собрав всю свою смелость, я кивнула девушке, и та очень быстро выбежала из кабинета.

Когда дверь закрылась, Лев жестом указал на кресло перед столом.

— Теперь, когда твоя подружка трусливо сбежала, и мы остались одни, — он не стал садится на прежнее место, а облокотился о стол, — выкладывай правду. И имей в виду — я терпеть не могу, когда мной пытаются манипулировать.

Под его пронзительным взглядом я почувствовала себя словно под микроскопом.

— Была драка после индивидуального испытания у Тигра, — наконец выдохнула я, не называя имен. — После лабиринта все были на пределе, нервы уже сдают, а я пыталась разнять девчонок.

Лев молча изучал мое лицо, его кисти оперлись о край стола, а пальцы слегка постукивали по деревянной поверхности.

— Почему взяла вину на себя? — спросил он наконец.

— Потому что это Отбор, — сказала я, осознавая правду своих слов. — Здесь каждый сам за себя. Но это не значит, что нужно топить других и терять человечность.

В уголках его губ дрогнула тень улыбки.

— Благородно. Глупо, но благородно.

Совершенный встал и подошел к настенному шкафу, доставая оттуда небольшую металлическую коробку. Если там лежит шприц, который убьет меня - это конец. Моему благородству, моей смелости, моей жизни. Я уже никогда не помогу другим, не смогу увидеть настоящее солнце, почувствовать капли дождя на своем теле. Но даже с такими мыслями, я благородно закрыла глаза и ждала, когда Лев сам, без помощников отправит меня в утиль.

Раздался щелчок открывающейся коробки, затем легкий шелест. Я сглотнула, ожидая укола, но вместо этого почувствовала прохладную влажность на скуле.

Я открыла глаза и увидела, что Лев, склонившись надо мной, с невозмутимым видом обрабатывает мою рану антисептической салфеткой. Его длинные пальцы уверенно прикоснулись к моему подбородку с поразительной нежностью. Он слегка наклонил мое лицо, чтобы лучше видеть рану. Дыхание его было ровным и теплым.

– Что, неожиданно? – спросил Совершенный, и в его глазах, этих золотых и невыносимо глубоких, плясали веселые искорки. – Ожидала чего-то более... драматичного? Хотя, должен признать, твоя готовность принять смерть с закрытыми глазами и гордо поднятым подбородком впечатляет.

Я покраснела до корней волос, чувствуя себя полной дурой.

— Это может немного жечь, — предупредил он, прежде чем нанести заживляющую мазь.

Я зажмурилась, ожидая боли, но его движения были удивительно бережными. Он действовал с хирургической точностью и аккуратностью, словно боялся причинить малейшую боль. Когда он накладывал пластырь, его пальцы на мгновение задержались на моей коже, и я почувствовала легкую дрожь в его кончиках — странную уязвимость в таком могущественном существе.

– Я просто... подумала, что логично... раз уж я нарушила правила...

– Правила, – перебил Лев, отступая на шаг и убирая аптечку, – это то, что я устанавливаю. И пока что я не установил правило "казнить за попытку прекратить дурацкую драку". Другое дело – за идиотское самопожертвование... я еще подумаю.

Он сел обратно за стол, и его лицо снова стало серьезным, но в уголках губ все еще пряталась улыбка.

– Теперь, когда сеанс героизма завершен, можешь идти. И в следующий раз, прежде чем решать, что тебя ведут на казнь, удостоверься, что у палача в руках не пластырь с милыми ромашками.

— Что ж, — вздохнула я с наигранной трагичностью, — теперь я умру от стыда, а не от яда. Пожалуй, это даже хуже.

Лев замер на мгновение, а затем тихо рассмеялся — низкий, бархатный смех, который, казалось, заполнил всю комнату.

— Наконец-то, — произнес он, и в его глазах вспыхнуло неподдельное веселье. — Значит, у тебя есть не только благородство, но и чувство юмора.

С этими словами я вышла из кабинета, слегка опьяненная близостью с самым Совершенным мужчиной в мире, и почему-то в моем животе творилось что-то приятное, не похожее ни на что. Такое у меня было впервые. Возможно, это те самые “бабочки в животе”, о которых мне рассказывали.