Ритм тишины

Часть 1. Джереми. Глава 2.

После химии в расписании значился перерыв около тридцати минут. Но особого смысла идти на следующие уроки для меня уже не было. Если мистер Лонгс еще готов был простить мне самовольное нарушение режима реабилитации, то строгий учитель биологии подобную дерзость вряд ли бы спустил с рук. Я неторопливо подошел к своему любимому раскидистому дереву и привычно сел на пожухлую траву под ним, меланхолично наблюдая за хаотичным мельтешением учеников на школьном дворе. Я раскрыл тетрадь и записал на чистом листе: “2. Влажность упала с 80 до 20 процентов за ноль секунд“. Тут же раздраженно перечеркнул строчку ручкой - это и так было предельно понятно. Обещанный дождь так и не начался.

- Джереми Кин?

Незнакомый женский голос заставил меня инстинктивно вздрогнуть. Повернув голову, я увидел симпатичную девушку. Если я не ошибался, она училась в том же классе, что и те четверо, кто меня постоянно доставал. Она пользовалась в школе популярностью, и многие из местных спортсменов безуспешно пробовали к ней подкатывать. Наверняка она встречалась с кем-нибудь из старшеклассников, потому что я ни разу не видел ее в компании знакомых мне парней своего потока.

- Да, - кивнул в знак подтверждения и отвел взгляд.

- Я Эмили Вэлс. Учусь… с теми, кто тебя обидел, - ее смутило такое представление, а у меня вызвало лишь усмешку.

- Никто не обижал, просто неудачно получилось, - я снова посмотрел на нее.

- Ты серьезно? - на лице застыло удивление, - Да они же тебя там чуть не убили! Ты получил страшную травму головы. Послушай, ты не против, если я посижу немного рядом с тобой?

Я молча покачал головой, и она грациозно опустилась на траву по соседству. Судорожно прижимая к коленям небольшую сумку, Эмили явно сильно нервничала. Я внимательно смотрел в ее зеленые глаза и тщетно пытался вспомнить: а были ли они такими же зелеными в том, мимолетном солнечном мире? Там, где Дрейк на ходу панибратски звал меня Джеем - была ли в той реальности эта Эмили?

- Даже если я в итоге загремел в больницу, в этом виноваты не только те, кто меня толкнул, - я снова цинично усмехнулся в ответ на ее бурное замечание. - Я ведь и сам мог бы упасть куда более удачно.

- Я давно наблюдаю за тобой, Кин. Ты ведь, кажется, очень хорошо учишься, да? - спустя минуту молчания, выпалила она.

- Есть немного, но не всегда и не везде, - я кивнул. Мой ответ был не совсем корректным, ведь по-настоящему успевал я только по тем сложным наукам, которые мне искренне нравились. - Скажем, в классах миссис Гаррет я веду себя, как отсталый.

- Да у нее каждый первый так себя ведет, - Эмили облегченно и очень искренне рассмеялась, и это мгновенно разрушило остатки неловкости между нами.

- Если ты пришла за какой-то помощью, то у нас разные программы. Ну, разве что в химии могу что-то подсказать, поскольку часто читаю научную литературу за рамками школьного курса, - иначе не понимал, зачем ей подходить ко мне, разве что за какими-то конспектами.

- Нет, нет, - переубедила она, чем еще больше запутала. - Я просто решила по-человечески спросить, как у тебя дела? Ты ведь только недавно лежал в больнице.

- А. Нормально все. Домой пойду сейчас.

- Ясно, - в голосе Эмили послышалось легкое разочарование.

Мне внезапно подумалось, что в этой ситуации можно было и рискнуть. Терять мне все равно было нечего.

- Я стараюсь сейчас не выходить часто из дома, но в целом хотел бы немного прогуляться. Не хочешь встретиться в пятницу? - спросил, сохраняя напускное равнодушие.

- С радостью, - тон девушки сразу поменялся. Заметно повеселевшая, она поднялась на ноги, помахала мне рукой и быстрым шагом направилась в сторону школьного здания.

Я же неторопливо встал со своего места лишь через десять минут и медленно побрел в противоположную сторону.

Меня никогда прежде не замечали противоположный пол в школе, особенно такие яркие старшеклассницы, как Эмили. Поскольку я всегда оставался в стороне от всяческих шумных посиделок и массовых мероприятий, обо мне в этих стенах толком ничего не было известно. Она гарантированно согласилась из чистого, праздного любопытства. Я был для нее редким, диковинным экспонатом, тем самым “выжившим”. Ей, скорее всего, хотелось почувствовать себя благородно причастной к чужой, страшной боли. Или же она согласилась просто потому, что ей было дико любопытно мимоходом присвоить себе все внимание парня, который чудом уцелел у гидранта?

Обещанный ливень все-таки начался, и я вынужденно прибавил шаг. Где-то совсем вдали раскатисто прогремел первый гром. Невольно поежился от этого глухого грохота, хотя, сколько я себя помнил, никогда не боялся обычных гроз до вчерашнего злополучного дня. Я попытался еще сильнее ускориться, но буквально через полминуты в глазах начало стремительно темнеть, а к горлу подступила тошнота, и пришлось резко снизить темп.

Все-таки врачи оказались полностью правы: мое восстановление еще очень далеко от завершения. А в ушах навязчивым, зловещим набатом монотонно звучал тот самый чужеродный ритм, который фатально, ломано не подходил к естественному ритму биения моего собственного сердца.

***

Моя прежняя “простая” жизнь неумолимо подходила к логическому концу. Весь май состоял из бесконечных тестирований. Я тратил бесчисленные ночные часы и тонны нервов перед сдачей контрольных работ по тем сложным предметам, где я, мягко говоря, откровенно плавал. К счастью, преподаватели вовремя осознали, насколько огромные проблемы у них возникнут, если они вздумают валить меня на аттестации. Если бы я, к примеру, внезапно потерял сознание или умер прямо посреди экзамена из-за последствий травмы, у школы тут же начались бы серьезные судебные разбирательства. Поэтому мне официально сделали несколько весомых поблажек. Это вызвало волну глухой негативной реакции со стороны некоторых учеников, но, видимо, я напрасно так сильно переживал по этому поводу.

Двадцать третьего мая состоялся торжественный выпускной вечер потока Эмили. Праздник завершался шумной дискотекой, на которую она очень сильно хотела пойти именно со мной. И на которую я сам категорически не желал являться, поскольку понимал: ничего хорошего мне этот душный вечер не сулит. Плотные толпы, невыносимая духота и сильный музыкальный шум гарантированно обеспечили бы мне дикие головные боли, которые после того инцидента у гидранта стали моим регулярным делом. Лечащие врачи лишь разводили руками и дежурно советовали мне как можно чаще дышать свежим воздухом и чаще проверять артериальное давление, а еще пить обезболивающие. Они попросту не могли заметить тонких изменений в моем мозгу, поскольку регулярное проведение МРТ и детальное сканирование шейного отдела позвоночника, по их словам, не имело никакого медицинского смысла. Все базовые клинические показатели после первичного восстановления приходили в норму.

Эмили сама категорически настояла на нашем официальном появлении на публике. В стенах школы мы почти не пересекались, а если и сталкивались случайно в коридорах, то никогда открыто не показывали окружающим нашу связь. Я заехал за ней ровно в семь вечера. Сколько же искреннего, немого удивления на лицах школьников я ловил в те минуты, когда они замечали меня посреди этого шумного праздничного мероприятия, да к тому же далеко не в одиночестве.

Когда мы вместе вошли в украшенный актовый зал, местные компании высокомерных футболистов на полуслове притихли. На Эмили было надето короткое платье насыщенного синего цвета, а я осознанно выбрал простое серое поло, чтобы максимально бесшовно слиться с густыми тенями по углам зала. Но мы все равно отчетливо слышали их. Изменившийся тон, завистливые интонации и косые взгляды вчерашних мучителей были весьма красноречивыми.

- Ничего себе… Это что, Кин пришел с девушкой? - перебрасывались фразами мои одноклассники.

Их шепот лился мне в уши, как сточные воды. Я не слушал слова, а считывал частоту этих голосов. Зависть пахла дешевым пуншем и потом. Для них я был системным сбоем: ботан с красоткой на год старше.

Все это висело мрачной тучей над моей головой, я слишком хорошо слышал их язвительные комментарии. Но присутствие симпатичной девушки развеяло эту мрачную пелену. Я ненавидел танцы. Поэтому пересилить себя мне удалось всего на пару треков. Заметив на моем лице всю гамму откровенного отвращения к происходящему на танцполе, Эмили улыбнулась и предложила пойти отдохнуть. Мы поспешно ушли со света и сели на пластиковые стулья у стены, в самом дальнем и темном углу актового зала.

- Столько шепота про нас, - задумчиво сказала она, рассматривая толпы танцующих. Я кивнул, и она рассмеялась. - Ты мне нравишься, Джереми.

Это внезапное признание заставило меня инстинктивно вздрогнуть. Как вообще мог такой замкнутый, нелюдимый парень, как я, кому-то искренне нравиться? Во мне мгновенно проснулся азарт исследователя, и я прямо задал ей этот вопрос.

- Ну, ты довольно симпатичен внешне, - поправила челку Эмили, - Ты хорошо разбираешься в сложных точных науках и уже сейчас четко знаешь, чем именно хочешь заниматься в будущем. А еще ты категорически не любишь разговаривать впустую.

- Никогда так не думал. Интересно.

Эмили ласково протянула руку и слегка потрепала меня по коротко подстриженным волосам. Они еще не успели нормально отрасти после больницы.

- Эти спортсмены и раздолбаи вообще не понимают, в чем их предназначение. А ты…

Она коснулась моего виска. Пальцы были холодными, как лед.

- Ты теперь другой, Джереми. В твоих глазах… серая пустота, как туман. Мне нравится эта пустота. В ней можно спрятаться.

Эмили потянулась ко мне и поцеловала в щеку. С трудом перебарывая смущение, ответил тем же, и через пару мгновений мы перестали быть похожи на пару детсадовцев. Она отлично целовалась, хотя сравнивать было не с кем, просто судил по реакции моего тела. Я готов был тогда поставить сто долларов против одного, что нашу близость в углу зала отчетливо видели все на танцполе. И что теперь мое шаткое положение в школьной иерархии обязано было либо слегка улучшиться в социальном плане, либо, напротив, окончательно ухудшиться. если какой-нибудь агрессивный фанат Эмили из числа спортсменов внезапно решит мне отомстить. Невзирая на все мои опасения, мы все-таки стали парой, скрепив этот странный союз безмолвным согласием.

Спустя время она даже призналась мне в минутном порыве откровения:

- Я ведь в те майские дни безумно хотела пойти в больницу вместе с девочками, чтобы просто лично посмотреть на тебя. Но вовремя решила, что это будет крайне неразумно… Боялась, что ты с ходу примешь меня за обычную фальшивую показушницу.

После выпускного бала даже внезапно разразившаяся ночная майская гроза так и не смогла потревожить наш хрупкий покой. Всплеск бушующих подростковых гормонов на время оказался сильнее любых внешних раздражителей. И только потом, когда в небе раскатисто громыхнуло, я судорожно зажмурил глаза и намертво зажал уши ладонями. Мне с огромным трудом удавалось удерживать себя в руках, балансируя на грани панической атаки. Но человеческое желание в тот раз пересилило первобытный страх. Как это обычно со мной и бывало.

***

Открывая глаза в то утро, мне показалось, что привычное время остановилось. Стены были не родными, но знакомыми. Где же я видел их? Мобильный телефон на прикроватном столе настойчиво и громко вибрировал. На светящемся экране отображался незнакомый контакт. Я недоуменно нажал кнопку ответа и поднес трубку к уху:

- Джеееей! Через час сбор на краю поля, идешь?

- Что?

- Ну ты чего?! - обиженно взревел в трубке незнакомый голос, принадлежащий моему ровеснику. - У нас же решающий матч, а ты какого-то дебила из себя строишь. Ждем тебя, короче.

- Но я… - короткие гудки прервали звонок.

Я встал с кровати и снова заметил, как сильно изменилось все окружающее меня пространство. Одежда не была той, которую я складывал на днях в шкафу. Эта комната была пугающе похожа на мою собственную, но буквально каждая мелочь в ней была совершенно не той. А затем мой взгляд зацепился за стопку книг на рабочем столе. Где, черт возьми, мои привычные продвинутые учебники по химии? И почему вместо них здесь повсюду лежали какие-то аляповатые листовки по защите окружающей среды? В ушах внезапно начало звенеть, а перед глазами снова поплыла плотная серая пелена. Потусторонний гул стремительно нарастал, и я, вскрикнув от резкой вспышки боли в виске, тяжело рухнул на колени прямо на пол, отчаянно пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Через одно мучительное биение сердца в дверь этой чужой комнаты настойчиво постучали.

- Джей, почему ты до сих пор не собран? Ты почему не идешь на футбол?

- Позже, пап, - отмахиваясь, сел за стол и попытался найти в стопке тетрадей что-то дельное.

- Что с тобой? - голос стал обеспокоенным. В этом мире мой отец не разочарован во мне. И это делало его абсолютно чужим.

- Все нормально! - пытаясь отвязаться, продолжал поиски. Раздалось хмыканье отца и шаги, наконец ушел.

Ничего нет из моих наработок… Но тут мой взгляд упал на раскрытый и включенный ноутбук. В истории поиска интернет-браузера последними зловеще светились ровные строчки поисковых запросов: “потеря памяти”, “внезапная телепортация”, “путешествия в другие миры”, и еще несколько фраз из той же безумной серии.

У меня внутри все заледенело. Что, если я… То есть, если мы с ним… Неужели мы действительно каким-то образом… поменялись местами? Я вскочил на ноги и принялся судорожно думать, меряя шагами комнату. Как мне теперь отсюда выбраться?

Очевидно, что мы с ним не были идентичными копиями. Этот параллельный Джей активно занимался спортом и явно не особо увлекаясь учебой, хотя, судя по всему, определенные базовые склонности к биологии и химии у него имелись. Иначе зачем в его комнате лежал этот очень дорогой, редкий профессиональный биологический атлас? А главное - может быть, он в своей реальности никогда не подвергался жестоким издевательствам в школе? Соответственно, он не получал ту травму у пожарного гидранта, как я. Что же еще? Да, у него совершенно точно имелись близкие друзья из класса. Тот самый Дрейк, или как там его звали в моем мире.

Я медленно подошел к окну. Там вовсю полыхал солнечный день и зеленел аккуратно подстриженный газон. Задумчиво пощелкал пальцами обеих рук и тут же физически ощутил, как плотная реальность вокруг меня начинает мелко вибрировать. Я еще раз резко щелкнул пальцами, именно в тот микроскопический момент, когда потусторонний ритм в моей голове идеально совпал со звуком сухого щелчка.

В следующую же секунду подо мной оказался вовсе не мягкий ковер чужой комнаты, а жесткий матрас моей собственной кровати.

***

Двадцатое октября. Мне шестнадцать. Я обнимал Эмили, но чувствовал, как мои пальцы зудят от желания щелкнуть. Один мир пах ее духами, другой - коротко стриженным газоном, где "тот" Джереми на досуге гонял мяч. Я жил на два фронта, и эта ментальная растяжка между реальностями причиняла почти физическую боль. Перемещаясь почти контролируемо между двух похожих, постепенно, узнавал больше другого себя.

Внутренняя механика переноса со стороны выглядела простой, но на деле она безжалостно выпивала из меня абсолютно все силы. Щелчок пальцами являлся лишь внешним, триггерным жестом - своеобразной командой “пуск”. Все самое главное происходило глубоко внутри: мне необходимо было ментально нащупать невидимые параллели и поймать тот самый аномальный ритм и сопоставить с биением моего сердца. И заставить эти частоты - словно это были звуки двух разных вселенных - войти в жесткий, физический резонанс. И в эту самую секунду - сделать резкий щелчок пальцами.

Поначалу получалось далеко не всегда, но в одном случае из трех прыжок стабильно удавался. Чуть позже я довел эту статистику до двух успешных переносов из трех. Но если резонанс со свистом срывался и ничего не получалось, весь остаток дня и последующей ночи я оставался абсолютно без сил, мне приходилось часами пластом отлеживаться на кровати, приходя в себя.

А еще вещи. Если какой-то неодушевленный предмет в момент прыжка находился в непосредственном физическом контакте с моей кожей, он перемещался вместе со мной. Я окончательно понял это, когда случайно забыл свой сотовый телефон в кармане джинсов, а затем целенаправленно проверил эту гипотезу на нескольких мелких вещах, которые умышленно клал в карманы одежды, максимально близко к телу.

Тот, параллельный Джереми жил совершенно иначе, и мне было искренне приятно от одной только мысли, что хоть в какой-то из вселенных я не являюсь настолько безнадежным. Мне было дико интересно, куда именно он готовится поступать через два года. Я отчаянно надеялся, что его выбор падет на что-то близкое моим собственным интересам.

Эмили вскоре пошла на подготовительные курсы, чтобы успешно поступить в следующем году в университет, и из-за этого мы стали видеться гораздо реже. Но неизменно находили свободное время по выходным. Она твердо решила учиться на экономическом факультете в нашем родном городе. И это решение, увы, в корне не вязалось с моими собственными масштабными планами на будущее. Но мне было по-настоящему страшно смотреть вперед, когда мы оказывались наедине в полумраке комнаты. С каждым прожитым месяцем предстоящая, неизбежная разлука давила на меня все сильнее.

- Так что же ты ждешь?

Я мягко улыбнулся и поцеловал ее, крепко обнимая за тонкую талию. Мы оба старательно, по минутам выкраивали время, чтобы как можно дольше просто быть рядом.

- Не хочу разлучаться на месяц, - прошептала Эмили. - Но ты твердо все решил. Обещай, что приедешь через три недели.

Медицинский университет. Отделение психиатрии. Я маниакально хотел найти в толстых академических учебниках хоть какое-то официальное название для того ритма, который непрерывно бился в моем левом виске. Хотел наконец-то понять, почему мой собственный ушибленный мозг работает как неисправный радиоприемник, настроенный на две разные станции сразу. К огромному сожалению для нас обоих, профильных мединститутов в моем родном городе не имелось, поэтому мне требовалось уехать за добрую тысячу километров от дома. И я должен был уехать уже этим летом, поскольку был намерен провести целый год на местных подготовительных курсах, а свою школу закончить экстерном. Жизнь в огромном студенческом общежитии поначалу казалась мне совершенно невыносимой, но в итоге я все же получил небольшую угловую комнату на самом последнем этаже. Моим соседом оказался парень по обмену, который учился в совершенно другую смену, что гарантировало мне хотя бы временное уединение.

Никому не рассказывал о своих отклонениях. На то существовала куча причин, и первая среди них - неуверенность в своей адекватности. Иначе почему меня стало “выкидывать” после травмы. Я не отважился проверять до тех пор, пока не уехал. Сухой щелчок пальцами, ломаный Ритм в виске, физический резонанс со стуком сердца. Перемещение. Но не туда, куда хотел.

Я угодил в совершенно иной, чуждый мир. Мой трехмерный разум с ходу наотрез отказался адекватно воспринимать объекты, искаженные четырехмерной плоскостью. Меня дико, до судорог стошнило всего через пять секунд пребывания в этом кошмаре. Именно пять, я отчетливо видел, как эти секунды противоестественно тянутся во времени, словно густой расплавленный гудрон. Подобное практически невозможно внятно описать человеческими словами: когда ты воочию видишь собственное тело сразу в еще одной, лишней пространственной плоскости, мозг попросту отключается, отказываясь понимать что-либо.

Если в той изнанке и существовало хоть что-то привычное - дома, улицы или живые люди, то я физически не мог их разглядеть из-за того, что мой биологический организм был абсолютно не готов к восприятию этой вселенной. Я одновременно видел изнанку собственных закрытых век, спину соседа, спящего за тонкой стеной общежития, и скрюченные корни деревьев глубоко под бетонным фундаментом здания. Пространство вокруг меня вывернулось наизнанку, как старая перчатка. Мой разум буквально захлебнулся в панической попытке склеить этот безумный визуальный фарш воедино.

Меня сокрушительно выбросило обратно в мою комнату, и затем целые сутки я потратил исключительно на то, чтобы восстановить нормальную координацию и работу измученного тела. Меня непрерывно выворачивало наизнанку, я физически не мог ни есть, ни пить. После этого тяжелого урока еще месяца полтора вообще не рисковал даже близко подходить к опасной черте с подобными горе-экспериментами.

Впрочем, у меня в этой реальности по-прежнему оставалось одно незаконченное дело, которое требовалось разрешить во что бы то ни стало. А уже потом можно было снова рисковать и заниматься пространственными перемещениями.

Я подумал еще тогда, что в ту жуткую изнанку меня вышвырнуло исключительно из-за колоссального стресса. Изнурительная сдача экзаменов экстерном, панический страх перед грядущим переездом в чужой город и давящая тоска от скорой разлуки с Эмили напрочь сорвали тонкие внутренние настройки моего ушибленного мозга.

Мне необходимо было сдать финальные экзамены в школе, так что на время я вернулся в родной город. Едва приехав домой, быстро переоделся и со всех ног рванул к ней. Когда Эмили открыла мне дверь, я сразу же заметил какую-то странную, давящую неловкость в ее поведении. Мы сели на диван в гостиной и привычно обнялись. И тут она заговорила. Я уже плохо помнил, какие именно слова она подбирала тогда, но вся суть сбивчивой речи сводилась к одному: ей невыносимо тяжело быть далеко от меня, она панически боится, что в мегаполисе я быстро найду себе кого-нибудь с похожими научными увлечениями. А в конце она призналась, что на своем потоке уже познакомилась с неким Тони. Я спокойно кивнул, тихо произнес сухое «окей» и медленно поднялся с места. Эмили что-то отчаянно кричала мне вслед, внезапно сильно разрыдалась. Но твердым, размеренным шагом я дошел до прихожей. У самой двери я в последний раз взглянул на свою первую любовь, она стояла в нескольких метрах от меня, заплаканная и растерянная. В моей голове в ту секунду не осталось абсолютно ничего, кроме звенящей, ледяной тишины. Наша первая встреча, то, как мы подолгу проводили время под деревом, наш первый несмелый поцелуй, первая близость и первый серьезный разговор - все пролетело перед глазами в одно мгновение. Словно я просто посмотрел на старую разбитую чашку, которую и без того давно собирался выбросить.