Пфуржик

Мир не штаны: как он ни плох,

Его не перешить.

В таком-то мире (грустный вздох)

Нам остается жить.

Долой сурьезность! грусть долой!

Морали места нет! Не нужен подвиг, ни герой; Привет, веселый бред.

Долой гостей с других планет, Волшебников долой!

Серьезный, старый, глупый свет Смеемся над тобой.

Предисловие, без которого ничего не понять.

Зло берет; а делать нечего. Всё в мире переменится, но ничего не изменится. Ничегошеньки!

Вы, современники, не знаете о Большом Шлепке, ожидающем Землю. И я бы не знала, когда бы не Михалка, моя дочь. Несколько студентов факультета программирования образовали Группу Сетевых Странников, ГСС. Очень понятно, да? Объясняю, как могу. Это не хакеры. Каким-то образом умудряются они проникать в информационные сети не только настоящего, но и далёкого будущего. И разнюхивать то, что их не касается. Так развлекаются ныне молодые люди. Я в их годы с той же целью подслушивала под дверью; и с тем же результатом. Михалкa, моя дочка - студентка-программистка и член ГСС. Изложенное в этой книжке есть информация, ею добытая, и переведённая мною с кукуйского языка. Но прежде - о Большом Шлепке: иначе ничего не поймете.

В 2333 году наша планета ощутит Большой Шлепок. Метеорит Потаскунцио, пролетая мимо, шлёпнет Землю по её окружностям, выглядывающим из космической тьмы. Земля остановится в своём вращении... поколеблется сначала, не скрою... но затем все-же отвернётся. С тех пор станет она вращаться в другую сторону. Солнце будет восходить на Западе; часы пойдут против часовой стрелки; яйца перестанут учить кур.

Жители Земли переживут Большую Мутацию; люди уже не люди будут, а оболмуты, что означает - Очень Большие Мутанты. По мне, оболмуты весьма схожи с людьми; больше, чем хотелось бы. Именно поэтому оболмуты станут считать себя иной, и лучшей породой... Исторую разделят оболмуты на Дошлепковый Период, в котором прозябаем мы, и Послешлепковый, где процветают они.

И впрямь: к 2333 году развитие должно было достигнуть высот невообразимых. Но не достигло; потому, что времени не дано изменить характер строительного подрядчика. И через триста лет не имел подрядчик привычки пускать в бетон столько цемента, сколько представлялось в его счетах; земля из вырытых котлованов громоздилась в его отчетах куда большими кучами, чем на самом деле. Вот отчего постройки этих господ не устоят при развороте планеты, хотя госпроверки переносят они хорошо. Все рухнет: высокие технологии падут очень низко. К тому же океанской волной унесены будут банковские обязательства и все налоговые документы. Обитатели Земли утратят веру в деньги, освещавшую их жизненный путь; и погрузятся во мрак нецивилизованности. Одичалыми стаями будут населять они то немногое, что устоит; а устоит то, что построено было в старинные времена, когда не ведали еще о том, насколько честность опасна для психики.

Соборы и храмы и старинные замки приютят первых оболмутов; земная цивилизация отступит на века; но надземная останется. Трансляционные станции останутся на орбитах. До Шлепка утешали они мужчин внизу зрелищем мяча, летящего в правый угол поля на другом континенте; а дам будили аудо/видео-щебетом:

Продирай глаза, голубки;

Ждут вас новые покупки!

Но дикая Земля внизу будет вращаться без аудио/ видео; без политики; даже без рекламы! и, вдобавок, не туда, куда надо. Падут все устои; и не они одни. Неуправляемые никем станции, сходя одна за другой с орбиты, рухнут на Землю. Что не сгорит в атмосфере, разобьется вдребезги. Но рекламные ролики уцелеют; с рекламой не совладать ни огню, ни гравитации . Первые оболмуты, вытащив из-под обломков уцелевшие ролики, отнесут их в свои святилища. На старинных алтарях, разместятся видеоэкраны, пережившие Большой Шлепок. Электричеством обеспечат их оболмуты, вращая острые палочки между ладоней; экраны явят им волю богов, ниспосланную с небес с шумом и громом. Каждый рекламный слоган повторяться будет молящимися; благоговейно станут оболмуты внимать повелению купить сковородку и получить вторую в подарок; и запоют они хором в экстазе веры:

Зубная паста "Офтандил":

Блестни клыком, как крокодил!

Воскреснут науки; всегда ведь найдутся умельцы отлынивать от серьезных занятий. Когда все племя выйдет охотиться на волосатого брюхоносца - опаснейшего хищника, помесь крупного предпринимателя со свиньею, - да, эти умники предпочтут ковыряться в кучах на месте дошлепковых городов. Оттого оболмутских ученых называть станут ковырялами. Всё глубже будет зарываться ковыряла в облюбованную им кучу; глядишь, и отрыл обломок былой техники, а там и другой... Эти научные отрытия заложат основы оболмутской цивилизации.

Я уже говорила о сходстве оболмута с человеком. Человеческое свинство они, во всяком случае, унаследуют. Человек дошлепковый, Гомо Прешлёпус, объявят ковырялы, обладал зачатками знаний; но не продвинулся в развитии, полагаясь, по невежеству на слабые свои мозги. На высшую ступень развития поднялся Шлёпнутый Оболмут. Тьфу! - говорю я.

Какая ступень! та же, что и наша. Слегка цивилизованные оболмуты поспешат разделить сушу между собою. Возникнут у них крупные державы: Кукуйская, Ворейская, Азинусская и Фуфлония. Вероятно, список неполон; но о других оболмутских государствах в Михалкиных перехватах не упоминается. Державы будут жить дружно, иногда воюя и поворовывая друг у дружки в мирное время. В Кукуйской Республике Фуфлонию назовут Империей Гадости; а в Фуфлонии Кукуйскую страну прозовут Империей Мерзости; в том и будет основное различие между ними.

Биологически оболмуты унаследуют практически все признаки людей, из которых мутировали. Они тоже будут млекопитающими и будут озабочены политикой, от которой киснет молоко; они, как и мы, будут разделяться на четыре пола: женщины, мужчины, чиновники и офицеры; и видеть мир, смотря по обстоятельствам. Но в одном оболмуты далеко превзойдут людей.

Удивительно, но идея великой технологии, изменящей оболмутский мир, придет из труда философа Бубуля "Зачем нам это всё?" "Я хочу жить в стране, - напишет философ, - сделавшей действие своей философией. Мысли стесняют действие."

Наука балдалогия, вызванная к жизни впечатлением, которое произвел труд Бубуля на ученый мир, установит, что внутри черепа происходит определенная деятельность. Для деятельности этой, однако, обычно хватает столь скромного пространства, что большая часть того, что определено будет как "подкумпольное пространство", пустует. Известно, торговля пустоты не терпит, немедленно заполняя ее рекламою. Всеоболмутский Союз Предпринимателей, узнав о балдологических открытиях, настоит на вживлении новорожденным оболмутикам внутричерепных приемничков для бесперебойного принятия рекламы двадцать четыре часа в сутки. Эволюция поспешит на помощь коммерции: через несколько поколений оболмуты будут уже рождаться со способностью к подкумпольному принятию рекламы, и более того - к передаче информации, дабы требуемые суммы немедленно переводились на предлагаемые счета. Так оболмуты обретут способность передавать друг другу сообщения, не пользуясь никакими аппаратами. Мы бы назвали этот вид коммуникации телепатией, но они до такого красивого слова не додумаются: и назовут его "внутричерепной связью", в просторечии "вчерепушкой".

Вот благодаря "вчерепушке" появилась на свет эта книжка. Михалка и ее друзья из ГСС обнаружили: во времени происходят порою странные подвижки. Временные периоды как бы удваиваются; и копия, коль скоро соответствующее место занято уже оригиналом, сдвигается во времени то вперед, то назад. Не отсюда ли происходят ощущения однажды виденного, знакомые каждому. Счастье еще, что подвижки эти редки: не то подумать страшно, какая настала бы неразбериха.

Сетевые странники сумели перехватить некие потоки внутричерепной связи из будущего. Оказалось, потоки эти складываются в единую систему. Это предстояло установить мне: странники ни аза не поняли в переговорах, ведшихся на незнакомом им кукуйском языке. Ну, вы знаете: дети порой вспоминают о родителях, если имеют в них нужду. Так и Михалка: вспомнила вдруг, что мама-то у нее - историк, и к тому же специалист по древним языкам. "Мам, - говорит она мне, - ты всю жизнь прокопалась в дошлепковых языках: отчего бы тебе не заняться послешлепковыми?" О Большом Шлепке Странники знали из перехвата, относящегося к его времени. Это было распоряжение коммерсанта, наблюдавшим приближение метеорита, своему биржевому брокеру: "Сейчас нас пришлепнет! Играй на понижение!"

Вот так - тому сегодня уже два года - случилось мне решить, скажу не хвастая, небывалую прежде задачу. Мертвые языки, бывало, расшифровывали: но кому приходилось изучать язык еще нерожденный?! Когда смысл незнакомых слов стал мне ясен, обнаружила я: передо мною переписка разведгруппы, пакостящей соседней державе ради сомнительного блага собственной. Публикуя ее, я разглашаю государственную тайну - и ладно: для чего нужны государства и их тайны, как не для того, чтобы над ними вдоволь посмеяться? И кому вред от разглашения секретов далекого будущего? Разве тому, кто ждет от будущего новых, и лучших порядков. Он ждет напрасно. Земля, как не верти ее, останется Землею; и человек, хотя бы звал себя оболмутом, останется неизменен; и так же будет он крутить свои делишки, в какую сторону не крутилась бы Земля.

Ваша Ева Адамичкова

Перехват 1

Начальнику Фуфлонского отдела Секретного

Треста Искуссных и Бравых Разнюхивателей (СТИБР) Кукуйской Республики, проныралу Тупоупу.

Шеф!

Ну, не ругайте меня, шеф. Пфуржик такой, Пфуржик сякой... Виноват я, что ли, что родился Пфуржиком? Я уж так стараюсь, аж краснею; но выходит то, что выходит. Все прививки я сделал, как положено: почему же я зараза? Чего еще Вы хотите? Я бедный резидент; служу верно, получаю скверно, как все мы... нет, шеф, я не Вас имел в виду. И не всегда я делаю, а после думаю; иногда не делаю вовсе. И неправда, будто неизвестно, в какое место я засунул Ваш приказ. Я знаю, куда я его засунул. Сейчас вытащу, и немедля перешлю Вам.

Не спорю: мы промахнувшись; но действовали блестяще. Прилагаю описание проведённой операции.

Слава кукуйству!

Пфуржик, резидент СТИБРа в Фуфлонии.

*****

Приложение: отчёт резидента Пфуржика.

Уж как старался я пробраться к министру и купить, согласно Вашему приказу, сведения об этой новой разработке!

Вилла под наблюдением; охрана; не подступиться. Кто бы пролез? никто бы не пролез; а я пролез... Захожу прямо в пропускной пункт, представляюсь: эксперт из Института Канализации Внутримозговых Каналов! Самоновейшая разработка для министров, говорю: вчера только снята с тела испытателя. Они опешивши, и пропускают. Являюсь к секретарю. Предлагаю: аппарат для продува министерских мозгов через уши; незаменим для лиц умственного труда. Секретарь встает, стараясь не помять костюма; удаляется, выпустив тучку аромата из подмышек. Принюхиваюсь: духи "Черный Бриллиант"; ну, говорю себе, Пфуржик, сорок восемь твоих зарплат пахнули тебе в нос! Трех минут не прошло - секретарь возвращается: в правительственной базе данных слова "умственный" и "труд" отсутствуют, говорит; аппарат министру не нужен.

Каждый кукуец - большой патриот:

Ради Отчизны куда не пойдет?! – поётся в нашем гимне. Выбора не оставалось: вся наша группа - агент Трахель, агентесса Пых и я - послала себя на штурм, пока Вы, шеф, не послали нас

Пфуржик

ещё дальше. В двухстах пятидесяти шагах от виллы разведка обнаружила сточный люк. Анализ образцов, добытых при погружении, подтвердил: одна из боковых труб, впадающих в главную, принадлежит вилле. В образцах обнаружены остатки парной вырезки Номер 1; в окрестных домишках так дорого не обедают. Образцы отсылаю Вам с дипломатической почтой; надеюсь, они Вас порадуют и украсят наш Секретный Музей. Великое испытание ожидало нас. Под покровом тьмы, две ночи кряду группа забивала отверстие трубы чем попало, почти целиком погрузившись в работу. К сожалению, для затыкания трубы пришлось употребить Ваши, шеф, секретные распоряжения и инструкции. Надеюсь, Вы не замедлите прислать нам новые; а то на полках в канцелярии зияют дыры. Тараканам оттуда сквозит; они простудились и кашляют так, что все мысли из головы выпадают.

На третью ночь задул сильный ветер. Оттого вся округа почувствовала, что наш план сработал. На вилле горели все окна; видно было, как метались сотрудники министра. Зажимая носы, они выполняли долг перед государством вброд, потому что вилла наполнялась быстро. Свет погас внезапно. Через две минуты сорок семь секунд потные агенты Пых и Трахель возникли из тьмы, и доложили об обрушении электростолба при помощи упорства, верности Родине и бензопилы.

На втором этапе операции группа заняла позиции возле мостика на дороге, ведущей к вилле. Через 13 минут 43 секунды фары Скорой Сантехнической Помощи показались во тьме. Я и агент Трахель залегли у въезда на мостик. Агентесса Пых спешно натянула штурмовой мини-комплект неврозового цвета и встала на пути приближающегося автомобиля, напрыскавшись духами "Последний Шанс". Автомобиль затормозил. Под видом лица, нуждающегося в транспорте, агентесса Пых заводит разговор с сантехническим персоналом. Персонал отвечает невпопад, очевидно, под воздействием неврозового цвета. Внезапно, резким поворотом корпуса, агентесса Пых поражает нос водителя волной "Последнего Шанса"; тот падает головою на руль. Второй, матерый сантехник, прошедший немало труб, устоял. Шатаясь, выскакивает он из кабины, и попадает в наши с Трахелем руки... Связав обоих, мы переоделись в их комбинезоны. Пых комбинезона не досталось; она спряталась в большой черпалке в кузове машины. Под видом сантехников мы вошли на виллу, оставив машину и Пых в черпалке у входа; и приступили к третьему этапу штурма.

Министр, по нашим расчетам, не мог покинуть виллу: аварийную электростанцию залило, ворота гаража не открывались, а пешком министры ходить не умеют. Мрак благоприятствовал успеху, хотя запах ему мешал. Мы обшарили виллу от подвала до солярия на крыше, временами пускаясь вплавь. Министра не было. Персонал растекался кто куда. Но нам повезло. Секретарь министра был обнаружен в углу холла. Там он прилип при попытке к бегству; и медленно погружался, держа высоко над головою флакон "Черного Бриллианта". Он с удовольствием вдыхал хлороформ из тряпки, поднесенной к его носу; и с улыбкой отключился. В воздухе было густовато. С секретарем на плечах агента Трахеля я покинул виллу.

Секретаря завезли мы в чащобу. Там, во мраке леса, белел смутно большой камень. Древний алтарь друидов: на нём приносили они людей в жертву задолго до Большого Шлепка, когда на людей был еще спрос. Теперь на камне лежал привязанный секретарь. Выбирай, парень, говорю я ему: или пересилишь привязанность к министру и скажешь, где он; или не освободишься от привязанности к камню. Вы же знаете, я когда выразившись, то не каждый устоит. Но секретарь молчал; пришлось прибегнуть к крайности. Я люблю свою профессию, за неимением другой: но в такие минуты я ненавижу её почти так же, как размер моего жалования. Ничего: ради интересов Родины разведчик способен пожертвовать всем, кроме собственных интересов. Медленно вынул я шпалер; дуло блеснуло перед глазами секретаря. Свободной рукой достал я флакон "Черного Бриллианта" и поставил на голову агента Трахеля. Агент был задумчив; плешь его искрилась под Луной. Неотступно глядя в лицо секретаря, я приставил дуло шпалера к флакону. Холодный пот заструился по лицу пленника; округлившимися от ужаса глазами следил он, как подрагивает на курке мой палец. У меня, между прочим, давно уж руки дрожат; все от Вашей, шеф, брани. "Стреляю по счету три." "Нет.. - хрипит, - Вы не осмелитесь..." "Осмелюсь, штаб ведь отвечает, а не я. . Раз..." "У вас рука не подымется..." "Подопру. Два..."

"Ради Бога..." "Бог мне жалование не платит. Тр..." - Стойте! Стойте! Скажу! - кричит.

Опустил я шпалер. Молчит секретарь; пот стекает за воротник его.

-

Ну?!

-

Погодите... дайте с духом собраться... почти впервые государственную тайну выдаю.

-

Нам нужен министр просвещения.

-

Нет его на вилле. И в министерстве нет.

-

Где же он?

-

Отдыхает на Хамовых островах. Пожизненно. У нас его никто не видел.

-

Доказательства?

-

Работа нашего министерства.

"Похоже на правду" - замечает агентесса Пых.

Трахель развязал веревки

-

Свободен, - говорю, - уматывай.

-

А мои духи? Мой "Бриллиант?!"

-

Останутся у нас в заложниках; чтобы ты молчал о нашей встрече.

-

Смилуйтесь! Верните мои духи! Мой душок! Не могу без него! Я никому не расскажу... - и зарыдал, и на колени встал.

-

А ты не врешь? - это Трахель.

-

Вру. Но я всегда вру; поэтому никто не поверит, что бы я ни рассказал.

-

Чем докажешь?

-

Тем, что в министерстве служу. У нас в министерствах отбор жестокий: только тех принимают, кто, врав на детекторе лжи три дня кряду, не сбился и не покраснел ни разу.

"Похоже на правду" - замечает агентесса Пых; и, с молчаливого согласия группы, возвращает секретарю духи, тоскливо их понюхав.

Для верности я незаметно последовал за секретарем, выбиравшимся из чащи. Он шел сгорбившись, гладя флакон за пазухой, бормоча: "Душок ты мой, ты вновь со мной"; спотыкался о коряги и крушил ногами сучья. А на ногах ботиночки "Пуппино", высший сорт, натуральная кожа; у меня таких нет. Прибавили бы жалованья, шеф. Все под Богом ходим: ведь и схватить могут. Какой позор будет Родине, когда её агенты предстанут перед вражеским судом в такой рванине!

Резиденту СТИБРа в Фуфлонии, старшему нососую и генеральному пронюху агенту Пфуржику Балда!

Зачем шлёшь мне мой же приказ? Мне без него хватает глупостей. Забыл, что говорит Устав? "Выполняющий приказ должен быть умён и усерден. Отдавать приказы может каждый ду..." - ну, дальше неважно. Поэтому приказы отдаю я.

Помни: важнейшая цель стоит перед тобою. От её достижения зависит не только благо Родины, но и награждение меня "Кукуйским Орлом"; а к нему премия сам знаешь какая... впрочем, где тебе знать. Повторяю задание. Нам достоверно известно из агентурных источников - от тебя, остолоп, известно; смотри мне, если что напутал... да, так известно нам о появлении у Фуфлонии новейшей разработки. До сих пор неясно, идет ли речь о технологии или методе. Известно одно: назначение помянутой разработки, не к ночи будь она помянута - невиданное до того повышение уровня интеллекта школьников. Значит, фуфлонское образование грозит превзойти наше, что нетрудно. В этом случае технологическое превосходство Фуфлонии неизбежно; даже наше правительство это понимает. Поэтому оно, правительство, по дороге из массажной в солярий распорядилось выкрасть упомянутую разработку. Приказываю: действовать любыми, даже самыми рискованными средствами. В случае провала не беспокойтесь: новых наберем. Разработка должна оказаться у нас как можно скорее, пока наши ведущие специалисты еще способны хоть что-то разобрать. Они у нас уже старенькие: то и жди, что чудить начнут. А на молодых плоха надежда. Они ничего не понимают; а кто понял, тот, глядь, и утек за рубеж. Итак: действовать стремительно и решительно. "Кукуйский Орел" на кону!

Слава кукуйству!

Пронырал Тупоуп.

Перехват 2

Начальнику Фуфлонского Отдела СТИБРa Кукуйской Республики, проныралу Тупоупу.

Шеф!

Установить ПУСи (подслушивающие устройства) в стенах Министерства Просвещения мы не сумели. Попытались было проникнуть в министерство под видом посетителей. Сидя третью неделю в очереди, мимо нас пронесли покойника. Почтенный посетитель, проведший в очереди семьдесят восемь лет, тихо скончался на привычном стуле. Последние девять лет не покидал он стула вовсе; был снабжен инвентарным номером; уборщик смахивал с него пыль. Года не хватило старику до столетнего юбилея в очереди; об этом весьма скорбит пресса.

Рассудив, мы решили, что добытые таким путем сведения окажутся несколько устаревшими; и мы тоже. План был изменен. Мелкая интеллигенция Шушерры1 собирается по вечерам в баре "Свинозавр". Здесь агент Трахель завербовал студента Глубокомысленного факультета Первого Шушеррского университета Флюхха. В процессе вербовки Трахель проявил стойкость и выдержку, трижды водрузив студента на стул, с которого тот съезжал на пол. Студент подрабатывает в Выгребном отделе Минпроса; за 2,300 фуфлонов он взялся ввернуть ПУСя в министерском буфете. 2,300 фуфлонов, шеф; какие цены! Помню, курсантом разведшколы, подрабатывал я "жучками" на Фуфлонию, как все; разве фуфлонцы столько нам платили?! Трахель возмутился дороговизной; но Флюхх, выуженный в третий раз из-под стола, объявил: спрос велик, и цены растут. Раньше, говорил он, "жучков" ставили всегда в министерстве Обороны; иногда в Минфине. А в этом году почему-то все разведки осаждают Минпрос. И всем изволь ввернуть "жучка" в буфете: мол, серьезные разговоры ведутся только там. Того не понимают, что нет проще, чем в Министерстве Обороны ПУСя поставить: там дело годами налажено, в буфете обслуга и охранники повсюду навертели дыр в броневой обшивке стен. А в Минпросе стены - сплошной школьный дуб; его ничем не пробьешь, а уж гладок он - ни единой извилины! Тут эврика нужна, объявил студент, засыпая.

Примечательная информация, шеф! По нашим сведениям, в Фуфлонии действуют четыре резидентуры: наша, азинусская, фигланнская и ворейский Шпук. Но Флюхх болтал спьяну о пяти клиентах: кто же пятый?

Проверим...

Студент нашел все-же, где поставить ПУСя: в мусоропроводе, что в стене буфета. Извините, шеф, но больше некуда: кругом школьный дуб. Зато, по словам Флюхха, возле этой стены буфета разбит зимний садик, а столики отведены начальникам. В обычае начальства говорить, а не слушать; потому шум из мусоропровода им не мешает. Осталось терпеливо ждать.

Слава кукуйству!

Пфуржик.

Резиденту СТИБРа в Фуфлонии, старшему нососую и генеральному пронюху Пфуржику

Пфуржик,

Бессердечный ты тип. Твой начальник ночей не спит, на благо Родины; все думает, получит он "Орла" или нет. А ты прохлаждаешься в разведке... "Осталось терпеливо ждать." Ждать! смотрите, дождетесь у меня, вы трое. Страшно подумать: эта банда идиотов - наша лучшая разведгруппа! Пошевеливайся, Пфуржик, и помни о разделении обязанностей: за провалы отвечаешь ты - успехи беру на себя.

Слава кукуйству!

Пронырал Тупоуп.

Тупоуп

Н.Б. Пфуржик, писатель ты наш! От твоих посланий переполнится любой приемник. Это - донесения? Да это романы!! Откуда только ты взялся на мою голову?

Начальнику Фуфлонского Отдела СТИБРa Кукуйской Республики, проныралу Тупоупу.

Шеф!

За неделю прослушано 83 разговора начальников Минпроса. Получена разнообразная информация, как то: рыба лучше идет на красного мотыля; мозоли надо мазать карбилолом; чтение при икоте не помогает; "Карилла" мягче на ходу, чем "Тервоза", но у "Тервозы" шикарный капот и сдвоенные задние колеса. О работе министерства имеется одно упоминание: начальник Заднего Правого Отдела Головного Мозга заметил, что от служебных отчетов у него изжога делается. Мусоропровод отлично служит Кукуйской Республике. Только не все удается разобрать: мусор, падая, шумит, и коты орут внизу в контейнере. Беда с котами!

Шеф! В Вашем сообщении неточность. Мы не банда идиотов, а группа. Благодаря прекрасным характеристикам, наши агенты - лучшие в СТИБРе. Это моя заслуга, поскольку характеристики писал я. Заграничные идиоты бледнеют рядом с нашими сотрудниками! Прикладываю характеристики - сокращенные, чтобы Вам, шеф, удалось прочитать до конца, не перетрудившись.

Агентесса Пых. Прошла выучку в войсках спецязва, специальность - моральное подавление и нанесение нервных расстройств. Мастерским применением миникомплекта неврозового цвета и духов "Последний Шанс" уверенно выводит противника из строя на полгода . Видели бы Вы, как в мгновение ока меняет она камуфляж "Высокая Блондинка" на камуфляж "Миниатюрная Брюнетка"! Даже Вы, шеф, не сумели бы тут сказать ничего печатного. Нельзя сказать, чтобы она даром ела свой хлеб: Пых держит диету и хлеба в рот не берет.

Агент Трахель - наш большой и надежный тыл. Когда над головой свистят пули или уличные зеваки, всегда прикроет Трахель: от его лба отскочит что угодно. Большая часть Трахеля обычно трезва. Недоброжелатели утверждают, будто Трахель не в ладах с языком, и донесений его не разобрать. Так что же? зато и вражеские перехватчики ничего не поймут!