Ритм тишины

Часть 1. Сэл. Сны или явь? Глава 4.

Весной мне исполнилось пятнадцать лет. Пора средней школы для меня стремительно подходила к концу, к моей искренней радости и одновременно к легкой, щемящей печали. Впереди маячил пугающий переход в старшие классы. Мои преданные друзья, бесшабашные одноклассники и старые учителя - я отчетливо понимал, что совсем скоро навсегда покину это привычное здание.

- Сэл, поешь! Совсем худой стал с этими экзаменами, - весело сказал Рик, мой приятель, с которым я чаще всего сидел за одним столом в школьной столовой.

Сам я никогда не считал себя излишне тощим, но окружающие с завидным упорством твердили мне об этом. Местные девушки тоже частенько обращали на меня пристальное внимание просто потому, что считали симпатичным. Почему-то у некоторых девчонок в нашей школе привлекательный образ парня ассоциировался исключительно с кем-то чуть выше среднего роста, с густыми отросшими темными волосами, ясными голубыми глазами и повадками молчаливого тихони-компьютерщика. Я никогда намеренно не пытался напускать на себя загадочности, но считал, что именно из-за этой показной отстраненности люди так отчаянно и пытались узнать меня поближе.

Я отнюдь не являлся душой компании, однако меня регулярно приглашали на все крупные ученические вечеринки. Изредка возвращался домой с этих посиделок будучи слегка пьяным, за что потом знатно получал от своего старшего брата Ника. Он частенько и жестко меня задирал, искренне считая, что подобными методами сможет выковать из меня настоящего, крепкого бойца. Брат в итоге сначала ушел служить в армию, куда меня самого гарантированно бы не взяли из-за хронического недовеса, а после демобилизации успешно устроился на работу в полицию. Это принесло огромную радость нашим родителям, которые впоследствии без конца ставили мне в пример его правильную, понятную им жизнь. Но я категорически не хотел связывать собственную судьбу с чем-то подобным. Ник всю свою юность пытался сделать из меня выносливого солдата, но я всем сердцем ненавидел удушливый запах чужого пота и глухой звук чужих ударов.

В компьютерном коде всегда существовала безупречная логика. В коде никогда не было физической боли. Я осознанно прятался за мерцающим монитором от завышенных ожиданий отца и матери, которые видели во мне лишь блеклую, слабую тень своего идеального первенца. Мне безумно нравилось проводить все свободное время за компьютером: писать небольшие простенькие программки, дотошно разбираться в сложном устройстве локальных сетей, часами играть в игры и просто беззаботно общаться с друзьями на форумах. Сразу после окончания школы я без труда поступил в университет на факультет программирования и с огромной радостью с головой погрузился в счастливые, летящие будни студенческой жизни.

***

В девятнадцать лет моя жизнь целиком состояла из бесконечных лекций и шумных вечеринок в домах и подвалах, расположенных неподалеку от студенческого общежития. В тот вечер я вышел на улицу, когда земля под моими ногами уже стала предательски шаткой, а ночной воздух показался мне слишком плотным и вязким.

- Ты уверен, что дойдешь? - донеслось откуда-то из табачного дыма за спиной.

- Да, конечно, без проблем, - отмахнулся я, уже повернувшись спиной к ним.

Я успел сделать всего пару неуверенных шагов по тротуару, когда меня резко зашатало в сторону. Уши мгновенно заложило сильным гулом, похожим на высоковольтное жужжание линии электропередач. Я бессильно осел на холодный асфальт и завалился на бок, сокрушительно ударившись левым виском о пожарный гидрант. От этого удара в глазах сначала ослепительно засверкали искры, а затем они погасли так же резко, как полностью отключилось мое сознание. Глубоко в ушах едва слышно, ломано стучало сердце, и к этому затихающему стуку внезапно добавился еще какой-то чужеродный звук - тихий, мерный, пугающе размеренный топот.

- Эрни! - кто-то из сокурсников не на шутку перепугался.

- Вызовите скорую! - возглас из тех, кто уже выглянул на крик.

Машина скорой помощи приехала быстро. Последующие несколько недель прошли для меня в легком, удушливом тумане и непрекращающейся тошной дурноте. Я получил тяжелое сотрясение мозга, из-за чего все финальные летние экзамены мне в итоге пришлось со скрипом сдавать осенью.

И совсем скоро, в следующем месяце, я впервые отчетливо ощутил на себе первые пугающие последствия перенесенного сотрясения. Я снова беззаботно сидел в шумном доме на вечеринке вместе с друзьями. Все вокруг громко болтали, весело смеялись, из динамиков на полную мощность гремела музыка, как вдруг окружающий звук в моей голове мгновенно и полностью выключился. Наступила мертвая, звенящая тишина. И сквозь толстые кирпичные стены здания я внезапно услышал какой-то удаленный, но отчетливый звук, похожий на размеренный ритм тяжелых шагов по мокрой, вязкой земле. Я испуганно посмотрел в темное окно, но за стеклом ничего не увидел.

А затем эти странные слуховые галлюцинации начали стремительно учащаться и в конце концов пришли в мои ночные сны. Вместе с неизменным ритмом этих шагов каждую ночь снилась какая-то жуткая, давящая чертовщина. То огромный индустриальный город под вечным проливным дождем, где я неприкаянно бродил по серым улицам в глухой черной форме. То кто-то чужой, но внешне пугающе похожий на меня самого. Он молча шел далеко впереди, а я физически чувствовал колоссальный вес тяжелой снайперской винтовки на своем плече и знал: если я прямо сейчас остановлюсь, это свинцовое небо просто рухнет нам обоим на головы.

Я просыпался, тяжело дыша. Сердце колотилось как бешеное.

“Это просто слишком много крепкого кофе и нервов из-за пропущенных экзаменов”, - говорил я самому себе при свете настольной лампы. - “Надо срочно полностью завязывать с этими ночными компьютерными играми и наконец-то сдать этот чертов испанский язык”.

***

На третьем курсе института, в честь моей успешно защищенной курсовой работы и отличных результатов на окружной олимпиаде, родители подарили мне новенький скутер. Ник, разумеется, обкатал его самым первым.

- Держи, - он хлопнул по сиденью. - До шестидесяти быстро разгоняется.

Меня в тот момент снедала мальчишеская жажда скорости, поэтому я лишь согласно кивнул и счастливо улыбнулся в ответ.

Набрав на пустом шоссе около тридцати миль, я вовсю гнал по округе. Губы сами собой растягивались в довольной улыбке, а сердце трепетало от восторга. Мне безумно нравилось кататься. Даже после сильного проливного дождя я чувствовал себя за рулем предельно уверенно. Но моя глупая самоуверенность в очередной раз меня жестоко подвела. На самом последнем повороте к нашему кварталу я не справился с управлением на скользком асфальте, и тяжелый скутер на полной скорости утащило в глубокий кювет.

Весь остаток лета я уныло провалялся в больничной палате с тяжелым переломом ноги и повторным сильным сотрясением мозга. К моему огромному благу, в этот раз сотрясение тревожило меня куда меньше, чем раздробленная в области голени кость. Молодой организм восстановился достаточно быстро - к концу осени я уже вполне уверенно стоял на ногах. Однако с тех пор я панически боялся даже близко подходить к любой мототехнике.

***

А потом в мою жизнь вихрем ворвалась выпускная учеба, первая серьезная работа и редкие свидания. Именно тогда я встретил свою будущую жену, Эн. В те благополучные годы меня до краев переполняло чистое человеческое счастье и искреннее желание жить. Затем последовала скромная свадьба, а следом - внезапная смерть отца. Мрачные ночные сны по-прежнему мешали мне спать, но я справлялся с ними своими силами. Так продолжалось до тех пор, пока ближе к тридцати четырем годам меня окончательно не накрыл затяжной экзистенциальный кризис, а ночные кошмары про черную форму и выстрелы не доконали мой рассудок окончательно.

Когда? Когда я перестал видеть друзей неделями, а затем месяцами? А потом перестал вовсе.

С головой ушел в работу, в быт с женой. Она работала дома, удаленно делала переводы статей, плюс ее хобби тоже стало приносить деньги, хоть и небольшие. Невзирая на общий бюджет, львиная доля семейного дохода лежала на мне. Наши отношения были как идеально настроенный механизм: тихие, надежные и абсолютно мертвые. Я смотрел, как она переводит статьи, и ловил себя на мысли, что не помню цвета ее глаз без линз. Бытовуха не "съела" индивидуальность - она стала саваном, под которым я прятался от гула ритма в ушах и своих кошмарных снов. Сейчас, когда с тех пор прошло уже столько лет, мне сложно сказать, в какой именно момент рутина окончательно погребла под собой наши чувства.

Я постепенно превратился в самого обычного, среднестатистического офисного клерка, который всем своим серым существованием был обязан исключительно свободным субботам. Моя жизнь больше не отличалась решительно ничем особенным, и когда я шел по улице, то мгновенно и бесследно смешивался с толпой. Мне было уже почти тридцать четыре года, но я напрочь потерял привычный счет времени и дней. Генетика явно смилостивилась надо мной: я выглядел и одевался как типичный студент-старшекурсник, находящийся на полном обеспечении состоятельных родителей. Жил в обычной тесной квартирке с женщиной, которая почему-то все еще меня искренне любила. Вся семья меня любила, особенно мать. Старший брат Ник тоже, но он всегда оставался крутым, сильным мужиком, и в далеком детстве вечно заставлял меня чувствовать себя беспомощным сопляком на его фоне.

***

Каждым утренним рассветом я искренне жалел, что не вымер вместе с динозаврами. Где-то совсем рядом на кровати спала жена, мирно посапывая после затянувшихся вчерашних ночных просмотров кино. А мне, увы, приходилось пересиливать себя, вставать и ехать на опостылевшую работу. Я смутно помнил, что накануне собирался взять с собой пару важных документов и перепроверить финансовые отчеты. Как странно: в мои прямые обязанности это вообще никогда не входило, но после недавней волны массовых увольнений в компании я уже абсолютно ничему не удивлялся. Ну, кроме разве что того факта, что меня самого до сих пор по чистой случайности не сократили. Пока внутри меня продолжалась глухая борьба между отчаянной попыткой выспаться и паническим желанием не опоздать в офис, в глубине кармана домашнего халата внезапно раздалась настойчивая трель мобильника. Бодрый голос матери по ту сторону связи прозвучал для моих ушей слишком громко и резко, так что я невольно поморщился.

- Сэл, ты не забыл, что в пятницу у твоего брата годовщина свадьбы?

Забыл, разумеется. Моему брату повезло, в пятницу он сможет полностью посвятить себя приготовлениям к пьянке и отдохнуть в субботу.

- Нет, мам. Я приготовился, - включив громкую связь, уже натягивал футболку, стоя перед зеркалом в ванной.

- Он просил купить в подарок что-нибудь по дому…

Эти слова вызвали у меня внутри едва ли не рвотные позывы. Шоппинг и затяжные походы по торговым центрам - это худшее, что вообще умудрилось придумать человечество.

Плотный, переполненный вагон метро, болезненный, застоявшийся воздух подземки. Всего лишь двадцать минут утомительной тряски в вагоне, и я наконец-то оказался на месте. Утреннее солнце со своим скупым, блеклым теплом светило мне прямо в глаза. Но огромный стеклянный бизнес-центр уже вырос рядом, и я буквально влетел в распахнутые стеклянные двери, дежурно и приветливо помахав рукой знакомым охранникам на проходной. В нашем просторном офисе в этот ранний час находилась только Джесс, и та, судя по ее лицу, пребывала явно не в духе.

- Привет, мисс Рид, - негромко поздоровался я, проходя мимо ее стола.

- Эрнест, ты принес мне итоговые отчеты по работе нашего IT-отдела?

Как всегда грубо и по-деловому. Впрочем, чего еще стоило ожидать от ее жесткого характера. Я молча кивнул в знак подтверждения и целеустремленно направился на кухню, чтобы заварить себе первую чашку крепкого кофе. Вдогонку мне прилетел лишь недовольный, резкий возглас:

- Ты обещал еще позавчера их принести, хватит задерживать сроки!

Какая к черту разница - позавчера, завтра или через две фазы Луны? Кому-то еще есть дело до этих бумажек в наш цифровой век, можно подумать.

- Окей, мисс Рид.

В обеденный перерыв у нас имелась славная традиция - каждый ходил на ланч по отдельности. Так как никому нет дела до коллег, никто не хотел трепаться попусту. Не скажу, что мне не нравился данный метод, но порой, сидя в парке под деревом с сэндвичем в руках, становилось скучновато, хотелось просто поболтать о разных вещах, да хоть о погоде.

Вот как и сегодня. Ленивым взглядом я отмерил по часам точное время, отведенное руководством на обед, у меня в запасе осталось всего восемнадцать минут. На ланче драгоценные минуты всегда летели слишком быстро. Подавив вздох, я набрал номер жены.

- Эн, я сегодня как обычно приеду, без опозданий. Ты дома?

Сквозь шум воды послышался голос супруги.

- Да, Сэл, хорошо. Ты не забыл про пятницу? - заботливо спросила супруга.

Эн - моя дорогая жена, в вечном ожидании меня с работы целыми днями безвылазно находилась в домашних делах и мелких фриланс-подработках. Вот уже седьмой год я тщетно пытался до конца понять, что же эта красивая женщина вообще во мне такого нашла, что в свое время добровольно решила обменяться со мной клятвами верности на глазах у нашей многочисленной родни.

Но, услышав этот вопрос во второй раз, тяжело вздохнул.

- Сэл?

- Да помню я... - устало ответил ей и быстро перевел тему. - Что купить по дороге домой?

- Хм, - десятисекундная пауза. - Возьми воды, обычной. И молока, пожалуй.

- Ладно, - я сбросил вызов и посмотрел на недоеденный сэндвич.

Внезапно на меня напал приступ тошноты при виде мешанины в хлебе. Быстро поднявшись на трясущихся, мгновенно ослабевших ногах, я брезгливо выкинул этот фастфудный хлам в ближайшее мусорное ведро и медленно пошел обратно в сторону офиса. Голова немного кружилась, но я списал это на уличную духоту.

Однако на самом подходе к зданию бизнес-центра у меня внезапно подкосились колени, и я тяжело привалился плечом к металлическому дорожному ограждению. Странная серая пелена перед глазами плавно перемещалась вместе с моим затуманенным взором. Что именно происходило с моим организмом, я решительно не мог понять, но надеялся, что еда в кафе просто оказалась несвежей. Хотя в глубине души я уже догадывался, что это совершенно другое - живот не подавал абсолютно никаких болевых сигналов. Я замер и дал себе ровно минуту на вынужденную передышку. Ничего, мисс Рид вполне подождет на рабочем месте, она и сама была той еще любительницей опаздывать с обеденного перерыва.

***

Я облокотился на пыльный забор, пытаясь дышать глубоко и спокойно, но получалось плохо. Перед глазами расплываются прохожие, их силуэты, их образы. Искажались, менялись, словно я смотрел на мир через разные цветовые призмы.Судя по наручным часам, прошло около трех с половиной мучительных минут, прежде чем мой затуманенный взгляд наконец-то смог фокусировать происходящее вокруг более-менее четко. Я с трудом оторвался от спасительной ограды и медленно направился к главному входу в офис. Прямо на проходной меня неожиданно окликнул старший сотрудник безопасности.

- Эрнест?! Ты что здесь делаешь? - на лице старшего начальника смены охранного отделения Арнольда застыло удивление.

- В смысле - что? - я чуть не поперхнулся воздухом. - Вернулся с обеда.

- Но ты уволился три недели назад. - Арнольд сверил записи в своем планшете, - Вот, смотри.

Он ткнул толстым пальцем прямо в светящийся цифровой экран. Жмурясь от рези в глазах, я попытался разобрать мелкий системный шрифт. На дисплее четко значилось: “Эрнест Селинджер Стоун, закрытие постоянного пропуска с двадцать девятого мая… увольнение по собственному желанию…”.

- А... - я судорожно попытался изобразить невинный, будничный вид, чтобы ни в коем случае не пугать окружающих и самого себя. Я хотел соврать, на ходу придумывая хоть сколько-то правдоподобную историю и стараясь не терять уверенного тона. - Да я просто зашел по одному важному, незаконченному делу к руководству. Обещали лично выдать мне рекомендательные письма.

Арнольд внимательно всмотрелся в меня, затем расслабился и кивнул.

- Хорошо, Кин. Но правила есть правила: сначала тебе придется пройти формальный личный обыск и оформить временный гостевой пропуск, - с этими словами он жестким, профессиональным жестом указал мне на дверь досмотрового кабинета у самой проходной.

Я молча зашел внутрь и принялся послушно выкладывать содержимое своих карманов на пластиковый поднос. Ключи от квартиры, мобильный телефон, какая-то неизвестная миниатюрная гарнитура скрытого ношения. Как странно… Откуда у меня в кармане вообще могла взяться эта профессиональная гарнитура? Но додумать эту мысль я не успел. Пальцы наткнулись в подкладке куртки на еще один посторонний предмет. А это что еще, черт возьми, такое?!

Арнольд вытащил из моего кармана складной нож. Причем не просто атрибут местных пьяниц, которые использовали его как открывалку и как решение в пьяных спорах за новую дозу, а нечто из фильмов ужасов. Нож имел изогнутое хищное лезвие темного матового цвета, спирально закручивающееся примерно на длину ладони. Рукоятка, служившая одновременно и плотным защитным футляром, имела довольно потрепанный, старый вид. Прямо на металле была грубо высечена отчетливая надпись на латыни: “Alea jacta est”.

- Прости, Эрнест, но это я тебе не позволю пронести в здание, - Арнольд строго, с явным подозрением взглянул мне прямо в глаза. - И вообще, откуда ты взял это оружие? Это же мало того, что довольно раритетная вещь, так еще и смертоносная.

- Это не мое… - я попытался собраться с мыслями. Но в ушах начал слышаться отдаленный ритм. Он постепенно, неумолимо нарастал с каждым ударом пульса. Сначала я каким-то мистическим образом умудрился уволиться с работы три недели назад, а теперь кто-то незаметно подкинул мне в подкладку эту острую смертоносную штуку. Какие еще сюрпризы приготовил мне сегодняшний день?

Миновав проходную, я медленно поднялся по лестнице, пытаясь отдышаться. Чужеродный ритм в голове, к моему облегчению, начал плавно стихать. Все мои личные документы и этот странный нож Арнольд наотрез оставил у себя на посту, прямо заявив, что совершенно не собирается рисковать безопасностью бизнес-центра.

***

Пустынная лестница перед моими глазами медленно меркла в блеклых потоках света ламп, который причудливо перемешивался со слепящими лучами полуденного солнца. Окружающий мир снова поплыл, но ноги послушно делали шаги по бетонным ступеням вверх. Наконец показался нужный этаж. Мне до безумия хотелось высказать высшему начальству все, что я думаю об их методах увольнения сотрудников задним числом. Влетая в свой привычный кабинет, я с огромным удивлением обнаружил, что абсолютно все вещи находятся на своих прежних местах - ровно так же, как и было до моего ухода на обед. Вот на углу стола валялся скомканный лист отчетности, который я в сердцах смял со злости, когда Джесс в очередной раз отказалась принимать готовые данные. Рабочий мобильный телефон на столе тихо, но настойчиво вибрировал, постепенно перекатываясь по полированной поверхности к самому краю. Я успел рефлекторно поймать его на полпути к фатальному падению на ламинат.

- Сэл, ты что, опять мобильник продолбал где-то?!

Мама корректна, как всегда.

- Я перезвоню.

- Что?! Не смей сбрасывать, когда я с тобой говорю!

“Ага, и что ты сделаешь? Поставишь меня в угол?” - раздраженно подумал я. Прямо сейчас у меня имелись дела куда важнее пустой болтовни о грядущей пятничной пьянке. Например, выяснить, какого хрена у меня весь день скачет артериальное давление и на каком основании меня выставили из компании.

Через пару минут услышал стук каблуков за дверью. Точно Рид, снова опоздала с ланча.

- Мисс Рид, объясните, на каком основании меня уволили, - мой тон не внушал ничего радостного.

- Чего? - Джесс уставилась на меня с неподдельным удивлением, в котором не было ни грамма фальши. - Стоун, ты что там на своем ланче курил?

- Объясните мне, почему начальник смены охраны на входе наотрез отказался сегодня меня пропускать, мотивируя это моим официальным увольнением три недели назад?

- Хватит уже дурь курить вместе с патрульными на проходной, Стоун! Иди немедленно работай! - Рид была недовольна тем, что я попусту тратил ее время на свои якобы шуточки. Повернувшись на каблуках, она с сердитым топотом направилась вглубь коридора, дошла до своего кабинета и хлопнула дверью.

Черт, да как же так? Я сильно ущипнул себя за предплечье, надеясь, что вся эта утренняя ерунда мне просто снится в затяжном кошмаре. Но на коже мгновенно остался отчетливый красно-синий след, и тупая боль через мгновение волной разлилась по руке. Теперь на этом месте останется синяк. Продолжая мысленно ныть и лихорадочно думать о том, что же я такого испорченного съел на ланче, медленно направился к своему рабочему столу. Значит, на проходной произошла обычная системная ошибка? Я резко рванул на себя мышку. Экран компьютера тускло моргнул, безжалостно отражая мое осунувшееся, бледное лицо. Текущая дата в правом нижнем углу монитора и день недели - среда. Все верно.

Весь остаток рабочего дня я тщетно пытался разобраться в том, что же со мной произошло, но так и не нашел ответа. Вечером, уже перед самым уходом, снова зашел на центральный пост охраны, где меня в досмотровой комнате попросту подняли на смех, когда я настойчиво попросил дежурных вернуть мои личные вещи и складной нож. Новая смена понятия не имела, о чем я говорю, а Арнольд уже ушел домой. На всем пути к дому меня плотно сопровождал проливной ливень - самый первый за эту засушливую неделю.

Потоки грязной воды на асфальте медленно заполняли все сухие, глубокие трещины на дорогах, беспощадно превращая остаток этого безумного дня в холодный, мокрый вечер. Тяжелые капли будто танцевали с порывистым ветром, хаотично изменяя направление то в одну сторону, то в другую, то внезапно останавливаясь плотной сплошной стеной, словно они брали короткую паузу. Все глубокие провалы в асфальте стремительно наполнялись дождевой водой, которая, мгновенно перемешиваясь с дорожной пылью, превращалась в мутный грязный ручей.

Часть 1. Сэл. Глава 5. Далеко от дома.

Я вглядывался в этот бесконечный танец, который стал чем-то единым со мной. Все остальное пространство вокруг стремительно исчезало, точечно подергиваясь плотной серой пеленой, точь-в-точь как это уже было сегодня днём на улице

- Молодой человек, вы на следующей выходите? - справа раздался внезапный вопрос от пожилой женщины. Это выбило меня из мыслей. Оказывается, я занял проход на выход, уставившись в одну точку на протяжении всего пути. Я огляделся и увидел осуждение в глазах незнакомых людей.

Тщетно выглядывая в мелких придорожных лужах хоть какие-то ответы на вопросы о том, что вообще вокруг происходит, я даже не заметил, как дошел до своего дома. Наша привычная квартира встретила меня гнетущей пустотой и странным, затхлым запахом заброшенного жилья. Где Эн? Я лихорадочно вытащил мобильник из кармана куртки и набрал номер жены, сначала даже не обратив внимания на то, что набранный цифровой контакт на экране почему-то больше не определялся ее именем.

- Алло, - какой-то отстраненный голос Эн слегка меня задел.

- Ты где?! - я начинал уже злиться, ведь мне более чем хватило позорища и странностей на работе.

- Дома... - тихо, неуверенно ответила она, но затем в трубке возникла секундная пауза, будто женщина на том конце провода спохватилась. - А вы, простите, кто вообще такой?

- Сэл. Твой... - мой палец сам судорожно нажал на кнопку сброса вызова. Внутренний код сработал раньше сознания: мозг подсознательно пытался уберечь меня от ломания лишних дров.

Бессильно опустившись на грязный пол прямо в прихожей, я принялся пристально разглядывать доступные детали квартиры, куда только доставал моим затуманенным взглядом.

Все вокруг было совершенно не так, но я никак не мог уловить умом, что именно изменилось. Куда-то бесследно делись яркие цветные коврики из открытой двери ванной, исчезли легкие белые шторы на кухне. Сама кухня, впрочем, как привычное место тоже отсутствовала - она внезапно превратилась в холодное, голое помещение со старым столом, на котором громоздким слоем был навален какой-то армейский хлам, подозрительно похожий на герметичные упаковки из-под сухого пайка. Медленно поднявшись на ноги, я на неслушающихся конечностях прошел в спальню. Там стояла одинокая двуспальная кровать, которую, судя по её виду, никто давно не заправлял.